Текст книги "Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 77.

Полгода спустя

– Папаша, вам плохо? – чья-то заботливая рука сует под нос ватку с нашатырем. – Погуляйте пока, – кто-то решительно открывает дверь родильного зала. – А то как в обморок грохнетесь… Мы вас позовем, когда малышку достанем.

– Маргошечка, – поворачиваюсь к жене.

Но она стонет, жмурится. А потом выдыхает устало.

– Даська, я люблю тебя. Но давай я сама, ладно?

Целую ее в лоб. А башка снова кружится. Ну как на каруселях катаюсь. И под крышечкой давит. Неприятно.

– Тут посидите, папаша, – медсестра указывает на белую скамейку. Дохожу до нее по стеночке. Плюхаюсь неловко. Чуть прикрываю глаза.

Вот я слабак! Наверняка давление поднялось от нервотрепки. Шутка ли, жена рожает?! Первая двоих мне родила. Но я как-то даже не заморачивался. Молодой был. А сейчас и мне под полтос, и с Маргаритой все иначе. С первого дня. Как встретились. Нет, не так… Как увидел ее фотку в досье. Так и пропал.

Специально провоцировал, а Марго моя не велась. Вот удивительная женщина и певица невероятная. Смотрел на нее на сцене, когда она пела про джаз и глаза на мокром месте были. Так и сидел, когда завершился мюзикл. Народ рядом повскакивал. Все орали, что-то. Аплодировали, утирали слезы. А я будто раненый даже пошевелиться не мог, так меня поразило. В самое сердце.

И эта женщина мне досталась. Тут уже Вселенная распорядилась. Выписала мне Маргариту. А Слону – десять лет строгого режима. На красной зоне, конечно.

Сухоносу влепили восемь за его махинации и содействие преступлениям. Убить он никого лично не убивал. Но в двух громких убийствах отметился. Именно Аркашка обеспечивал Слона оружием и потом снова отдавал его Святому.

Прокат, елы палы…

А вот по убийству Маргошкиного брата так ничего выяснить не удалось. Теща моя малахольная наотрез отказалась от нового расследования. Сказала, что сына ей никто не вернет, а как внукам жить и знать правду…

Но тут она права, конечно. И кто я такой, чтобы ее осуждать…

– Богдан Олегович, – окликает меня молоденькая сестричка.

– Что? Уже пора? – дергаюсь с места.

– Нет, Маргарита Николаевна еще рожает, – смотрит кисленько.

– Что тогда? – ничего не понимаю.

– Идемте со мной, нужно давление померить, – тараторит девица. – А то вдруг потеряете сознание в родзале…

– Да, конечно, – тяжело поднимаюсь с места. Послушно плетусь за медсестрой. А потом сижу как дурак и смотрю на экран тонометра.

Сто тридцать пять на восемьдесят.

– Повышенное, – вздыхает сестричка. – Может, на свежий воздух выйдете.

– Нет, лучше вернусь, – мотаю головой. Быстрым шагом возвращаюсь. В любой момент позвать могут. А я тут прохлаждаюсь.

Подхожу к окну. С высоты седьмого этажа смотрю на город. Цепляю взглядом «Лозанну» и сам удивляюсь, как из заброшки нам с братом удалось создать небольшой элитный поселок в итальянском стиле. Стоимость коттеджей взлетела в несколько раз. А мы с братом хорошо заработали на разнице в цене.

Все пучком! С того самого дня, как в мою жизнь вошла Маргарита. Талисманчик мой золотой.

– Папаша! Уже пора! – зовет меня кто-то из медсестер.

Влетаю в родзал. Первым делом смотрю на ребенка.

– Ну как она? – беру из рук акушерки ножницы.

– Он, – улыбается она, кивая на внушительное хозяйство. – У вас мальчик. И второй на подходе. Поэтому не мешкаем, папа. Перерезаем и ждем новых схваток…

– Что, двойня?! У нас же девочка! – выдыхаю возмущенно. Поворачиваюсь к жене. – Марго, скажи им!

А вместо моей Маргошечки какая-то левая тетка лежит с закрытыми глазами.

Твою ж мать! Выходит, это меня с другим мужиком перепутали…

– Березкин? – требовательно спрашивает меня доктор.

– Сомовы мы, – отвечаю глуповато. Выскакиваю за дверь как ошпаренный. Мажу взглядом по окну и выдыхаю.

Это ж надо было так попасть… И снова смотрю на голубое небо и облака.

Твою ж мать… В нашем коридоре окна не было! Это я, бегемот несчастный, все перепутал! Давление пошел померить и обратную дорогу забыл. Немудрено в этом белом царстве. Все одинаковое! Мебель, стены, люди.

