Текст книги "Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 37.

Новости в Агдальске разносятся молниеносно, как пламя, стоит только поднести к сухостою спичку. Сразу затрещит, замельтешит огоньками и обернется самым настоящим пожаром.

Так и сплетни разлетаются в нашем тихом провинциальном миллионнике.

Не успели мы с Дасей заехать к маме и пошустрить у нее на чердаке, как оба наших телефона обрушиваются звонками. Первым, естественно, звонит Рем.

– Маргарита, это правда? – бубнит в трубку. – Хорошо, Богдан предупредил. Успели остановить первый благотворительный взнос. Саныч уже звонил. Блеял что-то. Типа ты сама ушла. Закапризничала, – пересказывает он кратко разговор с Курантовым.

– Нет, Рем, это наглая ложь, – вздыхаю я. – На моем увольнении Сухонос настоял. Киселев его поддержал… Саныч сдался. А теперь остался без денег, вот и придумывает всякую ересь.

– Ну, я понял, – досадливо роняет Рем. – Кругом одна ложь и профанация… Держись, Марго. Богдану привет! Он у тебя классный… Наша семья за него обеими руками.

– Спасибо вам, – сглатываю слезы.

Заканчиваю разговор, а у Сомова его трубка надрывается.

– Губер! – беззвучно шевелит губами. – Да, Глеб, – откликается бодро. – Что, Маргарита? Да, ушла из этого борделя. Там же народ вконец оборзел. Никакой дисциплины и морали. Все трахаются как кролики, бухают на работе… Ну кто? Курантов тот же. Нормальному порядочному человеку там не место. Я не удивлюсь, если там бюджетные деньги пилятся. Иначе зачем нужны спонсоры? Не знаешь? Вот и я не знаю! – выговаривает сварливо. – Ладно, Глеб, давай… Тут Яська звонит. Может, хочет меня еще из ведра окатить… – ржет в трубку.

А у меня глаза на лоб лезут. Так можно? Да? Оборвать беседу с Портнягиным из-за вздорной сестры?

– Ну, привет, – выдыхает Богдан Олегович в трубку. – Ты там соскучилась, что ли?

Стараюсь не прислушиваться. Но женщина командирским тоном отчитывает Сомова и просит сделать со мной интервью.

Что-о-о? Это Ярослава Штейн? Самая скандальная журналистка области? Серьезно?

– Нет, Ясь, не сейчас, – бурчит недовольно Дася. – Я вас познакомлю со временем. Договоримся об интервью. Да, только тебе даст. Эксклюзив, гребаный крот.

И отбив звонок, смотрит на меня довольно.

– Я тебя Яське продал. Должна же быть от нее хоть какая-то польза?

– Наверное, – пожимаю плечами я. – Если просто про уход из театра, то я никаких интервью давать не собираюсь. Но я хочу устроить настоящее шоу. А перед ним устроить прогрев. Вот интервью как раз подойдет. Что думаешь?

– Вот именно настоящее шоу? – сосредоточенно тянет Дася.

– Да! Такое, чтобы стены театра дрогнули. Я сама выступлю режиссером… А ты… – заговорщицки шепчу на ухо. Описываю коротко свою задумку.

– Ты – гениальная моя девочка, – целует меня в нос Сомов. – Я за любой кипиш. Твой верный солдат, – еле слышно признается он. Опаляет край уха дыханием.

Хочет еще что-то сказать. Но тут заходится трелью мой сотовый. И я вынуждена ответить.

Мама!

– Ты совсем с ума сошла, Маргарита?! – выговаривает мне строго, как учительница. – Почему ты ушла из театра? Ты что, не понимаешь, что натворила? Это же просто позор. Мне звонил Аркадий…

И тут меня прорывает.

– Мам, ты определись, с кем тебе общаться! С Сухоносом или со мной?

– Что? Что? – кричит она. – Да как ты смеешь? Ты бы молчала! Аркадий был тебе идеальным мужем! Ты его не ценила. Превратила семейную жизнь в унылую рутину. А он…

– Пока, мам, – впервые в жизни обрываю звонок.

Она перезванивает. Но я не беру трубку. Просто размазываю слезы по щекам и реву от обиды. Почему так всегда? Матери родной я чем не угодила?

Телефон звонит и звонит. Из моих ослабевших пальцев он технично переходит к Дасе.

