Текст книги "Бегство Короля"

Автор книги: Виктория Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Она снова оглянулась по сторонам – и увидела, что навстречу ей идет Верочка в таком же белом платье и сандалиях. За руку она держала мальчика лет четырех-пяти – загорелого, лобастого, светловолосого и синеглазого, так похожего на Максима в детстве.

Ее собственного нерожденного сына.

Наташа так и застыла на месте. Красота окружающего мира как-то сразу перестала радовать ее. Хотелось спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь землю… Но Верочка уже заметила ее, улыбнулась, помахала рукой и чуть ускорила шаг.

– Как хорошо, что ты пришла! А мы тут с Коленькой гуляли, – весело сказала она.

Наташа почувствовала, как холодный пот выступает на лбу. Так вот что это за место! Раз Верочка здесь – значит, она умерла. «А я? Наверное, тоже!»

– А почему – Коленька? – вслух спросила она.

Верочка пожала плечами:

– Ну, я не знаю… По-моему, хорошее имя! Ты же никак его не назвала – пришлось мне.

Наташа опустила голову. Тоже правда… Неужели ей теперь придется вечно мучиться виной – даже здесь? В этот момент малыш, который до того стоял спокойно и с любопытством таращился на нее, вдруг закапризничал:

– Тетя Вера! Отпусти, я сам гулять хочу!

– Ну, это уж как мама скажет… – протянула Верочка. Она посмотрела Наташе прямо в лицо и очень серьезно спросила: – Отпускаешь?

– Нет, подожди! – Наташа опустилась на корточки перед ребенком. Она порывисто обняла его, прижала к себе, зарылась лицом в волосы, вдохнула запах – тот особенный, детский запах, которого слаще нет на свете, разжала кулачок и увидела, как на маленькой ладошке постепенно проявляются линии, становятся все глубже и глубже…

– Ну все, пора. – Верочка почему-то с тревогой посмотрела на небо.

Наташа торопливо закивала:

– Да, да, беги, малыш, гуляй где хочешь!

– Ага. – Мальчик высвободился из ее объятий. Он еще секунду постоял, глядя ей в глаза, потом вдруг улыбнулся, махнул рукой на прощание и побежал прочь. Скоро он совсем скрылся за деревьями.

Наташа стояла рядом с Верочкой, чувствуя, как по щекам текут слезы. Но и слезы эти были сладки, потому что они уносили боль, сожаление, чувство вины, как талая вода смывает грязь по весне.

– Не плачь, все хорошо. – Верочка легко погладила ее по руке.

– Да, да, спасибо тебе… Скажи, – вдруг встрепенулась Наташа, – скажи, я тоже умерла? Не думай, я не против – здесь так хорошо! Просто интересно.

– Нет, – Верочка покачала головой, – разве ты не поняла? Вот глупая!

Она вдруг прыснула в кулачок, как школьница. Потом снова посерьезнела, как будто опомнилась, подошла совсем близко к Наташе, обняла за плечи и шепнула ей прямо в ухо:

– Смерти – вообще нет! Здорово, правда?

Максим не мог усидеть на месте. О том, чтобы снова лечь спать, и речи не было. Внутреннее возбуждение словно огнем жгло его, заставляло что-то сделать – немедленно, сейчас же!

Он встал с постели, зажег свет, снова включил компьютер в гостиной и раскрыл текст злополучного романа. Клин клином вышибают, как говорится… Если отсюда пришла беда, то где-то здесь должно быть и спасение. Только вот где? Как отличить собственные выдумки от интуитивного озарения?

