Текст книги "В объятиях чудовища (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

22. Девушка

– Ты здесь живёшь? – Голос Демида прозвучал низко, с ноткой удивления, граничащей с неодобрением. – Ева, это не безопасный район.

Я замерла у входа в подъезд, чувствуя, как его слова повисли в воздухе, тяжёлые и осуждающие. Пятиэтажка, моя хрущёвка, выглядела особенно уныло в этот вечер: облупившаяся краска на стенах, потрёпанные ступени, ведущие в тёмный проём, где лампочка над дверью мигала тускло, как умирающая звезда. Дождь, который лил весь день, превратил двор в грязное месиво, и лужи отражали серое небо, делая всё вокруг ещё более мрачным.

Демид стоял рядом, высокий, в своём идеальном бежевом пальто, которое, казалось, не впитывало ни капли влаги, и осматривал здание нахмуренно, с лёгким прищуром, будто оценивал не просто дом, а всю мою жизнь. Мне стало стыдно – остро, до жара в щеках. Как будто он увидел мою нищету, мою беспомощность, и теперь жалеет, что связался.

– Я… искала другое место, но пока ничего не нашла, – пробормотала я, опустив взгляд на свои потрёпанные кроссовки. Голос вышел тихим, почти виноватым, как будто я оправдывалась перед ним за свою жизнь. Он был из другого мира – элитные квартиры, дорогие машины, уверенность в каждом шаге. А я… я просто выживала здесь, в этой серой коробке, где стены пропахли старой едой и чужими секретами.

Демид посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то твёрдое, решительное. Он покачал головой, не сказав ни слова, но этот жест сказал всё: Ты заслуживаешь большего. Я выдохнула, пытаясь стряхнуть это ощущение неловкости, и повернулась к двери, вставляя ключ в замок. Щелчок эхом отозвался в пустом подъезде. Я шагнула внутрь, но услышала шаги за спиной. Он следовал за мной.

– Демид, не нужно, – попыталась я остановить его, оборачиваясь на пороге. – Я сама доберусь до квартиры. Спасибо, что подвёз.

Но он был непреклонен. Его взгляд встретился с моим, и в нём не было места для споров – только та властная уверенность, которая всегда заставляла меня чувствовать себя маленькой, но… защищённой.

– Я провожу, – сказал он твёрдо, не останавливаясь. – Ты говорила, что этот человек тебе угрожал и знает, где ты живёшь. Пойдём, посмотрим квартиру. Мало ли.

Его слова прозвучали как приказ, но в них была забота, которая тронула что-то внутри меня. Я не стала спорить – не смогла. Мы поднялись по скрипучим ступеням, и с каждым шагом я чувствовала себя спокойнее. Его присутствие, такая твёрдая, надёжная тень за спиной, отгоняло страх, который поселился во мне после той ночи в парке. Подъезд был тёмным, с запахом сырости и вчерашнего ужина из соседних квартир, но с ним рядом всё казалось менее угрожающим. Он здесь. Если что-то случится, он защитит.

Дверь моей квартиры оказалась закрытой, как я и оставляла. Я повернула ключ, и мы вошли. Демид прошёл первым, окинул взглядом крошечную комнату – кровать, стол, шкаф, – и улыбнулся, но улыбка вышла чуть снисходительной.

– У тебя уютно, – произнёс он, осматриваясь. Его голос эхом отразился от стен, и в этой тесноте он казался ещё выше, ещё мощнее.

Я почувствовала облегчение. Волна тепла разошлась по груди. Никаких новых коробок, никаких следов. Всё на месте. Может, это конец? Может, он отступил?

– Будешь чай? – спросила я, стараясь звучать гостеприимно, чтобы скрыть дрожь в голосе. Он кивнул, и я прошла на крошечную кухню, поставила чайник.

Демид нелепо смотрелся в моей крошечной кухоньке зоне: его плечи едва умещались в пространстве между столом и стеной, а дорогая одежда контрастировала с потрёпанными шкафчиками. Но он сидел спокойно, пил чай из моей личной кружки, и я достала печенье. Последнее, что осталось в доме. Мы говорили о пустяках: о погоде, о лекциях. Его присутствие успокаивало, но в то же время будоражило – он был слишком близко, слишком… реален в моей повседневности. Что он видит во мне? Почему он здесь?

Потом он собрался уходить. Я подошла, чтобы закрыть дверь за ним, и он вдруг наклонился, смотря мне прямо в глаза. Его взгляд был тёплым, но пронизывающим, как будто он видел все мои страхи и сомнения.