Быстрым шагом возвращаюсь в холл и только сейчас понимаю простую истину. Родзалов полно. К каждому ведет белый коридорчик. А вот в какой мне надо? Задачка со звездочкой.

– Богдан Олегович, – слышится за спиной. – Уже…

– Да, да, бегу, – разворачиваюсь круто. Иду строго за акушеркой. След в след. В этом замке минотавра можно потеряться и до конца жизни бродить.

Чур меня, чур!

Топоча, вламываюсь в родзал. Смотрю на жену. Моя. Маргарита.

– Мы справились, – улыбается мне она. А акушерка мне ножницы протягивает.

– Вот здесь и здесь, – указывает строго.

– Хорошо, – трясущимися руками перерезаю пуповину. И тут же получаю заветный приз. Анечка. Дочка наша. Сокровище маленькое. Держу кроху в руках, и сердце останавливается.

А ну, как уроню. Она же хрупкая такая. Невесомая. В ладонях помещается. А руки дрожат. И это у меня! Я же сейфы на себе таскал, мешки с цементом, шпалы железнодорожные. Ни разу даже не кашлянул.

А тут… Вглядываюсь в розовое сморщенное личико и шаг ступить боюсь.

– Даська, – хрипло зовет меня Маргарита.

На полусогнутых направляюсь к ней. Кладу малышку жене на грудь. И сам сажусь рядом.

– Любимые мои, – плачет Маргарита. – Самые дорогие, – целует малышку. Тянется ко мне. – Ты как?

– Испугался, – выдыхаю совершенно искренне. – Мне тут чуть двойню не выдали, – добавляю с облегчением.

– Сомов, вот где ты шлялся? – устало смеется Маргарита. – Тебя ни на минуту оставить нельзя…

– Вот и не оставляй, – поправляю съехавшую набок одноразовую шапку. Чмокаю Маргошку в висок, прижимаю к себе, обалдело смотрю на малышку, распластавшуюся на груди у жены, и выдыхаю восторженно.

– Гляди, гляди, она зевает!

Эпилог

Три года спустя

– Мамоська, я хоцю пилозное. Дай! Дай! – возмущенно ноет Анечка, болтая ногами. Тянет ручонки к блюду, на котором лежат эклеры и любимая Анькина «картошка».

– Нет, сначала кашу, – строго заявляет Богдан, входя на кухню. Сонный, взлохмаченный, добродушный. В трениках и домашней растянутой майке он больше похож на плюшевого медведя, а не на владельца крупного бизнеса. – Давай, ешь, моя принцесса, – муж садится напротив и улыбается счастливо.

– Ну тогда хоть яблоцько, – жалостливо вздыхает Аня.

Вот так у нас каждое утро.

Ставлю перед мужем тарелку с яичницей и стакан томатного сока. Все как обычно.

– Аня, поешь, и я лично запишу все твои требования. Постараюсь их исполнить. Только сначала каша, доченька, – увещевает Дася свою мелкую нахальную копию.

– А я хоцю, – крутит ложку в руках наша младшенькая. Вертит головой, заставляя темные хвостики прыгать. Дует губки и зыркает черными, как у отца глазищами.

– Ты прям генератор желаний, – смеется тот и добавляет строго. – Сначала каша. Потом папа тебе что-нибудь даст, – расплывается в улыбке.

– Ты ее балуешь, – обнимаю сзади. Обвиваю руками за шею. Кладу голову на плечо мужа. – Богдан, так нельзя…

– Я и тебя балую, – чмокает меня мимоходом. Оглядывает по сторонам полупустую кухню. – А народ где? – спрашивает нарочито громко. – Я соберусь и уеду в город! Ждать никого не буду! – вопит словно глашатай на площади.

– Может, дома по удаленке? – ласкаюсь к мужу.

– Нет, я эти номера знаю, – смеется Богдан. – Ты сначала говоришь дома, потом тебя вызывают на репетицию. А я остаюсь тут один или вынужден исполнять чьи-то желания, – с любовью и нежностью смотрит на Анечку.

– Папоцька, я так тебя люблю! – вздыхает наше маленькое чудо. Ест свою кашу. О чем-то размышляет задумчиво.

– Я тебя тоже, доченька, – млеет Сомов. – Что ты там хочешь? Пирожное? – вздыхает, когда тарелка с кашей пустеет.

– Пилозное, молозное, маленького блатика, губную помаду как у мамы, – перечисляет наша красавица.

– Кхм… – откашливается отец года. – По первым двум пунктам возражения нет. Братики у тебя есть старшие…

– Они ставые уже! С ними неинтевесно! Лодите мне нового бватика! – рыдает наше сокровище и лезет к отцу на руки.

– А мама тебе даст помаду? – переводит разговор Богдан. Целует малышку. Утешает ее.

