Текст книги "Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 45.

– Не знаю, как насчет справки, – тихо выговаривает Дася, отдав официанту щедрые чаевые, – но в больницу все-таки съездить надо, – припечатывает меня строгим взглядом.

– Я отравилась, – лепечу, повиснув у него на плече. – Или устала…

– Или залетела, – совершенно спокойно продолжает Сомов. А я его прибить готова. – Ну какой залетела? Скажешь тоже! – возмущено тяну я. – У меня все под контролем.

И замираю на месте. Гости из Краснодара когда были? Точно до фееричного приезда Богдана Олеговича.

– Хорошо, я запишусь, – соглашаюсь нехотя и с ужасом представляю себя с пузом. Нет, я бы родила от Богдана. Маленького красивого мальчика, или девочку. Но всему же есть предел. Мне сорок два. Дети выросли…

– Я буду рад, – шепчет мне на ушко Сомов. Ну не гад ли?

– Ой, мама, я не могу! На нас ни капельки не попало, а папа с ног до головы, – оборачивается к нам Майя. Смеется весело. И увидев наши серьезные лица, осекается.

– А что это вы?

– Да нормально все. Просто твоя мама – человек-фонтан. Вечно фонтанирует. Обычно новыми идеями, а тут досталось кому-то… – ржет Дася.

А мне его прибить хочется. Вечно со своими дурацкими шутками.

– Давай сейчас заедем, – заговорщицки предлагает Сомов. – Где тут больница неподалеку?

– Богдан Олегович, – шиплю змеей. – Может, я сама разберусь, – предлагаю вкрадчиво. Невыносимый человек. Просто невыносимый!

– Ну, хорошо, – довольно кивает он. И улыбается! А мне сквозь землю провалиться хочется.

Мне сорок два… А вдруг что-то пойдет не так? И какая беременность во время войны? Вот победим Сухоноса…

«И в пятьдесят в самый раз!» – подсказывает внутренний голос.

Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Сажусь в машину рядом с Маечкой. И пишу Вере Лужан. Она тоже после сорока родила. Все вроде прошло на отлично. И малыш родился здоровым, и мама в полном порядке.

«Дай мне контакт своего гинеколога», – прошу сразу после приветствия.

«Ооо, поздравляю! Марго, ты красотка! Ты не пожалеешь!» – пишет мне Вера. Дает контакт. И я по дороге домой записываюсь на прием.

– Завтра к восьми утра натощак, – рапортую Сомову, когда дома мы остаемся одни.

– Я с тобой пойду, Маргошечка, – заявляет он решительно. Неугомонный мой. – Буду тебя за руку держать…

«Вот спасибо! Ты уже додержался!» – так и хочется заорать в голос.

– Со свадьбой не будем затягивать, – заявляет Богдан. Как обычно прет буром. У него стопов-поворотов в базовых настройках явно не предусмотрено. – Сейчас Портнягину позвоню. Пусть организует, – бубнит себе под нос. – И Север на ближайшие пару лет отменяется! – решает он, доставая телефон.

Невыносимый человек! Просто невыносимый!

«А с другой стороны… Маленькая лялька. Нам на радость», – размышляю улыбаясь. И чувствую, как жизнь начинает играть яркими красками.

– Иди ко мне, – обнимает меня Дася. – Только, пожалуйста, не вздумай избавляться… Родим и воспитаем…

– Особенно ты рожать будешь, – фыркаю, хлопая по Дасиному животу. Со вздохом, добавляю серьезно. – Я не знаю, какие отношения были у тебя с женой, Богдан Олегович, но я не убиваю своих детей. Понимаешь? – поднимаю на него глаза, полные слез.

– Да моя ж ты девочка хорошая, – подхватывает меня на руки и кружит по комнате. А потом вместе со мной плюхается в кресло. Устраивает меня у себя на коленях. – Я тебя на руках носить буду, – выдыхает мне в ухо. – Только теперь никакой самодеятельности, Марго. Все твои рискованные проекты придется отставить. Майбах я лично закрою за семью замками. И в театр тебя больше не пущу. Нечего тебе в этом гадюшнике делать.

– Вот и хорошо, – заявляю самодовольно. Кладу голову на Дасино плечо и улыбаюсь счастливо. – Будет время. Я как раз займусь своими проектами.

– Какими еще проектами? – недовольно бурчит Сомов. И мне в очередной раз хочется настучать ему по голове.

