Текст книги "В объятиях чудовища (СИ)"
Автор книги: Виктория Кузьмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
44 Надежда
Я сидела в комнате, уставившись в стену, пока Катя и Алан тихо переговаривались на кухне. Слезы высохли, оставив соленый привкус на губах, но внутри все еще бушевала буря.
Демид знал меня раньше. Защищал? Или манипулировал? Его слова эхом отдавались в голове: «Я люблю тебя, Ева. С того лебединого танца». Это пугало: его одержимость, его «защита», которая сломала мою мечту о балете.
Но видя, как он лежит там, раненый, с капельницей и синяками, я не могла просто уйти. Вспомнила его фразу из прошлого: «Мы не трогаем невинных». Тогда это звучало как угроза, но теперь…
Может, в этом ключ к пониманию? Кто он на самом деле? Чем занимается? Почему выбрал такой путь? Я поняла: пора выяснить все. Если он правда заботится, то расскажет. А если нет, тогда я уйду, несмотря ни на что.
Демид зашел в комнату и лег на кровать. Его лицо было бледным, но глаза были ясными, когда он поднял взгляд на меня.
– Расскажи мне все, – сказала я, тяжело выдыхая.
– Все? – переспросил он, приподнимая бровь, но в голосе не было насмешки, только усталость.
Я кивнула:
– Расскажи мне всё о себе. Чем ты занимаешься и почему ты это делаешь.
– Для чего тебе эта информация, Ева? – спросил он тихо, изучая мое лицо.
А ведь и правда, для чего? Подумала я отстраненно. Потом поняла: я действительно хочу знать о нем больше. Возможно, он был прав, когда говорил, что я испытываю к нему чувства. Это пугало, но было правдой.
Его ревность, его забота, пусть извращенная, трогали что-то внутри меня. Я не могла больше отрицать.
– Я хочу знать тебя получше, – не скрывая, сказала я. – И понять, зачем ты это делал.
Он откинулся на подушки, уставился пустым взглядом в потолок. Я смотрела на его тело: помимо простреленной руки, у него были видны синяки на ребрах, на плече, фиолетовые и желтые, как напоминание о той «работе», из-за которой он здесь. Он выдыхнул сквозь зубы, прикрыл лицо рукой и начал говорить. Его голос был низким, ровным, как будто он давно ждал этого момента:
– Ева, ты знаешь, кто такие психопаты?
Я отрицательно мотнула головой, чувствуя, как внутри все сжимается. Он продолжил, не глядя на меня:
– Психопатия – это расстройство личности. Люди с ним не чувствуют эмоций, как нормальные. Нет эмпатии, нет вины, нет настоящей привязанности. Они манипулируют, лгут, импульсивны. Но умны, обаятельны, могут имитировать чувства, чтобы вписаться. Это не болезнь, как шизофрения, это способ мозга работать. Нет совести, нет страха наказания. Диагностируют в детстве иногда. У меня… диагностировали в 10 лет. Родители отвели к врачу. Я не плакал, не жалел, дрался без причины, не привязывался ни к кому. На терапии я встретил еще двоих: Алана и Гора. Там мы и познакомились.
Я замерла, в полном шоке. Психопат? Демид? Это объясняло его холодность, одержимость, отсутствие угрызений. Но он говорил дальше, голос стал тише, почти исповедальным:
– К совершеннолетию доктор открыл нам тайну: он и сам психопат. Учил нас жить с этим: подражать эмоциям, чтобы не выделяться. Алан сорвался первым. Он встретил свою художницу, Катю. Избил парней, что приставали к ней в парке. Дело дошло до ментовки, родители замяли.Он стал одержим ею, не мог отпустить. Доктор сказал: найдите работу с высоким уровнем интереса, чтобы отвлекаться от рутины, иначе сорвемся и начнем куралесить. И он был прав. Мы срывались: импульсы брали верх, мы вредили без причины. Он учил нас подражать эмоциям людей. Ни один из нас не может испытывать эмоции как нормальные люди.
Я слушала, не дыша. Ни эмоций? Но его ревность, его «любовь» ко мне… Подражание? Это ранило, как нож. Он приподнялся, сел на кровати, посмотрел на меня внимательно, не отводя взгляда. Глаза были темными, глубокими, как бездна.
