Текст книги "Бегство Короля"
Автор книги: Виктория Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Она вдруг уронила голову на скрещенные на коленях руки – и тихо, почти беззвучно заплакала. Зачем себя-то обманывать? Все доводы, как бы разумно и логически они ни выглядели, – не более чем отговорки. А настоящая причина в том, что она ужасно боится.
Что будет, когда выяснится, что она не сможет родить ребенка? Как он поведет себя? Оттолкнет? Пожалеет? Найдет другую? Полюбить после стольких лет одиночества, а потом снова остаться одной было бы просто невыносимо!
И что теперь делать? Сбежать, оттолкнуть человека, навстречу которому так радостно раскрываются ее тело и душа, чтобы потом мучиться вопросом: а вдруг счастье было и вправду возможно, а она сама отказалась от него? Или принять то, что есть, за нежданный подарок судьбы и жить в постоянном страхе, что вот-вот кончится?
Или… Просто сказать все как есть – и будь что будет?
Армен беспокойно заворочался рядом. Он как будто почувствовал ее тревогу.
– Ты что, ахчик? Гроза спать мешает? – сонно пробормотал он, еще не открывая глаз.
– Нет.
– Тогда иди сюда! – Он попытался обнять ее. – Иди, ахчик, а то я соскучился уже! Видишь, даже одеяло торчит.
Фу-ты господи, он все за свое!
– Нет, подожди! – Наташа высвободилась и плотнее закуталась в простыню. – Я хочу тебе кое-что сказать.
– Ну, говори.
Армен проснулся окончательно и сел на постели рядом с ней.
– Что случилось?
Она молчала, не зная, с чего начать. Может, зря затеяла этот разговор? Может, лучше соврать что-нибудь – про головную боль там, или что кошмар приснился, а потом положить голову ему на плечо и уснуть в его объятиях, таких надежных и крепких, дающих удивительное чувство тепла и безопасности…
Наташа все колебалась. Армен смотрел на нее со все возрастающей тревогой. Она совершенно ясно поняла, что если промолчит теперь, то между ними час за часом, день за днем будет вырастать стена недоверия – и в конце концов разделит навсегда.
– Армен, я… у меня… у меня не может быть детей! – выпалила она одним духом, будто в холодную воду кинулась.
– Правда не может? – Черные брови Армена сошлись над переносьем. – Это точно?
«Ну пожалуйста, скажи, что это не так! – казалось, умоляли его глаза. – Обмани хотя бы, и я поверю». Но Наташа безнадежно покачала головой. Уж правда – так правда!
– Жаль… – Он откинулся на подушки. – Бедная ты моя! Но все равно – мне другая не нужна. – Он ласково притянул ее к себе. – Знаешь, как мой дед говорил? Бог захочет – все будет!
Наташа уткнулась лицом ему в плечо и снова заплакала. Она тихо всхлипывала, а он все гладил ее по волосам, пока оба не заснули.
Когда на следующее утро горничная Маша Федина пришла убирать номер, она застала их спящими. Простыня сползла на пол, и они лежали, обнаженные, в объятиях друг друга.
За два года работы в доме отдыха Маша повидала и не такое – эка невидаль, мужик с бабой в постели! – но сейчас почему-то ей стало очень обидно. Ну почему все так устроено? Кому-то валяться в койке до полудня, а кому-то шваброй махать! Зло берет прямо. И попробуй скажи что-нибудь этим, которые в люксе, – мигом начальству пожалуются. Так и место свое потерять недолго, а работой Маша дорожила.
Она уже хотела уйти, да еще дверью шарахнуть как следует на прощание, но вдруг остановилась. Что-то особенное было в этих двоих, не такое, как у прочих, что приезжают сюда развлечься на выходные – отдохнуть от жен и мужей или расслабиться с проститутками в сауне. Красивая пара. Прямо как в рекламе: «Мы такие разные, и все-таки мы вместе». Растрепанная белокурая головка доверчиво покоится на загорелом сильном плече с буграми мышц, рука на белой груди как будто прикрывает ее, защищает от всего на свете… Но главное, лица у обоих во сне такие счастливые, светлые! Как будто даже там они вместе. Аж завидно стало.