Оглядываюсь по сторонам, будто нас могут подслушать во флигеле и сообщаю совершенно серьезно.

– Я хочу покуситься на святое. Сорвать премьеру «Чикаго» то есть… – виновато опускаю глазки.

Для любого актера провал спектакля – это как собственная трагедия. А срыв – самый настоящий акт вандализма. Но мне хочется нахлобучить всем. Режику, Кисе, Нинке с Юлькой. Хоть Сансаныч и уверял меня, что роль Велмы в Чикаго за мной, но доброхоты сразу известили об обратном.

Наш чудесный и честный Курантов уже репетирует мюзикл в новом составе. Правда, Коля Стариков играть с Юлей и Ниной отказался. И говорят, положил Кисе на стол заявление. Но на его место сразу нашли замену. Пригласили из какого-то замшелого театра престарелого тенора.

– Кхмм… каким образом? – строго спрашивает меня Дася. – Ты же понимаешь, если подозрение падет на тебя…

– Ой, я тебя умоляю, – вскакиваю с колен. – Никто на меня не подумает! – взмахиваю руками. – Их дурная постановка и так провалится. Я просто помогу немного. Юля не вытянет арию Велмы. И говорят, у нового тенора голосок слабый. Не сравнится со Стариковым

– Маргошечка, – облапив мою грудь, просит Богдан Олегович. – Давай без дураков. У тебя теперь есть о ком беспокоиться, – широкая лапища Сомова перемещается мне на живот. Выкладывай, что ты там надумала… Может, я помогу.

– Ну, хорошо, – возвращаюсь обратно. – Знаешь, есть такие клакеры. Во время спектакля кто-то громко высморкается в самый ответственный момент, или будет орать какую-то чушь, или встанет и уйдет…

– Да знаю я, кто такие клакеры, – фыркает Дася. – Дальше что?

– Ну, я хочу еще техперсонал подговорить. Пусть намудрят со светом, вывесят на афише самую ужасную Нинкину фотографию и самую лучшую Юлину… Ну ты понимаешь, да? – выговариваю требовательно.

– Да, – сумрачно кивает Сомов. – Только мне не нравится эта затея, Маргарита. Категорически не нравится!

– Ну почему?! – бью кулаком по плечу.

– Масштаб не тот, – усмехается криво Сомов. – Надо устроить настоящее супершоу, чтобы клоповник этот долбаный содрогнулся. Чтобы народ потом еще долго обсуждал этих бездарностей, а из Министерства культуры приехала бы проверка и под зад ногой выперла всю эту шелупонь. Вот это я понимаю, размах. А так… Ловля блох, любимая. Совершенно не твой уровень. Не надо себя утруждать, – выговаривает он.

А мне опять его стукнуть хочется.

– И что же делать? Как такое организовать? – спрашиваю требовательно.

– Ну не знаю я! – вздыхает устало Сомов и добавляет задумчиво. – Пока не знаю. Обмозговать надо.

Глава 46.

– Здесь ожидайте, – на входе в кабинет останавливает медсестра Дасю. Он одаривает ее возмущенным взглядом. Со вздохом садится в красное кожаное кресло.

– Тоже придумали, – бухтит недовольно.

А мне рассмеяться хочется. Первичный осмотр. Ну какой там мужчина?

– Здравствуйте, – улыбается мне миловидная Екатерина Андреевна Елецкая, доктор-акушер. Ученица самой Валдаевой.

Жаль, Елена Васильевна выскочила замуж за нашего бывшего губернатора и уехала в Москву. А то бы я к ней пошла. Она и Петьку, и Майку доставала. Самая лучшая.

Но и этого врача все хвалят. В интернете полно отличных отзывов.

– Здравствуйте, – выдыхаю я. Сажусь на стульчик напротив и краснею. – Кажется, я залетела…

– Там в коридоре папаша нервный остался, – фыркает медсестра.

– Да мы все после сорока нервные, – пожимает плечами Екатерина Андреевна. – Вы не волнуйтесь, Маргарита Николаевна. Мы сейчас УЗИ сделаем, кровь на ХГЧ возьмем и все узнаем.

– Задержка пять недель, – сообщаю печально.

– Вы в надежных руках. Не волнуйтесь, – подбадривает меня доктор.

И я сдаюсь.