– Я сама возьму! – всхлипывает Аня. – Только ты меня подсади, ладно? – хлопает полными слез глазами.

– Кто-то сейчас получит по попе, – предупреждаю строго. Хотя самой смеяться хочется.

– А я налисую тебя толстой, – вздыхает наша главная манипуляторша.

– Ешь, – ставлю перед ней тарелку с «картошкой». Наливаю чай.

– Шпашибо, – тут же слезает с рук отца Аня. Карабкается в свой стульчик. И усевшись на место, обводит нас победным взглядом. – Я хочу быть в садике самая класивая, – заявляет с апломбом. – Мамоцька, одень меня так, чтобы все ахнули и сдохнули!

– И для этого тебе нужна мамина помада? – уточняет на всякий случай Дася.

А у меня голова кругом идет. Ей же всего три года!

– Да! – с набитым ртом восклицает Аня. – И платье в какашки, как у Майи! – добавляет запальчиво.

– У нее нет такого платья, – вытираю дочке заплаканные глазки. А сама стараюсь не расхохотаться.

– Есть! Я сама видела! – напористо доказывает малышка.

– Майя, иди сюда! – кричу вдаль дома.

– Что? Я готова. Завтракать не хочу! – сбегает со второго этажа моя старшая дочь. Платье в анималистичной расцветке идеально сидит на тоненькой фигурке. Накрученные локоны пружинками спадают по плечам.

Ясное дело, все утро крутила волосы, а Вадим спал. Вот и опоздали!

Майя на ходу вдевает в уши сережки.

– Богдан, мы готовы, – хватает со стола бутерброд. Запихивает его в рот торопливо.

– А где второй пассажир? – спокойно интересуется Сомов.

– Одевается, – кивает Майка, поправляя на пальце обручальное кольцо.

Взрослая уже. Замужняя дама!

Такими темпами скоро внуки пойдут.

– Через десять минут выезжаем! – снова голосом кондуктора объявляет Богдан. Расправляется с яичницей.

– Кофе, – берет у меня из рук маленькую чашечку.

– Ну воть зе какашки! – радостно объявляет Аня, показывая испачканным в креме пальцем на Майкино леопардовое платье.

– И как теперь его носить? – вздыхает старшая дочка. Переглядываемся с ней и хохочем.

– Так. Платье такое куплю, – совершенно серьезно выносит вердикт Богдан Олегович. – С мамой насчет помады договоришься сама. И чур, маму красивой нарисовать, – грозит пальцем младшенькой. Быстро ест и уходит к нам в спальню одеваться.

– Ты что-то хотела сказать? – поднимаю глаза на Майю.

– Скорее показать, – хитренько улыбается она. – Вот. Смотри, – достает из кармана тест. А на нем две полоски.

Ой мамочки!

– Девочка моя! – кидаюсь к Майке. Реву от счастья.

– И мне! И мне! Показите! – спрыгивает со своего места мелкая. – Мама! Мая! Я тоже хочу знать! – бежит к нам. Носится вокруг. Хватает меня и сестру за ноги, рыдает навзрыд, мгновенно считывая мои эмоции.

– Аня, ты что? – наклоняюсь к малышке. – Все хорошо, – прижимаю к себе. Сквозь слезы улыбаюсь Майке. – Вот смотри, – показываю Анечке тест. – Знаешь, что это значит? Видишь две полоски? У нашей Майи будет ребенок.

– А если одна? – спрашивает Анютка.

– А если одна, то нет, – пожимает плечами старшая дочка.

– Тогда все понятно, – авторитетно заявляет мелкая. – Когда малыш в зивотике у мамы – две полоски, потому что их двое, а когда нет – одна. Все же плосто! – растопырив пальчики, всплескивает руками.

– Обалдеть, какой умный ребенок! – из коридора тянет Вадим, наш зять. Так получилось, что он работает с Дасей. Майка учится в универе. А жить им нравится с нами.

А мы… Что мы? Мы за любой кипиш.

– Что тут у вас? Что за суматоха? – в костюме и галстуке выходит на кухню Богдан Олегович. – А-а… поздравляю! – увидев тест, расплывается в улыбке. Чмокает в щеку Майку, пожимает руку Вадиму. И наклоняется к мелкой. – Ну что, Аня, еще одна твоя мечта сбылась. Скоро у нас в семье будет малыш. Только не братик, а племянник. Поверь, ты оценишь… Будет с кем играть и кого гонять.

И поднявшись на ноги, обнимает меня покрепче.

– Знаешь, я всегда думал, что понты – это дорогие тачки, хаты, дачи на море. Но за три года понял главное, самое понтовое – это крепкая семья. Такая, как наша. Ни за какие деньги не купишь!

♥КОНЕЦ♥