Текст книги "Джекпот для миллиардера. Создана для тебя (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
– Громче, милый! Скажи так, чтобы весь мир услышал.
Наркота бурлит в венах, подчиняя себе сознание. Он не слышит ничего, кроме неё.
– Ну же, малыш, давай, и я сделаю тебе хорошо. – Стонет Ларка.
– Да!
– Молодец, Савицкий, – ухмыляется она. – Прижимается к нему губами, и он чувствует её язык, протискивающийся между его зубами.
А потом она опускается на него, втягивает в себя. Гонка начинается. Тело всё помнит, и мозг тут не нужен. Раз за разом в режиме нон-стоп, фонтанируя в неё, извергаясь с силой вулкана. В какой-то момент картинка размылась, и он увидел её. Катя! Катюша! Собрав все силы, он постарался ухватиться за неё, прижать к себе. Проведя рукой по её груди, он прошептал:
– Я люблю тебя.
И смех! Грубый, хриплый, грудной.
– Давай, Савицкий! Давай! Добей её!
* * *
Еле разлепил глаза. Башка не трещит, она взрывается от боли. Собирает мысли в кучку. Тело ломит. В нос ударяет запах секса, кислый, мускусный, как протухший сыр. Пытается вспомнить последний день. Чёрная дыра. Попытался встать. Ощущения, будто побывал под асфальтоукладчиком. Тело всё трясется крупной дрожью. Еле поднялся. Сел, потряс головой, тут же взорвались мириады болезненных молний. К горлу подкатило чувство тошноты, еле успел наклониться. Вывернуло. Ещё раз и ещё. Оглядел комнату мутными глазами. Зашкварный отель. Господи, понять бы хоть, где он?
Как говорится, к чёрту подробности, страна-то какая?
Подошел к столу. Взял графин и, почти не останавливаясь, выпил всю воду. В голове чуть прояснилось. Боковым зрением увидел своё отражение в зеркале: голое приведение с ввалившимися глазами и трясущимися руками. Подошел к окну и распахнул его. В нос ударил запах гниющей рыбы и моря. Посмотрел вниз. Снующие мужчины в абаях и куфиях, женщины, в основной массе, в хиджабах. Значит, до Ливана он всё-таки добрался. На столе завибрировал телефон. Подошел, поднял трубку.
– Сука! Мразь! Убью!
Три долбанных дня! Она выключила его на три дня! Сотни сообщений, звонков. Твою-то мать. Больше тридцати только от Лопырева. Последнее с вложенным файлом. Открыл и почувствовал, что земля со скоростью космического корабля уходит из-под ног. Свидетельство о разводе. И сообщение от Владимира.
«Савицкий, ничего личного. Это её желание. Ничего не мог сделать. Я прежде всего её отец».
– Котёнок, – прошептал он. – Зачем ты так.
А потом он увидел и зачем, и почему. Как Лопырев ни пытался, Савицкий на ближайшие полгода стал звездой всех сайтов. Он стал мемом. А сколько крылатых выражений оставили эти трое суток прямого эфира.
«Брак Савицкого» – быстро и со скандалом.
«Долбить, как Савицкий» – заниматься сексом в режиме нон-стоп.
«Кувалда Савицкого» – понятно без слов.
«Как Савицкий в одну воду» и прочее, прочее, прочее.
Ларка смылась сразу же, даже не получив Оскара. Алекс знал, что теперь она затаится. Он был в курсе, что она продала всю недвижку и перевела бабло в офшор. Подготовилась заранее. Если бы он мог, он бы её просто прибил, но толку. Она уничтожила всё! Красиво, быстро, метко! Гениально!
Он набрал номер, отметив, что телефон заряжен полностью.
– Ну ещё бы, ведь должен же я с наслаждением посмотреть на развалины своей жизни, да, дорогая?
– Глеб? Я! Нормально. Забери меня и скажи, чтобы дали коридор через час. Скидываю геолокацию. Жду.
Скинул геолокацию отеля. Быстро в душ. Пил, пил из-под крана, жадно, давясь, очищая мозг от последних следов интоксикации. Вышел, оделся и спустился вниз. Достал сигарету, затянулся. Попытался выйти на неё, пробиться через барьер, который почувствовал сразу же. Нет, глухо. Увидел подъезжающий гелик. Глеб за рулем. Даже в глаза не смотрит. Да и хер с ним. Выбросил окурок, сел на заднее сиденье.
– Через сорок минут вылет, Александр Игоревич.