Маша вздохнула, постояла еще немного и вышла на цыпочках, тихонько прикрыв за собой дверь.
Летняя ночь коротка, но для Максима она стала бесконечной. Время как будто остановилось, превратившись из последовательного течения событий в одно текучее, бесконечное «сейчас».
«– Именем вейса Уатана! Немедленно отворите ворота!
Ведающие собрались у ворот Сьенны. В бледном свете луны лица их кажутся еще более напряженными и испуганными. Старик Астаний поднял высохшую руку, сложив пальцы в Знаке Умиротворения.
– Люди! Именем наших богов заклинаю вас – не умножайте зло в мире! Здесь дети, женщины… Мы никому не делали дурного!
Ответом ему был жеребячий гогот.
– Хватит болтать, старик! Отворяй быстрей свою богадельню – и, может быть, тебя убьют быстро. А что до женщин – так нам они тоже нравятся! Утешим напоследок.
– Что вы творите, неразумные! Остановитесь, пока не поздно. Вы же не только нас, вы себя погубите! Души свои…
Голос его прервался. Астаний схватился руками за грудь, как будто ему не хватало воздуха. Две женщины подхватили его под руки, но старик бессильно обмяк всем телом. Даже в лунном свете было видно, как посинели его губы и заострились черты лица.
Автар протиснулся сквозь толпу к воротам.
– Кто здесь?
Этот вопрос как будто немного удивил непрошеных гостей. После короткого молчания старший отряда, видимо, справился со смущением и ответил уже тоном ниже:
– Аран Мердах, командир третьей ступени. Отворяйте!
– Знаешь ли ты, Аран Мердах, о том, что в Мокерате переворот и вейса Уатана больше нет в живых?
Автар говорил медленно и размеренно, как хороший Наставник с упрямым школяром. Он как будто воочию видел сейчас своего собеседника – молодого, наглого, хорошо кормленного недоросля, усвоившего за свою жизнь только правила строевого устава, пару приемов владения мечом и понятие о собственной исключительности.
– Варвары из Кастелъ-Тарса напали врасплох, и многие из твоих товарищей погибли. И еще многие – погибнут!
Ответом ему было молчание. Видно, Аран Мердах не ожидал такого!
– Мерзость вашей лжи не обманет Благородное Воинство! – Голос сорвался на крик. – Братья! На штурм!
Снаружи послышались глухие удары.
– Тараном бьют, – со знанием дела отметил Парет Ногдам. Он помолчал недолго, потом вытащил свой меч из ножен, и сталь сверкнула синеватым отблеском. – Воины, ко мне! Женщины пусть выведут детей тайным ходом, а Наставники спрячут книги!
Ворота затрещали. Еще немного – враги ворвутся в Сьенну… Люди заметались по двору, лошади, запертые в конюшне, беспокойно ржут и бьют копытами, будто чувствуя беду. Мужчины-воины обнажили мечи и стали полукругом, готовясь отразить натиск. Молодые и старые, они были похожи в этот миг, словно родные братья, – одинаковая поза в боевой стойке, слаженные движения, а главное – готовность умереть, что застыла на лицах. Все понимают, что этот бой – последний, и победить нельзя, можно только погибнуть со славой.
– За Сьенну!
Женщины вывели во двор сонных детей. Самых маленьких несут на руках. Те, что постарше, уже подростки, помогают Наставникам, а мальчишки с завистью и восхищением смотрят на воинов у ворот.
– К тайному ходу! Быстрее!
– Подождите! – Ясновидящая Ателла, молодая хрупкая женщина в темном платье с бледным до прозрачности лицом и длинными черными волосами, окутывающими ее до пояса словно плащ, вдруг застыла на месте, будто окаменела. Лицо ее утратило всякое выражение, руки бессильно повисли вдоль тела.
– В чем дело? – Старая Загреба, Наставница девочек, бесцеремонно встряхнула ее за плечи. – Опять твой транс? Очнись, не время сейчас!
