Текст книги "Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 29.

Не помню, как мы доезжаем до дома. Дася ведет майбах как сумасшедший.

«Гонит, как бешеный судак», – вспоминаю бабкину присказку. И неожиданно задумываюсь.

Сколько стоит страсть?

Мысленно прикидываю сумму штрафов.

А сзади Дасина охрана несется. Не отстает.

«И все же всё понимают», – думаю с ужасом.

А сердце бьется уже в предвкушении.

Такое со мной впервые. Обычно после репы я долго размышляю о том, как спела, как держала себя, где недоработала. Мысленно разбираю свое выступление, ища в каждом движении предвестие провала.

А сегодня нет! Кто примадонна? Я примадонна! Так Дася сказал.

Оглядываюсь на букет, валяющийся на заднем сиденье. Чувствую, как мне на колено ложится тяжелая ладонь Сомова.

Вздрагиваю, встречаясь с внимательным взглядом Даси.

– Ты хорошо поешь, Маргарита. Так бы и слушал, – вздыхает он, сворачивая с трассы к коттеджному поселку.

– Вчера ты был другого мнения, – хмыкаю я. Беру его ладонь в свои. Глажу нежно. И меня саму пробирает до кончиков пальцев. Вот почему так? С Аркашкой жила, относилась спокойно к сексу. А с Дасей все по-другому. Кажется, мир с ног на голову перевернулся. И мне опять восемнадцать. А не сорок два.

Ой.

Только сейчас доходит… Я влюбилась в Сомова? Правда, влюбилась.

Сердце замирает на один миг и снова несется вскачь.

Потом как выгребать буду? Для Даси это несерьезно. Спектакль какой-то, честное слово. А я… Хоть и актриса, но вляпалась по полной своей тонкой душенькой.

– Дурацкая машина, – раздраженно фыркает Богдан Олегович, заезжая во двор. – Мне не нравится, как она идет. Что-то с ходовой. Может, отдадим ее Сухоносу?

Дася въезжает в подземный гараж. Выходит из-за руля. Отдает ключ кому-то из охраны. Открывает мою дверцу, помогая выйти. И, как ни в чем не бывало, ведет в дом, а потом и во флигель.

– Мои пацаны, пока нас не было, проверили дом на прослушку. В каждой комнате глаза и уши… Прикинь?

– А как ты думаешь, почему я живу во флигеле? – фыркаю в ответ.

Нашел чем удивить, мама дорогая! Да я фортели Сухоноса знаю все. Вот и сейчас после холодного душа с целебной грязью он обязательно придумает какую-нибудь гадость… Обязательно! В этом весь Аркашка.

– Я своим дал указание проверить майбах, – лениво тянет Богдан. Забирает у меня ключи. Щурюсь на ярком солнце. Лица Сомова не вижу в контражуре. Только крепко сколоченную фигуру, подсвеченную солнцем.

Прикрываю слезящиеся глаза.

– Бесполезно, – мотаю головой. – Я же возила машину к знакомому мастеру. Мы всю нутро с ним перебрали по винтику. Нет там ничего… И быть не может. У Сухоноса было время оттуда все вытащить.

– Да ну? – скептически выгибает бровь Дася.

– Ну да, – развожу руками. – Это же моя машина. Он мне ее подарил. И под нее открывали кредитную линию. Майбах уже много лет числится в залоге у банка. И, может быть, мы бы тихо-мирно поделили имущество и забыли друг о друге, но Нинка захотела именно этот майбах. Хочет мне нос утереть… – скидываю туфли и прохожу в комнату.

– Подарил? – тянется следом Дася. – У нас ничего холодного нет? – разворачивается и идет на кухню. – О, молоко! – хлопает дверцей холодильника.

Спешу за ним и застываю на пороге соляной статуей.

Сомов, простой как хозяйственное мыло, пьет молоко прямо из бутылки.

Мысленно закатываю глаза. Никаких манер! Или он специально меня, как вакхлак , завоевывает.