– Марина Павловна! – дурниной орет он в трубку. – Я так понимаю, вы уже все нарисовали. Больше не хотите?

– Кхм… Богдан Олегович, – манерно откликается мама. – Я звоню Маргарите.

– А я ее секретарь. Она пока не может подойти к телефону. Но ваш звонок очень важен для нас, – говорит, подражая автоответчику. – Мы вам обязательно ответим. Потом. До свидания, – заявляет совершенно спокойно и вежливо.

– Хорошо, – выдыхает мама. Видимо, не ожидала такой наглости. А за Дасей не заржавеет. Он умеет. Вон и я улыбаюсь сквозь слезы.

– Всего доброго, – душевно заканчивает разговор Сомов. – Я ее успокоил, – заявляет с видом победителя. Положив мой телефон к себе в карман, добавляет со вздохом. – Ну хоть с тещей повезло, прости Господи. Такая тетка замечательная!

– В смысле? – поворачиваюсь к нему резко.

– Да в прямом, душа моя, – улыбается весело Богдан Олегович. – В наши дела не лезет. Предсказуема и нелюбопытна. Вот первая у меня была… Это что-то, Марго! Везде свой нос совала. Давала советы. Когда к ней в гости приезжал, везде следом таскалась. Забадывала своим вниманием. А Марина Павловна – просто подарок небес. Да я бы из-за одной тещи на тебе женился! – восклицает он довольно и тут же получает локтем в бок.

– Дася!

– Все хорошо, Маргошечка, – кивает он и снова достает из кармана трубку. – Кажется, тебе дочка звонит. Вот расшевелила ты осиное гнездо, детка!

– Дочка? – повторяю эхом. Машинально выхватываю телефон из Дасиных пальцев. – Майя? – охаю в трубку. И жду чего угодно, но только не слез.

– Мама, мамочка! – рыдает дочка. – Ты где? Я к тебе приехала, а меня в поселок охрана не пускает, – всхлипывает она.

– Сейчас пропустят, – знаками прошу Дасю. – Ты сразу к нам домой иди. Адрес помнишь. Лазурная, двенадцать. Мы скоро подъедем…

– Ты с мужчиной? Я не помешаю? – робко спрашивает Майя. А у меня мороз по коже. Что же случилось? Но спрашивать по телефону не собираюсь. Сейчас приедем, разберемся.

– Нет, что ты! – улыбаюсь сквозь слезы. – Я люблю тебя!

– Любишь? – эхом повторяет Майя. – А папа говорил…

«Меньше слушай этого козла!» – так и хочется заорать в голос. Но я сдерживаюсь. Сама виновата. Надо было лучше выбирать отца для своих детей.

– Он заблуждается, малыш, – стараюсь не разреветься.

– Меня пропустили, мам! – выдыхает с облегчением Майя. – Это хорошо, что посторонним на территорию нельзя, – добавляет радостно.

А у меня колючие мурашки бегут по спине. Да что же такое случилось? Почему Майя прячется? От кого? И куда смотрит папаша хренов? Да я с него шкуру спущу за свою девочку.

Глава 38.

– Где она? – спрашиваю у охранника у калитки.

– На втором этаже, – кивает тот на большой дом.

И я со всех ног несусь наверх.

– Осторожнее, – бросает в спину Дася. Я его понимаю. Сам Сухонос – нелюдь, Петька себя как мерзота повел. Что же от Майи ожидать?

Знаю! Все знаю! Сухонос мог подослать ко мне лазутчика. Но не верю. Не могу. Пока меня не убедят в обратном.

– Что случилось? – влетаю в Майкину детскую.

– Мамочка! – подрывается мне навстречу худенькая и растерянная дочка. В короткой розовой юбочке и в белом пиджачке. Длинные волосы собраны в хвост. На руках ссадины, коленки сбиты.

– Доченька моя! – порывисто обнимаю своего ненаглядного ребенка. – Как ты? Что случилось? – заглядываю в лицо. – Кто тебя обидел?

– А-а, никто. Я упала, когда от маршрутки к тебе шла, – заявляет сквозь слезы Майя. Всхлипывает горько. – Я сбежала, мам. Папа договорился с Васей Кононцом, что как только мне исполнится восемнадцать, я выйду замуж за его Павлика. А я за него не хочу… Он ужасный…

О, мама дорогая! Паша Кононец – престарелый мажор за тридцать. И моя Майя? Сухонос точно сошел с ума. Просто звездец какой-то! Из-за проклятых бабок готов и дочерью рассчитаться!

