Текст книги "Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 41.

– Так бы и съел, – затыкает мне рот поцелуем Сомов. Давит немного. Но, как говорила моя бабушка, своя ноша не тянет.

– У меня для тебя что-то есть, – заговорщицки шепчет он, упираясь мне в бедро восставшим болтом.

– Он или она? – фыркаю тихонечко.

– В смысле? – не понимает Дася. Переворачивается вместе со мной на спину.

– Коробочка или этот агрегат? – ерзаю бедрами.

– А ты сама как захочешь? – кладет ладони мне на попу и спохватывается. – Погоди… Хочу один гештальт закрыть.

– Какой еще гештальт? – спрашиваю, укладываясь на широкую грудь.

– Ну как какой, – ухмыляется Сомов. Нахальный же тип! – Ты смотришь на меня с любовью, голая прыгаешь на мне, дыньки колышутся, брюллики сверкают…

– Так мы этот твой гештальт уже сто раз закрыли, – смеюсь я. Глажу Дасины предплечья. Чувствую выступающие из-под рубашки мускулы.

– Ну не совсем, – шлепает меня по попе и продолжает мечтать вслух. – Мы так не делали…. А зря! Ммм…

 Сомов, эротоман хренов! Куда же тебя занесло!

– Я как тебя увидел, сразу представил, – выдыхает он счастливо.

Вот прям на вокзале? Под дождем? Когда я с табличкой стояла?

Даже не верится!

А Богдан уже тянется за коробкой. Легко открывает сложный замочек и протягивает мне. – Тебе нравится?

Серьезно? Как такое может не нравиться?

На синем бархатном ложе сверкают яркие прозрачные камни. Каждый переливается, играет бликами. И мне кажется, я схожу с ума.

Так не бывает!

Ладно, кольцо, оно положено при помолвке. Но тут еще и серьги, и браслет, и колье. Все такое красивое, что глаза разбегаются.

Даже не знаю, что и выбрать?

«А не надо выбирать, все твое. И Дася в придачу!» – тихонечко нашептывает внутренний голос.

– Очень нравится, – только и могу выдохнуть.

– Тогда давай их все наденем на тебя, а потом разденем, – командует он. И перво-наперво надевает кольцо на палец. Целует руку. – Я хотел бы свадьбу на Севере сыграть, Марго, – просит тихо. – Там мои друзья. Нам такой пир закатят. Но расписаться можем здесь, – добавляет поспешно. – И на Красную поляну рванем… Как ты хотела, – застегивает на запястье сверкающий браслет и тянется за колье.

Что? Я хотела на Красную? Когда? Смутно вспоминаю, что наплела Антошке Лужану. Я и забыла давно, а Дася помнит…

– Серьги надень сама, – командует он. – Я этот аксессуар не понимаю…

Вытаскиваю из ушей старые сережки, которые купила еще с первой зарплаты. Вдеваю в уши бриллиантовое великолепие и бегу к зеркалу в спальню.

– Мне надо срочно на себя посмотреть! – кричу Дасе. Слышу, как он поднимается вслед за мной.

– Неугомонная ты моя, Маргарита, – не спеша подходит сзади. Ворчит по-доброму. – Снимай футболку, – велит требовательно. И я подчиняюсь.

Ну кто бы возражал? Я точно не собираюсь.

Скидываю футболку и джинсы. Остаюсь в кружевном белье, которое тоже спадает под напором Даси.

– Ты нереальная, девочка, – шепчет мне на ухо Дася. Обняв за талию, прижимает к себе. Так и стоим. Он полностью одетый и я, голая и прекрасная. Вся в брюликах. Как новогодняя елка сверкаю.

– Спасибо, любимый, – поворачиваюсь вполоборота. Целую Сомова в щеку.

И главное тут не бриллианты, хотя они шикарные, а то, что человек расстарался. Заказал их где-то на Севере, попросил передать с Лютовым. Это ж сколько людей задействовал! Уму не постижимо.

– Обожаю тебя, Маргошечка!

Богдан Олегович легко и непринужденно подхватывает меня на руки. Тащит в спальню.

– Наш траходром вперед летит! – выводит с интонациями марша.

Укладывает меня на постель. Раздевается второпях.