– Спасибо, Глеб. Есть что-нибудь выпить?
Достает из бардачка Tesseron XO. Алекс открывает бутылку и пьет из горла, жадными, громкими глотками.
– Александр Игоревич. Её нигде нет. До Ростова довели и всё, исчезла. На всех дорогах пусто, нет её, словно не было никогда. – тихо сказал Глеб, глядя на Алекса в зеркало заднего вида.
– Спасибо, Глеб. – задумчиво глядя в окно, сказал Алекс. – Передай всем отбой. Найти её теперь можно будет при условии, если она этого сама захочет, или если, что маловероятно, она сделает ошибку.
Глава 44
Каждое утро, обед и вечер он пытался выйти на неё. Глухо. Ксю, даже несмотря на то, что он сказал оставить эту затею, пыталась найти её следы в сети. Глухо. Единственное, что ему удалось узнать, что деньги с аукциона Катя перевела на Кайманы. А на что он рассчитывал? Его жена далеко не дура, ещё какая не дура! Это первое, что она сделала, чтобы замести следы.
Жена! Да, твою мать, жена! Что бы она там ни считала. Для него эта бумажка, которую переслал Лопырёв, была не больше, чем куском, чтобы подтереться.
Он пытался вывести её на эмоции и знал, что она его раскусит сразу же, но ничего не мог с этим поделать. У него начиналась ломка оттого, что она была не рядом. Сначала он рассчитывал на ночи, что она придет. Хрен вам на рыло! Глухо, как в танке! Ни разу! Даже его мозг не воспроизводил её в памяти. Он стал злым и нервным. В конце января, как сейчас вспомнил, это было двадцать шестое число. Раздался звонок. Троянов.
– Да? Слушаю, Евгений Михайлович. Отлично, да, конечно, буду, завтра прилечу. Понял. Спасибо.
Отбой.
Встал. Подошел к окну. Питер. Как на ладони. Офис в «Кукурузине» дорого-богато, но деваться некуда. Партнеры любят такие понты.
Троянов пригласил встретиться. Сейчас, по прошествии времени, Алекс вспомнил разговор в своём доме, когда он застал его с Ларкой в их спальне.
Как он тогда сказал: «… Бля, никогда такого не видел! Она отымела меня, когда ей было всего шестнадцать лет, опоив какой-то наркотой. И уже, считай, десять лет как шантажирует. Сняла всё на видеокамеру. Так что ты для меня только одолжение сделаешь, вышвырнув её как можно дальше.»
Ну что ж, теперь и Алекс знает, каково это – попасть в Ларкину паутину. Она разыграла ту же самую карту, заканифолив ему мозги фотографией Кати, находящейся под прицелом. В тот момент, уже уплывая в радужные мечты, единственное чувство, накрывшее его, был страх за её жизнь, парализующий его здравый смысл.
Достал сигарету, закурил. Облокотившись локтем о стену, пальцами поколачивает по губам.
– Катя! Катюша! – на чистом автомате. – Катя!
Легкие вибрации. Хоть что-то. Обычно, как неисправный локатор. Волна и глохнет. Он знал, что она в Москве, а толку. Его девочка сознательно выбрала самый огромный муравейник.
Он был более чем уверен, что и документы у неё новые. Пробовали пробить по вставшим на учет в женских консультациях. Та же лажа. Никого похожего. Либо частная клиника за большие деньги, либо что-то случилось, либо…
Алекс побелел. Каждый раз от этой мысли ему становилось дурно.
Телефон завибрировал. Лопырев.
– Да. Нет, тишина. А что я могу? Ты сам развязал ей руки! Да она меня полностью заблокировала! Валяй. Сегодня я дома. Жду.
Отбой.
– Ну не сука ли! – выругался Алекс. – Сначала развёл, а теперь «ищи»! На каком основании? Кто я ей? Левый мужик, который сделал ребенка? Может, его уже и нет, этого ребенка!
Он первый раз озвучил свой страх. Вытащил сигарету. Затянулся еще раз.
– Твою мать! – прошипел сквозь зубы, впечатывая кулак в стену. – Катька! Ну какого хера!
Подошел к селектору. Нажал кнопку.
– Анна Николаевна, будьте добры кофе и коньяк.
Расстегнул пиджак, бросил на диван. Стянул галстук и расстегнул ворот на две пуговицы. Закатал рукава. Подошел к креслу, сел и, запрокинув голову, закрыл глаза.
– Катя!