– Он так и сказал? – спрашиваю осторожно.

– Да, – положив мне голову на плечо, вздыхает Майя и рыдает как маленькая.

– Обойдется. Пусть сам за своего Пашу замуж выходит, – роняю в ярости и тут же прикусываю язык. – Оставайся здесь, – целую в лоб. Глажу по спине. Прижимаю к себе как маленькую. – Твой отец не посмеет…

– Дай мне денег. Отправь меня куда-нибудь, – причитает Майя. – Я боюсь.

– Кого? – спрашиваю резко.

– Отца, Кононцов. Дядя Вася настроен решительно. Он несколько раз папу уламывал. И тот, наконец, согласился.

– Не бойся, – смаргиваю слезы. – Идем со мной, – приобнимаю за плечи. – Я хочу тебя со своим женихом познакомить.

– Так это правда? – радостно вскидывается Майя. – Мамочка, как же я рада! – целует меня порывисто. – Папа вчера сказал, что я никому не нужна кроме Павлика. У тебя новый мужик, а у папы – новая семья, и там новые дети…

– Не слушай его, – обхватив голову дочки, заглядываю ей в лицо. – Я люблю тебя. Всегда, всю жизнь люблю, и любить буду.

– А папа…

– Да не слушай ты его! – вскрикиваю, как раненая. – Он специально! Хочет рассорить нас.

– Тогда почему ты меня бросила? – с укоризной смотрит на меня дочь.

– Я не бросала. Твой отец нам видеться запретил. Я звонила тебе, ты не брала трубку. Приезжала к дому, меня не пустила охрана. Уже не знала, что и делать… Думала, ты в Лондоне…

– Нет, папа с нового года меня забрал из колледжа. Сказал, что обучение там – профанация.

– В голове у него профанация. И в кошельке, – роняю сердито и беру за руку.

А я уж постараюсь, чтобы этот гад обеднел еще на несколько миллионов. Моим детям и так мало что достанется, а Нинкины не в счет.

– Идем вниз. Познакомишься с Дасей… С Богданом Олеговичем то есть… И поймешь, что тут ты в полной безопасности, – улыбаюсь, утирая слезы.

– А он нормальный? – с сомнением интересуется Майя.

– Такой же, как и я, – улыбаясь, ухожу от ответа. – А знаешь… Только сейчас подумала… Мужа нужно выбирать не за красивые глаза, и уж тем более не за деньги. Главное, чтобы тебе хорошо и спокойно было с ним. Чтобы смеяться над одними и теми же шутками…

– Плакать… – пытается продолжить мою мысль умный тинэйджер.

– Плакать не надо! – слышится из-за двери могучий Дасин бас. Распахиваю дверь, и Сомов замирает посреди холла. – Если мужик заставляет тебя плакать, значит, это не твой мужик, – поднимает вверх указательный палец.

А я улыбаюсь, встречаясь с ним взглядом.

Красиво сказано и мудро. Можно в мраморе вырезать, или медью отлить.

– Знакомьтесь, – всхлипываю от счастья. – Богдан Олегович… Майя…

– Твоя мама зовет меня Дасей. Но можно Бусей, – прикалывается он.

– Лучше по имени-отчеству, – киваю дочери.

– Идемте торт есть. А то придется на свалку выкинуть, – нарочито серьезно предлагает Богдан.

– А какой торт? – осторожно интересуется Майя.

– Птичье молоко из «Волшебного сада», – торжественно объявляет Дася и снова командует. – Кто последний, тот и лох! – и первым бежит с лестницы вниз.

– А он у тебя прикольный, – подмигивает мне дочка и срывается следом.

Спокойно и чинно спускаюсь вниз. Я уж точно не лохушка, раз у меня такие продвинутые родственники!

Но стоит только спуститься на первый этаж, как в кармане звонит сотовый.

СанСаныч. Сбрасываю. А следом уже Кися наяривает. Сговорились они, что ли? Ни с кем из театральной кодлы разговаривать не желаю.

Отправляю обоих в черный список и уже вхожу на кухню, когда мобильный снова вибрирует в руке.