И заметив мой жадный взгляд, начинает танцевать. Выставляет вперед полусогнутую ногу, сгибает руку так, чтобы были видны бицепсы. А они у Даси зачетные!

Потом пританцовывает около воображаемого шеста и с разбега плюхается в кровать и переворачивается на спину. Так и лежит звездой!

– Внимание! Гештальт закрывается! – сажусь на него сверху. Устраиваюсь поудобнее, задавая ритм. А когда падаю рядом в изнеможении, Сомов сгребает меня в охапку.

– Чем я заслужил такое счастье? – выдыхает счастливо.

– Не знаю. Мне так просто повезло, – устраиваюсь у него на груди. – Только не спать. Нам еще с архивом поработать надо и в дом вернуться. А то Майя совсем одна…

В подтверждение моих слов трубка жужжит, доставляя эсэмэску.

– Над глянуть, – подрываюсь встать.

– Лежи, – шлепает меня по попе Дася. – Я сам принесу, – нехотя поднимается с постели. Идет, как медведь-шатун, в гостиную и возвращается с телефоном.

– На, держи. Это Майя.

“Мамочка, вы где?” – читаю сообщение.

Перезваниваю.

– Май, мы во флигеле… работаем, – вру и не краснею. – Что-то случилось?

– Да, мне Паша Кононец пишет…

– Я сейчас приду! – подскакиваю с постели. Мне бы шашку сейчас!

В салат оливье изрублю эту паскуду.

– Ты хотела поработать с архивом, – насмешливо напоминает Дася.

– Потом, – отмахиваюсь на бегу. Натягиваю черную шелковую пижаму и оглядываюсь на Сомова.

Он уже оделся и с ленивой брезгливостью листает талмуд Сухоноса.

– Не хочу тебя расстраивать, – разводит руками. – Но похоже, тут нам ничего не обломится.

– Это еще почему? – обуваю домашние мягкие туфли.

– Ну, во-первых, Сухонос не дурак. И записывать личные прегрешения в тетрадку не станет, а во-вторых, ни один суд у нас не примет его каракули в качестве доказательства. Вот если бы у него во время обыска обнаружили…

– Там что-то есть! – веду перстом указующим, как старая ведьма.

И устремляюсь к дому.

– Посмотрим, конечно, – бурчит Дася. – Но я бы особо не надеялся.

– А вдруг, – смотрю на будущего мужа.

– Ладно, разберемся, – обнимает меня за плечи.

Да! Да!

Но мне уже точно не до архива. На кухне сидит расстроенная Майка и ревет. А в коридоре охрана мнется. Не знает, что делать.

– Вот, посмотри, – протягивает мне телефон.

Читаю сообщение, больше напоминающее бред.

Мы с тобой созданы друг для друга. Наша любовь вечна...

И все бы хорошо, если б мальчику было восемнадцать-двадцать лет, а не за тридцать.

– Что там? – требовательно интересуется Дася.

Забирает у меня трубку. Читает внимательно, а затем пишет.

– Что ты делаешь? – охаю я в ужасе.

– Свидание назначаю этому долбоящеру. – Да не пугайтесь вы так, – отмахивается от меня и моей растерянной дочери.– Он ждет Майку-Футболку, а приду я. Сурпрыз будет!

Глава 42.

– Расскажи, – укладывает голову на мое предплечье Маргарита. Проводит пальчиками по груди. А на безымянном кольцо всеми алмазными гранями сверкает.

Мое кольцо. Моя женщина.

И будь я проклят, если не сделаю ее счастливой!

– Что рассказать, Маргошечка? – целую в темечко. Обнимаю. Прижимаю к себе. И до конца не могу поверить. Маргарита согласилась выйти за меня замуж. Сбылась мечта идиота!

– Что там случится через неделю? – приподнимается на локте моя будущая жена. Смотрит хитренько. Вот же настойчивая мадама. Ничего от нее не укроется!

Можно отшутиться или нагрубить. Будь сейчас на месте Маргариты моя первая жена Манюня, я бы так и поступил. Но Марго у меня совсем другая.

Нахамить можно, только потом кто разгребать будет? И все равно придется сказать правду.

– Не хочешь говорить? – требовательно интересуется Маргарита. Шьет политику на пустом месте. – Думаешь, я тебя как-то выдам? Солью инфу Сухоносу, – усаживается мне на грудь и смотрит пристально. Да еще ладошками по груди бьет. – Говори. Сейчас же!