Дверь бесшумно открылась. Молодая секретарша внесла поднос и поставила его на стол. Алекс открыл глаза. Окинул её оценивающим взглядом. Она вспыхнула и улыбнулась.
– Что-нибудь ещё, Александр Игоревич? – в глазах приглашение, манящее.
Алекс прищурился. Пальцы барабанят по столешнице. Скоро пойдёт шестой месяц, как он… Черт.
Кровь прилила к паху. Он стиснул зубы.
– Позвольте, я…
Она скинула туфли и неслышно подошла к нему, встав за спиной. Опустила руки на его плечи. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Её горячие ладони скользнули вниз, под хлопок рубашки, коснулись подушечками пальцев его кожи, сосков, он застонал. Возбуждение достигло предела.
– Катя! Котенок. – прошептал он, накрывая её руку своей.
Вспышка! Яркая! Она! Её разум, её голова. Господи, Катя! Он почувствовал, как в ладонь что-то ударилось теплой волной любви, вечной, яркой, истиной. Её сводящий с ума запах, который он вдыхал, пока она спала, прижавшись к нему уставшим, залюбленным им телом. Опять толчок в руку. Сильный, четкий. Её сонный голос:
– Солнышко, мама немного поспит, совсем чуть-чуть.
Он открыл глаза.
– Спасибо, Анна Николаевна, ничего не надо! Вы свободны! – голос ледяной.
Она вздрогнула.
– Простите, Александр Игоревич, я подумала… – тихо залепетала она.
– Напрасно! – он встал, застегнул рубашку. – Надеюсь, этот инцидент был первый и последний раз!
– Да, конечно. – она вышла, зацепив по дороге туфли.
Перед тем, как она закрыла дверь, Алекс приказал:
– Принесите бутылку коньяка и скажите водителю, чтобы через полчаса подал машину.
Она кивнула и вышла, тихо закрыв за собой дверь.
Только сейчас Алекс почувствовал, как его трясет. Он залпом выпил коньяк и упал в кресло, уронив голову на стиснутые кулаки.
Максимально расслабился. Очень осторожно, как только мог, настроился на её волну.
– Вышки сотовой связи, – хмыкнул он. – Спасибо, Ирка!
Вот она. Спит. Опять толчки. И тут Алекс всё понял. Ребенок! Маленькая жизнь толкалась в её животе. Его ребенок. И он чувствовал его!
– Маруууся! Ну чего ты разошлась?
Её голос окутывал его, разносясь по всему телу волной безумного желания. Пульсируя в брюках, которые стали неожиданно малы. Она захныкала.
Он четко уловил момент, когда на неё накатила волна возбуждения. Она почувствовала его! Твою мать! Он открыл глаза и резко встал.
– Господи, хоть бы не поняла. Пусть спишет это на усталость, – тихо прошептал он, чувствуя волны радости и счастья.
– Александр Игоревич, разрешите?
Дверь открылась, и секретарша принесла коньяк. Она даже не поднимала глаз. Тихо поставила бутылку на стол и вышла, предупредив в дверях, что машина через двадцать минут будет подана.
Алекс стоял у окна, расставив ноги и сцепив трясущиеся руки в замок за спиной.
Дочь! У него будет дочь! Он чувствовал, как по щеке катится слеза. Да и хрен бы с нею! Что может сравниться с тем, что у него будет дочь, такая же невероятная, как и её мама.
* * *
Будильник всегда на четырех часах утра. Время самого крепкого сна. Он это знал наверняка. Как вор-форточник, он проникал в её мысли. Аккуратно, стараясь не вызвать возбуждения, чтобы она не поняла, что он уже рядом, в её жизни, в её доме, в её мыслях, в её постели, в её сердце. Каждый вечер душ и самоудовлетворение, до звона в ушах, чтобы даже не дернулся.
На календаре уже двадцать восьмое февраля. шесть месяцев! Шесть грёбанных месяцев без неё. За это время он, загружая себя работой под завязку, увеличил своё состояние почти в два раза. Он жил от ночи до ночи. У него была твердая уверенность, что Катя догадывается, что он нашёл её. Но таковы правила игры. Он всего лишь наблюдает, потому что она позволила. Вот и сейчас он пришёл незаметно.
Маруська его чувствует сразу. Сначала брыкалась, как скаковая лошадь, сегодня сразу успокаивается. Он слышит стук её сердечка.
– Маленькая моя, – шепчет он, изнывая от желания положить руку на живот, чтобы почувствовать дочь так, как должен чувствовать отец.