– Они нашли тайный ход – там, у подножия холма, где он выходит на поверхность.
Топкий, хрупкий, как будто стеклянный голосок похоронил последнюю надежду. А ворота трещат, качаются, вот-вот сорвутся с петель… Крики снаружи слышны все громче:
– Хей-хо! Еще раз!
В толпе детей Автар увидел давешнего знакомца – белоголового мальчугана, что складывал головоломку «стале» на большом плоском камне у коновязи. Сейчас он робко жался к юбке высокой седой Наставницы, и в широко открытых глазах отражались языки пламени факелов. Неужели эта картинка будет последней в его жизни? – некстати подумал Автар. Магический Круг, нарисованный Аммием на дощечке из ясеня, снова всплыл перед глазами…
Круг! Вот последняя надежда. Соединив руки, устремив волю в едином направлении, чародеи могут создать Конус Силы – своего рода энергетическую воронку, через которую лежит путь в иные миры. Правда, к этому средству нельзя прибегать без особой нужды – слишком уж много тратится энергии, а главное – никогда нельзя знать заранее, где окажешься, но сейчас как раз такой случай. Да, конечно, как они могли не подумать об этом!
Автар вложил меч в ножны. Другие воины уставились на него с недоумением. Еще только не хватает, чтобы в трусости обвинили, мелькнуло в голове. Эта мысль появилась и прошла, осталась только пустота и ослепительный белый свет перед глазами.
– В Круг! Быстрее! – закричал Автар. Голос его перекрыл все остальные звуки: удары тарана, ржание лошадей, запертых в конюшне, хныканье разбуженных детей…
И такова была его Сила в этот миг, что даже Астаний встрепенулся и открыл глаза.
– В Круг, в Круг, дети мои! Он прав – это последний шанс.
Старик с трудом держался на ногах, но выпрямился невероятным усилием воли. Он протянул высохшую морщинистую руку – и огромный, могучий воин, что стоял к нему ближе всех, покорно убрал меч в ножны. Рука бессменного ректора легко утонула в его широкой лапище. Целительница Матея после секундного колебания присоединилась к ним. А потом и другие стали браться за руки, образуя живую цепь вокруг детей. И – странное дело! – выражение страха и безысходности на лицах у многих постепенно исчезало, сменяясь спокойствием и даже радостью! Как будто забыли они, что враг ломится в ворота и жизни наступает последний предел…
Круг постепенно замыкался. Автар с удивлением замечал все новые и новые лица. Он готов был поклясться, что не видел этих людей в Зале Собраний. Где же они были раньше? Вот старуха в длинной красно-черной рубахе с растрепанными седыми волосами… Мужчина средних лет с короткой черной бородой… Три бледные, тонкие девушки, удивительно похожие друг на друга… А вот знакомое лицо! Автар чуть не закричал от удивления, узнав беднягу Ористия. Он-то был все такой же – толстая добродушная физиономия и неизменная улыбка. Только вот почему на шее болтается обрывок веревки? Автар зажмурился, потряс головой, но наваждение не исчезло. Откуда он здесь взялся? Ведь Седрах казнил его давным-давно!
Неужели даже погибшие пришли из невозможного далека, чтобы поддержать живущих в час испытания? Выходит, правду сказал старый шаман, что смерти нет?
Автар рванулся было к товарищу детских игр, но что-то мешало, не пускало его. На его правой руке грузно повисла пожилая целительница, а к левой еле-еле прикасалась тонкими пальчиками ясновидящая Ателла.
– Держите Круг!
Астаний начал медленно, нараспев читать заклинание на языке Древних:
– Во имя всех богов Севера, Юга, Востока и Запада мы соединяем Силу, дарованную нам…
Автар почувствовал, как через его руки проходят первые толчки Силы. Такого ему испытывать еще не доводилось никогда! Мощной волной энергия перекатывалась через все тело.
В этот момент ворота, наконец, рухнули. Когда солдаты вбежали во двор, топоча сапогами по булыжникам, взглядам их предстало удивительное зрелище.