– Да особо хвастаться пока нечем, – вздыхаю я. Технично опускаю на постель Маргариту. Встаю с кровати и закрываю балконную дверь, ведущую на террасу.

Мало ли кто там гулять будет? Та же Майя Аркадьевна. Не доверяю я ей. Девчонка, конечно, у Маргариты классная. Добрая такая. Нежная. А как обрадовалась, когда узнала, что я вместо нее к молодому Кононцу поеду.

Мне, конечно, по барабану. Но Маргарита расстроится, выйди ее девочка за престарелого мажора.

– Дася! – не спускает с меня взгляда моя ненаглядная. – Ты меня пугаешь? – садится голая на постели.

– А ты меня радуешь. Так бы смотрел и смотрел, – плюхаюсь рядом. Сгребаю эту невозможную женщину в охапку. Подминаю под себя.

– Прекрати! – лупит меня кулачками. – Я задала серьезный вопрос. Мы же партнеры, – лепечет снизу.

– А я тебе о чем? – фыркаю довольно. И снова целую.

– Дася! – стучит кулачком по ребрам. – Пока мне все не расскажешь, секса не будет, – лежа на спине, выставляет ультиматум.

Смешная такая. Любимая…

– Да какой секс, Маргошечка, – дразню ее. – У нас с тобой любовь, – тяну нежно.

– Ты невозможный, Богдан Олегович, – хочет вырваться. Но я лишь перехватываю покрепче.

– Слушай сюда, детка, – устраиваюсь на подушках вместе с Маргаритой.

– Рассказывай уже, – вздыхает она нетерпеливо.

– Я тут посовещался с юристами. Посмотрел на отчетность в открытом доступе и решил: а что мелочиться, Маргошечка? Хочу оставить Сухоноса с голой ж.пой. Ну и с сухим… носом, естественно, – выдыхаю довольно. – Ты не против, если все его бабло и активы ко мне перейдут?

– Знаешь, – садится рядом она. – Еще недавно я бы билась за интересы детей. Но сейчас не буду. У Аркашки когда бизнес в гору попер, я настояла на трастовых фондах для Петруши и Майечки. Так вот… Петькин фонд Аркадий Валерьевич выжал до нитки сразу после совершеннолетия сына. На Майкин тоже глаз положил. Проверить бы…

– Так и проверим, – хмыкаю я.

Но Маргарита словно меня не слышит.

– А теперь моим детям мало что останется от папашиного бизнеса. Вот Сухонос и старается сбагрить Майю Паше Кононцу. Привлечь еще средства. А свои где? На Нинку пошли, видимо… Поэтому мне вообще не жаль! Вот нисколечки! – как в детстве, показывает Маргарита на краешек ногтя.

– Слушай дальше, – киваю я с облегчением.

Не то чтобы я сомневался. Но прояснить ситуацию нужно. Иначе можно запросто напороться на конфликт интересов. И вместо счастливого будущего обрести проблем на задницу.

– Только я прошу тебя, аккуратней! – вскрикивает Марго. Видимо, решила, что я с ножичком буду Сухоноса в парадной поджидать.

– Все будет чисто, девочка моя. Комар носа не подточит. Юристы уже работают вовсю. Аудиторы свое заключение вынесли. У твоего бывшего слишком большие долги. Он просто не платит поставщикам. Нормально? – усмехаюсь я криво. – Плюс выгнал старого главбуха Кулешова. А у того кое-какие акции имелись и большой зуб на Акаку. Я и тут подшустрил, Маргошечка. Уж больно лакомый кусок замаячил, – рассказываю самодовольно.

А сам еще раз просчитываю. Все ли учел? Может, где подводный камень был, а я и не заметил. Хорошо вслух еще раз проговорить.

– Ничего не понимаю, – пожимает плечами Маргарита. – Давай по порядку для особо одаренных, – вздыхает она. Поворачивает на бочок, кладет руку под голову и смотрит с интересом.

– Все очень просто, – набираюсь терпения. – Долги Сухоноса я все выкупил по дешевке. Где-то за полцены взял, где-то процентов за шестьдесят. Не больше. И теперь мне Акака должен как земля колхозу… Не лично мне, а через третьих лиц. Сразу не поймет, кто его поимел, – усмехаюсь я.

