Текст книги "Джекпот для миллиардера. Создана для тебя (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
– Саш, не драматизируй. – Улыбаюсь я, обходя стол. – Ну ничего же не случилось.
– Да ты что? – Он поднимает бровь. – То есть ты предлагаешь мне начать драматизировать тогда, когда что-то уже случится? Я чуть тебя не потерял, а ты такое вытворяешь! Ещё такой финт ушами, и я сожгу твой Харри к чертям раз и навсегда! Ты меня поняла?
Ярость подняла голову. Я прищурила глаза и скрестила на груди руки.
– Савицкий, – прошипела я, подходя к нему вплотную, буквально вклиниваясь между ним и столом. – Я жила без тебя полгода и, как видишь, жива-здорова! Если ты мой муж, это ещё не значит, что ты имеешь право мне указывать, что я могу и, уж тем более, чего не могу делать!
– А вот здесь, дорогая, ты глубоко заблуждаешься! – Цедит он, медленно вставая, впечатывая меня в столешницу, нависая надо мной, как ангел мщения.
Сердце пропускает удар, во рту всё пересыхает от его близости, пальцы начинают дрожать, язык прилипает к нёбу. Я судорожно сглатываю, пытаясь отвести взгляд. Он коленом разводит мои ноги, упирается в стол с двух сторон, блокируя любую возможность побега.
– Саш... – Голос срывается до хрипа. – Саша...
Я откидываюсь назад, заглядывая в его глаза, которые ещё полыхают яростью, но за ней уже видны всполохи желания, дикого, безумного.
– Катька, Катя...
Он наклоняется, и его губы обрушиваются на мои, подобно снежной лавине, сминая их, терзая, покусывая. Язык врывается в мой рот, сплетаясь с моим, лаская его, высекая искры во всем теле.
Я обхватываю его руками за шею и тяну на себя, ложась на стол, выгибаясь ему навстречу.
Он резко отстраняется, дергает меня на себя и разворачивает спиной, прижимая к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Губами касается виска, языком обводит ушную раковину и кусает мочку, слегка посасывая её. Моё тело начинает плавиться, как воск рядом с раскалённой печкой.
– Катя, Катенька.– Его голос становится рваным, на выдохе. – Я больше не могу, слышишь? Я не могу больше без тебя. Прости меня, родная, но я не могу.
Его руки опускаются на ширинку моих штанов и расстёгивают её, стаскивая их с меня резкими, нервными движениями. Рука скользит вниз, грубо сминая, подчиняя себе. Его пальцы врываются в меня, доставляя и боль, и наслаждение, скользят, заставляя тело сочиться влагой, подготавливая себя для его вторжения. Тело вибрирует, дыхание становится резким, громким. Я вскрикиваю, когда его пальцы сдавливают маленькую горошинку у самого входа. Его рука давит на спину, вниз, распластывая меня по столу. Коленом он ещё шире разводит мои бёдра, полностью открывая меня.
Желание огненной лавой несётся по венам и артериям, завязываясь в тугой узел, жаркий и пульсирующий. Я до боли закусываю губу.
– Прости, котёнок, – хрипит он, скручивая, сдавливая клитор. – Не могу больше.
Мышцы лона начинают бешено сокращаться, и я срываюсь в бездну экстаза, разлетаясь на молекулы. В ту же секунду он резким движением входит в меня, наполняя до самого конца, усиливая ощущения, в которых я тону. Не успевая вынырнуть из одного апогея, я тут же погружаюсь в водоворот следующего, сходя с ума от наслаждения.
Дыхание выравнивается, его рука гладит мою шею, чуть касаясь кожи пальцами. Я тихо постанываю, растворяясь в его прикосновениях. Он всё ещё во мне и снова набирает силу, растёт, пульсирует. Я приподнимаюсь, облокачиваюсь на локти и сжимаю мышцы лона. Он вздрагивает и стонет. Наклоняется ко мне, шепчет, задыхаясь в ухо:
– Я сходил без тебя с ума, котёнок. Я хочу тебя безумно, безостановочно.
Он начинает снова двигаться, сначала неспешно, но постепенно его движения становятся резкими толчками, сильными и глубокими. Одной рукой он держит меня за бедро, направляя моё тело, а вторая начинает скручивать мои волосы, наматывать их на себя, оттягивая голову назад, заставляя тело выгибаться, усиливая проникновение, делая ощущения ещё более острыми. Я уже чувствую приближение своего оргазма. Мышцы начинают сокращаться. На долю секунды слышу стук двери в приёмной. Паника, бешеный адреналин, страх быть застигнутыми врасплох. Сашка резко дёргает меня на себя и садится в кресло. Я приземляюсь сверху за секунду до того, как дверь открывается, и озабоченное лицо Маринки появляется в дверном проёме с абсолютно идиотской фразой:
– Я вам кофе принесла.