Проходит чуть больше часа, и все сомнения отпадают. Ребенок. У нас с Дасей будет малыш. И что теперь делать? Прекратить войну с Сухоносом? Я-то могу! Вот только он не перестанет. Начнет больше прежнего меня донимать и нервировать. Абьюзер хренов, будто ему Нинки мало.

– Вот, держи, – выйдя из кабинета, сажусь на диван рядом с Сомовым. Торжествующе протягиваю пленку с УЗИ. – Это все ты, – роняю с упреком.

– Только я? – улыбается он. Обхватив мою руку, целует ладошку. – Хорошо. Пусть так и будет, Маргошечка. Поехали. Нас уже в ЗАГСе ждут.

– В смысле ждут? – охаю в ужасе. – Пока я была у врача, ты договорился?

– А что тянуть, Маргошечка? Сейчас распишемся. Ребенку нужен отец. И ты можешь готовить свою прекрасную церемонию и звать на нее весь Агдальск. Зато я буду уверен, что ты моя…

– Я и так твоя, – шепчу яростно. – Ты мог бы меня подождать…

– Так а я что делал? – разводит руками Сомов. Глядит на пленку УЗИ. – Ничего тут не пойму, Маргошечка. Где наш малыш? Одни сплошные норы…

Дася! Хочется заорать в голос. Отдубасить как следует.

– Вот, видишь фасолинку? – тычу пальцем в снимок.

– Эта креветка? – на полном серьезе уточняет Сомов. – Не может быть…

– А ты хотел сразу розовощекого пупсика получить… Придется ждать…

– А куда я денусь? – вздыхает Дася. Поднимается первым из кресла, подает мне руку. – Едем, солнце мое. А то опоздаем…

– Так ты не шутил? – вглядываюсь в довольную физиономию Сомова.

– Да какие шутки, Маргарита. Охрана за твоей дочерью поехала. Я брату позвонил. Больше нам никто не нужен…

– А мама? Она обидится, – привожу последний аргумент.

– Она рисует или рисуется, – морщит нос Дася. – Вон погода какая! Творить хочется или жениться, – обнимает меня за талию. Так и выходим из больницы, как влюбленные.

Поднимаю глаза к небу, вдыхаю свежий воздух и неожиданно чувствую себя самой счастливой. Даже петь хочется.

Вот только свадьба… Дася, конечно, поспешил…

– Ты бы хоть предупредил, я бы платье нарядное надела, – выговариваю ему.

– Так, давай зайдем, купим, – кивает он на какой-то бутик.

– Не хочу, – фыркаю негодующе. Принципиальная такая. – Вот так и выйду замуж в джинсах и бомбере. Будешь знать…

– Буду, – улыбается Дася. Морщится от солнышка и поет как волк из мультика. – Наконец, сбываются все мечты! Лучший мой подарочек – это ты!

И отвлекается на телефонный звонок.

– Да, Егор… Ты мое сообщение прочел?

Слушает, пыхтит… Хочу уйти в сторону, но Сомов меня не пускает.

– Ну и что? – басит в трубку. – Мы сегодня поженимся, а завтра к нотариусу вместе съездим. В чем проблема, я не понимаю?

До меня доносятся обрывки фраз. Что—то про нажитое в браке, про совет повременить…

– Достал, – фыркает негодующе Богдан Олегович. – Кольца купил? Вези к ЗАГСу.

Обрывает звонок.

– О чем речь? – напрягаюсь я.

– Да я же покупаю пару участков рядом с твоим в «Лозанне». Вот мой прагматичный брат меня и отговаривает. – Типа отложить и расписаться после сделки. А я не хочу…

– Почему? – остановившись посреди аллейки, заглядываю Сомову в лицо. Натыкаюсь на решительный взгляд.

– Потому что мы вместе. Потому что я люблю тебя, – выговаривает он мне как полной бестолочи. – И если мы с тобой разведемся, это будет самый черный день в моей жизни. На фиг мне тогда какая-то собственность, Маргошка? Если я тебя потеряю… Как потом жить…

– А ты не теряй, – плачу я. Уткнувшись лицом в широкую Дасину грудь, всхлипываю горько.

– Да куда ж я без тебя, девочка! – обнимает меня за плечи Богдан Олегович. – Я как тебя увидел, так сразу пропал, – вздыхает он.

– На вокзале? – утираю слезы. И снова смотрю во все глаза на Сомова.