– Да он всегда так работает! Платить не торопится. Люди годами ждут. А он им график под нос сует, – морщит нос Маргарита и тянет требовательно. – Тебе-то какой профит с этих долгов…

– Ну не скажи, девочка моя, – роняю самодовольно. – На следующей неделе мои юристы дают делу ход. Подадим в суд, оттяпаем по самые гланды… Это во-первых. А во-вторых, опять же через доверенных лиц я выкупил акции у недовольных акционеров. Цену дал хорошую. Брат говорит, они в очередь выстроились…

– Брат? Родной? – приподнимает бровь Маргарита.

– Да, Егор. Он здесь, в Агдальске. Пока тихарится. Я вас познакомлю в ближайшее время, – выдыхаю поспешно. И продолжаю. – Мы выкупили примерно тридцать процентов акций. И тоже подадим в суд на следующей неделе. Сменим директора…

– Звучит красиво, – с сомнением смотрит на меня моя девочка и добавляет задумчиво. – Но у Сухоноса все суды в области заряжены. Вы проиграете, – вздыхает тяжело.

– Вооот! Я так и подумал, Маргошечка! – поднимаю вверх указательный палец. – Поэтому суды пройдут в Калининграде и в Долганово.

– Где это? – охает Марго.

– Ямало-Ненецкий автономный округ, – улыбаюсь я. – До Долганово ходит один автобус. Даже если Сухонос успеет отправить туда юриста, его никто не повезет. А билеты на муниципальный транспорт будут все распроданы. Такая печаль… – развожу руками.

– А сам он добраться не сможет? Взять машину в каршеринг?

– Где? На Ямале? Я тебя умоляю, – притягиваю Маргариту к себе и шепчу на ушко. – Еще пару недель или месяц, и мы с тобой будем наблюдать редкое природное явление…. Сухонос побежит вокруг озера, сверкая булками.

– Что там наблюдать? Я тебя умоляю! – возмущенно фыркает Маргарита, устраиваясь на моем плече. – Видела я эти булки. Ничего особенного. Но идея шикарная, Дася. Когда мы его обанкротим? – приподнимается на локте.

– Точно не знаю, детка, – целую любимку в висок. – Еще будут апелляция и кассация. Тут прогнозировать сложно. Как пойдет…

– Это хорошо, Дасенька, – жмется ко мне она. – Кажется, мы укладываемся в сроки…

– Какие еще сроки? – приподнимаю бровь.

– Я хочу покуситься на святое, – чмокает она меня в щеку. – Ты же мне поможешь? – хлопает глазками.

– Да, – заверяю, не задумываясь.

 Даже не представляю, что именно затеяла Маргарита. Но я поддержу ее во всем, что бы она там не напридумывала.

Одно плохо. Я до сих пор не подобрался к Слону.

Глава 43.

– Так, когда камень закладывать поедем, Богдан Олегович? – спрашивает меня Портнягин под конец совещания.

Хочется пошутить про ломбард, но я сдерживаюсь. Обещал Маргарите быть серьезным.

– На следующую неделю запланировано. Пресса приглашена, – рапортую я.

– С местных или с федеральных каналов? – уточняет Глеб.

– И те, и другие будут освещать событие, – киваю я. И мысленно благодарю Маргариту. Это ее была идея созвать журналистов.

Как же, губернатор приезжает!

– Хорошо, – соглашается Портос. – Главное, не затягивать строительство. Мусоросжигательный завод нужен городу и области…

– Работаем, – замечаю коротко. И уже хочу смыться поскорее к Маргарите. Они с Майкой пошли гулять по магазинам, а потом засели в кафе. Меня ждут. А я здесь в костюме потею.

– Если ни у кого вопросов нет, – дежурно объявляет Портнягин и неожиданно осекается. – Аркадий Валерьевич, вы что-то хотели сказать?

Отрываю глаза от еженедельника, лениво оглядываю Акаку Сухоноса. А он грудь вперед выставил. Губехи дует. Видимо, распирает его…

– Кхмм… Глеб Александрович, я человек прямой. Люблю свой край, – восклицает с пафосом Аркашка. – Но сейчас мне стыдно за нашу область. Мы несколько раз подавали заявки на тендер и проигрывали их. А теперь внезапно… приходят москвичи, получают землю по символической цене, льготы, инфраструктуру – и всё это без конкурса! Это не развитие. Это продажа родной земли чужакам! – выдыхает он гневно.