Свекровь. Наш человек во вражеском лагере.

– Да, Ольга Петровна, – говорю, усаживаясь за стол. Включаю вызов на громкую связь.

– Маргарита, милая, как дела? Маечка к тебе нормально добралась? – тихо спрашивает она.

– Да, все хорошо, – улыбаюсь радостно. Баба Оля в курсе, а значит, Сухонос не сразу хватится. Вот этим я и хочу воспользоваться.

– Нинка звонила, – вздыхает свекровь. – Там Аркашке кто-то в лоб дал. Говорит, сотрясение мозга…

– Трудно сотрясти то, чего нет, – ляпаю я, не подумав.

– Ну, дурак, ты же знаешь. И Нинка идиотка! – восклицает Ольга Петровна. – Будьте осторожнее, что ли? Аркашка у нас злопамятный. Весь в деда Никифора, – предупреждает она.

– Спасибо вам, – сглатываю слезы.

– Не за что. Ты мне всегда нравилась. Майку береги. И сама там по сторонам смотри, девочка моя, – заключает она и отключается первой.

А я в ужасе смотрю на Дасю. Сухонос – мстительная сволочь. Сейчас побои снимет, свидетельскими показаниями заручится, и все. Арестуют моего Сомова.

– Да нормально все, Маргарита, – морщит он нос. – Такой удар следов не оставляет. А сотрясать там нечего. Ты все правильно сказала.

– Может, позвонить твоему адвокату? – охаю я.

– А он уже в городе. Сегодня утром приехал. Не волнуйся. Все порешаем. Просто верь мне, девочка, – подойдя сзади, наклоняется и при Майке целует в щеку. А моя нежная девочка смотрит на нас с любопытством и тянет восхищенно.

– Вы моему папе в лоб дали? Круто! А научите меня так бить? Очень надо. Я Павлику Кононцу закатаю.

Глава 39.

Тот самый великий адвокат приезжает к нам перед ужином. Дася с ним что-то обсуждает наедине, а потом приглашает к столу.

А у нас снова кейтеринг хозяйничает. Шашлыки, люля… И опять официанты накрывают стол и удаляются. Мы остаемся одни.

– Мам, я к себе, – целует меня в щеку Майя.

Под пристальным взглядом Сомова уходит в дом. Не доверяет он ей. Но мне кажется, дочка на нашей стороне. Такая маленькая раненая птичка, на три года оставшаяся без матери. Да я Сухоносу за каждую ее слезинку отомщу.

И Дася потом проникнется. Поймет, что девочка моя от безысходности сбежала. Видимо, Аркашка ослабил хватку, она воспользовалась.

Это надо такое придумать?! За Пашу Кононца ее замуж выдать? При мне бы не заикнулся даже. Хорошо, свекровь поддержала. Мудрая она женщина.

– Нам с вами нужно заручиться свидетельскими показаниями. Ваши, Маргарита Николаевна, не в счет, – вальяжно раскинувшись в кресле, тянет Яков Дмитриевич Лютов[5]5
  Яша Лютов, герой романа «Экзамен на отцовство. Семья для Лютика» .Харизматичный, ироничный и деловой.


[Закрыть]. Высокий холеный мужчина лет сорока.

Это он выручил бриллианты Дасиного родственника у Слона.

– Кто тогда? – уточняю, отодвинув тарелку в сторону. На мое плечо тут же опускается Дасина рука.

– Да, может, уборщицу какую подговорить… Денег дать… Типа проходила мимо, слышала, – отмахивается он. – Ерунда это, Яша. Просто хрень какая-то…

– Богдан Олегович, – подбирает слова Лютов. – Я бы не стал так легкомысленно относиться. В совокупности с выплеснутой грязной водой на голову Сухоноса… Момент был, конечно, эпичный… Я бы с удовольствием глянул. Но с точки зрения законодательства…

– Могу повторить на бис, – предлагаю, не задумываясь.

– Не стоит, – смеется Яков и оглядывает нас весело. – Как говорила моя мама, бог до пары сводит…

– Есть такое, – признается Дася. Чмокает меня в висок. – Что ты предлагаешь, Яша? – в один миг становится серьезным.