Люди – молодые и старые – стояли, взявшись за руки, живой цепью ограждая детей. Мечи, колчаны со стрелами, боевые топоры и иззубренные ножи валялись под ногами, словно ненужный хлам. Лица обращены к темному ночному небу. В сторону солдат никто даже не обернулся. Хором, нараспев они повторяли слова на непонятном языке, раскачиваясь из стороны в сторону. Казалось, что эти люди совершенно невероятным способом превратились в единое живое существо, уже не принадлежащее этому миру.
Высоко в ночном небе появилась маленькая светящаяся точка. Она быстро приближалась, пока не оказалась прямо над головой собравшихся, озаряя их ослепительным золотистым сиянием. Это был удивительный свет – живой и теплый. Словно прозрачным куполом накрывал он тех, кто стоял в Круге.
Солдаты, ворвавшиеся в ворота, остановились в нерешительности. Круг света среди ночной темноты, постепенно сужающийся конусом кверху над головой людей, которых они пришли убить сегодня, одновременно и пугал, и притягивал их. Хотелось то ли бежать прочь отсюда без оглядки, то ли войти в золотое сияние и раствориться в нем без остатка…
Первым опомнился командир:
– Вперед, братья! Не щадить никого! Пусть не обманет вас колдовское наваждение!
Аран Мердах взмахнул мечом, но чуть только острие коснулось Круга, как меч из лучшей, закаленной шатгарской стали вдруг оплавился, превратившись в бесформенный кусок металла, а командир покатился по каменным плитам, воя от боли. Его правая рука в мгновение ока обуглилась до самых костей.
Молодой синеглазый воин – тот самый, которого Автар когда-то оставил стеречь лошадей на поляне у подножия Ариданского холма, – вдруг упал на колени и закрыл лицо руками. Плечи его судорожно вздрагивали, из груди вырывались рыдания.
– Простите нас… Простите… – бессвязно бормотал он.
Людей в Круге уже не было видно. Свет, окружающий их, как будто стал плотным, осязаемым – и непроницаемым для человеческого взгляда.
Потом был беззвучный, но мощный удар, от которого сама земля закачалась под ногами. Конус Силы вспыхнул ослепительно ярким фейерверком, рассыпая разноцветные искры вокруг. Пятеро молодых солдат потом ничего не видели несколько дней, а один совершенно потерял зрение и доживал свои дни, нищенствуя у городских ворот Мокерата и рассказывая проходящим свою печальную историю. Более опытные и предусмотрительные успели кинуться ничком на землю и прикрыть голову руками. Одни шептали молитву Тарлату – богу-покровителю воинов, другие грязно ругались, плакали, звали мать, словно малые дети, а сверху обрушился настоящий огненный дождь! Искры прожигали одежду насквозь, оставляли пятна черной окалины на кольчугах, жалили тело, словно рой ядовитых ос. Несчастные кричали от боли, но не смели пошевелиться или открыть глаза.
Сколько продолжался этот кошмар – никто потом не мог вспомнить. Когда коренастый, крепко сбитый воин осмелился, наконец, первым приподнять голову, вокруг была только ночная темнота и легкий ветерок обдувал разгоряченные лица. Но главное… Мощеный двор был совершенно пуст. Люди исчезли!
– Сбежали! – заорал он, вскакивая на ноги. – Измена, братья! Они сбежали!
Его товарищ долго разглядывал свои руки, ощупывал все тело, как будто не мог поверить, что все еще жив. Наконец, убедившись, что в этот раз смерть обошла его стороной, он уселся на булыжниках, обхватив руками колени, и посмотрел на небо. На лице его блуждала странная, почти блаженная улыбка.
– Нет. Вознеслись.
Постепенно остальные тоже начали приходить в себя. Одни стонали от боли, другие, напротив, улыбались, словно только что получили незаслуженный драгоценный подарок.
И каждый знал в глубине души, что уже никогда не будет таким, как прежде».
Максим поставил последнюю точку и, чуть помедлив, написал заветное слово «Конец» внизу страницы. Вот и все. В душе была полная опустошенность – и вместе с тем облегчение. Так, наверное, чувствует себя женщина после родов…
Никогда еще книга не давалась ему так тяжело.