– Да нет, раньше, – отмахивается он. А мне его прибить хочется.

– Минутку! С этого места поподробней!

Отыскав взглядом лавочку, шагаю к ней. Сзади, тяжело вздыхая, плетется Дася.

– Может, потом поговорим? – спрашивает с надеждой.

– Нет, сейчас. Я никуда не тороплюсь. Присаживайся и рассказывай, – хлопаю ладошкой по желтым деревянным доскам.

– Ну я понял, – бухтит недовольно Сомов. Садится рядом. И молчит! Зараза такая…

Глава 47.

– Да все просто, – сплетаю пальцы в замок. Смотрю на эту невозможную женщину. Сидит такая деловая. В розовом бомбере и в голубых джинсах. Девчонка девчонкой.

Как по мне, такой Маргарита и осталась. Добрая, нежная и слава богу не дура.

– Да? – приподнимает одну бровь. Саркастичная моя…

– Ну да, – вздыхаю я. – Неужели ты думала, что я вот так с портфелем заявился в Агдальск. Без подготовки, без людей…

– Тогда к чему был этот перформанс на вокзале? – упрямо вскидывает подбородок.

– Ну так лично с тобой познакомиться захотел. Я, как тебя увидел на фотках, пропал. Потом в один из первых приездов в город, на спектакль к тебе пришел…

– Да? – круто разворачивается она. – Что давали?

– Ничего не давали, – отмахиваюсь я. – А что должны были что– то дать? – уточняю на всякий случай.

– Спектакль какой был? – зыркает негодующе.

– Да я не помню уже, – пожимаю плечами. – Ты там про любовь пела в шелковом халате… Дескать, вернись, я все прощу. Ну как ко мне обращалась. Я и вернулся… Машину попросил крутую. Надо же на чем-то ездить. А дальше понеслось. Ты сама знаешь…

– Нет, не знаю, – печально качает она головой. – Вообще, не понимаю, зачем ты устроил шоу? Яся тебя водой облила. Для чего? Чтобы я сжалилась и переночевать впустила? – всхлипывает Маргарита.

Сцепив пальцы, смотрит куда–то вдаль несчастненько.

– Да нет… И в мыслях не было, – обнимаю ее. Прижимаю к себе. Слышу, как бьется сердце. – Я на такие иезуитские номера неспособен. Хотел у нее остановиться. А потом с тобой отношения наладить. Собирался с тобой по округе ездить. А она… Короче, поцапались мы. А она женщина решительная. Кхм…Ты еще скажи, что я пробку на улице организовал…

– Нет? – поднимает на меня глаза Маргарита. А в них любовь светится. Как же я хочу эту женщину. Как же я люблю ее…

– Нет, – нажимаю легонечко на кончик носа. – Я, конечно, крутой перец, но не настолько…

– А насколько? – фыркает как ежик Марго.

– А вот, смотри, – сгребаю ее в охапку. Целую нежненько. – Поехали, там народ ждет, – заявляю, чуть отдышавшись.

– Подождет, – отрезает Маргарита. – Я хочу знать подробности. Когда ты меня увидел? Ммм? – смотрит пристально.

Следователь мой доморощенный.

– Может, дорогой расскажу, выше высочество, – поднимаюсь на ноги. Беру ее ладошку в свои. – А то там губер ждет. Тоже перетопчется?

– Портнягин? – всплескивая руками, подскакивает с места Маргарита. – Что же ты раньше не сказал…

– Я говорил, – веду ее к машине.

– Нет, – вздыхает она.

– Платье покупаем? А веселое настроение? – утираю слезинки на лице любимой.

– Мы не успеем, – ворчит она и сдается. – Ладно. Пусть будет так. Ты, как всегда, настоишь на своем.

– Заходим, —увлекаю ее в сторону небольшого магазинчика. А там уже все готово. Яське позвонил, она договорилась.

Несколько строгих кружевных платьев. Не белых, а в оттенках. Ничего я в них не смыслю. Но вижу, как они понравились Марго. Все сразу.

– Нет, айвори не годится. Не для моего цвета лица, – командует она. А сама поднимает на меня глаза. – Дася, как ты все это смог провернуть?

– Да, фигня вопрос, Маргошечка. Жаль, тут туфель нет, – вздыхаю я.

– Пойду в кедах, – смеется она и наметанным взглядом выбирает платье. – Вот. Цвет топленого молока. В самый раз.