А я чувствую, как Сашка изливается в меня, стараясь при этом сохранить абсолютно невозмутимый вид.
Глава 52
– Марииииночка, – тянет он, – вы не могли бы закрыть дверь, мммм, с той стороны! – рявкает он, не выдерживая напряжения.
Костяшки пальцев, вцепившихся в столешницу, белеют от напряжения. Челюсти сжаты до хруста. Внутри меня бешеная пульсация, я чувствую каждый его выброс. Меня начинает потряхивать от экстаза, адреналина и нелепости ситуации вместе взятых. Смех, булькающий, разрывающий грудь, зарождается где-то в животе и рвется наружу…
– А кофе? – потрясённо выдыхает Маринка, не въезжая в ситуацию.
– Какой на хрен кофе, Марина, – стонет Алекс, – выйди и закрой эту чертову дверь, пока я тебя не прибил.
Не выдерживая больше, Сашка стонет и утыкается носом в мою грудь, зарываясь в неё лицом.
Я бросаю на Маришку строгий взгляд и машу в сторону приёмной. Её глаза распахиваются, щеки становятся бардового цвета, когда до неё наконец дошло, чем занимается её начальница со своим мужем. Она открывает рот и начинает громко дышать, прижимая руку к груди.
– Простите... – шепчет она, – простите, пожалуйста... Уфффф...
Она прикрывает дверь, и нам отчетливо слышится ее бубнеж:
– Ну фффсё! Теперь меня точно на хрен отсюда попрут! Надо же, поймать начальницу за сексом в кабинете! И ладно бы с любовником, такое можно ещё простить. Но чтобы с мужем? Это полный пиздец, дорогие товарищи!
Плечи Алекса начинают подрагивать, я слышу его приглушённый смех и не выдерживаю, откидываю голову и хохочу в голос.
– Катька, – сквозь слезы говорит Алекс, – у меня такое ощущение, что я подросток, и меня только что застала мать, вернувшаяся с работы, за первым сексом в её кровати.
– Почему в её? – смеюсь я, ероша его волосы.
– Да потому что чаще всего так и происходит. Кровать родителей большая и широкая.
– А ты... – вдруг став серьезной, спрашиваю я.
– Нет, родная, – он отводит прядь моих волос с лица. – В моей жизни было всего две женщины: ты и Лариса. Так что для меня быть пойманным такой же первый опыт, как и для тебя. Я приготовил для нас такой шикарный вечер, котёнок, а мы, – опять смеётся, – в кабинете на столе, да ещё и Маринка, будь она не ладна.
– Считай, сюрприз удался.
Сплетаю его пальцы со своими и, поднимая их к губам, бросаю рассеянный взгляд на часы. Двенадцать тридцать. Что? Мать моя женщина! У меня же встреча с Ларисой!
– Саш, – начинаю осторожно вставать, чтобы не дай бог не угваздать его и себя последствиями нашей страсти. – Мне надо ехать, меня ждут.
– Я перенёс твою встречу на завтра, Кать. И пригласил их к нам. Пора завязывать уже со всей этой хренью. Ларка с Женькой всё равно в Москве задержаться месяца на два из-за судов и росписи, да ещё Маньке нужно будет менять документы, так что им торопиться некуда. Сутки ничего кардинально не изменят.
Он приподнял меня и выскользнул из моего лона. Достал из стола упаковку салфеток и быстро привёл и меня, и себя в порядок. На мои возражения я тут же была послана далеко и надолго, так что пришлось смириться и стойко выдержать все процедуры, которые напоминали больше изощрённую ласку, а не гигиену. Его губы скользнули по моим бёдрам. Резко, со свистом выдохнув, он натянул на меня джинсы и застёгнул ремень.
– Мариина! – крикнул он, застёгивая пуговицы на брюках.
– Да, Александр Игоревич? – пискнула Маринка из-за дверей.
– Где обещанный кофе?
Он подходит к окну и распахивает его настежь. Достаёт сигарету и с наслаждением затягивается.
– Секс, кофе, сигарета. Катюш, это, пожалуй, лучший день за последние восемь месяцев. – задумчиво говорит он, глядя в окно.
В дверь постучали.