Максим посмотрел на часы. Так, половина третьего ночи. Можно бы, конечно, пойти поспать хоть немного с чувством выполненного долга, а завтра с утра прочитать все еще раз свежим взглядом, оценить в комплексе, поправить изъяны и неточности, которые возникают почти неизбежно при работе над большим произведением… «Мелких блошек отловить», как говаривал покойный Николай Алексеевич.
Максим уже совсем собрался было выключить компьютер, но в последний момент остановился. Смутная тревога, словно игла, кольнула в сердце. Ведь роман уже был закончен один раз! Что, если и теперь, после всех трудов и треволнений, завтра он опять таинственно исчезнет? Нет, так рисковать нельзя!
Ну хорошо, а что делать-то? Может, сохранить на дискете и припрятать ее подальше? Хотя нет, не поможет! Для Короля Террора нет замков и дверей, хоть в швейцарском банке ее спрячь. А что тогда? Максим почувствовал себя беспомощным и жалким. Хотелось крикнуть: «Я не могу! Я писатель, а не тайный агент, чтобы играть в шпионские игры! Тоже мне, Штирлиц нашелся…»
Перед глазами всплыло лицо всенародно любимого артиста. Умный, тонкий, чуть грустный интеллигент стал кумиром нескольких поколений, и Максим в детстве тоже смотрел любимое кино взахлеб, не отрываясь от экрана. Но ему почему-то всегда больше нравился Мюллер. В самом деле, гениально было сделать шефа гестапо таким уютным, домашним и где-то даже симпатичным! Как он там говорил? «То, что знают двое, знает и свинья».
Да, конечно! Вот тебе и решение проблемы. Если прямо сейчас отправить роман во все электронные библиотеки, вывесить для обсуждения на «fantastic.ru» и еще парочке подобных порталов, то уничтожить его будет гораздо сложнее!
Следующие полчаса Максим провел, набирая адреса электронной почты знакомых, полузнакомых и даже вовсе незнакомых ему людей и сочиняя короткие сопроводиловки к письмам.
«Отправить!», «отправить!», «отправить!»… Каждый раз он не мог дождаться, пока компьютер прокачает информацию и выдаст заветное «ваше письмо для адресата такого-то отправлено».
Компьютер вдруг коротко пискнул, завис, потом по экрану побежали ряды каких-то непонятных значков… Электронный друг вырубился окончательно и не реагировал уже ни на что – ни нажатие «горячих клавиш», ни включение – выключение из розетки, ни грубые слова и даже постукивание ладонью по корпусу не могли вернуть его к жизни.
Вот, кажется, и все. Даже техника не выдержала! Максим с грустью посмотрел на погасший экран.
– Ну что ж, я сделал все, что мог! – зачем-то сказал он вслух. – Теперь можно…
Что именно можно – продолжать не стал. О будущем начиная с завтрашнего (точнее, уже сегодняшнего) дня думать совершенно не хотелось. Странно и дико было даже предположить, что завтра наступит вообще, и будет он жить как ни в чем не бывало – есть, спать, разговаривать с кем-то, прогуливать Малыша по утрам, водить машину, может быть, даже писать…
Он встал. Голова закружилась, и красные круги замелькали перед глазами. Переработал, точно! Теперь – уткнуться в подушку и отрубиться.
Не упасть бы только.
Медленно, осторожно, хватаясь за мебель и стены, Максим добрел до своей комнаты. Расстояние, которое нормальный человек преодолевает в несколько шагов, невероятно растянулось, превратившись в длинную и трудную дорогу. Ну, еще немножко! Он сделал над собой последнее усилие, вошел и закрыл за собой дверь.
В комнате было темно. Не так, как обычно, когда и луна светит в окно, и фонари засвечивают с улицы, и огоньки чужих окон видны. Темнота была полная, кромешная какая-то, она окружала его со всех сторон и просто физически давила, как давит вода на большой глубине.