«Автар пробирался сквозь бурелом. С каждым шагом идти становилось все тяжелее. В лесу стоял зловещий полумрак, и сразу понятно становилось, что лучи солнца никогда не проникают сюда. Ветки цепляются за одежду, кривые узловатые корни, как живые, извиваются под ногами…

Западный склон Ариданского холма порос диким лесом, который много лет не тревожили ни охотники, ни дровосеки. Места эти считались заповедными еще в Древние времена, когда люди еще не знали ни огня, ни железа, не строили городов и не пахали землю, а жили в лесах, где поклонялись камням и деревьям. О тех днях сохранились только смутные воспоминания, но и по сию пору редкий смельчак отваживается забрести в заповедные места. Любое вторжение грозит смертью, неизлечимой болезнью или безумием – леший ли закружит, пока неосторожный путник не упадет от усталости, придет ли Атсва – Лесная Мать, покровительница диких зверей, и обратит в филина, или сам Мери-Луд – Лесной Царь – явится в виде огромного медведя с белой спиной и пожрет ослушника… Потому и стоят сосны на Ариданском холме гордо и прямо, будто знают, что ничто не грозит им здесь.

Сам Ариданский холм почитался когда-то столпом мироздания – осью, соединяющей Вселенную от звезды Ситнар на небесах до Тергаля – темного подземного мира, где обитают вредоносные мертвецы, запятнавшие себя нечестием, да злобные духи, насылающие на людей бедствия и болезни. Иногда, в полнолуние, выходят они на поверхность земли, танцуют свои пляски, оставляя вытоптанные круги на траве, и горе тому смертному, что случайно, по неведению, ступит в такой круг – выйти назад он уже не сможет, пока не засосет его в Тергаль и не станет он добычей Иного мира.

Хуже этого – только войти в пещеру, что прячется в чаще леса на западном склоне Ариданского холма, где обитает Аррасин-Тет.

Именно туда и направляйся сейчас Автар со своими спутниками. Пятерых солдат отправил с ним вейс – то ли в помощь и защиту, то ли просто чтобы не сбежал по дороге. Глупец… Отвести людям глаза ничего не стоит, да и мечом Автар владел получше их всех, вместе взятых, но он связан был словом. Для колдуна это крепче страха за свою жизнь. Ведь слово и вера – вот главное из того, чем он владеет, а вовсе не сушеные коренья, лягушачьи лапы или камни Древних, как полагают профаны.

И вот теперь четверо молодцов в тяжелых кольчугах, с полным вооружением тяжело пыхтят за спиной. Лошадей пришлось оставить на поляне в трех часах пути отсюда под присмотром пятого, самого молодого из них. Животные упирались, грызли удила, рыли землю копытами, отказываясь двигаться дальше. Любая скотинка чувствует опасные места лучше человека… К тому же чащобу верхом не проехать. Можно бы, конечно, просто спутать им ноги да оставить попастись на травке. Автар просто пожалел паренька, у которого нежный пух еле пробивался на щеках и подбородке, а в больших, синих, почти девичьих глазах застыл ужас, как у ребенка, которому дура нянька рассказала страшную сказку на ночь.

Не сбавляя шагу, Автар оглянулся на своих спутников. Нелегко, пожалуй, в железе-mo… Да и непривычны дворцовые вояки к длинным пешим переходам – вон, раскраснелись, дышат с хрипом, пот градом катится, и в глазах застыла одна мысль: когда же привал? Отдохнуть бы немного, а там – хоть трава не расти… Он почувствовал нечто вроде жалости к ним, но шагу не сбавлял. Здесь, в этих местах, нельзя задерживаться надолго, если хочешь сохранить рассудок и жизнь.

Вдалеке показался просвет между деревьями. Вот и конец пути близок, почти пришли. Солдаты приободрились и зашагали быстрее, уже предвкушая долгожданный отдых. Знали бы они, что ждет впереди… Автар глубоко вздохнул и прибавил шагу.

Путники вышли на небольшое плато, как будто специально вырубленное и расчищенное на склоне холма. Странное зрелище открылось им – странное и зловещее. Ровная как стол, идеально круглая площадка ровно тринадцати локтей в диаметре – точно как Ведьмин круг! – утрамбована так, что ни единой травинки не пробивается из сухой красно-бурой земли. И это в заповедном лесу, где вокруг – целые заросли! Только в самой середине возвышалось одно-единственное дерево – старый дуб, в который давным-давно ударила молния. Не было листьев на голых ветвях, тянущихся к небу, словно жилистые старческие руки, зато все дерево увешано длинными полосками старинного пергамента. Кое-где еще сохранились остатки священных текстов.