– Вот же скот. Подарил, и теперь требует обратно, – пыхтит Дася, вытирая пухлые губы тыльной стороной ладони.

– Он считает, что подарил жене. А раз жена теперь другая, я обязана вернуть, – поясняю со вздохом. – Знаешь, как драгоценности у аристократов. Все нажитое и награбленное остается в семье.

– Ой, дурак! – ставит бутылку на место Сомов. А я себе делаю пометку, что нужно сегодня выйти за молоком.

И за мясом! А то пригласила людей на шашлыки, а у самой конь не валялся. Из мясного только куриное филе. Но мужики такое не едят… И овощей нет… Надо было на рынок заехать…

– Пойдем, – подхватывает меня на руки Дася. Напрочь лишает способности мыслить. Тянет в спальню. Вместе со мной плюхается на постель. – Я сам тебя раздену, – привстав на локте, улыбается довольно. – Ну и голос у тебя, Маргарита. У меня мгновенно встал. Чистый афродизиак.

– Хочешь, спою?

Сажусь на постели.

– Пожалей меня, – ржет Богдан. – Я еще от арии про джаз не отошел!

– А кто назвал мое пение дурным мявом? – кидаюсь в атаку и тут же оказываюсь вжатой в матрас.

– Готов искупить вину, мадам, – нависает надо мной Сомов. – То есть искуплять и искуплять, – закрывает мне рот поцелуем.

А дальше все по накатанной. По углам комнаты разлетаются наши вещи. Мое платье, Дасин костюм за бешеные бабки. Все падает на пол ненужным тряпьем. Мы с Сомовым несемся куда-то в безудержном темпе, превращая обычный и унылый секс в любовную лихорадку. А потом одновременно, будто теряя силы, выдыхаем и проваливаемся в легкий поверхностный сон. Чувствуя дыхание спящего рядом мужчины, прижимаюсь к нему всем телом, удивляюсь, как мы с ним идеально подходим друг к другу. В полудреме вывожу вензеля на его плече и просто лечу от ощущения безмерного счастья.

– К нам же Лактомские приедут! – подрываюсь с постели полусонная.

– Спи. Я все заказал, – бурчит рядом Дася. Подминает меня под себя. Целует в макушку.

Но как бы не так!

– Что заказал? – пытаюсь вырваться из захвата.

Всю жизнь, пока я жила с Сухоносом, прием гостей был на мне. Тем более я их сама пригласила.

– Ну как что? – вздыхает Сомов.

Перекатывается на спину, увлекая меня за собой. Словно куклу, укладывает себе на грудь. Прижимает лапищей сверху.

– Это называется кейтеринг, Маргошечка! – поясняет он самодовольно. – Все привезут из ресторана. И шашлык, и овощи, еще какую-то приблуду, стол накроют и свалят. Так что еще можно полежать, – закрыв глаза, зевает Богдан Олегович.

– Нет, нужно вставать, Дася, – вырываюсь из сладких объятий. Подскакиваю с кровати. – Рем ничего не делает просто так… Если он едет к нам в гости, значит, собирается помочь нам свалить Аркашку.

– Ммм… логично, – кивает Сомов. Откровенно пялится, как я, голая, вышагиваю по комнате.

– Поэтому я сейчас достану архив, и ты посмотришь, что там тебе пригодится, – заявляю решительно. Бегу в кладовку, где у меня в сейфе хранится компромат на Сухоноса. Словно по клавишам пианино, пробегаю пальцами по кнопкам замка. Достаю заветную папку. Простую, из белого картона, с завязками. И возвращаюсь обратно.

– Ну, зачем? – ворчит Богдан. – Вот ты неугомонная, Марго. Так хорошо лежали. Трахались. На фига ты про Сухоноса к ночи вспомнила?

Но, кряхтя, поднимается следом. Натягивает семейные трусы и подходит ко мне.