– Заходи, Марин, – кричу я, стараясь не рассмеяться при виде Маришкиной физиономии, удручённо-виноватой.
– Простите, бога ради, Екатерина Владимировна, – бухтит она, расставляя стаканчики Старбакс, – я и подумать не могла, чтобы вы и Александр Игоревич и тааакооое…
– Да-да, Марин, – хмыкнул Сашка, – мы уже слышали. Секс с мужем в кабинете, по меньшей мере, аморален. Это был доходчивый спич.
– Да ну нееет, – тянет Мариха, краснея как клюква, – я же не то имела в виду. Екатерина Владимировна! Ну я же…
– Иди, Мариш! – машу я рукой. – Не слушай ты его, ради бога.
Маринка тяжело вздыхает и выходит из кабинета.
Сашка разворачивается и смеётся, руки скрещены на груди, голова опущена, глаза блестят из-под бровей. Сейчас он мне до боли в сердце напомнил того подростка, который распекал меня за французские поцелуи и целовал в подъезде, еле сдерживая желание.
– Саш, – срывающимся голосом шепчу я, – я так сильно тебя люблю.
– Катюш.
Он подходит, присаживается на корточки рядом со мной, берет мои ладони в свои крепкие, горячие руки и подносит их к своим губам. Его губы целуют каждый мой пальчик. Малюсенькие мотыльки начинают порхать под моей кожей, вызывая волны желания, раздувая внутренний костер.– Родная, давай сейчас выпьем этот чертовый кофе, и я повезу тебя в наш рай, где мы будем только вдвоём. Ты согласна?
Он спрашивает меня, согласна ли я? Господи, да для меня рай везде, где есть его руки, его глаза, где есть он.– Поехали, Саш. – тихо говорю я, – и к чёрту кофе.
Мы выходим из кабинета, держась за руки, переглядываясь страстными взглядами.– Марин, – поворачиваюсь к дующейся Марихе.– Да поняла я! – машет она рукой. – Вас ни для кого нет до послезавтра. Идите уж, кролики!Сашка обхватывает меня за плечи и шепчет в ухо:– Не баба, а ведьма, Мариха твоя.Смеюсь, обнимая его за талию.– Надеюсь, ты со мной на машине? – он прикусывает мою мочку, блокирует любую попытку ему противостоять и спорить с ним.– Конечно, родной, только с тобой.– А коняшка? – встаёт на дыбы мозг.– Коняшку я тебе обеспечу, – тихо смеётся Алекс, и я встаю как вкопанная.– Когда? – очумевшим голосом спрашиваю я, вылупив на него глаза.– Кать, – смеётся он, – да всегда. С самого начала! Не всегда успевал среагировать на ваши задушевные беседы, но кайфовал от них всегда. У вас занятные тараканы, мадам Савицкая.– Это не тараканы, – цежу я сквозь зубы. – Это Мозг и Здравый смысл. – представляю Алексу своих невидимых собеседников.– Кто? – удивленно спрашивает он, разворачивая меня к себе лицом, придавливая к машине. – Кать, родная моя, ни первого, ни второго я у тебя последнее время не наблюдаю, а вот породистых стасиков полна коробочка.Я стараюсь сделать обиженное лицо. Проваливаю эту непосильную задачу и смеюсь, утыкаясь носом ему в грудь.
Глава 53
Сразу после поворота на Барвиху я поняла, куда мы едем. Жуковка. Мой дом, купленный мамой ещё три года назад.
– Саш? – тихо задаю я вопрос.
– Да, зая, именно туда. – улыбается он.
– Но как? Мама?
Он поворачивается ко мне и молчит, но я его слышу, как кит в океане слышит свою единственную половинку:
– Часть команды, часть корабля.
Улыбаюсь и откидываюсь на сиденье. Ему ничего не надо говорить, он всё знает, как всегда, как было и как будет.
Мы подъехали к дому. Он нажал на ключ, и ворота плавно разъехались в разные стороны. Минута, и мы уже стоим у дверей дома.
– Катя, моя родная, если бы ты только знала, как я…
– Я знаю, Саш, – шепчу я, прижимаясь к нему, укутываясь в его тепло и любовь.
– Я хотел, чтобы мы улетели, куда ты скажешь, но понял, что ты не согласишься. Пришлось рассмотреть этот вариант, тем более Ирка сказала, что ты никогда тут не была. Это будет наш рай, котенок.
Его руки везде, я сгораю в пламени его любви, чувствуя его желание.
Начинаю хихикать, когда он не попадает в замок с первого раза. Он рычит от злости и бурчит:
– Слава богу, что это всего лишь замок, котенок, а не ты.