Дерево было окружено низкой оградой из черного камня. Из-под корней его бил источник, и вода стекала в большую каменную чашу. Высокий светловолосый и белокожий воин наклонился к источнику и протянул руки к воде. Автар еле успел оттолкнуть его, так что тот полетел вверх тормашками.

– Не пей!

– Да как ты смеешь! – Воин поднялся на ноги и потянулся к мечу.

Автар не удостоил его даже взглядом. Не спеша он достал из походного мешка пучки сушеных трав, маленький пергаментный свиток, два кремня с выбитыми на них знаками Древних и серебряный нож. Свиток он повесил на дерево, развернув во всю длину, потом сложил сухие стебли в виде маленькой пирамидки и долго высекал искру, ударяя одним камнем о другой. Вейсовы солдаты как-то разом присмирели и стали поодаль, наблюдая за ним.

Невесть как залетевшая сюда пестрая бабочка покружилась немного над каменной чашей с водой – и вдруг вспыхнула, как маленький живой факел. Через мгновение только щепотка серого пепла осталась от нее. Автар заметил, как светловолосый воин, который давеча хотел напиться из источника, побледнел как полотно. Да и остальные выглядели не лучше. На лицах их застыло тревожное ожидание, как будто даже они поняли, что сейчас им придется столкнуться с чем-то неведомым прежде и запредельно опасным. Видно было, что они охотно сбежали бы отсюда и даже гнев всесильного вейса не смог бы их остановить… Если бы только могли сейчас двинуться с места.

Когда над маленьким костерком, наконец, закурился сизый дымок, Автар уселся на земле, скрестив ноги под собой и обратив лицо к западу, и принялся медленно, нараспев читать заклинания из Запретных Книг. Он больше не обращал внимания на своих спутников, точнее – они перестали для него существовать.

Любое обращение к Запредельному Миру требует огромного напряжения воли и такой концентрации, что душа колдуна уходит на время, покидает тело и блуждает в Далеких Полях, пока не найдет того, что ищет. На земле остается только тело, и пусть оно дышит, живет и может говорить, без души оно – ничто. Потому и приходится разжигать костерок из побегов ядовитой травы дустаны, чтобы душа могла найти дорогу обратно и вернуться, пока не слишком поздно, иначе – не миновать беды.

Горе тому, чья душа заблудилась в Запределье и не нашла пути назад! Несколько раз Автару довелось видеть таких несчастных. Худые и бледные, они передвигались неуклюже, как сломанные куклы, мычали что-то невнятное, так что слова разобрать почти невозможно, а в остекленевших, мертвых глазах застыла такая тоска, что даже стороннему наблюдателю невыносимо было их видеть. Счастье еще, что мучиться им приходилось недолго – все они скоро умирали от истощения.

Автар знал, что сейчас и сам выглядит примерно так же. Солдаты, не сговариваясь, отошли подальше и стали тесной кучкой, как будто ища поддержки друг у друга. Они стояли – и не могли отвести глаз от склона холма за деревом, поросшего темно-зеленым папоротником. Взглядам их открылась небольшая пещера – скорее лаз шириной не более шести пядей, – уходящая далеко в глубину. Было чему удивиться – раньше ее не было здесь, а теперь вдруг появилась! Но еще хуже было другое… Из черного зева пещеры веяло ледяным холодом и почти осязаемым ужасом. Как будто огромное древнее чудовище затаилось здесь, поджидая случайную жертву.

Автар все читал свои заклинания, и напряжение все увеличивалось, сгущалось, как тучи перед грозой. Безотчетный страх, что испытывали несчастные, становился нестерпимым. Казалось, еще немного – и древняя тварь, заключенная под землей, вырвется наружу. Ощущение у всех было такое, как будто с них живьем сдирают кожу».

Брр. Гадость какая. Метафора метафорой, но не доводить же до такого натурализма! И главное, все равно непонятно. Что ж теперь, искать пещеру на Ариданском холме и устраивать шаманское моление перед кострищем? Хотя, с другой стороны…

Максим вдруг вспомнил, что и сам испытал примерно те же чувства, открывая послание Короля Террора. Он вспомнил зловещее черное свечение монитора – и внутренне содрогнулся. Ну ни дать ни взять обиталище Грозного Духа! И пещера ему не нужна, он может появиться откуда захочет.