– Нам нужны свидетельские показания хотя бы одного из присутствующих. Кого-то можно перетянуть на нашу сторону? – задумчиво тянет Лютов. – Если нет, придется что-то придумывать…

– Ну, так давай сделаем первый шаг, – азартно предлагает Дася. – У моих уже все готово. Могут хоть завтра иски подать. Надо Сухоносу сделать отвлечение на кожу. Тогда он и про больную башку забудет.

Какие иски? Какое отвлечение? Ничего не понимаю. Но и спрашивать при адвокате не решаюсь. Потом. Если Дася скажет.

– Видимо, придется, – нехотя соглашается Яков. – Раз других вариантов нет.

– Почему это нет? – тянусь за виноградом. Отщипываю пару ягодок. Кручу в руках. – Мне режиссер наш названивает. И директор. Если хотят, чтобы я вернулась в театр, то будут предлагать луну с неба и все звезды в придачу…

– А сработает? – напрягается Лютов.

– Должно, – пожимаю плечами. – Вы же сами сказали, что другого выхода у нас нет.

– И ты вернешься в театр? – с сомнением смотрит на меня Богдан Олегович.

– Нет, я их обману, – заверяю под хохот мужчин.

Удаляю из черного списка Кисю и режика. Жду звонка.

– У нашего директора Киселева роман с одной актрисой. А он женат, – роняю невинным голоском. – Если он откажется, то можно будет потом за ними проследить и прижать к стенке… – заявляю уверенно. Чувствую себя главой Коза Ностры.

Такая крутая крестная мать мафии… в ботах.

– Хороший вариант, Маргарита Николаевна. И я думаю, мы им воспользуемся, – кивает мне Лютов под жужжание сотового.

– О, Курантов, – улыбаюсь я плотоядно. – Да, – откликаюсь с придыханием. Словно умираю, и он успеет еще к моему смертному одру. Попрощаться. Простить. Расстаться с миром.

– Маргариточка, дорогая, – восклицает радостно режик. – Я думал, уже все. Ты меня в черный список внесла. Разговаривать не хочешь. Согласен, сцена была безобразная, и я должен был предотвратить…

– Мне было плохо, Искандер Искандерович, – называю режика настоящим именем. Официально. А он терпеть этого не может.

– Кхмм… – прокашливается негодующе. – Я тут рядом, Маргариточка. Около вашей Лозанны, будь она неладна. А меня к тебе не пропускают. Говорят, не велено…

Вот так поворот! Вопросительно смотрю на Дасю. Что теперь делать? Кто же знал, что наш режик около поселка ошивается!

Переглядываемся с Сомовым как сообщники. Он быстро тычет пальцем в охранника и двигает двумя пальцами, изображая ходьбу.

Охранник сходит и приведет. Понимаю с полуслова.

– Сейчас вас встретят! – заявляю голосом полумертвой царевны. – Подойдите, пожалуйста, к КПП.

– Я не один, лапушка моя. Кися со мной увязался…

И я снова смотрю на Дасю.

«Нет!» – мотает он головой.

– Оставьте его в машине, – вздыхаю я. – Пусть подождет…

– Он настаивает, Маргошечка, – жалостливо тянет режик.

– Или по одному, или никак, – припечатываю, на короткий миг выходя из роли. – Мне очень плохо. Давление высокое, – добавляю с театральным вздохом.

Переигрываю. Знаю! Но сейчас все средства хороши.

– Все правильно. Сначала один, потом другой, – кивает мне адвокат. – Ну вы даете! Маргарита Николаевна! Богдан Олегович! Да я впервые в жизни такой сеанс телепатии вижу. Вы просто как две половинки…

– Одной ж.пы, – как обычно, ляпает Сомов. Пинаю его ногой и тут же оказываюсь в легком захвате. – Прости, – шепчет мне на ухо. – Терпеть не могу эти сравнения с половинками. Выходит, пока мы не встретились, ходили как огрызки надкушенные, – переводит взгляд на Лютова.

– Ага, как два айфона, – подхватывает тот.

И мы опять смеемся.

– Марго, ты плед накинь, что ли? – спохватывается Богдан. – И волосы взлохмать… Ни разу не бледная… Яша, а ты…

– Останусь здесь. Я знаю, чем придавить этого клопа, – кивает на Саныча, показавшегося на дорожке. – Маргарита Николаевна, представьте меня как своего адвоката.

