Текст книги "Бегство Короля"

Автор книги: Виктория Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глаза постепенно привыкли к темноте («кошачье» зрение Автар утратил вместе с прочими магическими способностями), и он смог различать крошечные мерцающие точки, которые то появлялись, то исчезали где-то вдалеке. Неужели каким-то чудом ему удалось уцелеть в этой бойне?

Он рывком распрямил согнутую спину, пытаясь подняться на ноги, – и сразу понял, что это не так. Ну, во всяком случае, не совсем так. Иначе почему от резкого движения он вдруг перевернулся вниз головой, словно жонглер на рыночной площади? Автар судорожно забил руками и ногами, пытаясь вернуться в более привычное положение. Это удалось, но не сразу, и теперь он старался вообще не двигаться – во всяком случае, пока не поймет, куда попал.

Он не ощущал больше тверди под ногами, просто плыл сквозь пустоту, словно рыба в мутной воде. Чувство было таким новым и странным, что колдун зажмурился снова и попытался привести мысли в порядок. Если это смерть, то почему он до сих пор чувствует свое тело? А если нет, то куда все подевалось: Синий зал, убийцы в черном, мертвые тела на полу?

– Эй, колдун!

Автар обернулся – и увидел перед собой фигуру седого старика в длинном плаще из сыромятной кожи и рогатой шапке с посохом в руке. Белоснежная борода спускалась почти до колен, но лицо гладкое, розовое, и глаза совсем молодые, с ехидным прищуром. Казалось, его нежданный собеседник не испытывал никаких неудобств от парения в пустоте, а, напротив, наслаждался им.

Автар вытер рукавом пот со лба. Последняя надежда на чудесное спасение развеялась в прах. Для человека, сожженного живьем лет двадцать назад, шаман выглядел на удивление живым и бодрым.

– Ты боишься меня? – вежливо спросил он.

Автар отрицательно покачал головой.

– Тогда почему ты молчишь? Разве в Ордене Ведающих разучились почитать старших?

Автар не ответил. Еще бы! Умирать ему как-то раньше не приходилось. И к тому же было очень обидно уходить вот так – нелепо и бессмысленно, словно крыса, загнанная в угол.

– Ты же умер! Сгорел на костре! Тебя нет! – закричал он.

Старик посмотрел на него устало и печально, как умный и взрослый человек на неразумное дитя.

– Смерти нет, – наставительно сказал он, – есть только уход и возвращение. Я был и буду всегда.

– А я? – глупо спросил Автар. Самоуверенность непрошеного наставника начала его злить.

– И ты тоже, – согласно кивнул старик, – просто до сих пор не знаешь об этом.

Автар снова промолчал. Он как-то никогда раньше не задумывался о смерти. Было всякое в его бурной и опасной жизни: схватки с драконами и оборотнями, путешествия в Запределье, когда душа на время покидает тело, чудовищно долгая и трудная зима в зачумленном городе… Даже путешествие в Селения Проклятых, которое он до сих пор не мог вспоминать без дрожи!

Но что бывает с человеком там, за чертой, из-за которой нет возврата, точно не знает никто из живущих – ни книжники, ни колдуны, ни священники в храмах. Одни описывают золотые дворцы в небесах, где праведники вкушают вечное блаженство, другие пугают страшным Тергалем – чревом земли, где горит негасимое пламя. А оказывается – есть только темнота, мерцающие разноцветные огоньки вдалеке, да еще болтливый старикан в драном плаще из сыромятной кожи.

– Что тебе нужно? – хмуро спросил Автар.

– Я хотел спасти тебя, – охотно отозвался его странный собеседник.

– Зачем? И не все ли равно, если смерти нет?

Он ответил не сразу. Долго молчал, испытующе глядя в глаза Автару, как будто прикидывал про себя – говорить или нет. Наконец, решился:

– В этом мире есть еще дело для тебя.

Автар не выдержал. В самом деле, с какой стати этот старик распоряжается им, как своей собственностью?

– Есть дело, говоришь? А почему бы тебе не выполнить его самому? И почему ты себя не уберег от костра, если уж такой мудрый и всемогущий?