А главное – он отвечает на вопросы! Значит, нужно набраться мужества и встретиться с ним лицом к лицу.

Максим снова кликнул «Соединение». Лихорадочное возбуждение не оставляло его. Как будто вот сейчас он получил возможность на краткий миг, но выйти за пределы себя и осуществить то, что должен. Максим чувствовал, что промедление смерти подобно, еще немного – и он не сможет больше воздействовать на ситуацию. Появятся сомнения, включится логика, разумный и привычный взгляд на мир, он снова станет самим собой – и волшебство кончится. Сейчас – или никогда!

Ага, вот оно: «Re: Кто ты?» Ответить… Когда перед ним появилось окошко «Написать письмо», Максим задумался. Написать – что именно? «Отдай Верочку»? Глупо. Разве ему самому не известно лучше, чем кому бы то ни было, что Грозным Духом нельзя управлять? Колдун Автар точно знал об этом… Вот кто, наверное, сумел бы дать хороший совет! Максим даже забыл в эту минуту, что Автар – всего лишь плод его воображения.

Ну-ка посмотрим, как там было дальше:

«Обратный путь оказался намного легче. Лес как будто отпустил непрошеных гостей и спешил выпроводить их как можно скорее. Они на удивление быстро и легко, без малейшей усталости преодолели пеший путь до поляны, где оставили лошадей, и скоро уже ехали по дороге к Мокерату, чуть покачиваясь в седлах.

Солдаты приободрились, чувствуя, что опасность их миновала, и уже предвкушали отдых в казарме, кружку пива, а главное – возможность рассказать товарищам о своем приключении. Они смеялись, шутливо переругивались между собой, толкались и возились, как расшалившиеся школяры. Особенно заметно стало теперь, что они и вправду молоды, совсем молоды…

Только Автар был невесел. Он чувствовал, что, хотя и сделал все правильно – нашел обиталище Грозного Духа, выполнил все предписанные ритуалы и ни разу не сбился, произнося заклинание, – что-то пошло не так. Он не получил главного – отклика, ответа из Запредельного Мира, который позволил бы понять, что его слышали и поняли там. Каждый раз ответ возникает по-разному – в виде птицы, пролетающей прямо над головой, ящерки, выползающей из-под камня под ногами, порыва ветра… Но чаще всего – в собственной душе.

А вот сейчас – ничего. Пуста и холодна была его душа. Он вспомнил радужные крылья бабочки, сгоревшей прямо в полете как раз перед тем, как он начал читать заклинания… Дурное предзнаменование. Скорее предостережение даже – надо было уходить быстрее, пока не стало слишком поздно!

Но теперь дело уже сделано – хорошо или плохо, верно или нет. Автар знал, что никогда не пошел бы на такое, если бы не опасность, нависшая над Сьенной. Падет она – и Орден Ведающих прекратит свое существование… Пускай вейс Уатан и не самый мудрый правитель, но при нем хотя бы сохраняется порядок и обычай, установленный от века. В конце концов, император Гиберний и в самом деле сумел достойно оборонить Ангелату – свою столицу! Хегванские пираты пронеслись по всему побережью, как смерч, сметая все на своем пути и оставляя за собой дымящиеся руины вместо цветущих городов, но Ангелата устояла, и стоит по сей день.

И пока есть хоть малейшая надежда, Автар был готов отстаивать то немногое, что еще было дорого ему, даже если риск и вправду очень велик, даже если приходится идти против Заповедей… Если уж земные владыки иногда прощают подданным преступления, совершенные в минуту отчаянной крайности, так неужели ему не будет прощения?

Самый молодой из солдат, которого оставили сторожить лошадей на поляне, подъехал совсем близко и несмело тронул его за рукав. Видно было, что сейчас он уже немного жалеет, что оказался в стороне от опасностей и приключений похода. Ведь все закончилось хорошо, а он ничего не видел! Обидно.