– Пойдём на свидание сегодня вечером? – прошептал он, и его дыхание коснулось моей щеки.

Я моргнула, не веря своим ушам. Свидание? С Демидом Самиосом? Это сон? Сердце заколотилось, тепло разлилось по телу.

– Так… уже вечер, Демид, – тихо сказала я, чувствуя, как щеки краснеют.

Он улыбнулся, той самой улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце трепетать – обаятельной, с лёгким намёком на что-то большее.

– Ну так и пойдём сейчас? В кино? Или может просто возьмём кофе и покатаемся по городу?

Я была в шоке. Демид Самиос приглашает меня? Не верилось. Он – звезда института, с его идеальной жизнью, девушками вроде Милы, а я… я просто Ева из общаги, с кучей проблем и страхами. Но в его глазах было что-то искреннее, что-то, что заставляло поверить: Может, это правда? Может, он видит во мне что-то особенное? Тепло в груди разгорелось сильнее, и я прошептала:

– Хорошо…

Он подмигнул, и вдруг протянул мне мою куртку. Когда он успел её взять? Я даже не увидела, как он это сделал – просто она оказалась в его руках. Я надела её, закрыла дверь, и он взял меня за руку, сразу переплетая пальцы. Это прикосновение ударило током: его ладонь была тёплой, сильной, и пальцы сомкнулись вокруг моих, как будто он не просто держал, а… владел. В лицо ударила волна жара, сердце подпрыгнуло. Я и Демид… Это невозможно. Но… так приятно.

Мы спустились по лестнице, и он повёл меня к своей машине. Двор был тёмным, лужи отражали огни фонарей, но с ним рядом страх отступил. Мы поехали в центр города, и Демид купил нам кофе в уютной кофейне с видом на ночную реку. Горячий латте с ароматом ванили согрел руки, а его присутствие – душу.

Мы ходили по улицам, освещённым фонарями, и много разговаривали. Он держал меня за руку, не отпуская, и это было так естественно, так правильно. С ним было спокойно и тепло, как будто весь мир сузился до нас двоих. Он шутил, рассказывал обо всём на свете: о своих матчах, о планах на будущее, о забавных случаях из института. Его голос, низкий и бархатистый, обволакивал, заставляя забыть о страхах.

– Знаешь, Ева, – сказал он, останавливаясь у парапета набережной, – ты не такая, как все. В тебе есть сила. Ты пережила столько, а всё равно держишься.

Его слова тронули что-то глубокое внутри. Он видит меня? По-настоящему? Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу. С ним не страшно. С ним… всё возможно.

Он привёз меня домой поздно, когда город уже спал. Провёл до двери, и у порога наклонился ближе.

– Если что-то будет пугать, скажи мне, и я приеду. Не пытайся справиться сама… Ева…

Он прошептал это мне в губы, и поцелуй случился сам собой – нежный, тёплый, как прикосновение лета в осенней ночи. Я обняла его за шею, и он углубил поцелуй, сжимая меня в руках, таких сильных и больших. Я таяла, чувствуя его надёжность, его тепло, которое прогоняло все тени. Когда он оторвался, провёл рукой по моей голове, прошептал:

– Ты… будешь моей девушкой?

Я кивнула, смотря в его глаза, и поняла: с ним не страшно. С ним я в безопасности. С ним… всё будет хорошо.

От автора: Следующая глава завтра)

23 Его грех

Я сидел на краю дивана в этой чёртовой тёмной гостиной, где воздух был густым от тишины и моих собственных мыслей – тяжёлых, вязких, как патока, пропитанная похотью.

Единственный свет сочился из экрана телефона в моей руке, холодный и голубоватый, выхватывая из мрака контуры мебели, но не разгоняя тени в углах. За окном завывал ветер, царапая стекло дождем, словно пытаясь прорваться внутрь и унести меня с собой, но я не шевелился.

Зачем? Всё, что мне нужно, было здесь, в этом маленьком прямоугольнике реальности, где она – моя Ева – спала, не ведая, что я смотрю. Что я всегда смотрю.

Ева…

Имя вспыхнуло в мозгу, как искра в сухом хворосте, разжигая огонь, который тлел во мне с того первого взгляда. Она лежала на кровати, в коротеньких шортиках и маечке на своей постели в общаге. Майка задралась чуть выше, обнажив полоску бледной кожи на животе, гладкой, как шёлк, и я представил, как провожу по ней языком, чувствуя вкус соли и сна.