На лице шамана отразилась печаль. Уголки рта опустились, глаза стали скорбными… Даже морщин как будто прибавилось.

– Я не мог спасти всех. Мог только… – голос его дрогнул, но он быстро справился с собой, – мог только остаться с ними.

– И вызвать Грозного Духа, воплотить его в единственном уцелевшем ребенке, чтобы потом было кому отомстить?

Шаман сокрушенно всплеснул руками. Автар услышал, как бубенчики на его плаще зазвенели на разные голоса.

– Разве ты не знаешь, что духами невозможно управлять? Каждый, кто утверждает обратное, – либо шарлатан, либо сумасшедший.

Автар опустил голову. Разве не он сам говорил то же самое глупому мальчишке, жаждущему приключений? Перед глазами снова встала залитая солнцем поляна у подножия Ариданского холма, пасущиеся лошади… А еще – молодые воины, что возвращались от пещеры Грозного Духа усталые и измученные, но чувствовали себя победителями. Как давно все это было! Прошло всего несколько дней, а кажется – целая жизнь.

А старик продолжал:

– Грозный Дух приходит сам, когда людские сердца переполнены злобой и страхом. Он появляется под любым обличьем – и собирает свою жатву.

– Что же ты сделал тогда там, на площади?

Шаман ответил не сразу. Он пожевал губами совсем по-старчески и тихо сказал:

– Иногда нельзя спасти жизнь обреченным. Но можно облегчить страдания.

Потом подумал и добавил:

– У меня есть особенное заклинание.

Глаза его сверкнули нехорошим блеском. Автар понял все – и отвел взгляд. Так вот почему добрым гражданам славного города Мокерата не удалось посмотреть, как вражьи отродья будут корчиться в пламени! Скорее всего, они все были мертвы еще до того, как разгорелась поленница.

Точнее – почти все.

– А как же ограбленные караваны на перевале? – хмуро спросил он. Меньше всего на свете ему хотелось бы сейчас защищать покойного вейса, но и жить в мире, где царит неоправданная жестокость, было бы совершенно невыносимо!

Шаман только рукой махнул.

– Мало победить неприятеля, всегда лучше еще и выставить его злодеем. А настоящий мотив всегда остается в тени. Знаешь ли ты, к примеру, что вейс Уатан уже отдал приказ об уничтожении Сьенны?

– Зачем? – встрепенулся Автар. Такого он точно не ожидал!

– Три дня назад рыбаки вытащили сетями трупы двух крестьянских ребятишек. На их телах – многочисленные следы от серповидных ножей, какими пользуются только Ведающие.

– Неправда! – Автар задохнулся от возмущения. – Мы никогда не делали такого! Ножи – ритуальные, ими только срезают плющ с деревьев перед праздником осеннего равноденствия!

– Знаю, знаю… Но вейс посчитал, что одного колдуна при дворе ему вполне достаточно. И Маран не будет отменять его указ – люди, которые слишком много знают, ему не нужны. Тем более что теперь, когда надвигается война, а значит – и голод. Ведающих нетрудно будет обвинить во всех бедствиях. Их будут отлавливать по дорогам, словно бешеных собак, и предавать смерти без суда и следствия. Люди быстро забудут, что вы лечили их, спасали их скотину во время коровьей чумы и заговаривали бабам родильную горячку. Для следующих поколений вы станете злодеями, практикующими человеческие жертвоприношения, сеющими зло ради самого зла.

– Но книги, свидетельства… В Сьенне огромная библиотека!

– Вейс отправил отряд Благородного Воинства с твердым наказом сжечь все до основания. А книги… Книги напишут новые. Поверь, это совсем нетрудно!

Автар закрыл лицо руками и глухо застонал. Миру, который он знал и любил, приходит конец! И он сам приложил руку к этому… По крайней мере, пытался.

Шаман помолчал недолго. Потом заговорил снова, уже не обращаясь к нему, а словно размышляя вслух:

– Они вышли из Мокерата сегодня на рассвете. До Сьенны два дня пути, но на больших дорогах немало харчевен, где подают доброе пиво, а девушки-служанки красивы и сговорчивы… К тому же кони у них тяжелы на ходу, а я слышал, что твоя лошадка славится резвостью. Она у тебя особой породы или травы помогают?