Меня тут же накрывает удушливой волной желания, его желания. Ноги подгибаются.
Дверь открывается, и мы буквально вваливаемся в дом, раздевая друг друга, разбрасывая одежду.
– Иди ко мне, – шепчет он и тянет меня к огромному камину, в котором трещат дрова. – Я так соскучился, родная.
И вот меня больше нет. Меня одной! Есть мы! Его руки, его губы, его любовь. Огромная медвежья шкура, и я на ней бело-розовым пятном.
– Катя, Катенька, – стонет он, проводя руками по телу, освобождая меня от последних ниточек белья. – Я больше не могу, ты слышишь?
Мои бедра взлетают вверх к его голодному рту. Язык творит своё волшебство, врываясь в моё жаркое влажное лоно. Тело выгибается, я кричу, вцепившись в его волосы. Вечность скрутилась в тугую спираль и вот-вот лопнет, накрыв меня волной безумного экстаза.
Мышцы начинают сокращаться, он рычит и врывается в меня, не сдерживаясь, бросая меня в нашу ретроспективу близости, от первого мгновенья до этой секунды.
Мир просто исчезает, растворяется без следа. Тело плавится, как свинец над пламенем костра. Он гасит мои крики своим ртом. Доводя меня до вершины, начинает снова свой разбег. И так, за разом раз, бесконечно, наполняя меня собой, делая своей во всех смыслах этого слова. Признания в любви чередуются с портовым матом, потому что нет сил искать красивые слова, когда всё летит к чертям.
Уже ближе к ночи, усталая и довольная, как залюбленная мартовская кошка, я лежала, глядя в потолок и пересчитывая березовую вагонку на потолке. Тело пело свою песню страсти, еще ловя волны последнего экстаза. Сашка спал, уткнувшись в моё плечо. Да-да, попросил получасовой перерыв после того, как я его полностью высушила, как хабуб пустыню Сахару. Но даже спящий, он крепко прижимал меня к себе. Любое моё движение пресекалось его бубнежом и усилением хватки.
Замечаю, что телефон бздзынькнул и погас. Хммм, кого нелегкая принесла, все знают, что мы с Алексом устроили медовый выходной, месяца-то у нас так и не было. До меня только сейчас дошло, что за восемь месяцев мы с ним провели всего несколько дней, ночи я не считаю.
– Саааш, – шепчу я, на что он тут же реагирует усилением хватки, – родной, мне нужно в туалет.
– Ммм, со мной, – тут же рычит он.
– Поверь, я справлюсь с этим без тебя. – смеюсь я, выколупываясь из его объятий.
Он стонет, обхватывая подушку, утыкаясь в неё, вдыхая мой запах. Волны любви к нему сбивают дыхание, парализуют меня. Я не понимаю, как я без него жила, как дышала всю свою жизнь.
– Я бы помог. – бубнит он в подушку.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, – хихикаю я, топая в сторону ватерклозета, подцепляя по пути телефон.
Закрыв дверь, включаю смарт и удивленно смотрю на незнакомый номер. Мелкие гаденыши закопошились в голове, закидывая чат своими эсэмэсками.
«Не открывай».
«На хера тебе это надо»?
«Дура, иди и тр***ся».
Разгоняю всех тараканов к чертям и нажимаю кнопку.
Сообщение, которое просто тупо ставит меня в тупик:
«Буду в Москве через три дня. Нужно встретиться».
Но убило меня не это, а подпись:
«Сергей».
Глава 54
– Катя! – голос Сашки вырывает меня из ступора. – Катя, что случилось?
Он дёргает дверь.
Мозг лихорадочно крутит шестерёнки. Но ни одной разумной мысли! Ни единой! Он всё поймёт, если уже не знает.
– Открой дверь! – в голосе злость и раздражение.
Я открываю дверь и выхожу, не смея поднять на него глаза. Всё ложь! Всё! Нет нашего брака, нет нашей семьи!
Он протягивает руку, требуя отдать телефон. Я прячу его за спиной, чувствуя волны ярости, идущие от него.
– Саш!
– Катя, твою мать! Дай сюда свой чёртов телефон. Не заставляй меня делать то, о чём мы потом оба пожалеем!
Я не верю в то, что он это сделает. Не посмеет! Поэтому лишь отрицательно мотаю головой.
– Отлично! – шипит он. – Я тебя предупредил, котёнок!
Он разворачивается и, накинув халат, отходит к столу и закуривает. Его пальцы дрожат.