Она прекрасна. Нежная, как лепесток розы, который хочется сорвать и раздавить между пальцами, чтобы сок брызнул на кожу.

Отзывчивая…

О, как она отзывчива, моя детка. Её тело помнит меня, даже если разум пытается забыть – оно трепещет, изгибается, раскрывается под моими руками, как цветок под дождём.

Вкусная детка. Её вкус всё ещё на моих губах – солоноватый, с ноткой мускуса, смешанный с потом и тем сладким ужасом, который делает его таким… пьянящим.

Запах её кожи заполняет моё нутро, как дым от сигареты, которую я выкурил час назад, глядя на её спящую фигурку через камеру. Она не знает о ней.

Не знает, что я установил её в розетки, чтобы всегда быть ближе. Дурёшка... Ты же живешь в квартире которую я купил и сдал через старую бабульку.

Все ради того, чтобы вдыхать её даже на расстоянии. Она была так хороша, что я еле сумел сдержаться. Но нет. Наш первый раз будет тогда когда она сама потянется ко мне. Но я не сдержался и попробовала её, сделал ей хорошо и раздразнил себя.

Рука сама поползла под резинку домашних штанов, пальцы обхватили твердый член, который напрягся от одного взгляда на неё, от воспоминания о том, как она стонала вчера ночью. Я провёл рукой медленно, чувствуя, как вены набухают под кожей, как жар разливается по венам, синхронизируясь с её ровным дыханием на экране.

Бляять, как же я хочу её.

Желание ударило в голову, как удар битой – острое, слепящее, заставляющее тело гореть, мышцы напрягаться в предвкушении.

Её стоны…

Я ускорил движения, сжимая сильнее, чувствуя, как прелюдия на кончике сочится, делая скольжение влажным и горячим. Она повернулась во сне, и её попка слегка выпятилась, шорты натянулись, обрисовывая формы – круглые, упругие, идеальные для того, чтобы вцепиться в них пальцами и вдавить в матрас.

Моя. Вся.

Она вырвалась тогда в парке. Могла бы остаться, и мы… Нет, не могли. Не там, не в грязи, под дождём, где её стоны смешались бы с шумом листвы и её страхом. Я хотел её на кровати. В нашей постели.

Трахать во всех позах, слышать, как она кричит от удовольствия, как умоляет о большем, как её тело содрогается подо мной, сжимаясь вокруг меня, выжимая каждую каплю. Только я могу слышать эти крики. Больше никто. Никогда. Я не позволю. Она будет спать в нашей постели голая, раскинувшись, доступная только мне – её кожа будет блестеть от пота, грудь вздыматься в такт дыханию, а между ног… там будет влажно и горячо, готово для меня в любой момент.

Ева… Мой грех.

Мой запретный плод, который я сорву и сожру целиком, чувствуя, как сок стекает по подбородку, как её суть заполняет меня, делая сильнее.

Меня корёжило от одной мысли, что она не моя. Что я не могу сейчас коснуться её, вдыхать этот запах – смесь невинности и желания, которое я сам в ней разжёг. Рука двигалась быстрее, кулак сжимался, выжимая из члена каждую каплю напряжения, каждый импульс, который отзывался в яйцах тугой, сладкой болью.

Я представил её подо мной: как её губы приоткрыты в стоне, глаза закатываются от удовольствия, тело выгибается, а пальцы царапают мою спину, оставляя следы – метки, которые я буду носить как трофеи.

Её попка приподнялась, маня, зовя. Я представил, как вхожу в неё сзади, медленно, растягивая момент, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, как её стенки обхватывают, не отпуская. Бляять…

Рука задвигалась яростно, кулак скользил по всей длине, от основания до головки, где прелюдия смешалась с потом, делая всё скользким и горячим. Желание накатывало волнами, каждая сильнее предыдущей, и я кончил – ярко, мощно,представляя, как буду ласкать её, чувствовать её вкус на языке, её запах в носу, её стоны в ушах.

Сперма брызнула, пачкая штаны, разлетаясь горячими каплями, но я не заботился об этом. Дыхание вырывалось хрипло, глаза всё ещё прикованы к экрану, где она спала, не подозревая, что я здесь, в темноте, владею ею даже на расстоянии. Мои губы растянулись в улыбке – тёмной, удовлетворённой.

Скоро, детка. Скоро ты поймёшь, что принадлежишь мне. И тогда… тогда мы продолжим. По-настоящему. И ты закричишь только для меня.