– Я попрошу по существу и без эмоций, – давит его взглядом Портнягин. Ясен пень, он мой старый товарищ. Но наш проект завода победил во всех конкурсах и взял всевозможные призы на выставке. Именно там им заинтересовался Глеб. И пригласил…

Конечно, это разработка Егора, и он потом будет рулить. Но у него с Агдальском непростое прошлое. Поэтому брат пока в тени, а я подвязался мордой поторговать. Но все получилось в лучшем виде. И я рад, что завод именно в Агдальской области будут строить. Все-таки малая родина.

– А вы подавали заявку на участие в тендере, Аркадий Валерьевич? – сухо уточняет Портнягин.

– Подавал! Но не прошел. А этим… – многозначительно смотрит на меня. – …сразу все утвердили! Почему? На каком основании?

– Аркадий Валерьевич, мы не «чужаки», – стараюсь говорить спокойно. Видимо, товарищ грубой физической силы не понимает. Уже в лоб ему закатал, а он все равно нарывается. – Мы зарегистрировали ООО здесь, в Агдальске. Нанимаем местных специалистов. Платим налоги в бюджет области. И да – у нас есть инновационные технологии, которых у вас нет. Ваш комбинат производит лаки и краски. Загрязняет окружающую среду. У нас другой профиль. И завод полностью автоматизирован. На всех этапах стоят мощные очистительные фильтры.

– Ага, «технология»! Через три года вы свернёте производство, продадите оборудование в Китай и уедете. А нам останутся долгострой и безработные! – зыркает гневно Сухонос и чувствует себя явно победителем. – Мы, группа местных активистов, решили направить жалобу в ОБЭП. Налицо явно коррупционный сговор…

– Аркадий Валерьевич, ты сам понял, что сказал? – грубовато откликается со своего места Жора Сарматов. Нормальный мужик. Мы с ним давно знакомы. – В то время, когда мы всеми силами пытаемся привлечь в область крупные инвестиции, ты тут мелко гадишь, – поднимается на ноги. Смотрит в упор на Сухоноса. И тот как-то сникает под грозным Сарматовским взглядом. – Что значит «чужаки»? Области нужен новый завод… А то нас засыплет мусором, как на вонючей Сицилии, – усмехается криво. – И прежде чем тут бросаться необоснованными обвинениями, ты бы, Аркадий Валерьевич, хотя бы удосужился разузнать, кто вошел в инвестиционный совет завода. Сарматовы, Градовы, Манучаровы, Годаровы… Кто тут чужаки? – заявляет под смех собравшихся.

– Кхмм… Я не думал, – сокрушенно вздыхает Сухонос. – Тогда другое дело, конечно, – безвольно опускается на место.

– Полагаю, на этом прения завершены, – Портос обводит строгим взглядом собравшихся. – Богдан Олегович, задержитесь… – рычит недобро.

Что? Опять?

Ладно, куда деваться. Сумрачным взглядом провожаю тех самых Сарматовых, Годаровых и Манучаровых. А сам остаюсь сидеть. Как двоечник…

– Говорят, Егор в городе, – садится напротив Глеб. – Я тебе сразу скажу, Богдан, его к руководству завода не допущу. Давай сразу на берегу решим…

– Что значит – к руководству? – гляжу в упор. – Генералить буду я. А Егор – как опытный финансист – возьмет на себя управление экономическим кластером плюс логистикой.

– Генералить, – усмехнувшись, повторяет Портнягин. – Ладно. Убедил. А Егор пусть пока не высовывается выше радаров. Понял меня?

Да понял я. Все понял… Та гнида, что подставила когда-то моего брата, до сих пор не успокоилась. Вот разотру Сухоноса в порошок, поищу. Найду, закатаю в асфальт.

– Могу идти? – спрашиваю Глеба.

– Не задерживаю, – кивает он. Мнется. Видимо, что-то сказать хочет, но не решается. Наверняка спросить о Маргарите.

– До свидания, – поднимаюсь из-за стола.