– Эй, колдун… Скажи – ты и правда можешь приказывать духам?

Автар вздрогнул, как будто очнулся от оцепенения. Он посмотрел на паренька и строго сказал:

– Духами управлять нельзя. Но их можно понять».

Разве он не сам написал это? Разве не вложил в уста своего героя ключевую фразу, которая может помочь ему самому? Духа можно понять… Ну так попробуем!

Так, значок соединения все еще мерцает внизу экрана. Максим еще ругнулся про себя – вот растяпа! Нечего транжирить попусту дорогое интернетное время. Ну да ладно, пусть это будет самая большая беда…

Роман – свернуть! Ага, «Написать письмо». Прямые вопросы, говорите? Хорошо, будут вам прямые вопросы!

«Что тебе нужно?»

Набрав эту короткую фразу, он вдруг почувствовал себя совершенно обессиленным. Где-то он читал, что переговоры с террористами вести нельзя и нельзя идти им на уступки. Мысль, наверное, мудрая, но изрекают ее люди, которым никогда не приходилось умирать от страха за своих близких и цепляться за любую, пусть даже призрачную надежду.

Отправить… Ну вот и все.

Электрический свет замигал и погас. Потом что-то грохнуло, от монитора во все стороны посыпались разноцветные искры… Последнее, что успел сделать Максим перед тем, как потерять сознание, – это выдернуть штепсель из розетки.

Потом был глухой удар и темнота.

Когда свет зажегся снова, Максим с трудом поднял голову. Черт, больно-то как, а! Мало, что ли, приключения в подъезде – так теперь еще, кажется, и током шарахнуло.

Как будто все как раньше – комната, стол с компьютером, телевизор, диван… Но было в этом что-то неправильное, фальшивое – словно смотришь в честные и доброжелательные глаза уличного мошенника, который сообщает вам, что вы (да, да, именно вы!) только что выиграли удивительный приз – пылесос! Ну, там или телевизор, электроковырялку для ногтей, поездку на Канары… Вроде бы все так, и хочется поверить, но остатки здравого ума сигнализируют: берегись, братан, тебя кидают! Беги, пока не поздно…

Если успеешь, конечно.

Максим еще пытался понять, что же именно так насторожило и испугало его – бледный, мерцающий свет, совсем непохожий на обычное освещение, или то, что окружающие предметы утратили четкие контуры и виделись размыто, словно через мутное стекло, или то, что привычные запахи и звуки вдруг исчезли куда-то. Не слышно ни шума машин с улицы, не стучат каблуки запоздавших прохожих, никаких звуков.

Он еще пытался собраться с мыслями, чтобы понять, что же произошло, когда услышал мягкий, вежливый, удивительно спокойный и властный голос прямо у себя за спиной:

– Ты хотел говорить со мной?

Максим резко обернулся. Перед ним стоял мужчина средних лет с приятным, но совершенно незапоминающимся лицом. Такого никогда не заметишь в толпе, да и описать толком невозможно: рост – средний, телосложение – среднее, волосы – русые, глаза – не поймешь какие, особых примет – нет. Не лицо, а фоторобот, глазу не за что зацепиться. Незнакомец был одет во все черное, но это не выглядело нарочито или театрально – просто джинсы и футболка, все очень обычно. Он стоял скрестив руки на груди и смотрел на Максима изучающим и чуть насмешливым взглядом.

– Ну что же, может, ты и прав. Может, и в самом деле пришло время встретиться и побеседовать начистоту.

Шум разбудил Наташу, резким рывком вырвал ее из глубин сна. Да еще и Малыш залился громким отчаянным лаем. Что ж там еще случилось? Как будто разбилось что-то… Она вскочила с кровати, подхватила халатик со стула и выбежала в гостиную.

Первое, что она почувствовала, – запах. Омерзительная вонь перегоревшей изоляции. Когда много лет назад вдруг без видимых причин загорелся старый телевизор, воняло точно так же. Даже после того, как злосчастный аппарат вынесли на помойку, запах в комнате еще два дня не выветривался.