Максим щелкнул выключателем. Свет загорелся не сразу, да и странный он был какой-то – тусклый, мерцающий и слабый. Напряжение, наверное, упало…
Он повернулся – и чуть не заорал во весь голос. Перед ним, удобно развалившись в мягком кресле, сидел сам Король Террора! На этот раз он уже не пытался выглядеть как обычный человек, и смотреть на него было больно почти физически – такая темная, зловещая аура исходила от этого создания. Белое лицо, неподвижное, как маска. Красные глаза, прорезанные черными зрачками-щелками. Только руки, небрежно лежащие на подлокотниках кресла, выглядели почти человеческими… Пока Максим не заметил, что пальцы заканчиваются длинными, загнутыми когтями.
– Ну что, любезный писатель? Считаешь себя очень хитрым и умным? Думаешь, что сумел обмануть меня? – В голосе звучали скрежещущие металлические нотки.
– Нет. – Максим даже удивился своему спокойствию. Поджилки не дрожат, и сердце не екает. Он уселся напротив, сложив руки на коленях.
– Знаешь ли ты, что я могу сделать с тобой?
– Догадываюсь. Но помогать тебе все равно не буду, – твердо ответил он, потом подумал и добавил: – Ты уж сам как-нибудь справляйся… Без меня.
Шутка, наверное, вышла глупой и совсем не смешной, но Максима она развеселила. Как там ангел говорил? «У него нет других рук, кроме человеческих – и твоих в том числе».
А в самом деле – что будет, если каждый скажет «нет»? Террорист не дернет запал, солдат отшвырнет свой автомат подальше, священники всех конфессий перестанут призывать к войне с иноверцами… Пожалуй, только политикам и генералам придется совершить массовое самоубийство!
– Может, ты собрался спасать человечество? – Король Террора посмотрел на него с усмешкой. На лице-маске она выглядела особенно отвратительно и страшно.
– Нет, – Максим покачал головой, – только свою душу.
Король Террора сокрушенно вздохнул и укоризненно покачал головой, словно учитель, опечаленный непроходимой тупостью школяра-второгодника.
– Должен признать – я ошибся в тебе. Ты так и не понял главного, любезный писатель, – дорога к успеху и славе проходит мимо глупых принципов и душевных метаний! Ты оказался слишком слаб для того, чтобы подняться на новый уровень. Такие, как ты, слишком цепляются за свои предрассудки и не могут вовремя приспособиться к реальности. Фигурально выражаясь – поймать в свои паруса ветер перемен!
«Интересно, и много нас еще – таких, как я?» – некстати подумал Максим. Наверное, немало! Наверное, каждому рано или поздно приходится делать выбор – творить, как велено, и быть обласканным, сытым и признанным, или делать то, что велит душа, и, может быть, обречь себя на безвестность, нищету, тюрьму, даже на смерть?
– Да, да, любезный писатель! Когда я приду в этот мир (а это будет совсем скоро, не сомневайся!), таким, как ты, здесь места не останется! Не думай, что твоя пустопорожняя философия сможет кого-то остановить или утешить людей, потерявших своих близких, когда смерть станет слепа и непредсказуема.
Король Террора мерзко хихикнул.
– Все станут моими верными подданными – от уличных отморозков до президентов великих держав! Одни будут взрывать бомбы в людных местах и захватывать заложников где угодно – в театре, в школе, в больнице… Каждый мирный обыватель, выходя из дому, не будет уверен, что вернется назад. Власти в ответ на это развяжут собственный кровавый террор, начнут безудержно лгать и наложат вето на любые попытки освещать свои действия. А простые люди будут рукоплескать и с радостью пожертвуют своими куцыми правами, которых добивались долгие годы.