– А остальные оттенки белого как называются? – бубню обалдело.

– Айвори, кремовый, жемчужный, ванильный, – бодро перечисляет Маргарита, а мне башню сносит. Они же примерно все одного цвета. Белые…

– А цвет бедра испуганной нимфы? – ляпаю первое, что приходит в голову.

– Это обычный телесный, светлый нюд, – тараторит Маргарита. Идет в раздевалку и прежде чем завесить ширму, улыбается хитренько. – А еще есть куропаткины глаза…

– Где? – смотрю на нее обалдело. Ясное дело, прикалывается. Но я не пойму при чем тут куропатка и ее глаза. С какого боку…

– Это цвет такой, – чмокает меня в щеку Маргошка. – Красно–розовый…

– Да? Буду знать, – киваю я. Сажусь в кресло. Даю указание помощнику купить цветы. Белые розы. Поглядываю на часы. Глеб договорился на одиннадцать. Сказал, что сам подойдет. Не может он пропустить момент, когда меня окольцуют. И Яська. Даже Егор обещал.

Даа, ситуация. Глеб просил его не отсвечивать. И с Яськой у него давние контры. Но моя свадьба – не самое знаменательное событие года. Репортеров с камерами точно не предвидится. Вот и распишемся по–тихому.

Даже подумать страшно… Нарезаю круги по маленькому зальчику, чуть не сбиваю манекен себе на голову и все пытаюсь уложить в голове последние новости.

У меня будет ребенок. Плюс один к двум великовозрастным обалдуям. Я даже никогда не загадывал и не рассчитывал. А поди ж ты…

Ну что делать? Что делать?

Придется откидываться с зоны комфорта. Но с Маргаритой мне ничего не страшно. Боевая моя девочка. Еще бы Слона победить, Сухоносеньким по ушам надавать и жить спокойно.

– Ну как тебе? – Маргарита одергивает плотную штору. Крутится перед зеркалом. Рассматривает, как сидит платье.

Идеально. Точно по фигуре

– Охренеть, – только могу выдохнуть. В душе поднимается волна ликования. В штанах дергается член. Он всегда на Маргариту бурно реагирует. Откашливаюсь, одергиваю пиджак и добавляю обалдело. – Ужасно красиво.

– Дася! – смеется моя невеста. Иду к ней, она ко мне, и чуть не сталкиваемся лбами. Протянув к себе, чмокаю эту невероятную женщину в губы.

– Ты цветы купил? – спрашивает она требовательно.

– Конечно, – улыбаюсь довольно. В кои веки предвосхитил желание любимой.

– Тогда идем жениться, – постановляет Марго, деловито взяв меня под руку.

Глава 48.

Чинно под ручку спускаемся по ступенькам. Около машин охрана мнется.

– Во сколько регистрация? – поднимает глаза Маргарита.

– Через полчаса, – докладываю весело.

– Так ты специально все подстроил? – легонько пинает меня локтем в бок.

– Не подстроил, а устроил. Улавливаешь разницу, – улыбаюсь довольно.

И сам себе не верю. Такая женщина мне досталась. Не может быть! Но я и сам упирался до последнего, но завоевал.

– Улавливаю, хитрый ты плут, – фыркает как кошка Маргаритка.

Кошка—Маргошка!

– Тавтология получается. Плут и так хитрый, – легонько целуя в висок.

– А ты супер-плут, – улыбается мне любимая. – Разводишь меня как кролика.

– Как крольчиху, – ляпаю невпопад. И тут же опять получаю локтем в бок. На автомате поворачиваюсь в сторону. Цепляю взглядом вывеску «Стоматология», а затем замечаю парня, застывшего на ступеньках.

Он не мигая, смотрит на нас. Даже рот открыл от изумления.

Петруша! Говнюк хренов!

– Садись в машину, Маргошечка, – подвожу любимую к ее же майбаху. А сам в два шага оказываюсь рядом с придурком. Хватаю его за шиворот.

– Попался, гаденыш! – шепчу угрожающе.

– Я ничего не делал! – блеет тот. – Я к врачу иду. Мне на десять тридцать назначено.

– С нами поедешь, – решаю на ходу. – Мы с твоей матерью сейчас женимся. Ей приятно будет…

– Но я… К доктору трудно записаться…

– А я тебя сейчас отпрошу, – взяв под локоток, веду несчастненького в клинику. – А то знаешь, я же тоже удалить зубы могу. За один раз сразу пару, а то и всех верхних лишишься. Хочешь?