– Разумеется, – шепчу я. Смотрю на режика и не двигаюсь с места. Еще сегодня утром побежала бы навстречу, на шею бы ему кинулась.

Я же уважала Курантова! Любила его, как близкого родственника. И даже не подозревала, что он может меня предать.

– Маргошечка, – припадает к ручке со слюнявым поцелуем.

А я лишь бессильно машу лапкой. Дескать, оставьте меня перед трагической кончиной.

– Прости меня, добрая душа! – падает режик на колени. – Я даже не думал… На меня надавили… Это все Сухонос с Киселевым. А я… Я же люблю тебя как родную. Даже не вздумай уходить. Как без тебя? Как мы «Чикаго» поставим?

Нормальный поворот, а?

– Ну, так Юля сыграет, Искандер Искандерович, – вздыхаю томно.

– Вот, садись уже, – Дася как-то странно помогает Курантову подняться. Тянет за шиворот, как игрушку.

Режик нелепо дергается, пытаясь вырваться. Садится, пристраивая тощий огузок на самый край стула.

– Ну что я могу сделать? Только вернись, Маргошечка! Я на все готов! – заламывает руки.

Ага. Ага.

– Тогда пишите под диктовку! – поднимается со своего места Лютов. Подходит почти вплотную. Нависает.

– Простите, а вы кто? – дергается Курантов.

Так и хочется сказать «Твоя совесть», но я прикидываюсь дохлой. Прикрываю веки.

– Это наш адвокат, – рыкает раздраженно Сомов. – Вот, пришлось вызвать, – крякает досадливо. – Будет представлять интересы Маргариты Николаевны…

– Где? В суде? – ойкает режик. Вжимает голову в плечи.

– До суда еще дожить надо, – философски заявляет Лютов. – Пока я готовлю заявление в трудовую инспекцию о недопустимом поведении администрации театра.

– Это все Киселев! Это он! – вскрикивает Саныч, как мальчик в детском саду.

– Также о травле известной оперной дивы выйдет ряд публикаций на федеральных каналах, – не обращая внимания на режика, продолжает Лютов. – Плюс жалоба в Министерство культуры…

– Что нужно написать? Я на все согласен. На все! Ради тебя, Маргарита! – подскочив с места, пафосно заявляет Курантов, а я лишь выдыхаю устало.

– Спасибо, СанСаныч…

Глава 40

– Поправляйся, душа моя, – прикладывается к ручке режик. – Я надеюсь, завтра сможем порепетировать… – улыбается на прощанье.

– Мы уже сегодня порепетировали, – обламывает его Дася. – Вон, не вступился никто. Хорошо, я рядом оказался. А то бы Сухонос придушил Марго прямо в кабинете. Мы можем подать заявление на покушение на убийство? – разворачивается к адвокату.

– Конечно, – кивает тот. – Обязательно подадим. И на должностных лиц театра в пособничестве…

– Что? – охает режик.

– Но вас, Искандер Искандерович, это не касается, – заверяет с лучезарной улыбкой Дася. – Тут вопросы к дирекции. Почему не вызвали охрану? Почему допустили избиение ведущей актрисы театра…

– Но никто никого не бил, – смотрит растерянно.

– В этом мы с вашей помощью разобрались, – кивает Лютов, демонстративно кладет в папку показания Саныча.

Тот открывает рот, пыхтя от возмущения. И тут же закрывает его.

– Маргарита пока на больничном. Под моим чутким  присмотром, – выпроваживает гостя Богдан Олегович. – Вы пока там на кошечках тренируйтесь. Дива наша в глубоком смятении…

Мысленно закатываю глаза. Вот кто ему слова пишет?

Саныч пятится к выходу и напоследок вскрикивает, маша лапкой.

– Я Киселева приглашу?

– Куда это? – нависает над ним Дася. – Нет. Потом как-нибудь. Поздно уже. Маргарите Николаевне отдыхать пора. – Провожает до калитки и возвращается обратно за стол.

– Неделя у нас есть, – кивает наш адвокат.

– Я думаю, он Кисе ничего не скажет, – передергиваю плечами. – Знаю Саныча не первый год. Он будет петь о том, как уговаривал меня, и я согласилась работать под его великим началом, а о том, что сдал с потрохами Сухоноса, даже не обмолвится.

– А потом заявит, что это подделка? – криво усмехается Дася.