– Мы начали работать на заказ, – продолжил он. – Доктор свел с нужными людьми по своим контактам. Брали подряды на всякое отребье: насильников, убийц, воров, тех, на кого управы нет. Никогда не трогали невинных, Ева. Никогда. Это был наш кодекс, канал для импульсов, чтобы не срываться на случайных. А потом пришел заказ из той балетной школы. И я встретил тебя.
Он замолчал, его взгляд смягчился, но в нем была та же одержимость. Я вспомнила флешбэк: его слова о лебеде, о том, как увидел меня на сцене.
– Ева, я не мог позволить, чтобы эта мразь тебя тронула… Я как тебя увидел – себя потерял. Ты танцевала, а у меня сердце впервые с ритма сбилось… Ты одна в этот момент существовала там, на сцене. Я как с цепи сорвался. Не дал тебе шанса попасть в этот ад. Но я смог выбить тебе место в хорошем институте, на бюджет.
– Рядом с тобой… – прошептала я, голос дрожал.
Он кивнул:
– Да, рядом со мной. Смотрел издалека, держался как мог. До того случая в парке. Когда ты оказалась так близко… И все.
– Зачем ты меня так запугал, Демид? – спросила я, чувствуя, как слезы снова наворачиваются.
Он усмехнулся и произнес:
– Это казалось мне единственным шансом сблизиться.
– Глупость…
– Сейчас понимаю, что, возможно, был не прав. Но… ты была рядом.
Я молчала, переваривая. Психопат, но с кодексом: охотник на отребье, не на невинных. Его мир – тени, насилие, но с целью. И я в центре этого, потому что он «потерял себя» при виде меня. Чувства? Или имитация? Но глядя на него, раненого, открытого, я понимала: мне не все равно. Может, это и есть начало чего-то настоящего. Или конец. Я взяла его руку, здоровую, и сжала, не зная, что сказать. Он не отстранился, просто смотрел, и в его глазах мелькнуло что-то новое.
Надежда?
45. Твоя
Я вернулась в квартиру Демида, его «дом», который теперь казался мне смесью тюрьмы и убежища. Алан помог ему войти, поддерживая под здоровую руку, но потом ушел, бросив напоследок:
– Выздоравливай, Демыч. И не злись на Еву, она переживает.
Демид опустился на диван в гостиной, морщась от боли, и я увидела, как он осторожно устраивает перебинтованную руку. Синяки на его ребрах проступали сквозь тонкую ткань рубашки, а лицо было все еще бледным, с тенями под глазами. После всего, что он рассказал у Алана, я не могла просто игнорировать его состояние. Это было бы слишком жестоко, даже для меня.
Я села напротив, чувствуя, как внутри все еще бурлит от его признаний.
Психопат? Охотник на отребье? Это объясняло многое, но не все. Вспомнила его слова из прошлого: «Мы не трогаем мирных жителей». Тогда это звучало как угроза, но теперь… это был кодекс, канал для его импульсов. Я поняла: пора выяснить остальное. Если он правда такой, как сказал, то расскажет. А если нет, тогда я уйду, несмотря ни на что.
Но сначала – учеба. Я пропустила слишком много, и это давило, как камень на груди.
– Я хочу вернуться к учебе, – сказала я, глядя на него. – Завтра. Нагоню пропущенное.
Демид кивнул, но его взгляд был твердым, как сталь.
– Хорошо. Но я буду тебя отвозить и забирать. Сам.
Я покачала головой, видя, как он морщится, пытаясь сесть поудобнее.
– Нет, Демид. Ты в таком состоянии, тебе нужен покой, постельный режим, а не разъезды по городу. Я сама. Автобусом, как раньше. Или такси.
– Ни за что, – отрезал он, голос низкий, упрямый, с той ноткой, которая не терпела возражений. – Ты не поедешь одна. После всего, что случилось… Я не рискую. Тем более с этой рукой, я все равно за рулем справлюсь.
Мы поспорили. Я настаивала, что он едва на ногах стоит, что ему нужно восстанавливаться, а не играть в телохранителя. Он огрызался, что «это не обсуждается», что «ты моя, и я отвечаю за тебя».