– Что тут у тебя? – забирает папку из моих слабых рук и садится за туалетный столик. Большой мужик в цветастых труселях еле умещается за маленьким узким столом на резных ножках. Толстые пальцы уже перелистывают документы.

Смешно!

Вот только лицо Богдана в один миг становится серьезным.

– Не ожидал. Но это в корне меняет дело. Спасибо, Марго! Ты даже не представляешь, какую бомбу припрятала.

Глава 30.

– Что там? – хлопаю глазами. Читаю название документа: «Инвойс». На нем ни печатей, ни подписей. Только цифры какие-то.

Даже не помню, когда и где его прихватила.

– Смотри, – усаживает меня на колени Дася. Облокачивается о спинку невысокого креслечка. – Это типа платежки. Только иностранная. Вот видишь название фирмы.

– Что там? – вчитываюсь в мелкие английские буквы. – Кипрская компания?

– Да, – серьезно заявляет Дася. – Кажется, очередной транш. Плательщик – инвестиционный фонд, которым управляет Сухонос. – Налицо вывод в оффшоры. Ты просто звезда, Марго. Такую бомбу припрятала.

Господи, боже мой! Ничего я не прятала! Просто схватила с Аркашкиного стола кучу документов и вышла из кабинета. Он потом орал в голос. Говорил, что это все барахло и черновики.

– Что же получается? – устраиваюсь поудобнее на груди у Богдана Олеговича. – Сухонос выводит деньги инвесторов? Они же вкладываются в акции компаний. Так?

– Ну, тут тебе виднее, – пожимает плечами Сомов. – Скорее всего, да. Ворует, скотина. Знать бы еще всех участников фонда, – тянет он задумчиво.

– А у меня список есть, – смеюсь довольно. Лихо выуживаю из-под низа несколько листков с логотипом фонда. – Вот. Гляди, – протягиваю Дасе.

Он пробегается по фамилиям беглым взглядом.

– Ну, тут ловить особо нечего, – усмехается криво.

– Почему это? – ерзаю на коленях. Я вообще-то трофей добыла. А Сомов не оценил.

– Да знаешь, как говорят… Вор у вора дубинку украл. Ты сама посмотри. Сплошь кононцы и лужаны…

– Наверное, они все вместе выводят, – делаю глубокомысленный вывод.

– Не без того, – пожимает плечами Дася. – Давай посмотрим, чем тут еще можно поживиться…

– Там есть выписки с расчетного счета. Я Свете показывала. Она говорит, что это Сухонос на однодневки бабло отправляет и обналичивает, – нахожу листочки со Светкиными пометками.

– Кто у нас Светка? – морщит нос Богдан.

– Ну как кто? – подскакиваю на ноги. – Ты же через нее заказ на майбах оформлял. Светлана Викторовна Зайцева. Директор таксопарка.

– А, да. Я еще удивился, что женщина, – кивает Сомов. – Ну, ей виднее. Она, видимо, сама что-то химичит…

– Нет, у нас не с чего, – вздыхаю я. – Светка законопослушная мадам. Сама дочку без мужа на ноги поставила. Выучила. Свадьба через месяц.

– А муж куда делся? – неохотно интересуется Дася, внимательно вчитываясь в какой-то договор.

– Да не было его никогда, – обнимаю его сзади за шею. – Встречалась она с каким-то своим начальником. А он узнал, что она залетела, бизнес продал и смылся. Прикинь?

– Так не бывает, Марго, – целует мои пальцы Дася. Аккуратно берет за руку. Снова усаживает себе на колени. – Никто не будет бизнес продавать. Тут что-то не то. Но нас не касается…

– Я тебе говорю, как было! Мы со Светкой со школы дружим, – бью его кулачком по плечу. И тут же все бумаги летят на пол, а я оказываюсь в крепком захвате.

Богдан держит меня как маленькую. Целует в шею, зарывается носом в ложбинку между грудей. Фыркает, щекочет щетиной своей.