– Может, – кивает Лютов. – Но любая экспертиза докажет обратное. Он своей рукой писал.

– Да ну его, – решительно поднимаюсь с места. – Давайте посмотрим на архив. Думаю, там будет что-то интересное.

– Я тогда прощаюсь с вами, – решительно поднимается с места адвокат. – Проводишь меня, Богдан Олегович? – убирает папку в портфель.

– Ага, – зевает Дася.

– Всего вам хорошего, – подаю на прощанье руку.

Иду во флигель разбирать папки, но мысли крутятся вокруг Даси. Где нам сегодня спать?

«Нужно в большой дом перебираться, но тут так уютно», – обвожу глазами маленький домик, ставший мне родным.

И тут же одергиваю себя. Сейчас не время для сантиментов. Нужно перебрать все журналы. Выцепить годное среди горы шлака.

Аркашка каждую мелочь записывал в расходы. Потом считал в ночи, сводил в толстой тетрадке дебет с кредитом. Если что-то не сходилось, звонил бухгалтеру. И пофиг, что человек спать лег.

Но именно его щепетильное отношение к деньгам и должно мне помочь.

Лихорадочно достаю одну за другой толстенные общие тетради размером А3. Пролистываю поспешно. Взгляд натыкается на какие-то знакомые с молодости события.

Кольцо королеве за Петьку и сумма.

Королева Марго!

Аркашка звал так меня по молодости. А когда родился Петруша, подарил очень красивое кольцо. Я его долго носила. А теперь, видать, Нинка таскает. Я же ничего с собой не взяла, когда уходила от Сухоноса.

Только пару футболок и джинсы.

«Кольцо могла бы продать», – напоминает мой внутренний экономист. Но мне и тогда, и сейчас ничего не нужно от бывшего.

Провалился бы он со своими подарками вместе!

Из хорошего только дети! Хоть Петька меня и предал, но он мой сын. Куда деваться?

В прихожей хлопает дверь.

– Маргошечка! – зовет меня Дася.

– Ты где был? – бросаюсь к нему.

– Да посылочку у Яши забирал, – усмехается хитренько Сомов. – Оно ж знаешь как… Мы с тобой все время вместе, вот Яков Дмитриевич и постеснялся при тебе отдать…

– А что там? – в ужасе смотрю на большую коробку, обвернутую тонкой пленкой.

– Ой, бяда… Змея, наверное! – ржет Дася, плюхаясь на диван. В последний момент свободной рукой хватает меня за запястье, тянет за собой. И когда я приземляюсь к нему под бок, – улыбается довольно. – Давай смотреть!

Достает из кармана маленький швейцарский нож, срезает упаковку, швыряет ее на пол и косится на меня.

– Ты готова?

– Конечно, – пожимаю плечами. Ну что там может быть? Явно не змея! Может, книга какая-то или компромат на Слона?

– Та-дам! – Дася открывает коробку. А в ней еще одна. Бархатная. Глубокого синего цвета. – Скажи мне, Маргарита, – смотрит нежно. – Ты со мной по любви? Или мы вместе из мести?

– Я бы с тобой мстила и мстила, – тянусь с поцелуем. И натыкаюсь на строгий взгляд. – Может, ты первый начнешь? – улыбаюсь хитренько.

– Кхмм... – прокашливается Богдан Олегович, откладывает коробку в сторону. Но я уже догадываюсь, что там. Хотя для кольца слишком большая. – Дорогая Маргарита! – официально басит Сомов. – Я в тебя влюбился с первого взгляда. Старый же хрен. А оно вон как взыграло, как когда-то в молодости. Как увидел тебя, понял, что пропал…

Это на вокзале его проняло? Ну надо же!

– Выходи за меня замуж. Ты не пожалеешь! Луну с неба не обещаю, – смеется он. – А вот звезды… Сколько угодно! Ты согласна? – протягивает мне открытую ладонь.

– Да! – кричу в голос и кидаюсь к Дасе на шею. – Да! Божечки! Я думала, ты не всерьез! – обнимаю его и тут же оказываюсь на спине в мягком захвате. – Я думала, ты специально…

– Да я специально к тебе приехал! – выдыхает Дася.

Ко мне? Серьезно!

Что-то не складывается у меня в голове. Но оно и понятно. В такие минуты ни о чем другом не думаешь. Паришь в эйфории!