– Ты там поосторожнее, Богдан, – выдыхает в спину Портнягин.

– А что такое? – разворачиваюсь круто.

– Да говорят, ты уже всем в морду преподнес. Ладно, Сухонос и Вася Кононец, – разводит он руками. – Но чем тебе наш главный блогер не угодил?

– Это который? Что-то не припомню, – застываю посреди кабинета.

– Паша Кононец, – веско роняет губер.

– А, этот… – тяну я. – Так я его не бил. Правда. Он сам поскользнулся и мордой прямо в салат…

– Какой салат? – в ужасе выдыхает Портос. Даже лицо прикрывает ладонью.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Кажется, это был «Цезарь». С курицей.

Глава 44.

– Мам, а свадьба когда? А что я надену? А ты бабушку пригласишь? – тараторит Майя, отвлекаясь на безалкогольный мохито.

Мы сидим на террасе в кафе. С озера доносится легкий ветерок. Наблюдаю за парочкой гидроциклов, ревущих на всю округу и разрезающих водную гладь на волны.

– Здесь распишемся, когда будет свободная дата, и уедем на север, – улыбаюсь я мечтательно. Печально смотрю на тарелку с окрошкой. Зачем я ее только заказала? Ничего не хочу и тошнота подкатывает.

 – Классно все-таки почувствовать себя невестой, – восторженно тянет дочка.

– Ой не знаю, – отмахиваюсь беззаботно. -Старая я уже… – откинувшись в кресле, смотрю на озеро, на парус виндсерфа, виднеющийся вдали.

И боюсь признать Майкину правоту.

 Честно говоря, я жду праздника. Спокойного мероприятия только для своих. Хочу ощутить себя королевой бала, а не той задрипанной неврастеничкой, которая заказала на заграничном сайте свадебные туфли. А они пришли на размер меньше. И пришлось их срочно продавать и покупать новые. Аркашка на свадьбу не поскупился. Но это были его чисто пацанские понты. А одевался каждый сам.

 Помню-помню. Сухонос в белом костюме, и я в кружевном платье и в шляпе. А вместо нарядных туфель пришлось надеть прошлогодние белые балетки. Их все равно под длинным платьем видно не было.

И друзьям жениха я туфельку не отдала. Стыдно было разношенную обувь светить. Зато ноги не болели. Я же почти весь вечер протанцевала.

А сейчас… Хочется не размаха, а тихую церемонию на берегу озера в окружении самых близких.

«Интересно, как мама отреагирует?» – дергаюсь от Майкиного вопроса. Похоже, пропажу она не заметила. Да и забыла, наверное, за двадцать лет.

А я теперь каждый вечер потихонечку перебираю тетради, вчитываюсь в мелкий почерк Сухоноса и все больше убеждаюсь в Дасиной правоте. Нет ничего криминального в этих гроссбухах.

Даже если и написано там черным по белому о взятке таможенникам, то ее еще надо доказать, эту взятку.

А так… Лишняя трата времени. Но я пока ручки не складываю. У Даси своя битва, а у меня своя. И сдаваться раньше времени я точно не намерена.

– Платье выбери сама, – улыбаюсь дочке. Смотрю на окрошку, и к горлу подкатывает тошнота. – Несвежее что-то?

– Мам, да все нормально, – нюхает содержимое своей тарелки Майя. – Очень вкусно. Мне понравилось.

– А мне нет, – морщу нос. Отставляю окрошку в сторону.

– Что тут у вас? – садится за стол Дася.

В бледно-голубом костюме и в розовой рубашке он кажется неотразимым. А как упирался в магазине! Еле-еле заставила померить.

И сегодня гордый ходит. Нравится ему.

– Да от окрошки запах какой-то! – киваю на тарелку.

– Нормально все! – забирает ее Дася. Неприхотливый мой. – Я поем. А то что-то зачах на совещании. Жрать хочется и пить…

– Вот окрошечка – самое то! – смеется Майя. И я улыбаюсь довольно. Откинувшись на спинку кресла, разглядываю цветы в длинных ящиках, расставленных по периметру террасы. Смотрю на людей, сидящих за соседними столиками, на озеро.

Хорошо же!