Катя застонала. Её рука обхватила тяжелую грудь и сжала сосок, он увидел эту картину, как если бы сидел рядом с нею в кресле. Капелька жемчужно-белого молока выступила на самом пике. Подушечкой пальца она растерла её по шоколадному пику, и рука её поползла вниз, по округлившемуся животику ниже, ещё.
– Твою мать! – выругался Алекс.
Душ и полчаса самоудовлетворения оказались пустой тратой времени.
Он застонал и опустил руку вниз, обхватывая вздыбленное естество рукой, продолжая оставаться невидимым зрителем этой чувственной сцены.
Ее рука тем временем скользнула между бедер, проникая между складочками, погружаясь в нее, обхватывая нежный узелок ее желаний. Он видел ее пальцы, блестящие от перламутрового сока ее страсти. Кожа покрылась бисеринками пота. Она выгибается и стонет, продолжая ласкать себя, любить пальцами.
Движения Алекса становятся резкими, он чувствует приближение кульминации. Запрокидывает голову и стонет, освобождаясь от напряжения. В ту же секунду он слышит ее крик:
– Саша, господи! Саша!
Тысячи мыслей, эмоций обрушиваются на него. Она зовет его! Она любит, как бы она ни злилась, но она продолжает его любить. И она знает, что он рядом. В этом он точно уверен. Она сегодня это делала для него. Его маленькая девочка. Его Катюша.
С этой самой ночи он уже не прокрадывался, как вор. Она ждала его. Она открывалась перед ним, отдавая себя ему. С каждым днем мука расстояния давалась всё тяжелее. Но он ждал, когда она позовёт. Сама позовет. Он больше не позволит ей от него бегать. Он будет ждать.
Глава 45
26.01.25.
– Савицкий. – Владимир прошёл в дом.
– Слушаю тебя, Володя.
Алекс проводил его в зал и налил коньяк. Протянул Лопырёву. Тот принял бокал и сел в кресло.
– Надо это заканчивать, Саш. – устало сказал он, задумчиво глядя в одну точку. – Ирка места не находит. От неё тишина?
Алекс кивнул, садясь напротив.
– Она не пускает меня. Только сегодня первый раз я смог её почувствовать.
Лопырев посмотрел на него в упор.
– Где она?
– А я откуда знаю? Даже если я выясню, где она, я не полечу к ней, сметая всё на своём пути. – Алекс откинул голову и до боли сжал переносицу, прогоняя головную боль.
– Почему?
– Издеваешься? Она беременна! Хочешь, чтобы она, как раненый олень, от меня носилась по всей стране, пока что-нибудь с нею не случится? Лично я не уверен, что она меня примет с распростёртыми объятиями, а ты?
Лопырев мотнул головой.
– Прости, не подумал.
– Да вы вообще ни о чём не думали с самого начала. Зачем ты нас развел? Какого хера?
Лопырев достал сигарету и затянулся. Молчит и смотрит в одну точку. Напряжение между ними начинает расти, закручиваясь в тугую спираль.
– Какого хера, я спрашиваю? – выплёвывает Алекс.
– А ты проверял? Что ты сделал после того, как я прислал тебе эту бумагу? – он прищуривается и смотрит прямо ему в глаза.
Алекса начинает трясти.
– Что ты хочешь этим сказать, твою мать?
– Да то, сукин сын! Ни ты, ни она даже не потрудились проверить законность этой бумажки! Вы до сих пор женаты!
Воздух со свистом выходит из легких. Дрожащей рукой Алекс расстёгивает пуговицы на вороте рубашки.
– Почему, – хрипит он, – почему я узнаю об этом только сейчас?
– Да потому что ты ни хера не делаешь, чтобы её найти! После того, как ты стал звездой русского порно, ты хоть что-то сделал, чтобы вернуть мою девочку?
Алекс встал и отошёл к окну. Достал сигареты и затянулся. Он не мог поверить, что свалял такого дурака, приняв всё за чистую монету. Но с другой стороны, что бы поменялось?
– Я верну её, Володя, я клянусь, я верну её.
Лопырев встал, подошёл к столу и что-то быстро написал на бумаге.
Подошёл к Алексу и протянул ему исписанный его размашистым почерком лист.
– Держи, сынок. – первый раз без издёвки, тихо и спокойно.– Только в этот раз не наломай дров. И поставь уже штамп в паспорте!