Значит, еще можно успеть! Автар схватил старика за рукав и заговорил быстро и сбивчиво:

– Прошу тебя… Верни меня обратно! Дай пожить еще хотя бы несколько дней – а потом будь что будет.

– Вот! – Шаман поднял вверх указательный палец. – Я же говорил, что есть еще дело для тебя!

Он воздел руки над головой. Из горла его вырывались какие-то странные звуки, совершенно не похожие на человеческую речь. Но – странное дело! – Автару почудилось, что он прекрасно понимает его! Не разумом, но сердцем он уловил и понял речь шамана:

– Ты, единый среди звезд Бог с тысячей лиц, Ты, пребывающий вечно, вездесущий и всеведающий, об одном молю – да исполнится воля Твоя!

Мерцающие огоньки закружились вокруг него. Все быстрее и быстрее… Автар почувствовал, что летит куда-то сквозь черную пустоту с невероятной скоростью. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание окончательно оставило его, – довольную, хитроватую улыбку старого шамана. Потом была еще резкая боль в запястьях и щиколотках, похожая на ожог…»

Уф! Максим оторвал взгляд от монитора и только сейчас ощутил, как устали глаза, как болит спина от долгого неподвижного сидения, и даже пальцы немного дрожат. Клавиатура еще неудобная – приходится долбить изо всех сил, почти как на старой пишущей машинке.

Ничего-ничего! Зато книга катится к концу. И финал будет намного оптимистичнее, чем в прошлой редакции. Вряд ли первый рецензент, известный также как Король Террора, останется доволен его работой, зато все формальные требования выполнены, и… Что уж там греха таить! Такой вариант ему самому нравится намного больше. Может быть, коммерческого успеха роман иметь не будет, драк маловато, никаких «хорошо сбалансированных мечей» нет и близко, секса – тоже, и прелести грудастой белокурой героини не описаны на пяти страницах так, чтобы у каждого прыщавого подростка слюна по подбородку текла, разговоров слишком много… Зато появилась некая глубина и философичность даже. Главное – закончить эту работу поскорее, сбросить груз с плеч, а там…

Что именно будет дальше – Максим не думал.

«Первое, что Автар сумел разглядеть, придя в себя, – сияние звезды Ситнар в темном ночном небе. Ровный и ясный голубоватый свет немного успокоил его. Люди приходят и уходят, царства разрушаются, а звезды были, есть и будут, подтверждая незыблемость мироздания и раз и навсегда установленного порядка.

Он еще долго лежал на спине, и сырая от росы трава чуть щекотала шею. Двигаться было трудно, хотелось просто наслаждаться покоем. Так, наверное, чувствует себя человек, выздоравливающий после тяжелой болезни, когда дух смерти только что отошел от изголовья постели и жизненные силы начинают снова вливаться в измученное тело. Ночная темнота не пугала, наоборот – успокаивала и обволакивала, словно защитный кокон. Запах теплой и влажной земли, трав и цветов, уже начинающих увядать после буйного цветения лета, крики ночных птиц и стрекот кузнечиков приносили умиротворение, как будто он снова оказался дома после долгой отлучки. И в самом деле, разве весь мир – не настоящий дом для Ведающего?

Комар тонко зажужжал прямо над ухом. Автар поднял руку, чтобы отогнать надоедливое насекомое, – и тут увидел, что железный браслет на запястье исчез. И на другой руке – тоже… На коже остались вдавленные следы, и даже ссадины, как будто наручники сорвали силой. Но это пустяки, главное – он свободен! Только сейчас Автар осознал, что снова прекрасно видит в темноте. А значит… Пройдет еще совсем немного времени – и Сила вернется.

Он сел, подобрав под себя ноги, и попытался осмотреться вокруг. Кажется, место знакомое! Он увидел, что снова очутился на опушке леса. Вот и река извивается внизу… Всего три дня назад, направляясь к городским воротам Мокерата, он проезжал здесь.