Первая волна взрывает мой мозг дикой болью.
– Катя!
– Иди к чёрту! – кричу я.
Вторая ещё сильнее, она скручивает меня пополам. Мозг начинает буквально форматироваться. Он разбивает его, пытаясь достать информацию, которую я начинаю блокировать с бешеной скоростью. Я чувствую себя компьютером, который взламывает гениальный хакер. Доползаю до кресла и валюсь в него, обхватывая голову руками.
– Катя, я не хочу делать тебе больно, но ты вынуждаешь меня. – тихо говорит он.
– Савицкий! Иди на хер!
– Отлично!
Боль! Дикая, разрывающая, и тишина.
– Он жив?
Сашка разворачивается и подходит ко мне.
– Катя, ты знала?
– Иди к чёрту! – голос срывается от обиды. – Сволочь ты, Савицкий!
– Катя! Это не шутки! Какого хера?
Он взъерошивает волосы и садится рядом. Я отворачиваюсь, чувствуя, как по щекам текут слезы. Как он мог?
– Ты понимаешь всю абсурдность этой ситуации? Если Сергей жив, то вот это всё, – он делает неопределённый жест рукой. – фикция! Этого ничего нет! Что он сказал?
– Интересно? Так давай! Покопайся ещё в моей голове! – кричу я, подскакивая, отталкивая его.
– Дура! Это нужно решать! – злится он, вставая. – Это не удастся замести под ковёр, ты это понимаешь? Если вы до сих пор… Да вы до сих пор в браке! И Маруська по закону его дочь! Его!
Я замираю.
– Саш? – голос дрожит. – Как же это?
– Да вот так, Кать! А ты хернёй маешься. Дай телефон!
Он протягивает руку, перебирая пальцами. Я вздыхаю и вкладываю в его руку смарт.
Быстро открывает сообщение и набирает номер.
– Иди сюда. – тихо говорит он, притягивая меня к себе, целуя в макушку. – Прости, котёнок.
Трубку берут сразу.
– Да? Катя?
Я вздрагиваю, услышав голос Сергея, голос, который я не слышала несколько лет.
– Сергей, это Александр. – спокойно говорит Сашка.
– Савицкий? – хмыкает тот. – Ну как моя жена, нравится?
– Сергей, давай без драм. Катя моя жена и твоей она никогда не была.
– Возможно, но, как ты понимаешь, в этом случае закон на моей стороне.
– Ты официально признан умершим…
– Насколько официально? По моим сведениям, свидетельство о смерти выписано не было, Алекс. И моя жена, – он делает ударение на последнем слове, – его не получала, это так, Катюша?
Сашка на меня смотрит, подняв бровь. Я отрицательно машу головой. Я даже не подумала тогда о такой мелочи. Сашка закатывает глаза и выдыхает.
– Что ты предлагаешь, Сергей? Ты же понимаешь…
– Единые во всём? Само совершенство? – хмыкает он. – Я знаю всё. В отличие от вас я знал это давно. И знал, почему я должен был на ней жениться. Хочешь узнать, Алекс?
– Догадываюсь. – резко говорит Саша.
– Но ты, смотрю, до неё всё равно добрался. Как дочь? Предметы ещё не двигает?
– Что ты имеешь в виду?
Он смеётся тихим издевательским смехом.
– Смотрю, Ираида вам показала только верхушку айсберга под названием «Проект «LAGH». Ну-ну. Ладно, к чёрту расшаркивания. Я через три дня буду в Москве. Пришло время нам всем увидеться. Предупреди свою жену, чтобы тоже пришла.
– Она в курсе.
Опять смех.
– Я про Троянову. И пусть девчонки принесут детей.
– С хера ли? – злится Сашка. – Зачем тебе моя дочь?
– Хммм, ну по закону, Савицкий, Мария – моя дочь.
Сашка до хруста сжимает кулак.
– Мы можем решить этот вопрос вдвоём, Сергей? Если дело касается денег, то…
– «Yakut Diamonds Holding». – спокойно говорит Сергей. – Как ты понимаешь, в фантиках я нуждаюсь меньше всего. Так что, жду от вас время и место. А сейчас, прошу прощения, дела.
Сергей повесил трубку.
– Сука! – прошипел Алекс. – Когда это кончится! Когда это, твою мать, кончится!
Он быстро набирает номер. Звонок, и сразу слышу её голос.
– Алло?
– Лариса, ты где?
– Савицкий? – голос тут же опускается до шёпота. – Тебе чего надо?
– Лара, нужно встретиться, срочно! Голос Сашки чуть дрожит. – Ты где?