Развернулся и вышел. Алекс развернул протянутый лист и прочитал:
– 0315 РТ 61.
Алекс достал телефон. Набор.
– Ксю! Детка, включайся. Пробей срочно номер. 0315 РТ 61. Давай, жду. На линии. Ростов. Игумнов Сергей Данилович. Это что за хер? По доверенности продал? Кому? Когда? Измайлова Юлия Сергеевна, 26.11.1996, двадцать восьмое августа этого года? Спасибо, ангел! Да, сладкая, это она. А теперь, будь добра… Всё правильно поняла. Целую твои ручки.
Отбой.
К вечеру у него была вся информация об Измайловой Юлии Сергеевне. Фирма «No problems» в Старом Толмачевском переулке, дом в Булатниково, купленный в начале сентября. Встала на учете по беременности в частной клинике «Пренаталь». Номера телефонов.
Несколько раз порывался набрать номер. Еле себя сдержал. Завтра он так и так будет в Москве, встреча с Ларкиным отцом, заодно и проедет, посмотрит на неё хоть издали. Даже с его деньгами оказалось невозможно достать эту информацию. Ну что ж, тесть с его связями может позвонить куда угодно и поставить раком всех, лишь бы добиться своего.
* * *
– Здравствуй, Саша. – Троянов протянул руку.
Алекс вылетел в Москву рано утром. Он хотел как можно скорее закончить встречу с Трояновым, чтобы ехать к жене. Но пришлось ждать до трёх часов. У Ларкиного отца весь день был забит под завязку.
– Слушаю Вас, Евгений Михайлович.
Троянов налил ему коньяк и протянул бокал.
– Благодарю, но я за рулем. – вежливо отказался Алекс, поставив бокал на стол.
– Ты знаешь, где она? – голос был хриплым, уставшим.
– Не имею ни малейшего представления, Жень. Вот на самом деле. – Алекс пристально посмотрел на него.
– Я… Мне… Сука! – Троянов встал и отошел к окну, вцепившись в раму.
– Жень, какого хера происходит?
– Она нужна мне. – Тихо сказал Троянов, сжавшись в комок и опустив голову. – Я знаю, кем ты меня считаешь, Саш, но я не могу без неё. Думал, что смогу, но нет.
Он оглянулся. Алекс ещё никогда не видел такого затравленного взгляда, как у раненного зверя, попавшего в смертельную ловушку.
– Я не могу! Она мне нужна. Я всё понимаю, дочь, отец, но я ни хера не могу с этим поделать!
– Понятно. Разговор будет долгим, Жень.
Алекс поднял бокал и одним глотком осушил его.
– Мы с нею остались вдвоём, после того, как Людмила умерла. Лариске тогда было шесть. Детей у нас с Люсей больше так и не получилось. – начал Троянов. – И мы остались с нею вдвоём. Пока она росла, всё было хорошо, но с пятнадцати лет… Она первый раз пришла ко мне утром. И просто сказала, что любит меня. Я тогда посмеялся и сказал, что тоже её люблю. А она расплакалась и ушла из дома. Я всю Москву тогда на уши поставил. Нашёл её. И начался ад!
Он подошёл к столу и налил полный бокал себе. Алекс протянул свой.
– Я боялся приходить домой. Она делала такие вещи! Я закрывал на ключ спальню, боялся, что утром проснусь, а она рядом. До шестнадцати лет я её и пальцем не трогал. А потом на дне рождения она накачала меня какой-то дурью, от которой у меня просто тупо сорвало крышу.
– Я знаю, Жень.
Троянов хмыкнул.
– Когда утром я проснулся, всё уже было сделано. Она показала мне видео и пригрозила, что если мы с нею не будем…
Он замолчал. Тремя глотками выпил коньяк и снова налил полный бокал.
– Что я мог сделать? В конце концов, я отправил её в Швейцарию, в закрытую школу, где она была до её окончания и своего совершеннолетия. Тогда была первая ломка, без неё. Потом она вернулась.
– И вы уже жили вместе. – закончил Алекс.
Троянов кивнул головой.
– Я боролся с собой, отталкивал её, оскорблял, уходил к другим бабам, делал всё, чтобы она меня возненавидела, но тогда начался поток мужиков и ежедневные скандалы , до драк, которые всегда заканчивались одинаково, в постеле. Я проклинал каждый день и себя, и её. А потом появился ты! Моя девочка буквально тронулась на тебе. Я первый раз вздохнул с облегчением, рассчитывая на то, что эта блажь пройдет. Но…
– Ни хера, Жень?