В итоге я сдалась, временно, и решила пока не ходить, а разобраться с пропусками удаленно. Села за стол в гостиной, достала телефон и набрала куратора. Демид лег на диван, наблюдая за мной, но я отвернулась, чтобы не видеть его пронизывающий взгляд.
Голос куратора в трубке был строгим, с ноткой раздражения:
– Ева? Опять пропуска? Ты уже две недели не появляешься. Что происходит? Справка из больницы это одно, но ты рискуешь вылететь.
– Я заболела, – ответила я, стараясь звучать уверенно, хотя щеки горели от стыда. – Ангина. Могу прислать справку. Можно почты преподавателей? Запрошу конспекты, нагоню дома.
Пауза повисла, тяжелая, как осуждение. Потом куратор фыркнула:
– Ладно, пришлю. Но, Ева, отношения с президентом студсовета не повод прогуливать. Ты на бюджете, не забывай. Еще пропуски, и пеняй на себя. Мы не для того места даем, чтобы вы там романы крутили.
Слова ударили, как пощечина. Отношения? С Демидом? Эти сплетни уже дошли до куратора? Я пробормотала «спасибо» и отключилась, чувствуя, как горят уши и на глаза наворачиваются слезы.
Расстроенная, я отложила телефон и повернулась, чтобы увидеть Демида у себя за спиной. Он стоял тихо, как тень, его взгляд был холодным, как лед, но в нем тлела злость. Не на меня, а на слова куратора, которые он явно услышал.
– Не переживай, – сказал он тихо, подходя ближе.
Здоровой рукой он подхватил меня за талию и усадил на стол так легко, будто я ничего не вешу. Его близость ударила жаром: запах его кожи, тепло тела, несмотря на раны, и этот взгляд, облизывающий меня огнем. Он медленно скользил по лицу, шее, вниз, к груди, где моя футболка слегка задралась.
– Демид… – прошептала я, но голос дрогнул.
Его присутствие вызвало импульс жара внизу живота, острый, неожиданный. Я ерзнула на столе, пытаясь скрыть, но он заметил, ухмыльнулся, наклонился и поцеловал в шею, спускаясь к ключицам. Его губы были горячими, чуть шершавыми от щетины, и каждый поцелуй посылал искры по коже, заставляя тело выгибаться навстречу.
Я не сдержалась, застонала тихо, чувствуя, как предательское тепло разливается ниже. Он проник рукой под резинку моих спортивных штанов, надавил пальцем на клитор, и меня прострелило удовольствием, как током. Волна прошла по всему телу, заставив сжаться внутри.
Я прижалась к нему, царапая плечо сквозь рубашку, сжимая волосы на затылке, жесткие, чуть влажные от пота. Он массировал, поглаживал кругами, нажимая сильнее, и этого было мало. Огонь разгорался, требуя больше, заставляя бедра двигаться в такт его движениям.
– Демид…! – выдохнула я.
Но он уже срывал с меня штаны, опускаясь на колени между моих ног. Его темные глаза смотрели вверх, полные огня, и мурашки побежали по телу от этого взгляда, от его близости.
– Больных нужно радовать, Ева, – прошептал он хрипло, с хищной улыбкой. – Я хочу десерт.
– Что ты несешь… – попыталась я сомкнуть ноги, стыдясь, что он видит меня так, обнаженную, уязвимую.
Но он раздвинул их твердо, большими руками, и его язык облизал меня влажно, горячо, мастерски. Я застонала громче, дрожа всем телом, а он целовал, посасывал клитор, проникая языком глубже, доводя до края. Потом ввел пальцы, один, потом два, двигая ими в ритме, нажимая на чувствительные точки, и мир закружился. Волны удовольствия накатывали, заставляя выгибаться, стонать его имя.
Не выдержав, чувствуя, как оргазм приближается, я прошептала:
– Демид… я хочу тебя. Внутри.
Он оторвался, встал, нависая надо мной, и поцеловал в губы глубоко, жадно, и я почувствовала свой вкус, что только усилило жар. Я плавилась, руками тянулась к его штанам, сжимая твердый, большой член через ткань. Он застонал в поцелуй, брови заломились от удовольствия, делая его лицо уязвимым, мальчишеским. Я разорвала поцелуй, провела рукой несколько раз по всей длине, шепча в губы:
– Ты войдешь в меня.