Неужели опять? Она щелкнула выключателем, и комнату залил электрический свет. Почему-то сейчас он показался ей каким-то странным – синевато-бледным, неживым. Возле компьютера сидел Максим, уронив голову на стол. Похоже, без сознания… Глаза закрыты, лицо залила смертельная бледность, одна рука безвольно свесилась вдоль тела, а другая судорожно сжимает штепсель.

Наташа не обратила внимания, что экран компьютера продолжал мерцать загадочным и зловещим черным свечением. До того ли ей было сейчас! Она подошла к брату – осторожно, на цыпочках, как будто боялась разбудить, зачем-то потрогала холодный, чуть влажный лоб. Голова безвольно мотнулась в сторону. Наташа отдернула руку – и закричала.

Она еще постаралась взять себя в руки, не поддаваться панике, но никак не могла вспомнить, что полагается делать в таких случаях. Сначала попыталась проверить, жив ли Максим, – нащупать пульс, услышать дыхание, но собственное сердце колотилось так громко, так дрожали руки, что ничего не вышло. Тело брата стало таким каменно-тяжелым, что о том, чтобы перетащить его на кровать, уложить, и речи не шло.

Она бестолково заметалась по квартире, будто зверь, попавший в западню. Малыш следовал за ней шаг в шаг, тыкался в голые ноги холодным мокрым носом и тихо поскуливал. Наташа даже прикрикнула на него сгоряча – не путайся, мол, под ногами!

Пес как будто обиделся – ушел в прихожую и сел, подпирая спиной входную дверь. Его медово-желтые глаза внимательно наблюдали за хозяйкой, которая как раз в этот момент пыталась отыскать домашнюю аптечку. Где-то здесь она должна быть, в шифоньере… По крайней мере, именно там она ее видела в последний раз. Черт, куда делась-то? Наташа плюхнулась на диван и зарыдала от бессилия.

Малыш поскреб лапой дверь и снова заскулил – тихо, но настойчиво.

– Ты что?

Пес подбежал к ней и заскулил снова, попеременно поглядывая то на дверь, то на хозяйку, как будто хотел объяснить ей что-то и поражался ее недогадливости.

– Неужели гулять хочешь? Потерпи, куда ж я сейчас пойду с тобой!

Малыш уселся у ее ног. На волшебный глагол «гулять» он почему-то никак не прореагировал.

Зато Наташа вдруг вскочила, как будто ужаленная новой мыслью, и кинулась к двери, на ходу запахивая халат и вытирая слезы ладонью. Армен! Ну конечно, вот кто ей нужен сейчас!

Она выбежала на лестничную клетку, но, сколько ни давила кнопку звонка, ответом ей была тишина. Не работает. Совсем отчаявшись, Наташа отчаянно заколотила в дверь кулаками. Ну открой же, открой, ну пожалуйста!

– Ты не возражаешь, если я присяду? Думается, нам предстоит долгий разговор…

Максим совсем растерялся. Совершенно непонятно было, как вести себя с этим странным человеком (да и человеком ли? Он не смог бы с уверенностью ответить на этот вопрос), возникшим из ниоткуда.

– Да, да, конечно, садитесь…

– Благодарю. – Незнакомец опустился в кресло и удобно устроился, скрестив руки на коленях. Он не спешил начать разговор, только смотрел изучающе и чуть насмешливо. Под этим взглядом Максим чувствовал себя очень неуютно, тем более что и в лице его собеседника была какая-то странность – оно все время менялось, словно отражение в воде, когда поверхность подернута мелкой рябью.

Максим зажмурился и потряс головой, как будто все еще надеялся, что видение исчезнет.

– Можешь не стараться, – собеседник снисходительно улыбнулся, – я действительно здесь и говорю с тобой. Странные вы все-таки существа – люди! Очень уж непоследовательны. Хотя… – он мечтательно улыбнулся, – если подумать, именно это придает вам порой особую прелесть!

Лицо его приняло выражение гурмана, рассуждающего о вкусе устриц в лимонном соусе. Потом, будто спохватившись, он вдруг заговорил серьезно:

– Но – к делу. У нас не так уж много времени. Итак, ты хотел знать, кто я такой и что мне нужно от тебя? Изволь. Если ты еще не догадался, я – тот, кого ты наделил таким множеством имен. Грозный Дух, Аррасин-Тет, или… – он сделал маленькую паузу, – Король Террора.