А я смеюсь заливисто и ногами перебираю, уворачиваясь.

– Давай вернемся в койку, – требовательно просит Богдан.

– Потом, Дась. Скоро гости должны приехать, – кошусь на часы. – Ты посмотри бумаги, а я уже собираться начну. Не хочется к людям с гнездом на голове выходить, – шепчу, прижимаясь к этому несносному мужчине.

– Ты и так красивая, – чмокает он меня в висок. – Ладно, беги. Я тут еще покумекаю. Интересные документы ты насобирала, детка, – стоит мне встать, шлепает по попе.

Срываюсь в гардеробную. Достаю цветастый сарафан. Он реально мне возраст лет на десять срезает. Надеваю, завязываю на шее большие шифоновые ленты. И придерживая вшитый лиф, возвращаюсь к Дасе.

– Застегни, пожалуйста, – поворачиваюсь спиной. Жду комплиментов, конечно же.

Но Сомов на автомате застегивает молнию и снова утыкается в документы.

– Что там? – наклоняюсь поближе.

– Смерть Сухоноса и его друга Терехова. Доказательства сговора. Как ты вообще умудрилась вытащить подлинник? Это же договор о намерениях. Ясное дело, что с такой бумагой никто к нотариусу не сунулся. Но тут подробно расписано, кто кому что должен и за что. В какие сроки привозится бабло… Все тонкости и нюансы, – задумчиво шепчет Богдан. Вытирает пот со лба и добавляет обалдело. – Кто же такие документы составляет и подписывает? Это же как самого себя за яйца вздернуть?

Богдан поднимается на ноги. Задумчиво ходит по комнате, а потом звонит кому-то.

– Дядя Костя, – бурчит в трубку. – А дай мне телефон того адвоката, что тебе камни вернул. Очень нужно… Да, пришли эсэмэской, – соглашается поспешно. Тыкает пальцем в новый контакт. – Яков Дмитриевич, это Сомов. Приветствую. Тут такое дело, – говорит негромко и быстро. – Я сейчас вам кое-что пришлю. Да, по нашему другу. Вы посмотрите, что можно сделать…

Отправляет скрин неведомому собеседнику и смотрит на меня с видом победителя.

– Ну что, Шерлок Холмс! – кружит меня по комнате Дася. – Слону мы хребет сломаем. Очень опытный адвокат нам поможет…

Как куклу, ставит на пол. А у меня голова идет кругом.

– Слон меня мало касается, – хватаюсь за крепкие Дасины руки. Иначе упаду. – А Сухоноса этим не свалить, – мотаю головой. – Нужно что-то еще…– поднимаю взгляд на Богдана.

– Согласен, Маргошечка. Если не хватит твоих залежей, еще накопаем. А когда Слона свалим, Аркадий Валерьевич долго сам не протянет без крыши, – обнимает меня и добавляет нарочито серьезно. – Ты в этом платьишке не замерзнешь? Может, джинсы наденешь? У тебя в них попа такая классная…

Глава 31.

– Думаешь? – с сомнением выглядываю в окно.

А там уже служба кейтеринга столы расставляет и около мангала колдует.

– Ну конечно, – впечатывает меня в себя Дася. Упирается крепким болтом мне в поясницу. – У меня встает на тебя. В этом платье тем более. Ты же хочешь шашлыки с гостями поесть, или в койке поваляться? – шепчет на ухо.

– Богдан Олегович! – вырываюсь из объятий. Снова бегу переодеваться. И в который раз удивляюсь Сомову. Вот умеет он так легко и непринужденно настоять на своем. Аркашка в таких случаях морщился и говорил, что я похожа на старую проститутку.

Мы ругались. Я ни в какую не соглашалась переодеться. И потом с постными минами принимали гостей, а после их ухода снова ругались.

С Богданом все иначе.

Надеваю голубые джинсы фасона рыбка. Попа обтянута, бедра тоже, а от колена клеш идет. Очень выигрышная модель. Дасе понравится.