– Нет. Уже через месяц всё завертелось по новой. Каждый раз, когда я её отталкивал, начинался загул. Я сходил с ума от ревности. Я был готов её убить. Несколько раз останавливался на грани.
Алекс вспомнил сразу же и синяки на Ларкиной шее, и её депрессии, которые списывал на её любовь к жесткому сексу и неудовлетворенность. А оказалось вон оно что.
– А когда я её отправил в Испанию?– Алекс задумался,– Черт! Компания «GoldenStar»!
– Я угрохал почти состояние на постоянные перелёты. Я не знаю, что мне делать. Но я не могу без неё.
– Жень, а что ты помнишь о проекте «LAGH»?
Троянов дёрнулся, поднял голову.
– Откуда ты…? – начал он.
– Неважно. – отмахнулся Алекс. – Я знаю о нём сейчас даже больше, чем ты, хотя бы потому, что и я, и моя жена, и Лариска, являемся теми, кто появился в результате ваших экспериментов доктора Менгеле. Так что ты знаешь?
– Там заправляла твоя бабка, Лопырев и Ирка. Мы были простыми участниками, как и многие. Но появилось только четыре ребенка: вы трое и Сергей Алексеев. Мы с женой пытались несколько раз, пока, в конце концов, не получился жизнеспособный эмбрион, которого Люся и выносила.
– А вы потом проверяли себя и дочь?
– Нет, всё делала Ирка.
– Ирка.
Троянов разлил остатки коньяка по бокалам и достал ещё одну бутылку.
– Саш, зачем сейчас эти расспросы? Что они меняют? Это уже всё быльём поросло.
– Так, Жень, да не так. – Алекс выпил коньяк и закурил. – Тебе, конечно, лучше переговорить с Ираидой и выяснить у неё, что конкретно не получилось у вас с женой. Но выносила Людмила не вашу дочь. Ты Ларисе не отец и даже не родственник. Ларка – дочь Ираиды и Владимира, но никак не твоя. Так что считаю, что процесс самобичевания можно прекратить. Ты никогда не спал со своей дочерью, так как у тебя её никогда и не было.
Плечи Троянова затряслись, он опустил голову.
– Хватит, Жень. Найдем мы её. – Алекс встал и похлопал его по плечу. – Ну, теперь многое становится понятным. Она стала такой из-за того, что не могла быть с тем, кого на самом деле любит. Вот и наворотила дел.
– Найди её. Пока ты не позовёшь, она не придёт. – прошептал Троянов.
– Дай мне время, Жень, дай мне время.
* * *
Дом Троянова Алекс покинул уже затемно. Он оставил машину у него в гараже и вызвал такси, назвав адрес дома Юли Измайловой. Как только они въехали в поселок, Алекс вышел из машины, попросив таксиста подождать его не больше часа. Он медленным шагом направился по улице к дому, тщательно глядя по сторонам, чтобы не столкнуться с нею.
В доме на самой окраине горел свет. Алекс постоял немного, поднял камень и кинул во двор. Тихо. Собаки нет. Осторожно открыл калитку и зашел. Под навесом стоял тяжелый Харри.
– Моя малышка любит скорость и настоящего жеребца между ножек. – Хмыкнул Алекс, на что воображение ему тут же нарисовало беременную Катюшу, несущуюся на чумовой скорости. – Убью, заразу.
Тихо подошёл к окну. Она сидела за компьютером, в наушниках и кивала головой в такт музыки, бойко что-то печатая. Резко подняла вверх руку с «козой» и заголосила:
– It's my life,
It's now or never,
I ain't gonna live forever!
Алекс тихо засмеялся в сжатый кулак.
– Дурёха! Люблю тебя.
Словно что-то почувствовав, Катя резко выпрямилась и развернулась. Алекс еле успел сделать шаг в сторону. В последнюю секунду он успел увидеть её глаза, бездонные, такие родные.
Развернувшись, он ушёл. Она позовёт его, обязательно позовёт.
____________________________________________________________________________
It's my life, It's now or never,I ain't gonna live forever!( англ)– Хит группы Bon Jovi «It's My Life»
Глава 46
– Ксю. Найди Лариску. Срочно. Нужно.
Отбой.
Алекс сидел в кабинете. Голова трещала так, что закладывало уши. После сегодняшней удивительной ночи его до сих пор колотило. Она сегодня позволила ему быть с нею. Первый раз за всё это время. Это было настолько реально, что Алекс до сих пор не мог прийти в себя.