Он сказал об этом так спокойно и просто, словно пассажир в спальном вагоне дальнего следования представляется случайному попутчику, с которым предстоит провести несколько суток в вынужденной близости из-за тесноты купейного вагона.

«Ничего себе! Так что, я и правда сижу и беседую с персонажем собственного произведения, вымыслом, химерой, плодом фантазии – запросто, будто со старым знакомым? Вот так, наверное, и сходят с ума… Или по башке получил слишком сильно? Говорят, последствия сотрясений мозга еще до конца не изучены».

– Так ты… то есть вы… и правда существуете? – еле выдохнул Максим. Он понимал, конечно, что это звучит глупо, по-ребячески, но удержаться не смог.

– А ты сомневался? – усмехнулся его собеседник. – Ты так подробно и со знанием дела описал меня, а теперь – не веришь? Я, конечно, не живу в пещере на склоне холма с непроизносимым названием, а в остальном – все верно.

Он подумал немного, чуть улыбнулся и добавил:

– Имя еще какое-то странное – Аррасин-Тет! Но мне определенно нравится. Откуда ты взял его?

– Ниоткуда. Сам придумал, – буркнул Максим.

– Да, впрочем, не важно. Все это – только слова.

Максим вздрогнул. Надо же, он чуть ли не слово в слово повторяет его собственные мысли! Но собеседник, кажется, не заметил и продолжал говорить:

– Важно другое – ты слишком близко подобрался ко мне, любезный писатель, слишком близко! Я не знаю, как это тебе удалось. К тому же появление твоей книги очень несвоевременно сейчас – по многим причинам. Пусть ты известен не слишком широкому кругу, пусть тебя еще не приняли в «великие», пусть твои творения читают – как бы это помягче выразиться? – не самые умные люди, и все же… Я не люблю неожиданностей.

Последнюю фразу он произнес очень тихо, но лицо его не предвещало ничего хорошего. Глаза стали совершенно пустые, и Максиму почудилось, что на миг под личиной человека показалась наружу истинная сущность Короля Террора – будто рыба мелькнула в мутной воде. Максим на секунду увидел клубящийся черный вихрь и глаза из своего сна. Багрово-красные кошачьи глаза, прорезанные черными щелками зрачков…

Это было так страшно, что Максим на секунду зажмурился, а когда открыл глаза – наваждение исчезло. Его странный гость – кем бы он ни был – снова сидел перед ним во вполне человеческом обличье. Он даже улыбался – устало и грустно, словно человек, вынужденный выполнять неприятную работу, от которой все равно никуда не денешься. Потом провел но лицу ладонью, вздохнул и сказал будто даже с некоторым сожалением, как о печальной необходимости:

– Не скрою, самым простым выходом было бы уничтожить тебя вместе с твоим произведением.

– Ну и?.. – Максим произнес это нетерпеливо, почти грубо. Он почувствовал вдруг, что уже устал бояться. Наверное, Король Террора и вправду мог бы раздавить его, как муху… Но почему-то еще не сделал этого. И раз он сидит здесь и говорит с ним уже битых полчаса, то не собирается сделать это в ближайшее время. «Значит, ему и вправду что-то от меня нужно, – подумал Максим. – И очень нужно. Интересно, что бы это могло быть? И почему он тянет так долго, ходит вокруг да около?»

Армен открыл дверь заспанный, взъерошенный и злой.

– Черт возьми, ну кто там колотится? Совсем обалдели – третий час ночи! – Увидев Наташу, он сразу осекся. – Что случилось, ахчик?

Бедная девочка! Достается же ей в последние дни… Вон, дрожит, вся зареванная, бледная как смерть, синяки под глазами.

– Да входи ты! Не плачь, скажи толком, что еще стряслось?

Наташа только головой покачала.

– Там Максим… без сознания.

Она вдруг привалилась спиной к стене и медленно опустилась на корточки, как будто силы окончательно оставили ее.