«Хотя ему все нравится!» – натягиваю на себя белую футболку и выхожу. Натыкаюсь на Богдана Олеговича в черных джинсах и такой же футболке.

– Ты как босс мафии! – смеясь, протягиваю ему очки в стиле Джеймса Бонда.

– Это не Сухоноса случайно? – хмуро уточняет он.

– Нет, – смеюсь я. – Это я Петруше покупала. Но он со мной перестал общаться… Так и лежат.

– Мало я ему дал! – целует меня в макушку Сомов. Надевает очки. – Бонд. Джеймс Бонд. С такой-то подружкой! – целует меня в губы.

А меня словно ушатом холодной воды окатывает.

Подружка. Вот оно как! Я-то думала, у нас что-то большее.

«Ну а как ты хотела!» – спрашиваю саму себя. Ноги подгибаются. В глазах слезы. Смаргиваю. Не хочу, чтобы Дася заметил.

Нет у меня к нему претензий. Вообще нет. Все по взаимному согласию было. Но не такой он простачок, как хочет показаться. И не обещал ничего. Вернее, с три короба мне наплел. Я ни одному слову не поверила. Свадьба, горы, все дела!

Да еще весь коттеджный поселок выкупить. Ага-ага!

– Что-то не так, Маргошечка? – целует меня в шею Сомов.

Вот что сказать? Вывалить кучу упреков? Так Дася не заслужил. Он такой, какой есть. Приколист домашний.

Это я все себе напридумывала. Ну да ладно. Потом, когда уедет, поплачу. Возьму бутылку вина, завалюсь к Светке…

– Марго, – требовательно интересуется Богдан.

– Все нормально, Дась, – целую его в щеку. – А вон уже и Лактомские приехали, – взмахом руки указываю на дорожку, по которой чинно ступает Рем с Валентиной. А сзади с прямой спиной и гордо поднятой головой на каблуках важно шествует…

– Герцогиня! Ой, мамочки! – хватаю Богдана за руку. – Пойдем! Я тебя познакомлю, – тяну к выходу.

– Правда, герцогиня? – с сомнением смотрит на меня Сомов. – Что ж ты не сказала? Я бы фрак надел, – отшучивается он. Но я вижу, как напрягается. Не по себе ему. А зря!

Валя с Ремом – люди хорошие. И тетя Зина, мама Юры Лужана. Она сейчас с Лактомскими живет. Обалденная женщина!

Это она когда-то мне сказала, я еще мелкой девчонкой была:

– Никогда не позволяй себя называть Ритой. Ты Маргарита! Красивая девочка с красивым именем. Неси себя гордо по жизни.

– Привет всем! – восклицаю радостно, стоит только выйти за дверь. – Знакомьтесь! Богдан Олегович! Мой любимый мужчина! – представляю весело Сомова.

Чувствую, как вздрагивают его пальцы. Но он сразу берет себя в руки.

– Рад познакомиться. Богдан! – протягивает руку Рему.

– Да мы уже наслышаны, Богдан Олегович, – отвечает крепким рукопожатием Лактомский. – Знакомьтесь, моя семья. Валечка и тетя Зина.

– Герцогиня наша! – бросаюсь в объятия к бывшей соседке. – Как же я рада! Валя! – обнимаю жену Рема.

Она тоже жила недалеко от нас. Рему с детства нравилась***. А брату моему – Вера Городницына. Но она потом за Юру Лужана вышла. А Игорь так и остался неприкаянным… И прожил немного.

– Красиво тут у тебя, – оглядывается по сторонам Герцогиня. – Ты – молодец, Маргарита, – как всегда, называет полным именем.

– Пойдем, вдоль озера прогуляемся, – предлагает Рем Богдану. И мужчины бодро так покидают нас. А мы усаживаемся в беседке. Болтаем ни о чем. Вспоминаем, как жили на Заводской. Ждем, когда шашлыки пожарятся.