«Ну, с правами у нас и так напряженка, – рассеянно подумал Максим. – Не в Европах, чай, живем. Это у них там эгалите, фратерните и либерте всякое, а у нас живых людей вместе с мебелью продавали чуть больше ста лет назад. Да и потом – тоже не лучше было…»
– Не думай только, любезный писатель, что такое возможно только в полуварварской стране вроде России, – Король Террора будто уловил его мысли, – ты удивишься, насколько легко слетает фальшивая позолота гуманизма, когда в дело вступает страх за собственную жизнь! И потому совсем скоро наступит время, когда в мирных, сытых, спокойных и благополучных странах, славных своими демократическими традициями (эти слова он произнес с особым язвительным нажимом), представители общественности будут всерьез обсуждать возможность законного применения пыток, а простые стражи порядка смогут убить на улице человека без суда и следствия. Только за то, что у него волосы или глаза другого цвета, за то, что он неправильно одет, подозрительно выглядит, не вовремя сунул руку за пазуху или побежал за трамваем! Это ли не победа, любезный писатель? Моя победа!
Король Террора все говорил, упиваясь собственным красноречием, но Максим слушал его вполуха. Разговор этот изрядно успел утомить его, хотелось поскорее закончить, а там – будь что будет. Если уж суждено умереть сейчас… Что ж, может, и в самом деле до такого будущего лучше не дожить?
– И все-таки – как быть с нашим договором? – Максим осмелел настолько, что решился перебить собеседника. Даже сам удивился. – Я выполнил твои условия, – твердо сказал он. – Теперь дело за тобой!
– Забудь про свой роман! И про договор! – Король Террора отмахнулся когтистой лапой, словно отгонял докучливую муху.
– Ты готов нарушить данное слово? – Максим удивленно поднял брови. Некоторой частью сознания он поражался собственному нахальству и в то же время интуитивно чувствовал, что все делает правильно. – Ты обманул меня? Действительно обманул? Тогда и остальное может оказаться ложью!
Король Террора дернулся, словно от удара. Лицо-маска как будто провалилось куда-то на миг, и видно стало, что за ним нет ничего, кроме темной пустоты.
– Ты сам виноват, любезный писатель! У тебя был шанс – единственный, который выпадает раз в жизни, да и то не каждому, – а ты упустил его!
– Обойдусь. – Максим лениво пожал плечами.
Король Террора уставился на него с искренним изумлением.
– Тогда зачем…
– Зачем я пошел на эту сделку? Мне нужна была Верочка. Тебе не понять, конечно, но я ее люблю.
– Да, действительно… Вам, людям, иногда нравится обряжать грубый половой инстинкт в красивые одежды, – задумчиво протянул Король Террора, – чего же тебе надо?
Сердце забилось как овечий хвост. Кажется, еще немного – и выпрыгнет из груди! Только что Максим был спокоен (ну, почти спокоен), а теперь, когда снова забрезжила надежда, он чувствовал себя так, будто мутная соленая волна снова захлестывает его с головой. Не хватает еще от инфаркта помереть прямо здесь!
Он глубоко вздохнул и ответил, стараясь, чтобы голос не дрожал:
– Я хочу, чтобы она всегда была со мной.
– Всегда, говоришь? – Король Террора недобро усмехнулся. – Ну что же, будь по-твоему. Только как бы тебе не пожалеть потом. Ох уж эти мне романтики!
Он щелкнул пальцами – и все вокруг исчезло… Вот и конец, успел подумать Максим.
Но это был еще не конец.
Когда Максим снова открыл глаза, то обнаружил, что оказался в очень странном месте. Перед его взглядом предстал просторный круглый зал, купол, уходящий далеко в высоту, стрельчатые окна и кафедра на возвышении… Все это напоминало старинный готический собор вроде того, куда он как-то забрел года два назад, в турпоездке но Италии. Только там краски были яркие и чистые, и лучи солнца пробивались сквозь разноцветные витражи, а здесь все было серым и тусклым, будто сотканным из пыли и паутины.
Приглядевшись повнимательнее, Максим обнаружил, что он не один. Со всех сторон его окружали странные фигуры – полупрозрачные серые тени, закутанные в длинные накидки с капюшонами, скрывающими лица. Вот так, наверное, выглядят привидения… И теперь понятно, почему люди во все времена так их боялись!
Где-то высоко ударил колокол. Тени отступили и стали широким полукругом позади него. Максим оказался один перед кафедрой. Только что она была пуста – и вдруг такая же серая фигура в длинном балахоне как будто материализовалась из воздуха. Призрак устроился поудобнее, гулко откашлялся, как будто даже у него от пыли першило в горле, и заговорил:
– Нет более святого чувства, чем любовь!
Максим почти не удивился, когда узнал голос Короля Террора. Призраки согласно закивали, и Максим с ужасом увидел, как глаза под капюшонами вспыхнули недобрыми зеленовато-желтыми огоньками.
– Заветные желания должны иногда сбываться, и потому мы собрались сегодня здесь, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину.
Он сделал легкое, неуловимое движение рукой, будто обрисовывая в воздухе контуры женской фигуры, – и Максим увидел, что рядом с ним стоит еще одна тень, закутанная полупрозрачной серой тканью. Он пригляделся повнимательнее. Действительно, это Верочка! Он узнавал знакомые черты, но от нее веяло таким холодом, что Максим невольно отодвинулся на полшага. Охотнее всего он просто сбежал бы отсюда, но голос с кафедры как будто пригвождал к месту.
– Но прежде, чем это случится и два сердца соединятся навсегда, я должен узнать, искренне ли ваше желание. И потому я спрашиваю тебя, человек, – берешь ли ты эту женщину, чтобы вечно быть рядом с ней и разделить ее судьбу?
Верочка была тиха и безучастна к происходящему. Ее как будто вовсе не было здесь – глаза прикрыты длинными ресницами, лицо спокойное и неподвижное. Максим смотрел на нее со смешанным чувством жалости и страха. Как пережить этот издевательский обряд, если даже просто находиться с ней рядом сейчас было совершенно невыносимо? И что с ним будет? Станет ли он такой же серой тенью? Умрет? Сойдет с ума? Или просто обречен будет до конца дней тосковать по единственной и недоступной женщине, потеряв надежду быть счастливым хоть когда-нибудь?
– И второй раз спрашиваю тебя: берешь ли ты эту женщину? – Голос с кафедры звучит настойчиво и грозно. Может, вот она – последняя возможность сказать «нет», вернуться к нормальной жизни и попытаться обрести покой. В самом деле, он ведь всего лишь человек, и нельзя требовать от него слишком многого!
Максим уже подался вперед, и роковое слово готово было сорваться с языка. В этот миг Верочка как будто проснулась и посмотрела на него. Влажно блеснули большие карие глаза. В них было столько любви, понимания, а еще – жалости к нему, что Максим не выдержал и отвернулся. Какой бы она ни была, где бы ни находилась – она любит его! Любит, черт возьми! Даже сейчас, когда он готов предать ее окончательно и бесповоротно… Как там Леха говорил? «Везет тебе с бабами!»
«А вот Верочке со мной – не повезло».
В глазах предательски защипало. Вот только расплакаться и не хватает сейчас! Он сунул руку в карман, поискал носовой платок, но не нашел.
А это что такое? Пальцы нащупали маленький округлый предмет. Колечко! Максим не сразу сообразил, как оно оказалось в кармане. Как в тумане, он вспомнил Леху, тихое кафе, девушек за соседним столиком… Надо же, всего несколько часов прошло, а кажется – это было в другой жизни. Ведь тогда он мечтал еще раз увидеть Верочку, а теперь чего труса празднует? Он сжал колечко в ладони, и от прикосновения на душе почему-то сразу стало легко и спокойно. Как будто нежное тепло исходило от него и быстрым током потекло по жилам, наполняя тело силой, а душу – спокойной уверенностью.
Будешь делать то, что должен,
И не спрашивать, что дальше… —
пропел в голове глумливый, чуть гнусавый голос. «Что там за чуваки пели эту песню? – рассеянно подумал Максим. – Надо будет потом найти… Если, конечно, жив останусь».
– В третий, и последний раз я спрашиваю тебя, человек, – берешь ли ты эту женщину?
– Да! – крикнул Максим что было силы. Голос его прозвучал как гром, и своды многократно отразили его звучным эхом. – Да, беру, на горе и на радость!
Казалось, стены дрогнули от его голоса. Максим даже сам испугался.