Совсем близко послышалось лошадиное ржание. Автар обернулся и увидел верную Матильду, мирно пасущуюся чуть поодаль. Она-то как тут очутилась? Хотя… Если человека можно забросить куда угодно, то лошадь – тем более.

Он встал, отряхнул штаны от сухой травы – и чуть было не споткнулся о какой-то тюк, неизвестно как оказавшийся прямо под ногами. Автар присел на корточки, разглядывая находку. Сверток был довольно объемистый, тщательно обернутый узорчатым платком из разноцветной шерсти с затейливым орнаментом. Автар вспомнил почему-то, что раньше такие платки ткали горские мастерицы и славились они по всей Империи, как редкая диковинка. Редкие купцы, кто рисковал торговать с горцами, развешивали тонкие и легкие полотнища у входа в лавки, нахваливали свой товар, протягивая полотно через маленькое колечко с мизинца. И не только этим славились платки! Обладали они чудесным свойством согревать в любой холод и спасать от жары, а узоры волшебным образом веселили глаз и радовали душу.

Давно уже он таких не встречал. Некому стало их ткать.

Автар развязал концы платка – и чуть не закричал от радости, увидев собственные пожитки. Походная сума, седло, меч в ножнах, даже мантия – все аккуратно сложено, будто дожидается хозяина. Снова держать их в руках было все равно что вновь увидеть давно потерянного друга.

Он похлопал кобылу по гладкому лоснящемуся боку. Лошадь радостно зафыркала и ткнулась мордой в плечо.

– Соскучилась, скотинка? Ишь, отъелась в стойле! – бормотал Автар, прилаживая седло и затягивая подпруги. – Лучше для нас с тобой убраться отсюда подальше, так что ты уж меня не подведи!

Он приторочил походную суму и легко вскочил в седло. Ласковый, теплый ночной ветерок дохнул в лицо запахами земли и травы, нежными, словно поцелуй любимой женщины.

– Вперед, Матильда! – Он чуть тронул бока лошади каблуками. – Вперед! Есть еще дело для нас с тобой».

Ну вот, почти все. Остался последний эпизод – и работу можно считать законченной. Максим встал, с шумом отодвинув стул (Малыш мигом проснулся и навострил уши), и пошел в кухню. Глаза слипаются, спать хочется невыносимо, и только кружка доброго старого кофе (желательно еще коньячку туда капнуть) может спасти писателя-полуночника.

Ну где там кофе? Максим отодвинул в сторону пакет с молотой арабикой. Возиться с джезвой решительно не хотелось. Как это у Наташки только терпения хватает варить каждый раз? Он уже почти смирился с тем, что кофе попить не удастся, когда в самом дальнем углу кухонного шкафчика отыскалась баночка растворимого «Нескафе». Сойдет! Он поставил чайник на огонь, щедрой рукой насыпал порошок в кружку, добавил сахару и стал ждать, пока закипит вода.

Максим курил и смотрел в окно на темноту, прошитую нитями дождя, на бледный свет фонарей и качающиеся ветви деревьев, похожие на протянутые руки. «Хей-хо, дождь и ветер!»

Чайник засвистел резко и требовательно. Максим даже вздрогнул от неожиданности. Он долил кружку кипятком и сел у стола. Прихлебывая обжигающий напиток, он пребывал в странном состоянии – без мыслей, без страхов, без надежд… Ну совсем как колдун Автар в пустоте!

Удар грома прозвучал совсем близко. Вспышка молнии сверкнула так ослепительно, как будто небо раскололось. Максим почувствовал, как холодная волна пробежала с головы до пят. Что там говорил Король Террора? «Когда раскроются врата…»

Не опоздать бы.

Кофе допивать почему-то расхотелось. Максим почувствовал противный химический вкус на языке и отставил чашку. Да, в общем, все равно – сна уже ни в одном глазу, напротив – острое, лихорадочное возбуждение, когда только работать и работать, а все остальное – еда, сон, развлечения, общение с друзьями, даже секс – как-то тускнеет и отходит на второй план.