На экране появился номер. Я взял трубку и встал с дивана доставая салфетки из пачки рядом.

– Смерч. Приезжай на наше место. У нас новый заказ.

Я вытер руку и вытащив сигарету из пачки закурил все еще ощущая волны сытого удовольствия в теле на выдохе произнес – Буду через час.

И визуал вам на сладкое)))))

24. Вместе

– Ева, ты так на эту курицу смотришь, что я начинаю ревновать, – сказал Демид и обнял меня со спины.

Его руки сомкнулись вокруг моей талии, тёплые и крепкие, прижимая меня к себе. Я стояла у прилавка с мясом в супермаркете, разглядывая упаковки с курицей, пытаясь решить, что взять для пасты. Его дыхание коснулось моей шеи, вызывая мурашки, и я невольно улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу от его близости.

Магазин был полон людей, шумный и яркий, с запахами свежей выпечки и специй, но в этот момент весь мир сузился до нас двоих. Демид прижался ближе, его подбородок опустился на моё плечо, и я почувствовала лёгкий поцелуй в висок. Это было так интимно, так… собственнически, что внутри всё затрепетало. Прошла всего неделя с начала наших отношений, а он уже стал частью моей повседневности, как воздух, которым дышишь, не замечая.

– Я просто думаю, что взять, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал игриво, хотя сердце колотилось чаще обычного. Его ревность, пусть и шутливая, льстила, но и пугала чуть-чуть – в ней была та же интенсивность, что и во всём, что он делал. – Курица или бекон для пасты?

Он рассмеялся тихо, его грудь завибрировала у моей спины, и повернул меня к себе, заглядывая в глаза. Его взгляд был тёплым, но пронизывающим, как всегда. Будто он видел не только меня, но и все мои мысли, все страхи.

– Курица, – решил он за меня, беря упаковку и кладя в корзину. – Сегодня у нас вечер фильмов, и я хочу, чтобы всё было идеально. Ты ночуешь у меня, помнишь?

Я кивнула, чувствуя, как щёки теплеют. Ночёвка у него… Это было волнующе и страшно одновременно. После той ночи в парке, после всех страхов, Демид стал моей защитой, моим якорем. Но эта близость… Она пугала своей скоростью. Всё случилось так быстро.

Прошлая неделя была как вихрь. Всё началось в понедельник, когда я вышла из дома утром, а Демид уже стоял у подъезда, опираясь на свою чёрную машину, с той своей уверенной улыбкой. Мы не договаривались, и это удивило меня до мурашек. Откуда он знал, во сколько я выхожу? Но он просто сказал: “Хотел тебя увидеть пораньше”, и поцеловал, не давая времени на вопросы. Наш приезд вместе в институт произвёл эффект взорвавшегося коктейля Молотова в кромешной тишине.

Все головы повернулись к нам, шепотки разлетелись, как искры. А потом Демид подлил масла в огонь. На парковке, на глазах у толпы, он прижал меня к машине и поцеловал так страстно, что у меня подкосились ноги. Шок, пересуды… Казалось, они преследовали меня повсюду: в коридорах, на лекциях, даже в туалете.

“Она увела Самиоса у Милы”,

“Как она посмела?”,

“Выскочка из общаги”.

Хуже всего было отсутствие Максима. Он написал в воскресенье, что уехал к старшему брату, и толком ничего не объяснил. Его поведение было странным, отрывистым, и я переживала, но не лезла в душу. Может, обиделся? Или что-то случилось?

В тот день я видела Милу. Она стояла в окружении своих подруг, бледная, с дикими глазами. Её взгляд, брошенный на меня, был безумным . Смесь ярости и боли, от которой у меня по спине пробежал холодок. Я переживала за свою сохранность: вдруг она что-то сделает?

Но она не подошла, только смотрела, и это было хуже любого скандала. С тех пор со мной никто не разговаривал. Девушки кидали презрительные взгляды, а парни… иногда я ловила на себе заинтересованные, оценивающие взгляды, от которых становилось не по себе. Будто я стала трофеем, который можно рассмотреть.

С самого первого дня Демид занял практически всё моё свободное время. Каждое утро забирал меня у дома, после института, когда не было подработок, мы проводили время вместе – гуляли, болтали, иногда просто сидели в его машине и слушали музыку. Когда я работала в кафе, он забирал меня оттуда, не давая шанса уйти одной в темноту.