Он открыл глаза, мутные, с поволокой желания, и чертями на дне ада, и кивнул. Я спустила его штаны, обнажая член, твердый, пульсирующий, и он вошел одним мощным толчком, вырывая стон у нас обоих.
Ощущение полноты было ошеломляющим. Он заполнял меня полностью, двигаясь мощно, не сдерживаясь, доводя до грани безумия. Все тело содрогалось в такт его толчкам, сжимаясь вокруг него, а он таранил, рыча от удовольствия, вызывая новые волны, острые, жгучие, заставляющие кричать.
Потом неожиданно вышел, сдернул меня со стола, уложил грудью на него и вошел сзади глубже, жестче, одной рукой сжимая бедро, другой волосы. Я кричала, прося не останавливаться, волны удовольствия были такими сильными, что накатывал второй оргазм. Тело дрожало, сжимаясь, а когда он пальцами сжал клитор, я взорвалась, крича его имя, изгибаясь в экстазе. Он кончил с мощным рыком, пульсируя внутри, горячо и влажно, заполняя меня.
Сжимая меня, прижимая к груди, он целовал плечо и шептал:
– Моя. Моя девочка…
И я, все еще дрожа, чувствуя, как он все еще внутри, ответила:
– Твоя…
46. Макс
В машине играла приятная музыка, что-то спокойное и мелодичное. Демид вел аккуратно, одной рукой на руле, вторая лежала у меня на колене. Прошла неделя с тех пор, как мы переспали. За это время наши отношения более-менее наладились, мы стали чаще разговаривать, и сейчас он был в хорошем настроении.
А я очень сильно нервничала.
Пыталась скрыть эту нервозность, но в итоге не смогла. Просто больше не могла молчать.
– Всё, хватит, Демид, – произнесла я, оборачиваясь к нему. – Скажи мне, пожалуйста, где Максим?
– Максим сейчас у своего брата.– Улыбаясь произнес Демид оторвал взгляд от дороги и, его безмятежный тон только больше меня напряг.
– Что же он там делает?
– Наверное, живёт.
– А почему он там живёт, Демид?
Самиос сжал кулаки на руле, но улыбка не сходила с его лица. Он напрягся и произнес:
– Возможно, я его немного запугал. Совсем чуть-чуть, Ева.
– В твоем понимании “совсем чуть-чуть” включает в себя применение физической силы?
Губы Демида сжались в тонкую полоску. Он смотрел на дорогу и кивнул.
– Отвези меня к нему.
Демид резко развернулся, от чего меня припечатало к стеклу, и я вскрикнула, ударившись локтем.
– Больно? – тут же повернулся он ко мне, хмурясь.
– Нет, блин, приятно, – огрызнулась я.– Демид, ты можешь аккуратнее?
За время, что мы провели вместе, страх к нему поубавился. Я поняла, что принимаю его таким… Изучила тему психопатии и теперь стала лучше понимать, что его мозг работает не так, как мой. И то, что для меня считается перебором, нелогичным, непонятным и, возможно, жестоким, для него является нормой.
Я даже не стала спрашивать, откуда он знает адрес, на который меня привёз. Он остановился около многоэтажки, был очень хмурым и мрачным. Я положила руку ему на плечо.
– Демид, ты меня ревнуешь?
Он не ответил, метнул в меня угрюмый взгляд и лишь кивнул.
Я не знала, что на это ответить, и, тяжело вздохнув, потянулась к нему и поцеловала его в щеку, приобняв. Знала, что это не успокоит Демида, но хоть что-то я могла сделать… Должна была.
– Ты пойдёшь со мной? – спросила я.
Он кивнул, вылез из машины. Я вышла следом за ним. Мы шли рядом, и я несмело взяла его за руку, сжимая. Он ответил мне тем же.
Как оказалось, руку Демиду не прострелили, а просто поцарапали. И в большинстве своем всё его показное “умирание” было же опять обманом, и я разозлилась, когда увидела рану, которая не представляла собой никакой угрозы. Но, опять же, углубившись в изучение психопатии, поняла, что он использует все средства, подвластные ему, для достижения собственной цели.
И он никогда не изменится.
И мне придётся принимать его таким, какой он есть. Потому что… Потому что у меня уже к нему есть чувства, и этого не изменить.
Мы зашли в подъезд и поднялись на тринадцатый этаж. Демид подошел к квартире и позвонил. Долго дверь никто не открывал, но потом она открылась, и на пороге стоял старший брат Максима. Он оглядел Демида и побледнел. Сзади него я увидела голову своего друга. У него был синяк на лице, засохшая корочка на губе, как будто её разбили. Он смотрел на меня и на Демида хмуро.
– Что вам надо? – спросил неприветливо брат Макса.
Я потопталась на месте и произнесла: – Я хотела бы поговорить с Максимом.
Он метнул взгляд на меня и на Демида. Я сразу поняла по взгляду – он его боялся.
Максим вышел из-за спины брата к нам на лестничную клетку, посмотрел на меня и на Демида, скрестив руки на груди. Тишина давила.
– Максим, как ты?– спросила я.
Он пожал плечами и сказал: – Нормально. Ты как?
– Хорошо…
Он кивнул, и тут Демид проявил такт, которого я от него не ожидала: – Я пойду покурю, а вы поговорите.
Я проводила его шокированным взглядом, и как только дверь на лестничную клетку за ним закрылась, я услышала шаги на лестнице, ведущей вниз. Максим резко схватил меня за плечи и притянул к себе, прошептав: – С тобой всё нормально? Он тебе ничего не сделал?
Я упёрлась ему руками в грудь и немного оттолкнула от себя, произнеся: – Да, мы разобрались и поговорили.
– Он угрожал тебе?
– Нет, не угрожал. Мы разобрались во всём. Максим, это он тебя так? – Я кивнула на синяки.
– Да, он пиздец, Ева. Я не думал, что он такой псих. Отбитый напрочь. Прости меня… Это я… Я рассказал ему, где ты. Он просто угрожал… Он угрожал Сашке…
– Не вини себя. Всё нормально, мы уже обо всём разобрались. И ничего страшного, что ты ему сказал. Мы пришли с Демидом к согласию.
– Вы вместе?—Он нахмурился и посмотрел на меня с обидой.
– Да, мы вместе.
– Ев, ты же понимаешь, что он псих? Ненормальный? А вдруг он с тобой что-то сделает?
– Не сделает, Макс. Всё нормально, правда. Если вдруг что, вырублю его, – усмехнулась я.
Но он не оценил моего веселья: – Ев, если вдруг что, ты говори мне. Мы вместе попытаемся что-нибудь придумать. Ну грохнем его и спрячем где-нибудь.
– Это навряд ли,– усмехнулся Демид.
Я вздрогнула. Он уже, видимо, покурил, пока мы с Максимом разговаривали.
Максим скрестил руки на груди и замолчал.
– Ладно, Максим, ты в институт вернёшься?– спросила я.
– А мне можно вернуться в институт?– Прошипел мой друг кидая суровый взгляд на Демида.
– Ну, если тебе нужно образование, конечно, возвращайся.– Произнёс Самиос без эмоций.
– Ева, тогда до завтра,– сказал Максим и скрылся за дверями.
– Поехали домой.
Тихо сказала я и он посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, обнял за талию и нагнувшись прошептал – Поехали. Я ужасно голодный.
Слово “голодный” он выделил особенным тоном. Я сразу поняла, до чего он голодный. Мои щеки покраснели.
Он был ненасытен. Мы занимались сексом каждый день, а порой и несколько раз. Он зажимал меня и брал там, где ему хотелось…
Своими ласками он доводил до состояния в котором я могла забыть как говорить что-то кроме “еще”, “пожалуйста” и “сильнее”...
Внизу живота стало жарко, и я почувствовала, как мокну. Ощущение, что он развращает меня… Я превращаюсь в одержимую, такую же, как он.
Хочу его…
47. Страх
Из моего рта вырвался утробный стон.
– Демид… – произнесла я с надрывом, и звуки, такие пошлые, заставили меня покраснеть.
Я сжала руками подушку над головой и произнесла.
– Прошу тебя, прекрати меня мучить…
Он последний раз провёл языком там внизу, вызывая волну удовольствия, а потом прикусил нежную кожу на внутренней стороне бедра.
Сегодня он был особенно ненасытен. Как только мы приехали, он подхватил меня на руки и затащил в комнату. Дикий и животный секс, после которого мы пошли в душ, и вот сейчас он завязал мне глаза своим галстуком и не разрешал прикасаться ни к себе, ни к нему, а сам…
Я до сих пор не могла привыкнуть к его «Я хочу тебе отлизать, раздвигай ноги».
То, каким тоном он это говорил, вызывало дрожь и влажность между ног. Демид всегда перед сексом ласкал меня очень долго, доводя до исступления, а потом жёстко брал до криков и хрипов. И вот сейчас он поднялся и произнёс мне на ухо:
– Я хочу, чтоб ты мне отсосала, Ева.
Внутри меня всё замерло, щёки пылали. Хотя казалось, что я больше не могу покраснеть, но жар расползался по шее и вниз. Я потянулась к ленте на глазах, но он сказал жёстко:
– Нет.
Взял меня за руку и помог мне с постели, потом, надавив на плечо, сказал:
– На колени.
Я повиновалась, встала на колени. Он взял меня под подбородок. Было в этом что-то горячее – не видеть его.
– Открой рот, Ева.
Жёсткий приказ. Я открыла рот, и он произнёс:
– Шире.
Я почувствовала, как он приставил головку к моим открытым губам и слегка надавил. Его большой член не поместится у меня во рту полностью. Чуть-чуть солёный, с капелькой смазки. Он намотал мои волосы себе на руку и начал входить.
Его вкус и движения заводили меня. Я чувствовала, как возбуждаюсь ещё сильнее, и его стоны… Боже, какие это были стоны. Он становился ещё твёрже на моём языке, и мне казалось, что вот ещё чуть-чуть, и он кончит, но нет – он резко вышел и, подхватив меня, поставил на колени на кровать, надавив между лопаток, вошёл сзади и начал двигаться.
Я стонала, переходя на крик. Оргазм накрыл меня ярко, до звёзд перед глазами, и я почувствовала, как он заливает меня изнутри. Дыхание сбилось, я чувствовала себя очень уставшей, мне казалось, что я сейчас упаду и усну – что Демид выпил из меня все соки. А следом последовал звонкий шлепок по ягодицам. Он стянул с моих глаз свой галстук и с усмешкой произнёс:
– Пошли в душ, Ева. Нам нужно помыться.
После того как мы вместе помылись в душе, в котором больше целовались, чем мылись, сидели с ним сейчас на кухне, пили чай.
И неожиданно зазвонил телефон.
Демид нахмурился, взял трубку и произнёс:
– Что такое?
По ходу разговора его брови сходились на переносице, взгляд стал жёстким. Он только произнёс:
– А Катя где?
На том конце трубки что-то сказали, и Демид ответил:
– Вези её к нам сюда. Она посидит с Евой – вдвоём всё равно будет как-то попроще.
И отключился. Встал из-за стола и пошёл в свою комнату. Я бросила кружку с недопитым чаем и пошла за ним. Увидела, как он отодвигает внутреннюю дверцу шкафчика и облачается во всё чёрное.
– Нет! – вырвалось у меня.
Прошлый раз ему руку пулей поцарапало несильно, но всё же он был в опасности. Меня полил страх.
– Демид, ты куда? Что случилось?
Натягивая чёрную кофту поверх, он произнёс:
– Алану кто-то тормоза подрезал, а они с Катей попали в аварию. Хорошо, что он смог вырулить в снег, и всё обошлось. Сейчас Гор выяснит детали, посмотрит камеры. Ты пока посиди с Катей, а мы с ребятами пойдём.
Я подошла к нему и обняла его со спины, уткнувшись между лопаток. Меня пробивала дрожь.
А вдруг с ним что-то случится?
– Демид, я прошу тебя, будь осторожен, – сказала я, сжимая кофту и прижимаясь к нему крепче, вдыхая его запах.
Он положил свои огромные тёплые руки на мои, сжимая, произнёс:
– Всё будет нормально.
В дверь квартиры позвонили. Мы пошли открывать вместе. На пороге стояли Гор, Алан и Катя.
Последние двое выглядели неважно. У Кати была ссадина на скуле и рассечённая губа. Я подошла к ней, взяв за руки, потянула в квартиру. Она болезненно поморщилась и кинула панический взгляд на Демида, который уже был одет, и резко повернулась к Алану, прорычала:
– Вы что? Вы совсем обалдели? Вы куда суетесь? Алан, ты головой подумай – нам уже угрожают!
Её парень кинул на неё безразличный взгляд и произнёс:
– Катя, вот именно что пока они просто угрожают. Следующий раз они нас убьют по одиночке. Я не могу допустить, чтобы тебе угрожала опасность.
Сказав это, они развернулись и ушли. Демид, посмотрев на меня, сказал:
– Ева, никуда не выходи. Если не вернусь до завтра и не позвоню тебе пару дней, посидите дома – за вами здесь смотрят.
Они вышли, оглушив тишиной.
Катя закрыла лицо руками и разрыдалась, присев на банкетку. А я…
У меня всё от страха умерло, а вдруг с ними и правда что-то случится?
Слёзы Кати лились бесконечной струёй. Она не могла остановиться, и я понимала её состояние. Моё сердце колотилось так, что казалось вот-вот выскочит из груди. Руки дрожали, во рту пересохло.
– Катя, – я присела рядом с ней на банкетку, обняла за плечи. – Всё будет хорошо. Они вернутся.
– А если нет? – всхлипнула она, поднимая на меня покрасневшие глаза. – А если это засада? Что если кто-то специально подрезал тормоза, чтобы заманить их?
Холод прокатился по моим рукам. Да, эта мысль не давала мне покоя с самого момента, когда Демид ушёл.
– Не думай об этом, – сказала я, хотя сама думала именно об этом. – Демид не дурак. Он осторожный.
Катя смотрела на меня сквозь слёзы:
– Осторожный? Ева, он только что ушёл разбираться с теми, кто хотел убить меня и Алана! Какая, к чёрту, осторожность?
Я не знала, что ответить. Она была права.
Заварила крепкий чай с мёдом, заставила Катю выпить. Сама тоже налила себе, но руки так тряслись, что чашка звенела о блюдце.
– Расскажи, что именно произошло, – попросила я, когда мы немного успокоились.
Катя медленно выдохнула:
– Мы ехали домой из торгового центра. Всё было нормально, Алан рассказывал историю с учебы, я смеялась. И вдруг… – Она сжала руками чашку. – Вдруг он резко сказал: “Тормоза не работают”. Я сначала не поняла, подумала, он шутит. Но по его лицу стало ясно, что это не шутка.
– Боже…
– Скорость была около восьмидесяти. Впереди перекрёсток, красный свет, машины… Алан как-то умудрился свернуть резко влево, в сугроб у обочины. Машину занесло, мы врезались в дерево боком. – Катя дотронулась до ссадины на щеке. – Вот так я получила это.
– А потом?
– Потом Алан вылез, открыл капот, залез под машину… И нашёл перерезанную трубку. Кто-то специально это сделал, Ева. Кто-то хотел нас убить.
Её голос дрожал, и я чувствовала, как собственный страх нарастает.
– Кто мог это сделать?
– Понятия не имею! – Катя снова заплакала. – это связано с их… работой, но он никогда не рассказывает мне подробности.
Я молчала, обдумывая услышанное. Подрезанные тормоза – это не просто угроза. Это попытка убийства. А теперь туда ушли Демид, Алан и Гор…
Время тянулось мучительно медленно. Мы сидели на кухне, я варила ещё чай, Катя курила одну сигарету за другой. Каждый звук в подъезде заставлял нас вздрагивать. Вдруг это они?
В половине первого ночи Катя задремала на диване в гостиной. А я всё ходила по квартире, не находя себе места. Заглядывала в окно. Во дворе было тихо. Проверяла телефон – никаких сообщений.
“А если они не вернутся?” – мысль пронзила меня, как нож.