Официанты мельтешат туда-сюда, а мне опять становится нехорошо. Голова кружится, тошнота накатывает и в глазах темнеет. Наверняка вирус какой-то подцепила.

– Попроси, пусть принесут воды, – прошу Дасю. И когда официант со всех ног устремляется к нам со стеклянной бутылочкой воды и стаканами на подносе, краем глаза замечаю серьезную девушку-метрдотеля, провожающую гостей к свободному столику. Не вижу ни лиц, ни фигур. Зато точно знаю, кто пожаловал.

Мой бывший с Нинкой!

Вот как с ними жить в одном городе? Встречаться в обществе и улыбаться, как ни в чем не бывало. Я, извините, этот дзен еще не словила! И наверное уже не словлю. Да и сами Сухоносы преисполненные надменности и чванства топор войны закапывать не спешат.

Вот и я не буду! Еще не все скальпы сняты.

Натыкаюсь взглядом на хмурую Аркашкину будку. Он смотрит на меня, будто не узнает. А потом его обалдевший взгляд перемещается на Майку. Губы сжимаются от возмущения. Кадык дергается, а на скулах играют желваки.

Ох, Аркадий Валерьевич, если так переживать, то и инфаркту с миакардой отхватить можно.

– Ой, папа с Ниной, – тихонечко скулит дочка.

– Не бойся. Он не подойдет, – отрывается от окрошки Дася и снова продолжает есть.

– Сейчас примчится права качать, – охает Майя.

А я молчу. Не до того сейчас. Делаю глоток воды, стараюсь дышать глубже… Но все равно, ничего не помогает.

Нина деловито проходит к столику вслед за метрдотелем и только сейчас замечает нас. Фыркает негодующе. Что-то раздраженно говорит Сухоносу и, цокая каблуками как бессмертный пони, первая несется к выходу, позволяя Аркадию Валерьевичу смиренно следовать за ней.

Ох, чухонь болотная! Ну кто же так ведет себя в общественном месте?

Сухонос выходит и тут же возвращается. Подходит к нашему столику.

– Майя, пора домой, – приказывает резко.

– Начинается, – морщится Дася. – Хорошо же сидели…

– Я не с тобой разговариваю, – отмахивается Сухонос. Отходит на безопасное расстояние. Становится рядом со мной. – Я кому сказал, дочь, – рявкает он.

– Я с мамой. Я выбираю с ней жить! – заявляет храбро Маечка. – Я уже достигла возраста согласия. И сама принимаю решение!

– Я тебе что сказал! – рычит Аркашка. – Хватит тут исполнять.

– Ты угомонись, Аркадий Валерьевич. Если от губера получил люлей, не надо на ребенке срываться, – поднимается со своего места Дася.

Встаю и я, хоть и голова кругом.

– Да пошел ты! – морщится Сухонос.

Тянется к Майке, влипшей в кресло. С дальнего края террасы к нам уже спешит Дасина охрана.

– Оставь ее, – заслоняю дочку своим телом. Хорошо, Сомов с нами. Сухоносу ничего не обломится.

– Отойди, Маргарита! Дети остались со мной, – холодно отрезает Аркашка.

– Кто это решил? – вскидываюсь я.

– Я решил. И будет по-моему, иначе пеняй на себя, – хватает меня за плечо.

– Руки от нее убрал. Быстро, – сзади его дергает Богдан Олегович. Тянет на себя.

Сухонос трепыхается сам и тащит меня следом. А я… Что я? Человек с переполненным аквариумом. Сама такого не ожидала и не хотела.

Лишившись равновесия, пытаюсь ухватиться за край стола. Дыхание сбивается. Из горла вырывается полустон-полувздох. И на Сухоноса водопадом обрушивается большой привет из глубины души. Как говорится, привэд, обед!

Ну и завтрак заодно. Ему тоже не сидится спокойно. Блииин!

– Ты! – в ужасе он смотрит на бледно-серый мокрый пиджак. Кажется, мы его покупали в Эмиратах. – Ты мне за все ответишь, сука! – хватает со стола салфетки и пытается оттереть тонкое сукно.

– Не приближайся к нам никогда, – отступаю чуть в сторону. Беру со стола стакан с водой. – Меня от тебя тошнит, Аркадий Валерьевич. Редкий вид аллергии на мудаков. Хочешь, справку принесу из больницы?