– Скоро, родная, я знаю, уже очень скоро.– тихо самому себе сказал он.
Нажал селектор.
– Анна Николаевна, будьте добры, как обычно и две таблетки Золца.
– Хорошо, Александр Игоревич.
Напряжение между ним и Анной осталось в прошлом. Он серьезно переговорил с нею через пару дней, после того инцидента, объяснив все это усталостью и дурью. И с тех пор отношения между ними перешли больше в разряд дружеских.
Через пять минут, Анна внесла поднос. Поставив его на стол, она подняла голову.
– Александр Игоревич.
– Да, Аня?
– Вам просили перезвонить вот по этому номеру. Срочно.
Она протянула ему лист бумаги с написанным на нем номером телефона.
– Когда?
– Позвонили пару минут назад, с городского.
– Спасибо Ань, ты свободна.
Алекс посмотрел на цифры. Обыкновенный номер сотового. Отложил. Выпил таблетки, помассировал виски. Взял коньяк и подошёл к окну.
Город просыпался. Снег и слякоть. Он был сегодня похож на грязного зловонного монстра с рваной шерстью. Но даже такой Питер был любимым, непостижимым и загадочным городом-вампиром. Городом-похитителем душ. Городом его любви. Башня «Лахта-центра» гудела и завывала от пронизывающего ветра. Алексу казалось, что он как долбанный ДиКаприо на «Титанике», стоит только развести руки в стороны, и создастся полная иллюзия полета.
Обруч на голове стал ослабевать. Алекс выдохнул. Взял телефон и набрал номер, написанный на листке, переданной Анной.
Гудки, гудки, гудки. Сброс. Гудки, гудки, гудки. Сброс.
Гудки.
– Да? Что вы хотели?
Тишина.
– Я не слышу вас.
– Савицкий…– тихий, почти свистящий голос.
Помехи сплошные, как в водяной трубе.
– Слушаю! Да твою мать!
Звонок оборвался.
В душе начало копошиться чувство, что день уже пошел по звезде, хотя на часах нет ещё и десяти.
Набор.
Сразу пошли короткие рваные гудки.
Телефон завибрировал. Ксю.
– Нашла? Где? Диктуй. Стоп. Двадцать восемь, тридцать? Догадался. Сбрасывай адрес.
Отбой.
– Аня! Аня!
Анна влетела в кабинет.
– Немедленно подготовить машину. Меня сегодня ни для кого нет. Все встречи отменить! Не перенести, а отменить.
– Конечно, Александр Игоревич.
* * *
– Давай, Юр! Гони! Гони!
– Пробки, Александр Игоревич! Город стоит. Самый час пик, до одиннадцати не продраться.
– Давай дворами, хоть как-то!
Алекс пытается дозвониться. Глухо, быстрые короткие гудки. Что-то случилось. Нехорошее, плохое.
Набор.
– Женя? Бросай всё к херам! Дуй в Питер. Я не знаю! Нашёл Ларку! Давай! Жду! Постарайся к двум быть здесь. Задницей чувствую, звездец начинается.
К дому, где предположительно жила Лариска, машина Алекса подъехала уже ближе к одиннадцати.
Алекс летел по ступенькам, ничего не соображая от страха. Дверь открыта.
– Лара! Лариса! – открывая двери, он метался по комнатам, пока не услышал слабый стон.
Открыв дверь в ванну, он вздрогнул.
Не сводя с неё глаз, набрал 112.
– Срочно! Реанимацию! Крестовский остров…
Алекс как на автомате называет адрес.
– Дура! Какого хера ты наделала! Лариска!
Огромное джакузи, как кровавое озеро. Голова Ларисы безжизненно лежит на бортике. Губы синюшные, кожа бледно-желтая, как старый пергамент. Наклонившись, Алекс рывком вытаскивает её из воды и несет на диван. Из продольных рваных ран на руках капает кровь, увеличивая пропасть между жизнью и смертью.
Схватив простыню, Алекс разорвал её на широкие полосы и перетянул обе руки чуть выше локтя. Зафиксировал время.
И только тут он это увидел.
Лариса была беременна, причем срок был уже большой.
– Да твою-то мать! – выругался Алекс. – Какого хера вы со мной делаете, девчонки?
Логика сбой не давала. Если бы ребенок был его, Ларка уже бы вытрахала ему мозг. Значит… Евгений!
Сирены скорой разорвали городской гул. Алекс набрал номер банка крови.