– Хороший мужик, Марго, – кидает взгляд на удаляющегося Дасю Герцогиня. – Цельный. Сейчас таких уже не выпускают. Надо брать, – вздыхает она. – Ты за ним будешь, как за каменной стеной. Не то что Суходрыщев твой. Позорище одно. Говорят, он от Нинки уже гуляет. Иуда… Терпеть его не могу…

– Это же он у Михал Михалыча ордена украл? – неуверенно выдыхает Валя.

– Да он, больше некому. Только кто сейчас уже вспомнит и докажет?

– Я не знала, – чувствую, как щеки полыхают от жгучего румянца.

– Так никто не знал, – отмахивается Герцогиня. – Михалыча дочка недавно нам рассказала. Мы с Валей ее на рынке встретили. Говорит, к отцу незадолго до смерти Аркашка с каким-то парнем захаживал. То ли Терехов, то ли Терехин… Темная история.

Слон! Под ложечкой ёкает. Точно Слон.

– Вот потом, когда ордена пропали, дядя Миша и умер от инфаркта, – вздыхает Валечка и тут же спохватывается. – Ой, ну что же мы о грустном. Вон, мужчины возвращаются.

– И шашлыки готовы, – перевожу взгляд на официанта, выставляющего на стол большую фарфоровую кастрюлю, полную жареного мяса.

– Прошу к столу! – кричу на правах хозяйки.

Оглядываю стол, все ли на месте? Но все накрыто идеально. Закуски, соленья, свежие овощи.

Я впервые так гостей принимаю. Все-таки Дася молодец! Расстарался.

Книга про Герцогиню «Код измены. Я требую развод!»

Глава 32.

– Хорошо тут, – вздыхает Лактомский, направляясь к калитке. Сбегает по ступенькам на пляж. Оглядывается по сторонам. Иду следом и все пытаюсь понять, что этому лысому от меня надо.

Точно разговор будет не про обслуживание в банке. Управляющие даже к жирным клиентам домой не ездят.

А я так… в меру упитанный.

Смотрю на ноги. Зря я из дома в сланцах выперся. И Марго заругает, что одет не по феншую, и сейчас все ноги в песке будут.

Не собирался я по пляжу шарахаться.

Сзади моя охрана незаметно трусит.

Я же не бычок, чтоб идти на заклание.

– Не знаю я, что теперь с этой Лозанной будет. Говорят, дольщики уже до кассации дошли, – поворачивается спиной к озеру Рем. – Нагадил мне Сухонос по полной. Я еще кредит давать не хотел. Ж.пой чуял…

– Так вы вроде друзья, – усмехаюсь криво. Про свои планы на коттеджный поселок молчу.

Сунув руки в карманы, стою у самой кромки воды. Жду, что ответит.

Не просто так меня погулять к озеру вывели.

– Нет. Какой он мне друг? – роняет лысый банкир раздраженно. – Таких друзей за х.р и в музей, – выплевывает каждое слово.

– Что так?

– Не сложилось у нас с ним, – цедит Лактомский и добавляет с пацанской ностальгией. – Помнишь, как в детстве? Когда школа на школу шли. Ну, вот Сухонос не с нами учился. В другой школе. Через дорогу. И по нашим улицам ссал ходить. Юра Лужан, товарищ мой, не спускал такого хамства. Но и мы без лишней надобности туда не совались…

– А Марго как же? – уточняю на всякий случай.

Не то чтобы мне интересно. Но о чем-то говорить надо.

– Марго младше нас. Когда она с Сухоносом женихаться стала, все уже выросли и переженились, – сунув руки в карманы белых штанов, медленно рассказывает Рем. Смотрит куда-то в даль озера и словно вслух вспоминает. – Да и добивался он ее красиво. У нас же шпана в основном на районе. А Аркашка чистенький такой. Всегда в пиджачке и с цветами. Ну и влюбилась она… Да и явно он ни в какой гнуси замешан не был. Сам скользкий, на крысу похожий… Но мы ж не все идеальные, – проводит ладонью по лысой башке.