Он убедил меня в те дни, когда подработки не было, ходить на его тренировки и ждать его. И если честно, мне нравилось. Нравилось смотреть, как они играют. Это было так захватывающе. Демид на поле был как зверь: агрессивный, мощный, его движения – точные, жёсткие, полные силы. От его взглядов в момент игры моё сердце заходилось трепетом, проникающим в каждую клеточку тела. Он казался неуязвимым, и это притягивало, заставляло чувствовать себя в безопасности рядом с ним.

Мы взяли в магазине всё для пасты и вышли. Демид подхватил все пакеты одной рукой, будто они ничего не весили, и пошёл открывать свою машину. Я шла следом, чувствуя лёгкое волнение. Сегодня ночёвка у него, вечер фильмов, интимный и уютный. Подходя к пассажирской двери, я услышала звонок его телефона. Он достал его из кармана, приложил к уху. Что он говорил, я не слышала – только то, что его голос стал на секунду грубее, резче, как будто он отдавал приказ. Он очень быстро отключился, убрал телефон и открыл мне дверь, улыбнувшись как ни в чём не бывало.

Дорога была недолгой, но волнующей. Мне нравилось смотреть, как он ведёт. Уверенно, одной рукой на руле, вторая на рычаге. Он улыбнулся мне, и вдруг его рука легла на моё колено, аккуратно поглаживая, не переходя грань, но достаточно чувственно.

От его прикосновений по телу побежали приятные мурашки. Тёплые, электризующие. Он водил круговыми движениями по колену, а пальцами ритмично сжимал мою ногу под коленом, внизу живота спустилась приятная истома, сладкая и тягучая. Я старалась отвлечься от этого ощущения, но оно никуда не уходило – только нарастало, заставляя дыхание сбиваться. Только когда мы подъезжали, Демид убрал руку, чтобы припарковаться, и я смогла перевести дух.

Дома у него было тепло, уютно, несмотря на минимализм. Мы взялись готовить вместе – это было так интересно, как будто мы были обычной парой. Демид помогал мне во всём: резал овощи, мешал соус, стоял рядом, иногда обнимая за талию. Единственное, что бросалось в глаза – ему было жарко, но он всё равно оставался в свитере, хоть и тонком, и в штанах. Его руки были закрыты, и он даже не закатал рукава, когда готовил. Я посмотрела на него. Сама я была в шортах и футболке, чувствуя себя комфортно, и спросила:

– Демид, тебе не жарко?

Он застыл на миг, потом повернулся ко мне, его глаза встретились с моими, и он произнёс спокойно:

– Нет.

Я нахмурилась, но не стала больше ничего спрашивать. Думаю, если он захочет, он переоденется. Подумать только, он ведь никогда не показывает своё тело. Даже на тренировках, когда все в шортах и майках, он играет в рашгарде и шертах. Странно, но я отогнала эту мысль.

Готовка закончилась, мы сели вместе смотреть фильм. Сначала я села просто рядом, но в процессе даже не поняла, как оказалась лежащей у Демида на плече, с вытянутыми ногами, закинутыми на диван.

Его рука покоилась на моём животе, слегка поглаживая оголённый участок кожи над шортами. Постепенно эти поглаживания начали заползать под резинку моих шорт и отвлекать меня от фильма.

Его тело было очень горячим под моей спиной, моё дыхание сбивалось. Я чувствовала, как он напрягается. На экране мелькали кадры, но я их не видела, только ощущала его пальцы, которые становились смелее, скользили выше, касаясь края белья.

Потом его рука заползла под футболку, поглаживала мои рёбра, постепенно приближаясь к лифчику. Он наклонился, и я соскользнула с его плеча, упав на его ноги.

Он начал наклоняться ближе, прижимая за талию и углубляя поцелуй. Теперь я сидела на нём верхом, чувствуя его возбуждение сквозь ткань, оно упиралось в меня, вызывая волны жара внизу живота. Его руки сжимали мою талию, скользили по спине, и я невольно выгнулась, отвечая на поцелуй. Всё тело горело, мысли путались, но страх смешался с желанием – это было слишком быстро, слишком интенсивно.

Я отстранилась чуть, тяжело дыша, и прошептала:

– Демид… подожди… Мы… мы не должны торопиться.

Он посмотрел на меня, глаза тёмные от желания, но кивнул, не настаивая. Только обнял крепче, прижимая к себе, и поцеловал в лоб.

– Хорошо, Ева. Как скажешь. Главное, что ты со мной.

Я уткнулась в его плечо, чувствуя облегчение и лёгкое разочарование одновременно. С ним было так хорошо, так правильно, но… я ещё не готова. Пока нет.