Почти бегом он вернулся в комнату, к своему рабочему месту. Компьютер уже вошел в «спящий» режим, только заставка мерцает на экране. Второпях он слишком сильно стукнул по клавише «Enter». Экран вспыхнул разноцветными бликами, похожими на искры, разлетающиеся от фейерверка, так что в глазах зарябило. Неужели опять глючит? Ну, не сейчас, пожалуйста, не сейчас! – взмолился про себя Максим. Он зажмурился, с силой сжав веки, и просил неизвестно кого, чтобы только было дано ему закончить свою работу, выполнить единственное важное дело сейчас, ну, пожалуйста, что Тебе стоит…

Когда он снова открыл глаза, экран как ни в чем не бывало показывал стандартную вордовскую картинку, а главное – текст появился снова!

Ну наконец-то. Максим счастливо улыбнулся, зачем-то нежно погладил клавиатуру и вновь погрузился в работу.

«Автар увидел Сьенну на закате, когда солнце окрашивает облака в багровые и алые цвета. Здание школы чародейства стояло на невысоком зеленом холме, поросшем вереском и кустами шиповника. Автар с наслаждением вдохнул сладкий, медвяный аромат и почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза.

Сьенна явилась взгляду как чудо. К небу вздымаются высокие башни из белоснежного камня, окруженные стенами, выложенными из розового кирпича. Разноцветные витражи на окнах из драгоценного кериданского стекла сверкают в лучах заходящего солнца, и флюгер на крыше в виде летящей птицы отливает чистым золотом.

Как давно он не был здесь! Кажется, лет пятнадцать уже прошло…

Зато сейчас, кажется, успел вовремя. В первый момент Автар вздохнул с облегчением. Все здесь дышит миром и покоем, как всегда, значит, вейсовы солдаты еще в пути.

По обычаю, он спешился у ворот, отвесил глубокий поклон, скрестив руки на груди в знак почтения и добрых намерений, произнес короткую молитву «Мир входящему» и вошел во внутренний двор, ведя лошадь в поводу.

Вокруг было пусто и тихо, только подковы звонко цокают по булыжнику. Не слышно детских голосов из окон залов для занятий, озорные школяры не носятся по двору с гиканьем, девочки не сидят за вышиванием оберегов на открытой террасе и не разбирают целебные травы под присмотром ворчливой, но доброй матушки Загреды… Куда все подевались? Автар уже начал тревожиться, когда возле коновязи увидел одинокого малыша лет пяти-шести. Он сидел на большом плоском камне и старательно складывал разноцветные кусочки головоломки-«стале». Автар вытер пот со лба. Точно такую же он видел во сне! Неужели Аммий до сих пор их рисует? Хотя… Почему бы и нет?

Малыш был так увлечен своим занятием, что не заметил его приближения. Только когда лошадь фыркнула у него над самым ухом, он вздрогнул и поднял голову. Взгляд его широко раскрытых глаз, синих, словно море перед штормом, был еще так младенчески чист и наивен! Но в линии лба, очерке губ, а особенно – в повороте головы, в манере сдвигать брови уже ясно виден знак Особой Судьбы.

Кем суждено ему стать? У таких малышей это еще не заметно. Целителем, магом-воином, как сам Автар, предсказателем будущего, может быть, наставником?

Или – вообще никем? Солдаты из Благородного Воинства уже близко, и у них есть приказ не щадить никого.

Автар скрипнул зубами. Малыш посмотрел на него без испуга, но с некоторым недоумением. Узнав в нем одного из Ведающих, он поднялся на ноги, поддернул штанишки, вежливо поклонился, сложив руки на груди, и скороговоркой произнес:

– Доброго дня тебе, старший брат! Благословен путь, что привел тебя сюда.

Сочтя долг вежливости выполненным, он снова уселся на камень и углубился в свою головоломку. Автар присел рядом:

– Что ты делаешь?

– Наставник Аммий велел сложить к завтраму. А у меня вот… не получается.

– Неправильно. Это же уголок, а ты кладешь его в середину!

– Угу. – Малыш благодарно посмотрел на него и начал свою кропотливую работу снова.

– А почему ты здесь один? Где остальные?