– Не-е-ет, – дергает ножками.

Что ж он такой нервный! Надо будет у Маргариты спросить, может, она роняла болезного.

В клинике, украшенной мрамором и колоннами, сразу прошу позвать доктора.

– Хочу отпросить у вас Петра Аркадьевича на два часа, – включаю харизму на полную. – Обязуюсь вернуть в целости и в сохранности, – заверяю обалдевшего доктора, эдакого кругленького толстячка-бодрячка, лысенького, в очках с золотой оправой. – Иначе Петюн наш вообще без зубов останется. Что тогда лечить будете?

– А-а…Ммм… ну да! – соглашается стоматолог. – Анечка, посмотрите, пожалуйста, там вроде через два часа окошко есть…

Та кивает, записывает.

А мы с Петрушей выходим из клиники.

– Вот видишь, как все просто, – усмехаюсь я, направляясь к машинам. – Под охраной поедешь, – киваю на парней из лички.

– Я одного не понимаю, – мямлит Петрушка. – Как мама может с вами общаться. Вы же дуболом. Бандит с большой дороги.

– Зуболом, – уточняю на всякий случай. Радостно машу Маргарите, стоящей около машины. – Сделай счастливую морду. Улыбнись, – сквозь зубы велю мелкому Сухоносику.

И тот нехотя поднимает руку в знак приветствия. Растягивает губы в улыбке.

– Сейчас подойдем, скажешь, как ты рад. Что ты не мог пропустить… Поздравишь мать. Понял?

– Д-да, – нехотя тянет тот и добавляет скороговоркой. – Но отцу это не понравится…

– Да он у тебя редкостный абьюзер, ему вообще угодить трудно. Не парься. Лучше держись нас с матерью. Здоровее будешь.

– Это точно, – уныло бросает Петя и снова улыбку держит как по команде.

Подходим к Маргоше, изображая из себя счастливых родственников.

– Ой, Петруша, сыночек, – радостно смеется она. А в глазах слезы стоят. Гормоны шалят. Оно понятно.

– Все, едем, ребятушки. Портнягин ждать не любит…

– А вас лично губер будет расписывать? – изумленно уточняет Петрушка.

– А это тема! Дорогой спрошу. Спасибо, Петюн! – хлопаю его по плечу. Усаживаю в машину жену, сам устраиваюсь рядом.

– Петя действительно согласился, или ты додавил? – уточняет она, как только за мной захлопывается дверца.

– Это была совместная операция сил добра и зла, – отшучиваюсь по привычке. Обнимаю Маргариту. Утыкаюсь носом ей в волосы. – Красивая ты… И пахнешь обалденно…

– Дася, так нельзя. Петя – взрослый мальчик, должен сам осознать и прийти, – выговаривает она мне тихонечко.

– Так он осознал и пришел. Я только задал направление, – свободной рукой загребаю ладонь Маргариты. Целую пальцы. – А ты не рада? На нашей скоропалительной регистрации будут твои дети. Самые дорогие люди.

– Спасибо тебе, – кладет голову мне на плечо Маргарита. – Ты делаешь меня счастливой.

– Это моя главная забота, – переплетаю наши пальцы. – Я люблю тебя, – целую ее руку.

– Я тебя тоже, – Маргарита порывисто разворачивается ко мне и чмокает в щеку. – Надо Майе позвонить… Она уже приехала?

– Едут. Чуть раньше нас будут, – киваю я.

Сжимаю в своей теплую руку Маргошки и до конца не могу осознать. Я женюсь. Вот так скоропалительно, без всякой волокиты и фестивалей. Просто взял свою женщину за руку и везу в ЗАГС.

Раньше не помышлял даже. Десять лет жил один и не собирался снова надевать на шею брачное ярмо. А увидел Маргариту и пропал.

Захотел присвоить. И кажется, моя затея удалась. Только бы Марго «да!» сказала.

Сердце колотится, шея потеет, на лбу тоже выступает испарина.

– На, возьми, – тут же достает салфетки из сумочки Маргарита. – Или давай я вытру, – промокает мой лоб белой бумажкой.

На секунду прикрываю глаза и не понимаю, как я заслужил такое счастье? За какие-такие подвиги мне высшие силы выдали именно эту женщину?