– Где, где. Дома! Какого я тебе понадобилась, где Катя?
– Рядом! – говорю я, приближаясь к трубке.
– Твооою мааать! – шипит она. – Это у вас что, такие ролевые игры? – хмыкает она.
– Лара! Ты где? – слышится в трубке.
– Милый, я тут! – приглушенно кричит она, скорее всего, прикрыв телефон рукой. – Сашка, быстро говори, какого хера надо, мне ребенка кормить нужно. Кстати, как Саша? Я хочу его увидеть.
– Ларка, ты заткнешься? – шипит муж. – Сергей жив!
– И чего? Мне должно быть от этого страшно? – хмыкает она. – Стоп! Алексеев жив? Охереть! Говори, куда, через пару часов подъеду.
Савицкий называет адрес.
– Поняла. Буду. Охерееееть! – заканчивает она и вешает трубку.
Глава 55
Сашка стоял у окна, распахнутого настежь, и курил. Я практически его не чувствовала. Он закрылся от меня! Закрылся первый раз! Странное ощущение пустоты, о котором я уже и забыла. Тихо подхожу к нему и обнимаю за талию. Рука поднимается вверх, туда, где под ребрами бьётся сердце.
– Саш… – я даже не говорю, не думаю, просто выдыхаю его имя.
– Ммм? – его ладонь накрывает мои пальцы.
– Что нам делать? – задаю вопрос, который буквально взрывает меня изнутри.
– Котенок, я пока не знаю. Что ты о нём помнишь? – он вздыхает, поворачивается ко мне, прижимает к себе крепко-крепко.
– Саш, Сергей всегда был в своём мире, мы и не разговаривали особо, а если учесть… – меня накрывает удушливой волной.
– Я понял, родная.
Он подхватывает меня на руки, целует в губы, требовательно и яростно. Отстраняется и смотрит в глаза.
– Что там случилось?
Без уточнений, без слов, я знаю, о чём он спрашивает, и тихо говорю:
– Он сказал, что снял номер для новобрачных в «Редиссон Сас». – просто говорю я.
Сашка начинает смеяться, прижимая меня к себе.
– Значит так, мадам Савицкая? Да вы просто самка богомола! А остальные? – взгляд становится ледяным.
– Сопутствующий ущерб. – тихо говорю я, погружаясь в извечное чувство вины.
– Ты страшная женщина, Кать.
– Я не умела, я не могла, – всхлипываю я, – да и сейчас не знаю, как.
– А вот Сергей, получается, всё знал! И ничего не сделал! Хотя мог, я более чем уверен в этом!
Внезапно на меня накатывает чувство страха и неконтролируемой паники. Мне становится холодно. Я прижимаю ледяные ладони к Сашкиной груди и буквально впечатываюсь, вплавляюсь в него.
– Ларка? – тихо спрашивает он, обнимая меня горячими руками, наполняя своим теплом.
А я только и могу, что кивнуть.
– Рядом?
– Минут тридцать, Саш.
Это странно, чувствовать Ларису… Просто удивительно, словно в этом мире есть твоя полная копия. Зеркало. Её эмоции, мысли, даже те, которые она пытается скрыть от меня, я читаю без труда. Я знаю, что она любит моего мужа, не так, как я, но тем не менее. Но самое странное, что это не вызывает у меня чувства ревности. Может потому, что я знаю, кого она любит больше жизни. Обнимаю её мысленно, растворяя её страхи и сомнения, потому что это нужно, это надо, это уместно. И она успокаивается.
– Кать, ты как? – в голосе мужа я чувствую тревогу, даже страх.
– Саш, – прижимаюсь к нему, вдыхая его запах, – всё хорошо. Она – часть меня. И это теперь навсегда.
* * *
Лариса влетела, как торнадо. Влетела и остановилась. Её взгляд сначала метнулся к Сашке. Тишина, и я это почувствовала. Она резко втянула воздух и посмотрела на меня. В этот момент меня словно ударило током, разряд в тысячу вольт! Вся её жизнь, вся боль пронеслись через меня со скоростью Сапсана! Мы вздрогнули одновременно и сделали шаг навстречу друг другу.
– Я скучала. – этот шёпот в унисон, эта боль, радость и счастье найденного и обретённого уже навсегда.
И всё стало неважно, всё стало понятно. Я мысленно благодарила её за Сашку, за то, что не дала ему тогда уйти, а она просила прощения.
– Девочки? – этот вопрос даже не был задан, он просто был.
Одновременный поворот голов, и обжигающий взгляд.