– Там. – Он показал на длинное, приземистое здание под черепичной крышей в глубине двора. Школяры жили там еще во времена его ученичества. Автар усмехнулся, вспомнив, как они называли его пчелиным ульем. – Сначала Наставники сказали никому не выходить, даже занятия отменили сегодня, потом приехали еще другие… Такие, как ты. Они теперь в башне. С утра не выходят!

Это было совсем уж странно! Автар покосился на пустую коновязь. Мальчик перехватил его взгляд.

– А лошади давно в конюшне, – поведал он, страшно довольный своей наблюдательностью, – хромой Пассий сразу их туда отводил. Все охал, вздыхал, а теперь сидит в своей каморке и молится. Смешной он, правда?

Да уж… Смешнее некуда. Значит, Наставники уже знают об опасности, и другие Ведающие – тоже.

– Скажи Пассию – пусть и мою лошадку отведет.

– Ага, сейчас! – Малыш вскочил и побежал исполнять поручение. Кусочки головоломки, почти до конца собранной, так и остались лежать на камне. Автар еще успел заметить, что на этот раз картинка изображает символ Магического Круга – фигуры людей в длинных белых одеждах с лицами закрытыми капюшонами, крепко держащихся за руки, и золотистый Конус Силы над ними.

Он повернулся и быстрым шагом направился к башне.

Поднимаясь по высокой и крутой винтовой лестнице, Автар думал о том, как все-таки хрупок и ненадежен оказался мир, к которому он привык. Оказывается, недостаточно чтить Заповеди Круга, помогать людям в меру своих сил и знаний и не вмешиваться в дела земных владык! Чего же стоит мудрость Ведающих, если теперь само их существование оказалось под угрозой?

Оказавшись, наконец, перед массивной резной дверью Зала Собраний, Автар остановился на минуту. Не подобает входить в святая святых Сьенны, находясь в смятенных чувствах! Он отдышался немного, отер пот со лба, откинул назад длинные, начинающие седеть волосы… Потом аккуратно поправил кожаный ремешок на лбу, чтобы зеленый халцедон – один из символов звания Ведающего – находился как раз посередине.

Наконец, он по обычаю трижды постучал в дверь, произнес Заклинание Порога и потянул за тяжелое кованое кольцо.

В Зале Собраний яблоку было негде упасть. Из-за тесноты сидели прямо на полу. Кажется, здесь собрались не только все Наставники Сьенны, но и все Ведающие, кто в этот час находился поблизости. Автар увидел много знакомых лиц, но были и незнакомые – от глубоких старцев с седыми бородами и высохших старух до совсем зеленых юнцов и девиц, покинувших Сьенну всего несколько лет назад.

Речь держал Астаний Гервет – Верховный Магистр Сьенны, кажется, еще со дня основания. Никто не знал точно, сколько ему лет, но поговаривали, что он помнит еще времена Древних. В последние годы старик несколько сдал, почти не выходил из своего кабинета и, как болтали злые языки, целыми днями подремывал в кресле.

Зато теперь куда девалась старческая немощь! Большие черные глаза горят огнем, кустистые седые брови вразлет, голос звучит как набатный колокол. Астаний стоял перед собравшимися гордо вскинув голову, хотя только боги знают, наверное, чего стоило ему распрямить спину, согнутую под грузом лет.

– Возлюбленные братья и сестры! Сегодня, в этот горестный час, я рад видеть всех вас – всех, кто откликнулся на наш зов.

Ага, значит, почти не опоздал. Автар с трудом протиснулся на свободное место и уселся на полу, подобрав под себя ноги.

– Вы знаете, что случилось в Мокерате и почему мы собрались здесь. И знаете также, что времени у нас в обрез. Потому так важно сейчас прийти к единому решению.

Он поднял вверх высохшую, морщинистую руку, и над его ладонью возникло маленькое золотистое облачко.

– Теперь каждый, кто хочет высказаться, может сделать это!

Облачко плыло над ними, будто маленькое солнце, освещая лица собравшихся нежным и теплым светом. Первым поднял руку и подхватил его Парет Ногдам – высокий, широкоплечий, одетый в потертый кожаный кафтан. Маг-воин, истребитель нечисти, он еще в Сьенне не блистал в науках и с трудом заучивал заклинания, зато мечом владел, как никто другой. Теперь слава о нем гремела по всей Империи, и, если где-то завелся оборотень, упырь или бродячий мертвец, любой градоправитель или сельский староста знал, кого нужно искать для этой работы.