– Почему? – усмехаюсь я. – Не знаю, как другие, но Маргарита моя – идеальная, – улыбаюсь довольно. И сам до конца не верю в то, что эта женщина мне досталась.

– Само собой, – смеется Лактомский. – Вы как будто дорвались друг до друга. Ты же серьезно по поводу Маргариты настроен? – смотрит в упор Рем.

Вроде улыбается. Но в улыбочке этой волчий оскал просматривается.

– А ты отец родной? – уточняю небрежно. Чуть замешкавшись, пропускаю меленькую волну. Морщусь от холодной воды, окатившей по щиколотку.

Хорошо, я сланцы надел. Но от Маргариты влетит, само собой.

Не комильфо! Начнет мозги вправлять. А я и рад. Хоть кому-то нужен.

– Да нет. Я же в родню не набиваюсь, – спокойно поясняет Лактомский. – Хотя с Игорем дружил с детского сада. И Маргошку еще мелкой помню. Смешная такая была. С косичками, – улыбается он. Видать, хороший человек, и Маргариту мою своей считает.

– Давай ближе к делу, – теряя терпение, пропускаю передачу «На волне моей памяти». Мне бы к Марго вернуться.

– Кхмм… Хорошо, – смотрит Рем на мои босые и мокрые ноги. – Не холодно? – осведомляется между прочим. Думает, как перейти к основному вопросу.

– Нет, я же с Севера, – морщу нос.

Выжидаю. Даю время собраться с мыслями. Понимаю я все. Понимаю! Если такой прошаренный мужик, как Лактомский, подбирает слова, то оно точно того стоит.

Подожду. Не облезу.

– Слышал, у тебя с Сухоносом терки. Могу помочь… Есть у меня к нему старый счет. И к дружку его особенно… Но ты, наверное, его не знаешь.

Напрягаюсь, как гончая, учуяв след.

Но вида не подаю. Мало ли…

– Ты про Васю Кононца? – интересуюсь небрежно.

– Нет, про Слона, – мотает башкой Рембо.

Думает, я не знаю…

– Люблю на слонов охотиться, – усмехаюсь криво. – Хобби у меня такое. Сафари называется.

– То есть, ты понял, о ком речь? – зыркает Рем. Вижу, как расслабляется. Сейчас и поговорим. А то ходит вокруг да около. Лавстори Сухоносиков мне втирает. Устал я эту байду слушать.

Да и в досье на Акаку есть инфа.

– Да, – киваю коротко. – Что за тема?

– Игорь, старший брат Марго, погиб через неделю после стычки со Слоном. Страшно погиб. Забили его в подъезде. Кричал, никто не вышел. Меня дома не было. Видимо, подгадали специально. Бабло при нем было. Ничего не взяли. Полиция убийц так и не нашла. Но дознавателем был Терехов… А мы, дураки! Тогда не связали его гибель с другим событием…

– Каким? – даже дышать боюсь.

– У нашего соседа ордена поперли… Орден Ленина был у него. Красного Знамени… Видимо, Игорь тогда еще что-то просек. Жаль, он нам ничего не сказал. Пошел сам к Слону права качать…

– Доказательства есть? – роняю отрывисто. А сам пытаюсь припомнить, сколько золота и платины в ордене Ленина содержится. А еще рубиновая пластина на Красном знамени.

Ядрен батон. Кто-то поживился неслабо.

– Доказательства здесь, – Лактомский достает из кармана флешку. – Тут все. Только пока Маргарите не говори, – предупреждает тихо.

– Само собой, – киваю я. – Тяжело ей будет…

В груди все цепенеет от предчувствия беды. Что бы ни случилось, что бы ни вскрылось, я по-любому защищу Маргариту. А если удастся аккуратно хобот на ж.пу Слону натянуть, то и рассказывать не стану.