– Я люблю вас, мои девчонки.
Сашка обнимает нас обеих и целует. Меня в губы, Ларку в висок.
И сразу ловлю её волну:
– Я люблю его, не так как ты, но люблю. Он твой.
Слёзы льются из глаз. Всё сказано, не произнося ни слова, но сказано так, как есть. Невозможно обмануть на уровне поля, просто невозможно. И мы все знаем это. И одновременная мысль:
«Сергей».
Она раскидывает нас, как кий биллиардные шары в Американке.
– Катя, что ты о нём знаешь? – Сашка отходит и садится в кресло. – Коньяк? – бровь вверх.
Я чувствую горячую волну, накрывающую меня, и тут же, твою мать, ловлю Ларискин понимающий взгляд. Ну неет! Я всё понимаю, но это наше! Кыш!
Лариска откидывает голову и смеётся. Тут же чувствую боль, и бросаю на Савицкого яростный взгляд.
– Прекращай своё форматирование! – цежу я.
Сашка смотрит внимательно, но не на меня… Ларка!
– Лариса! Иди к чёрту! – не выдерживаю я и кидаю в неё подушку, цапнутую с дивана.
Савицкий поднимает обе руки вверх и смеется. Вот ведь гад!
Застонав, плюхаюсь в кресло рядом с ним.
– Ну я просто попробовала, мисс Совершенство, – смеётся Лариска, садясь в последнее свободное кресло.
– Ну что, померялись силами? – хмыкает Сашка, выуживая из секретера пачку бумаги и ручку. – Можем начинать?
Я вздыхаю и киваю головой, одновременно с сестрицей, будь она неладна.
* * *
Три часа работы, сотни схем, нарисованные Сашкой, удобренные бутылкой коньяка. И всё впустую. В конце концов, я не выдерживаю и задаю вопрос, вытекающий из всей этой истории:
– Мама?
– И какого ты молчала, Кать? – Сашка вскинул голову и тут же набрал номер Ираиды.
Как обычно, на втором звонке.
– Да?
– Ира, что вы не сказали мне по поводу Сергея Алексеева?
Молчание. Мать молчит, но мы все слышим тяжелое дыхание в трубке.
– Ира? – в голосе Савицкого ярость, которую невозможно скрыть. – Ты знаешь, что он жив?
Она откашливается и тихо спрашивает:
– Когда он приедет?
Ни удивления, ни страха, просто констатация факта: она знала, всё время знала!
– Через три дня. – цедит Алекс.
– Завтра жду вас всех. – сухо говорит мать и кладёт трубку.
Лариска шумно втягивает воздух и шипит, сжав кулаки:
– Не хочу! Не хочу её видеть! Это из-за неё! Всё из-за неё.
А у меня даже нет сил ей возразить, ни одного аргумента!
Глава 56
Сашка курит одну за одной, стоя у окна. Его опять нет! Вместо его тепла пустота и холод.
– Кать. – Ларка протягивает руку и накрывает мою ладонь. – Ну как вы? Как Сашка? Я скучаю по нему.
Она улыбается и вздрагивает.
– Странно, когда он был рядом, я ничего, – хриплый шёпот, – ничего к нему не чувствовала. Так, помеха. А сейчас… Как подумаю, сердце разрывается от боли и вины. Женька сказал, что…
– Не надо, Ларис.
Сашка оборачивается и смотрит на неё. Во взгляде усталость и растерянность.
– Ты можешь забрать его в любое время, но, как ты понимаешь, я всё равно останусь в его жизни. Он и мой сын.
– Спасибо. – Она встаёт, обхватывая себя руками. – Я не могу её видеть, Кать! Она виновата во всём! Из-за неё в нашей жизни всё кувырком! Почему она не сказала! Столько ошибок!
Она закрыла лицо руками и расплакалась.
– Не хочу! Не хочу, не хочу! – кричала она.
– Прекрати! – сухой Сашкин окрик.
Истерика заканчивается мгновенно.
– Это не дело личных отношений, это дело наших жизней и будущего! Взяла себя в руки!
– Сволочь ты, Савицкий! – шикнула Ларка, вытирая слезы. – Как ты с ним живёшь, Кать?
– Никак. – Хмыкаю я. – От скандала до скандала.
– Я запомнил. – Зло бросает Сашка.
* * *
Через полчаса Ларка укатила после звонка Троянова: у Маруськи поднялась температура.