– Не беспокойся, почтенный Астаний! Сьенна – наш общий дом, и мы отстоим его.

Астаний сокрушенно покачал головой.

– Ты думаешь, твоего меча хватит против целого войска?

Парет потупился. Одно дело – изрубить нежить в бою один на один, и совсем другое – выступить против превосходящих сил противника, которым не страшен крик петуха на рассвете.

Облачко подхватил какой-то незнакомый парень – совсем молодой, со шрамом через все лицо.

– Кроме мечей, есть боевая магия! Огненные шары, Летящая Смерть, заклятие слепоты, наконец…

– А правила Круга? – перебил его один из Наставников, высокий и тощий, как скелет, с суровым изможденным лицом аскета. – Против людей нельзя применять боевую магию!

Но юнец со шрамом не сдавался:

– Если только жизни Ведающего ничего не грозит! А теперь в опасности не только мы. Тут полно детей, да что там – сам Круг под угрозой!

– Но убивать мы все равно не можем. Нарушив правила, мы уничтожим Круг сами, – тихо сказал Астаний.

Все замолчали. Слышно было, как бьется о стекло случайно залетевшая муха. Все, что собрались здесь, от юнцов до старцев, многое успели повидать в своей жизни, но впервые оказались перед таким страшным выбором.

– К тому же, – Астаний снова возвысил голос, – это все равно не спасет нас. Если мы отразим одну атаку, против нас развяжут настоящую войну. Придут другие, потом – еще… Мы не сможем отсиживаться всю жизнь за этими стенами.

– А что, если попытаться договориться? – Голос подал Варсет Тилах, книжник и звездочет. С детских лет он отличался на удивление мирным нравом, и, если два школяра подрались во дворе, можно было быть уверенным, что вот-вот рядом появится его тощая, нескладная фигура, а тихий и как будто робкий голос зазвучит так убедительно, что драчуны немедленно оставят ссору и станут лучшими друзьями.

– Ведь мы нужны людям! Неужели они этого не понимают? Если не будет нас – Империя погрузится в темноту и варварство! Кто тогда будет хранить предания Древних, составлять гороскопы правителям, предсказывать погоду? Кто избавит людей от василисков, бешеных оборотней и упырей? Сами они не умеют с ними бороться и бегут куда глаза глядят, визжа от страха, даже если встретится безобидный леший или русалка! И кто будет лечить, заживлять раны, принимать роды, в конце концов?

– Договориться – с кем? – мрачно переспросил Парет Ногдам. – С солдатами, что сейчас придут сюда? С Мараном? С крестьянами и лавочниками, которые и так не любят и боятся нас, а теперь и вовсе будут считать душегубами и чуть ли не людоедами?

– Да, да! – Облачко перехватила дородная женщина средних лет с белой повязкой целительницы на голове. – Помните старую Кастальду? Когда у супруги правителя Декстры начались схватки, слуги прибежали за ней среди ночи и с большим почетом препроводили во дворец, а когда ребенок родился уродом из-за того, что господин правитель никогда не добирается до супружеской постели в трезвом виде, ее обвинили в черном колдовстве и сожгли на костре! Лекаря Нарваля крестьяне убили кольями во время холерного мора! А Гебран Таргет, начальник конной стражи Ангелаты, повесил трех девчонок-целительниц из полевого госпиталя после битвы у Ариданского холма! Показалось ему, видите ли, что умирает слишком много раненых…

Губы ее задрожали. Соседка – тоже целительница, только постарше, загорелая и морщинистая, как земля, обожженная солнцем, – ласково погладила ее по плечу.

– Успокойся, Матея! Мы все знаем о твоих дочерях. Не время сейчас плакать.

Женщина замолчала, но в глазах ее стояли слезы.