– Денис Максимович. Добрый. Да, по делу. Нужна кровь. Много. Моя – первая отрицательная и жены – вторая отрицательная. Да, у нас с женой свой банк крови. Спасибо.
Отбой.
Набор.
– Андрей Андреевич. Добрый. Организуй коридор до сто двадцать второй! Срочно! Скидываю локацию. Спасибо, дорогой.
– Ларка! Держись, давай, милая!
Комната наполнилась людьми. Гул голосов закладывал уши. Реанимационная бригада оттеснила Алекса. Система, электрошок.
«Раз, два, три, четыре, пять. Кислород! Отошли! Разряд! Раз, два, три, четыре, пять. Отошли. Разряд! Завели! Стабилизируем! Ритм есть? Остановка!...»
Набор.
– Женька! Твою мать!...
Глава 47
Реанимация неслась по дороге в сопровождении двух машин полиции, разрезая мерное гудение Северной столицы тревожными сиренами. Она останавливалась несколько раз. Прямо посреди дороги. В этот момент сердце Алекса останавливалось вместе с её сердцем. Он чувствовал на своей груди разряд электрошока. Зубы скрипели от страха за неё. Женька уже был в небе. Опять остановка. Несётся. Остановка. Несётся.
– Ларка, сука! Только попробуй! Сам лично прибью! – сквозь зубы шипит Алекс.
Скорая с визгом останавливается у открытых дверей приемного покоя. Её уже встречает реанимационная бригада.
Машина Савицкого несется юзом, чудом не задевая никого и никуда не влетая.
Пять минут. Двери реанимации захлопываются. Сашка стекает на стул. Его всего бьёт крупной дрожью.
– Господи, я тебя никогда ни о чём не просил, даже когда было так хреново, я молчал. Даже когда думал, что ты забрал её, я молчал. Но сейчас… Услышь! Не смей! Не смей её забирать! – он сжал руки в кулаки. – Не смей, слышишь!
Удар!
Алексу показалось, что из него выкачали весь воздух. Ещё удар, раздирающий грудную клетку. Боль такая, что кроме неё всё в мире исчезает, и внезапная пустота. Ледяная.
– Катя! Катя! Да что же ты за сука-то! – он поднимает глаза вверх. – Не мытьём, так катаньем?
Он видит, как мир меркнет вокруг неё, сжимаясь в песчинку. Чувствует безумный страх Маруськи. А вместо Кати – пустота. Белое безмолвие. То же самое чувство, как только что было с Ларкой, и снова электрошоком пробивает всё тело.
Телефон. Лопырев в Москве с Иркой.
– Да! Я не знаю, что-то случилось! Её нет! Нет! Маруська! Я в Москве смогу быть только часов через пять! Клиника «Пренаталь». Срочно! Держи меня в курсе!
Отбой.
Телефон. Уже выбегая из здания медсанчасти.
– Женька! Не могу остаться! С женой что-то случилось. Я в Москву. Ларка в реанимации. Состояние крайне тяжелое. А я знаю? Она беременная, идиот! С хера ли? Была бы от меня, я бы знал, в отличие от тебя. Она от тебя беременна! Какого хера? Ты меня спрашиваешь? Очухается, даст бог, задашь ей этот вопрос сам! Спасибо. Всё, я улетел.
Звонок.
– Андрей Андреевич. Твои архаровцы ещё здесь? До Пулково проводят? Срочно. В Москву, к жене. Через час вылет. Спасибо, дорогой. Век не забуду.
Сброс. Набор уже из машины. Педаль в пол до упора. Визг ремней на пределе.
– Глеб! Срочно коридор в Москву организуй! В течение часа! Я уже лечу в Пулково!
Отбой.
– Катя! Катя! – тишина.
И в ушах только писк монитора, уходящего в изолинию. Страшный, пугающий, как у Ларки.
Две стороны одной монеты. Инь и Янь. Связанные и разделённые, но всё равно единые. Две жены. Две женщины, которые для него значат больше, чем его собственная жизнь.
* * *
Уже на взлётке Лопырев позвонил.
– Да. Что? Как остановка? Клиническая смерть? – голос задрожал.
Сердце остановилось вместе с её сердцем. Всё остальное как через вату. В ушах шум крови, от которого разрывается мозг. Из последних сил цепляется за единственную мысль.
– Маруська! Папа! Как дочь? Как Маруська? Знаю! Просто знаю. Она знает, и я знаю.