– А вдруг он умер? – еле выговорила она белыми непослушными губами, потом закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Ну, ну, ахчик, успокойся. Не плачь, пожалуйста! – Армен шагнул к ней, помог подняться, обнял за плечи. – Пойдем посмотрим, что там с твоим братом. Дай только штаны надеть.

Наташа покорно закивала. Только сейчас она заметила, что Армен не одет, а просто замотан в простыню. Почему-то даже сейчас она подумала о том, что, наверное, под простыней он совсем голый – лето ведь, ночь теплая и душная… Она тут же отогнала эту мысль, как постыдную, недостойную и совершенно несвоевременную, но на краткий миг почувствовала жар где-то внизу живота.

Она и оглянуться не успела, как Армен снова стоял рядом с ней – уже полностью одетый, и даже волосы успел пригладить.

– Быстро ты…

– А то! – Он самодовольно усмехнулся. – Зря, что ли, в армии служил? Солдат должен успеть одеться, пока спичка горит. Пошли.

Бледный, призрачный свет то меркнул, то вспыхивал ослепительно ярко. Уродливые тени плясали по стенам, и даже пол вел себя как-то странно – покачивался, словно палуба хрупкого суденышка на волнах. Максим чувствовал себя так, как будто находится за миллионы световых лет от своей обыденной, повседневной жизни. Он очень устал. Привычная обстановка комнаты, знакомая до мельчайших деталей, выглядела теперь особенно неуклюжей подделкой, вроде театральных декораций, когда грубо намалеванные на куске фанеры пейзажи выдают почтеннейшей публике за настоящий лес или море. А публика – ничего, кивает согласно: мол, мы все понимаем! Условность в искусстве…

Настоящим здесь был только голос – негромкий, чуть глуховатый, но очень убедительный:

– Так вот, любезный писатель. Убить тебя совсем несложно, но у меня появилась идея получше. Ты должен переделать свой роман. И тогда…

– Что – тогда?

– Не перебивай. Какой же ты грубый все-таки! А еще считаешься интеллигентным человеком… – Король Террора укоризненно покачал головой. – Видишь, с мысли сбил! О чем бишь я?..

– О романе. О том, чтобы я его переделал.

– Правильно! – Он как будто обрадовался, поймав нить своих мыслей. – Совершенно правильно, любезный мой! После того как ты перепишешь свое произведение, – не бойся, не целиком, – у тебя будет все, о чем ты раньше и мечтать не мог: тиражи, гонорары, а главное – огромная известность. Каждая собака в этой стране будет знать твое имя. Каждую твою следующую книгу читатели будут ждать с нетерпением. Издательства будут выстраиваться в очередь, наперебой предлагать самые выгодные условия, чтобы ты только заключил договор и согласился взять аванс. Да что там! – Он азартно ударил себя рукой по колену. – По твоим книгам будут снимать фильмы почти с голливудским размахом! Так что будешь известен даже полуграмотным дебилам, которые в жизни ни одной книжки не прочитали.

Максим угрюмо молчал. Его собеседник, кем бы он ни был на самом деле, хорошо знает, на каких струнах души можно играть. В самом деле, разве он не мечтал об этом? Разве не завидовал в глубине души другим писателям, которые, может, и не умнее, и не талантливее его ничуть, а вот – гребут деньги лопатой, выступают по телевизору с важным видом, и книги их лежат в каждом киоске, на каждом развале? И не только лежат, но и распродаются, принося создателю немалую толику жизненных благ…

– Только не говори… – он лукаво посмотрел Максиму в глаза, – только не говори, что тебя не интересует популярность. По-настоящему ты еще не знаешь ее вкуса. А вот когда будешь на вершине… – Он мечтательно закатил глаза. – Ну, в общем, сам увидишь, что такое слава! А про такие мелочи, как машины, квартиры, круизы по всему миру, я и не говорю! Опять же и женщины… Любая будет твоей, только помани. И не за деньги, не думай, – просто на них слава тоже действует магнетически. Они будут заискивать перед тобой, смотреть преданными глазами, находить в тебе что-то особенное…