– Значит, нам остается только покориться своей судьбе? – выдохнул самый молодой из присутствующих – вихрастый паренек с лицом усыпанным веснушками, словно кукушечье яйцо. – И ничего нельзя сделать? Может, бежать? Книги и рукописи можно спрятать в тайнике до лучших времен…

– Вейсовы указы о преследовании колдунов развешаны по всем большим дорогам. Грамотные их уже прочитали и расскажут неграмотным, не сомневайтесь. Еще и от себя прибавят, – мрачно сказал Астаний. Он на несколько секунд прикрыл глаза, будто задремал, потом прибавил: – К тому же в Сьенне полно детей. Старшие уже могут о себе позаботиться, но что делать с малышами?

– Отправить по домам! – выкрикнул вихрастый юнец. – Вернуть родителям, да наказать крепко, чтоб не болтали лишнего.

– Это если есть куда возвращать! – возмутилась крепкая молодуха, одетая по-крестьянски – в вышитую кофту и длинную шерстяную юбку с каймой. Скорее всего, деревенская лекарка и повитуха. Даже повязку целительницы не носит – таится, наверное, от односельчан. – У меня уже двое здесь! Куда я денусь с ними?

– А если…

– Поздно, – Астаний ссутулился и будто поник всем телом, – они уже здесь, у ворот.

Все взгляды обратились к высоким стрельчатым окнам. Те, кто сидел дальше, вскочили на ноги. Уже стемнело, но с высоты башни было прекрасно видно, как солдаты в форме Благородного Воинства окружили Сьенну. В свете факелов сверкают кольчуги и шлемы, сталь мечей отливает огненно-алым цветом, как будто они уже обагрены кровью…

– Да их там сотни две, не меньше! – Вихрастый юнец побледнел так, что веснушки проступили еще сильнее. – Это конец, да?»

Наташа сидела на широкой двуспальной кровати в единственном номере люкс пансионата «Лесные дали». Длинный летний день прошел прекрасно – с катанием на катере и обедом в ресторане. От прогулки в лесу она предусмотрительно отказалась – Армен все еще заметно хромал. Он очень старался доставить ей удовольствие, хотя будь его воля – они бы вообще не выходили из номера. Наташа от души наслаждалась, но сейчас, ночью, когда вокруг ни зги не видно, где-то далеко, в деревне, лают собаки и дождь стучит в окно, все представляется совершенно по-другому.

Ну в самом деле – сейчас она влюблена впервые за много лет, свежесть и новизна отношений пьянит сильнее вина, к тому же Армен – темпераментный и нежный любовник. А что будет дальше, когда наступит отрезвление? Выявится несходство вкусов, привычек, характеров…

Наташа чуть не прыснула от смеха, вспомнив, как он сегодня накричал на официанта в ресторане. После прогулки на катере они сильно проголодались. Армен заказал шашлык и через несколько минут уже счастливо вгрызался в кусок нежного мяса. Наташу даже покоробило немного это зрелище – ну прямо пещерный человек! Помня о фигуре, она заказала только салат «Цезарь» и стакан «Эвиан»[7]7
  «Эвиан» – минеральная вода.


[Закрыть] без газа. Когда официант принес тарелку, красиво выложенную листьями зеленого салата, Армен нахмурил брови.

– Ты что принес? Листья какие-то и вода из-под крана? Помидор парниковый, розовый, сухарики, а мяса совсем нет! Ахчик, – он укоризненно посмотрел на нее, – ты что, коза, что ли, – траву эту кушать? Я же тебе сказал: выбирай что хочешь, не стесняйся!

Конечно, это все мелочи… Но ведь из них и состоит жизнь! Может, лучше остановиться, пока привязанность еще не слишком сильная и глубокая? И пусть этот уик-энд останется приятным эпизодом, милым сумасбродством, которое потом, много лет спустя можно будет вспоминать со светлой улыбкой. «А вот еще было такое…»

В конце концов, правильно ведь говорят, что жить вместе могут только люди одного круга.

Наташа посмотрела на Армена. Он спал на спине, раскинув руки. Куда подевалось обычно жесткое выражение лица! Во сне он выглядел таким открытым, доверчивым… И удивительно молодым, как будто разом сбросил лет десять. Наташе даже жалко его стало. Ну как ему сказать теперь, что у них нет будущего?