Мы остались одни. Странное чувство неловкости, как трещина между нами. И он, и я её чувствуем. Такого не было никогда, и что с этим делать…
– К чёрту! – Сашка разворачивается и подходит ко мне, садится на корточки и берёт мои холодные ладони в руки. – Не смей! Слышишь, никогда не смей этого делать!
Я даже не понимаю, о чём он говорит. Поднимаю на него удивлённые глаза.
– Невероятно! – смеётся он. – Это невероятно, Кать. Ты даже не понимаешь, что транслируешь себя в прямой эфир, заставляя меня чувствовать то, что чувствуешь ты! Лариска свихнулась на мне из-за тебя! Пока ты её не отпустила. Паучок ты мой. Твоя паутина бесконечна, и мне из неё уже точно не выпутаться. Поэтому давай прекращай мне транслировать свои обиды и неуверенность. Нет никаких трещин и иже с ними. Иди сюда, котенок.
Его руки везде, его губы и он сам. Всё неважно, малозначимо. Просто не существует. Все сложности я оставлю на завтра. А сегодня только он, только мы. Снова и снова, бесконечно нежно. До утра. Пока первые лучи рассветного солнца не проникли в дом, не легли на его лицо.
Он застонал и повернулся на бок, прижимая меня к себе. Тело сладко ныло, пульсировала каждая клеточка.
– Ммм. – Он уткнулся носом в шею, жадно втягивая мой запах, слизывая солёный пот с кожи. – Ты сладкая. – Шепчет Сашка.
– Не придумывай! – Шиплю я. – От меня несет потом и…
– Мной. – Хмыкает он. – Ты пахнешь мной, котенок. И это самый чудесный запах на свете. Любимая женщина должна пахнуть своим мужчиной, особенно с утра. И мне кажется, этот запах самое время обновить и усилить.
Его рука скользит вниз, лаская кожу бедра круговыми движениями, разводит мои ноги, закидывая одну на свои бедра, рука тут же устремляется к нежным складочкам, ласкает их, поглаживает, пальцы ныряют внутрь.
– Сладкая, горячая, – срывающимся голосом шепчет он в ухо, – моя.
– Сааааш, – стон срывается с губ, тело выгибается, раскрывается перед ним. – Пожалуйста, Саш!
– Покажи, как ты меня хочешь, Катюш. – Его язык проходит по шее вдоль позвонков. – Катя…
Я вздрогнула от того, что он мне транслировал. Нееет, так нельзя! Это невозможно! Это только в плохих фильмах показывают.
– Шестью шесть – тридцать шесть. – Прозвучало в моей голове.
И в ту же секунду он ворвался в меня, глубоко и мощно. Я вскрикнула и развела ноги ещё сильнее, впечатываясь ягодицами в его пах. Его ладони обхватили мою грудь, слегка сжимая соски, лаская. На что они тут же ответили белыми каплями молока. Я попыталась отвести его руки, смущаясь реакции своего тела на его прикосновения, но Сашка рыкнул, вышел из моего лона и перевернул меня на спину, нависая надо мною.
– Никогда не смей этого делать, слышишь? – Срывающимся от желания голосом цедит он. – Ничего запретного, ничего постыдного, никогда! Поняла меня? Ты – часть меня, котенок. И я хочу твою чёртову таблицу умножения. – Улыбнулся муж. – Но сначала я попробую то, от чего так кайфует Манька.
Его глаза стали чёрными, черты лица заострились, вены вздулись на руках и шее от сдерживаемого желания.
– Не двигайся, котёнок, я прошу тебя. Дай мне.
Я застонала и откинула голову, выгибаясь навстречу его жадному рту.
Его губы обхватили тугую вишенку соска. Их цвет изменился, стал тёмно-вишнёвым, почти коричневым, как дорогой бельгийский шоколад. Он провёл языком по самому пику и резко втянул его в рот, чувствуя, как в нёбо ударила тугая струя молока. Его движения стали жадными, требовательными, а по моему телу расползался жар, жидкими лепестками пламени, поглощая меня, накрывая блаженством.
– Саша! – Руки вцепились в волосы, прижимая его голову к груди. – Пожалуйста! Сейчас!
Не отрывая рта от моей груди, он развел мне бедра и ворвался в тугой жар лона. Взрыв в сотни, тысячи мегатонн, новая вселенная. Дикими, безумными толчками он входит в меня и одновременно… Господи, разве такое возможно? Разве такое можно пережить? Тугие струи молока бьют ему в рот, и он его пьет, рыча от удовольствия. Волны сотрясают моё тело одна за другой, ввергая в бесконечное блаженство. И его голос где-то на краю вселенной:
