Текст книги "В объятиях чудовища (СИ)"
Автор книги: Виктория Кузьмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
13 Принц
Холодный октябрьский воздух врезался в лицо, как тысячи иголок, когда мы с Максимом вышли из автобуса. Серое небо низко нависало над унылыми корпусами института, а ветер гнал по асфальту опавшие листья, желто-красные, как засохшая кровь.
Я вжалась в старый шерстяной шарф, который сегодня дал мне Макс, пытаясь укрыться не только от холода, но и от гнетущего предчувствия, которое не отпускало с самого утра. Мысли путались между вчерашней ночью, где сон был тяжелым и прерывистым, несмотря на относительную безопасность, и кошмаром, ждущим меня в моей комнате с коробкой, платьем и его незримым присутствием.
– Ты уверена, что хочешь туда вернуться, может поживешь у меня? – спросил Максим, шагая рядом, его обычно румяное лицо было серьезным. Он вглядывался в меня, словно пытался прочитать ответ по моим глазам, скрытым под капюшоном толстовки.
– Нет, не уверена, – честно выдохнула я, глядя на скрипучие ступени главного входа. – Но что мне делать? Жить у тебя вечно? У тебя и так места мало. А денег на что-то другое… – Голос дрогнул. Альтернатив не было.
И тут мир сузился.
Справа, с парковки, подъехал черный автомобиль. Знакомый. Мощный. Бесшумный. Он остановился с мягким шипением тормозов, как хищник, замерший перед прыжком. Водительская дверь открылась плавно, без лишнего шума.
Из машины вышел Демид.
Он был облачен в нечто безупречно строгое и одновременно дорогое: темно-серый шерстяной кардиган идеального кроя, под ним белоснежная рубашка с безукоризненно застегнутым воротником под самое горло. Темные, идеально сидящие брюки и классические туфли из тонкой кожи, блестевшие даже в этом тусклом свете.
Он выглядел как молодой аристократ или успешный бизнесмен, пришедший не на учебу, а на важные переговоры. Движения были плавными, уверенными, полными той хищной грации, которая всегда заставляла меня внутренне съеживаться. Он поправил манжет рубашки, сверкнув дорогими часами, и направился прямо к нам, к дверям.
Мы начали подниматься по ступеням. Вот зачем делать институт на такой возвышенности. Тут ступенек как на великой китайской стене. Не меньше. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах. Я чувствовала себя приговоренной, идущей на плаху. Вот она, массивная деревянная дверь.
– Ева. Доброе утро, – его бархатистый голос прозвучал громче, чем звук сухих листьев под ногами Максима. Он открыл тяжелую дверь передо мной, широким жестом приглашая войти первыми.
Наши взгляды встретились. Его глаза скользнули по моему лицу, оценивающе, как всегда. Затем его губы растянулись в той самой, безупречно вежливой улыбке, которая не согревала, а лишь подчеркивала дистанцию.
– Доброе… – чувствуя, как щеки заливает краска. Максим, шедший сзади, был полностью проигнорирован. Демид даже не повернул голову в его сторону, будто его и не существовало. Максим нахмурился, его кулаки сжались на мгновение, но он промолчал, лишь плотнее сжал губы.
Самиос вошел следом за мной. Его дорогой парфюм на миг окутал меня, смешавшись с запахом старого дерева института. Его присутствие ощущалось физически, как давление.
– Как реферат? – спросил он негромко, не глядя на меня, а разглядывая поток студентов в холле. – Успела дописать выводы? Петровна дама строгая, опоздать с таким заданием смерти подобно.
Я кивнула, стараясь собраться.
– Да, спасибо тебе огромное еще раз. Без твоей помощи… я бы не справилась. Выручил невероятно. Допишу последние штрихи сегодня.
Он повернул голову, и его улыбка стала чуть теплее, одобрительной.
– Молодец. Я знал, что ты справишься. Целеустремленность твоя сильная сторона, Ева. И если ты не против, я хотел бы взглянуть на финальный вариант перед тем, как ты отнесешь его Петровне. Профессиональный взгляд со стороны, знаешь ли? Могу подсказать, если где-то недочеты. – Его взгляд стал пристальным, изучающим.
Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела подумать:
– Зачем? – прозвучало резковато.
Демид лишь слегка приподнял бровь, его улыбка не дрогнула. – Потому что ты способная. И потому что я не хочу, чтобы такие студенты, как ты, теряли баллы из-за формальностей. Просто покажи мне перед сдачей, хорошо? – Тон был мягким, но в нем звучала та самая непоколебимая уверенность, которая не оставляла места для возражений. Как приказ.
– Х-хорошо. Спасибо. – Я машинально кивнула, чувствуя странную смесь благодарности и ловушки.
– Демид! Милый, ну, где ты задерживаешься?
Голос. Звонкий, чуть капризный, он прозвучал сзади, разрезая гул холла. Мы обернулись. Та самая огненно-рыжая девушка из библиотеки, его девушка. Она была воплощением осеннего шика: бежевое пальто в тонкую клетку, мягкий свитер цвета спелой сливы, идеальный макияж, подчеркивающий огромные зеленые глаза.
Она легко подошла, обвила руку Демида, встала на цыпочки и звонко чмокнула его в щеку.
– Я ждала тебя в аудитории! – ее взгляд скользнул по мне быстрый, оценивающий, абсолютно равнодушный. Как по мебели или пятну на стене. Ни тени интереса или даже простой вежливости. Затем она снова устремила глаза на Демида, слегка надув губки. – Скоро уже пара начнется. Я хотела бы сегодня сесть с тобой, у нас ведь смежные пары?
Демид улыбнулся ей совсем другой улыбкой. Мягкой, теплой, с искоркой в глазах. Он похлопал ее по руке, лежащей на его рукаве.
– Конечно, солнышко. Идем. – Он повернулся ко мне, его лицо снова стало вежливо-деловым. – Договорились, Ева. Покажи реферат позже. Удачи на парах.
Они пошли вглубь здания: две яркие, безупречные фигуры, слившиеся в гармоничную пару. Принц и принцесса этого института.
В груди было пусто и странно щемило. Глупо. Совершенно глупо. Что я вообще могла чувствовать? Благодарность? Смущение? Что-то еще? Нет. Он птица высокого полета. Слишком красив, слишком богат, слишком уверен в себе. Между нами пропасть.
Он не мог быть по-настоящему заинтересован мной. Да и девушка у него есть. Красивая, уверенная, его уровня. Демид Самиос не тот, кто станет что-то делать за спиной своей любимой. Это просто… вежливость. Чувство долга президента студсовета. И все.
– Фу, – прозвучало громко и отчетливо.
Я вздрогнула и обернулась. Девушка Демида шла обратно. Она проходила мимо меня в сопровождении двух таких же безупречных подруг. Ее взгляд холодный, презрительный, скользнул по моей поношенной толстовке, старым джинсам, небрежно собранным волосам. Губы ее искривились в едва заметной, но безошибочно читаемой гримасе отвращения. Одно короткое, унизительное слово, брошенное словно в воздух, но явно в мой адрес: «Фу». Ее подруги переглянулись, одна из них сдержанно хихикнула. Они прошли мимо, оставив за собой шлейф дорогих духов и ледяного стыда.
Я замерла, чувствуя, как жгучая краска заливает лицо, шею, уши. Словно меня публично оплевали. В горле встал ком. Почему? За что? За то, что осмелилась быть рядом с его сиятельством? Или она учуяла что-то… почувствовала его внимание? Но это же абсурд!
– Ева? – осторожный голос Максима выдернул меня из оцепенения унижения. Он подошел, его лицо было озабоченным. Он видел сцену. – Не обращай внимания на эту кису. Она сама из тех, кто думает, что мир крутится вокруг ее пупка. Пойдем, у нас пары начинаются.
Мы пошли по коридору в разные стороны: наши группы сегодня не совпадали.
– Увидимся после? – спросил Максим на прощание.
– Да… Макс, подожди! – я схватила его за рукав, когда он уже собирался уходить. Страх перед возвращением домой, усиленный утренней встречей с Демидом и унизительным «фу» Милы, накрыл с новой силой. – Мне… мне сегодня нужна твоя помощь.
– Конечно. В чем дело? – Он остановился, насторожился.
– Мне нужно купить новый замок для двери. И… поменять его. Поможешь? Знаешь, где купить и как это сделать? – Я глубоко вдохнула, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовала.
Максим смотрел на меня не отрываясь. Его обычная добродушная рассеянность куда-то испарилась. В глазах читалась тревога и настойчивое вопрошание. Он взял меня за плечи, слегка развернул к себе, заставив встретиться взглядом. Его голос был тихим, но твердым:
– Ева. Ты точно мне все рассказала? По-настоящему? Замок это не просто так. Твои соседи… Они ломились к тебе?
Его взгляд буравил меня, требуя правды. Я отвела глаза, глядя куда-то поверх его плеча, на гулкий коридор, где смеялись студенты, совершенно не подозревавшие о моем личном кошмаре. Как сказать? Про коробку? Про платье? Про СМС? Про ощущение, что за мной следят даже здесь? Он не поверит. Или поверит… и это станет еще страшнее.
– Нет, что ты. Просто замок хлипкий, боюсь, если начнут ломиться, он к чертям вылетит – выдохнула я, возвращаясь к вчерашней лжи, голос дрожал. – Мне спокойнее будет с новым замком. Вот и всё. Можно даже старый оставить и ниже новый поставить, так даже лучше.
Он не отпускал мой взгляд еще несколько секунд. Сомнение читалось в каждой морщинке на его лбу. Он видел, что это не всё. Но видел и страх, настоящий, глубокий, в моих глазах. Наконец он кивнул, не убежденно, но смирившись.
– Ладно. После последней пары. Я знаю магазин, где хорошие замки. И отвертка у меня есть. Помогу поменять. Но тебе бы у хозяйки твоей квартиры спросить. Вдруг она против?
– Спасибо, Макс, я позвоню ей после пар – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы облегчения и стыда за ложь.
Он похлопал меня по плечу: жест неуклюжий, но искренний. – Держись. Увидимся после четвертой.
Он пошел своей дорогой, растворившись в толпе. Я осталась стоять посреди коридора, ощущая себя островком паники в бурлящем океане нормальной студенческой жизни. Четыре пары. Целых четыре пары, которые нужно было пережить. А потом поход за замком. Сейчас поставлю новый замок и пошел он к черту. Еще и щеколду изнутри. Так спокойнее.
Мысль о том, что он кто бы он ни был знает, где я живу, имеет доступ, может быть, даже следит за мной здесь, в институте… Она сводила с ума. Каждый взгляд незнакомого мужчины казался подозрительным. Каждый шорох за спиной его шагом. А впереди еще была встреча с Петровной и сдача этого проклятого реферата, который Демид Самиос захотел проверить лично. Вот зачем? Я не хочу привязываться. Хотя… К чему? Сдам реферат, и мы больше не будем пересекаться.
Глубоко вдохнула, пытаясь загнать панику обратно, в самый темный угол души, и потянулась к ручке двери аудитории. Учеба. Хотя бы на эти несколько часов нужно было попытаться быть просто студенткой Евой.
14 Паника
Холодный воздух строительного гипермаркета пах металлом, краской и деревом. Мы с Максимом бродили по бесконечным рядам, наш шаг отдавался гулким эхом под высокими потолками. Я нервно перебирала тяжелые замки в руках, сравнивая толщину ригелей, проверяя комплектацию ключей. Максим, серьезный не по возрасту, методично изучал аннотации на коробках с задвижками.
– Этот, кажется, покрепче, – Максим протянул мне коробку с массивным замком. – Сувальдник, четыре ригеля, броненакладка. И щеколда приличная. С таким вряд ли быстро справятся.
– Дорогой, – пробормотала я, глядя на ценник. Но мысль о том, что дверь станет хоть немного надежнее, перевесила. – Берем. И щеколду вот эту.
– Точно сегодня ставим? – уточнил Максим, складывая выбранное в тележку. – У меня отвертка есть, шуруповерт могу у соседа взять. Быстренько управимся, пока не совсем стемнело.
– Да, да, сегодня, – кивнула я с облегчением. Мысль о том, что замок будет стоять сейчас, а не в туманном «завтра», придавала хрупкое чувство контроля. – Чем быстрее, тем лучше. Я не выдержу еще ночь там с этой… дырой в безопасности.
Мы подошли к кассе. Максим выгружал замок и мощную стальную задвижку на ленту. Кассирша лениво проводила сканером. Я уже доставала кошелек, пальцы чуть дрожали от нетерпения и остаточного страха, когда в кармане завибрировал телефон. Сердце екнуло. На душе стало неспокойно.
Глянула на экран. Лиза.
– Алло? Лиза? – взяла я трубку, отвернувшись от кассы. Максим вопросительно поднял бровь.
В ответ не связная речь, а надрывные, захлебывающиеся рыдания, переходящие в истеричный вопль. Такие, от которых кровь стынет в жилах.
– Лиза! Лиза, что случилось?! Говори! – почти закричала я, прижимая трубку к уху, пытаясь перекричать ее всхлипы. Паника Лизы была заразительной.
– Е-Ева… – выдавила она сквозь слезы, голос сорвался, переходя в визг. – С… с садика… звонили… Мой малой… Пропал! Пропал после прогулки! Весь сад перерыли! О Боже, Ева, кошмар!
Ледяная волна ударила по ногам. Ребенок. Пропал. Слова повисли в воздухе кассы, оглушительные. Все мои страхи мгновенно превратились в пыль. Перед этим ужасом меркли любые личные кошмары.
– Как пропал?! – переспросила я, стараясь говорить четко, хотя голос предательски срывался.
– Не знаю! – завопила она в трубку. – Воспиталка… истерит… Говорит, отвернулась на минутку его нет! Исчез! Муж… муж уже мчит туда… Но я… я тоже должна! Смена… Ева, умоляю! Закрой за меня... Я места себе не нахожу...
– Успокойся, Лиза! – старалась звучать твердо, хотя саму трясло. – Сейчас я приеду, минут через тридцать-сорок буду.
– Спасибо! Ох, спасибо, родная! – ее голос сорвался на новый поток рыданий, и связь прервалась.
Я опустила телефон, чувствуя, как мир вокруг поплыл. Касса. Замки. Максим. Все казалось мелким и неважным. Ребенок… потерявшийся, напуганный… Мысль о нем перечеркнула все. Даже страх перед комнатой и платьем.
– Что случилось?– Максим нахмурился, увидев мое лицо.
– Ребенок Лизы… – выдохнула я, судорожно суя телефон в карман. – Пропал в садике. Ей срочно ехать нужно. Сейчас. – Я ткнула пальцем в еще не оплаченные замок и задвижку на ленте. – Замки… не сегодня.
Кассирша смотрела на нас с тупым любопытством. Максим схватился за голову.
– Пропал?! Куда воспитатели смотрели... Беги конечно! – Он метнул взгляд на металлические коробки. – Мне оставить замок у себя?
Я уже не слушала до конца. Лихорадочно открыла приложение с картой на телефоне, тыча пальцем в экран.
– Да, пусть побудет у тебя. Потом поставим. – Я сунула кассирше деньги, не дожидаясь сдачи, побежала к выходу.
– Будь осторожна! Позвони мне после смены!
Я махнула рукой, не оборачиваясь, и выскочила на холодную улицу, бегом бросившись к виднеющейся вдалеке остановке. Сердце колотилось, в ушах стоял звон. Ребенок пропал. Ребенок пропал.
Тридцать пять минут в душном, тряском автобусе показались вечностью. Ребенок пропал. Хоть мы с Лизой и не были подругами, хоть и поругались, но это… это выше всего. Жалко было и малыша, и саму Лизу. Материнский ужас, даже чужой, был оглушительнее моего личного ада.
Когда автобус, наконец, подрулил к остановке, я выскочила, едва дверь открылась. Лиза уже металась у входа в кафе, одетая, с заплаканным, искаженным от ужаса лицом, кутаясь в тонкую ветровку. Увидев меня, она кинулась навстречу, сунула мне свернутый фартук и связку ключей.
– Спасибо! Спасибо, родная! – выдохнула она, хватая меня за руку ледяными пальцами. – Я… я не знаю, что…
– Лиза, забей на все. Беги в садик. – перебила я ее, толкая к дороге.
Она кивнула, еще раз бросив на меня полный немого отчаяния взгляд, и побежала к уже подъехавшему такси, махая рукой.
Знакомый запах кофе и сладкой выпечки на этот раз не успокаивал, а лишь подчеркивал абсурдность ситуации. Здесь все было обыденно, а там был кошмар. До закрытия оставалось пару часов и я работала на пределе концентрации, отгоняя мрачные мысли. Клиентов было немного и это радовало. Я варила, разносила, улыбалась автоматически, глазами постоянно поглядывая на телефон, ожидая весточки от Лизы. Но экран молчал.
Наконец, последний посетитель ушел и я засобиралась домой.Обратный путь в ночном автобусе был напряженным ожиданием. Я вжалась в сиденье у окна, глаза сканировали темноту за стеклом, каждую тень, каждую припаркованную машину. Особенно большие, черные.
Подъезд общаги встретил меня скрипом моих же шагов по грязному линолеуму. Тишина была зловещей. Руки дрожали, когда я вставляла ключ, и он долго не попадал в скважину. Наконец щелчок. Я втолкнулась внутрь, резко захлопнула дверь за спиной, щелкнула замком и задвинула щеколду. Прислонилась к холодному дереву, затаив дыхание, прислушиваясь к гулу в собственных ушах и стуку сердца.
Тишина.
Только мое прерывистое дыхание. Я щелкнула выключателем. Свет лампы озарил комнату.
Все было на месте. Стол, стул, кровать. И на столе, там, где я его оставила в панике, стояла та самая картонная коробка. Крышка лежала на полу.
Чувство временного, хрупкого облегчения омыло меня. Не было следов вторжения. Ничего не тронуто. Сейчас было спокойно. Я шагнула к столу. Белое, мерзко-прозрачное платье лежало на полу, пуанты сверху. Я схватила платье, скомкала грубой тканью в руках, чувствуя, как ненависть придает силы. Швырнула его обратно в коробку. Затем пуанты. Закрыла крышку с глухим стуком. Подошла к шкафу, распахнула дверцу и сунула коробку в самый дальний, темный угол, завалив ее старыми вещами. Спрятала. Вытерла руки о джинсы. С глаз долой.
Старой щеткой смела стекло и куски статуэтки и с облегчением выдохнула. Красота.
Потом открыла ноутбук. Реферат. Петровна завтра снимет с меня скальп при всех, если не сдам. Хотя бы эта точка опоры оставалась в моей власти.
Села и погрузилась в цифры, графики, сухие формулировки про санкции и импортозамещение. Монотонное постукивание по клавишам стало громким в ночной тишине, отгоняя мрачные мысли. Это была моя маленькая крепость из слов и цифр.
Когда последняя точка была поставлена, я закрыла ноутбук. Глухая тишина комнаты снова стала гнетущей. Полночь. Усталость валила с ног. Нужно было переодеться. Спать. Хотя бы попытаться.
Я встала, потянулась, кости затрещали. Подошла к окну, чтобы опустить жалюзи. Рука уже тянулась к шнуру…
И замерла.
Внизу, на улице, прямо напротив подъезда, у тротуара, стоял черный автомобиль. Большой, дорогой, с тонированными стеклами. И без номеров. И, опираясь бедром о его капот, стоял высокий мужчина в черном. На нем была куртка с низко опущенным капюшоном. Глубоко натянутым на лицо. В уличном свете фонаря были видны лишь жесткая линия скулы и подбородок. Но поза… Поза была расслабленной, уверенной. Он просто стоял. И смотрел. Вверх. Прямо на мое окно. Прямо на меня.
Комок мгновенно подкатил к горлу, перекрывая дыхание. Холодный ужас сковал тело. Я рванулась назад, вглубь комнаты, погасив свет одним движением. Прижалась к стене рядом с окном, боясь выглянуть снова. Сердце колотилось как бешеное, стуча в висках, в горле. Он здесь.
Тишина комнаты стала звенящей, враждебной. Даже спрятанная коробка в шкафу казалась теперь лишь отсрочкой.
И тут, в гробовой тишине, на столе резко пискнул телефон. Один раз. Коротко. Зловеще.
Я замерла, не дыша. Медленно, как во сне, подошла к столу. Экран светился тускло в темноте. Одно новое сообщение. С того самого номера. Того, что «не существует».
Дрожащим пальцем я открыла СМС. На черном фоне светились два слова:
“Хорошая девочка.”
15. Черта
Я отряхнула зонт у входа в университет, стряхивая тяжелые капли, чувствуя, как промерзла до костей. Не только от дождя, но и от бессонной ночи, от воспоминания о том силуэте у черного капота и леденящих словах СМС: «Хорошая девочка» .
Они эхом отдавались в голове, смешиваясь со стуком сердца. Одно утешало, малыш Лизы нашелся, карапуз каким-то неведомым образом оказался за пределами садика и на все вопросы отвечал, что добрый дядя угостил его конфетками и сказал, что он его секретный ангел хранитель и о нем рассказывать ничего нельзя. Но дети есть дети они придумают что угодно увидев слезы матери из-за своих шалостей. Так что щекастому карапузу никто не поверил.
Потянув потяжелевшую от влаги сумку с ноутбуком и рефератом теперь аккуратно распечатанным, я направилась к аудитории Петровны. Нужно было сдать эту проклятую работу и вычеркнуть хоть одну проблему из списка. Шаги отдавались глухо в полупустом коридоре, гул голосов только начинал набирать силу.
У двери аудитории, опершись плечом о стену, как будто просто наслаждаясь видом, стоял Демид. Темный, идеально сидящий джемпер, белая рубашка, руки в карманах брюк. Он выглядел свежим, отдохнувшим, воплощением уверенности, столь контрастирующей с моим промокшим, измотанным видом. Увидев меня, его лицо осветилось той самой, теплой, открытой улыбкой.
–Доброе утро. – Он легко оттолкнулся от стены, шагнув навстречу. Его взгляд скользнул по моему мокрому капюшону, по сумке. – Промокла? Осень вовсю разошлась. Почему не показала реферат вчера, как договаривались? Я заглядывал в библиотеку после пар, ждал.
Я сглотнула, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. Его присутствие, его бархатный голос, даже его забота – все это после вчерашней сцены с его девушкой казалось неправильным.
– Я не хотела докучать, – пробормотала я, поправляя сумку на плече. Голос звучал хрипло от холода и напряжения. – И так уже отвлекла вчера. Да и… писала допоздна. Не до показов было.
Демид слегка наклонил голову, его взгляд стал пристальным, изучающим. Он будто сканировал мое лицо, ища что-то под слоем усталости и мокрых волос.
– Докучать? – Он мягко усмехнулся. – Не говори глупостей. Я сам предложил. Давай посмотрю.
Я колебалось секунду. Его настойчивость давила. И было что-то в его тоне, в этом жесте… что не оставляло выбора. Словно отказ был бы оскорблением. Я выдохнула, смирившись, и достала из сумки аккуратно скрепленную стопку листов. Подала ему.
– Вот. Заключение дописала вчера ночью, как ты и советовал. На основе того анализа рисков.
Демид взял работу. Его пальцы на миг коснулись моих. Холодные. Твердые. Или это мне просто показалось? Он сосредоточенно пролистал несколько страниц, его взгляд бегал по тексту – быстрый, цепкий. Я стояла, чувствуя, как нарастает нелепое волнение. Будто сдаю экзамен лично ему.
Наконец он поднял глаза. И улыбнулся. Настоящей, теплой улыбкой, которая впервые за все время показалась искренней. В его глазах светилось одобрение.
– Отлично, Ева. Прям очень хорошо. – Он вернул мне реферат. – Структура четкая, аргументация сильная, выводы взвешенные. Особенно с учетом того, что ты писала это в аврале. Молодец. Петровна придираться не должна. Если что – ссылайся на меня.
Облегчение, сладкое и неожиданное, волной накатило на меня. Его похвала, несмотря на весь страх и подозрения, согрела изнутри сильнее любого чая.
– Спасибо, Демид, – сказала я искренне, убирая реферат в сумку. Мои пальцы снова коснулись его пальцев, когда он передавал листы. На этот раз контакт был чуть дольше. И мне показалось, что его палец намеренно, едва заметно, скользнул по моей костяшке. Легко. Мимоходом. Но этого было достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки . Странная смесь чего-то приятного и тревожного. – Спасибо за помощь. Без тебя… я бы не справилась так быстро.
– Пустяки, – он улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то удовлетворенное? – Рад был помочь. Удачи на сдаче. Увидимся!
Он легко кивнул и пошел по коридору в противоположную сторону, его уверенная фигура быстро растворилась среди подтягивающихся студентов.
Я повернулась к двери аудитории Петровны, все еще чувствуя на пальцах призрачное прикосновение и странное тепло от его похвалы. Нужно было собраться, подготовиться к встрече со строгой преподавательницей.
И тут мой взгляд упал на другой конец коридора.
Там, возле колонны, стояла Мила.
Она не шла, не двигалась. Просто стояла. И смотрела. Прямо на меня. Ее огненно-рыжие волосы были собраны в безупречный узел, лицо – маска элегантного макияжа. Но выражение… Оно было ледяным. Абсолютно бесстрастным, но от этого еще более страшным. Ни тени прежнего каприза или безразличия. В ее огромных зеленых глазах горел холодный, нечеловеческий огонь. Это был взгляд, лишенный всякой эмоции, кроме чистого, концентрированного не предвещающего ничего хорошего презрения. И ненависти. Безмолвной, как лезвие.
Время будто остановилось. Шум коридора приглушился. Мила не моргнула. Не отвела взгляд. Она просто стояла и смотрела. Ее вид говорил яснее любых слов: «Ты перешла черту. И тебе за это будет очень плохо».
Комок страха, уже знакомый, снова сдавил горло. Тепло от похвалы Демида испарилось мгновенно, сменившись леденящим предчувствием беды. Я резко отвернулась, толкнула тяжелую дверь аудитории и почти вбежала внутрь, спасаясь от этого ледяного, убийственного взгляда. Сдавать реферат Петровне теперь казалось самой простой задачей на свете.
Листаем дальше)
