Текст книги "Бегство Короля"

Автор книги: Виктория Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Но сейчас широкое, добродушное лицо Наставника выглядело суровым, как будто он был сильно недоволен своим учеником. Автар точно знал, что справедливо, и вновь горько плакал, протягивая к нему закованные руки:

– Видишь, Наставник? У меня нет больше Силы!

Но нет милосердия во взгляде Наставника, напротив – он смотрит осуждающе, как на нерадивого школяра, прогулявшего урок. Он качает головой и говорит сурово:

– Нет больше Силы, говоришь? Но ведь разума и души у тебя никто не отнял.

– Что же мне делать?

Наставник не произносит ни слова более, только бросает перед ним какие-то разноцветные кусочки. Автар наклонился – и узнал частицы головоломки «стале» – любимой забавы малышей в Сьенне. В часы досуга Аммий любил рисовать забавные картинки на дощечках ясеневого дерева, но никому их не показывал.

– После, после узнаете! – говорил он, лукаво улыбаясь, потом распиливал свое творение на мелкие части и предлагал собрать снова. Автар навсегда запомнил это удивительное чувство, когда после долгих часов упорной работы из разноцветных кусочков дерева складываются замки, драконы, лики прекрасных принцесс и мудрецов древности, про которых они читали в книгах.

И сейчас кусочки головоломки – единственное яркое пятно в серо-сумрачном колорите зала. Он садится на полу, собирает их и старательно начинает складывать…»

Рядом на тумбочке зазвонил телефон. Чертыхнувшись про себя, Максим оторвался от компьютера и потянулся к трубке.

– Привет, Ромен Роллан! – услышал он рокочущий, жизнерадостный Лехин голос. – Как жизнь, как дела?

– Да ничего себе, потихоньку, – осторожно ответил Максим. Рассказывать Лехе о том, как его дела обстоят в действительности, совершенно не хотелось. Поэтому он предпочел сменить тему и спросил: – Сам-то как? И почему не на даче? Погода-то шепчет, и воскресенье сегодня.

На том конце провода повисло молчание. Неужели и у Лехи что-то стряслось?

– Да был я там, – неохотно буркнул он, – вчера вечером вернулся.

– Что ж так?

– Представляешь, барышню пригласил. Вроде все ничего, дела на лад шли, мы уже на диване обнимались, и тут она бац – колечко нашла! Между подушек завалилось. Как отыскала только… Ну, в общем, сразу – слезы, крик, допрос с пристрастием – кто, мол, да что. Чуть мне всю физиономию когтями не искровянила.

Максим вспомнил диван у Лехи в гостиной, на котором они с Верочкой спали всего неделю назад. Хороший был диван, просторный… Скрипел только сильно. Эх, Верочка, Верочка! Он сжал зубы, пытаясь заглушить боль в сердце.

– Эй, ты слышишь меня? – забеспокоился Леха.

– Да, да, все слышу!

– Ну вот. Дикая совсем попалась девушка! И ногти еще, как назло, сантиметра по два длиной. Веришь, испугался даже.

– Ну а ты что?

Максим представил себе на минуту спокойного, основательного Леху рядом со взбалмошной девицей – и пожалел его от души.

– А что я? В машину посадил, в Москву отвез, у дома высадил и говорю – гуд-бай, мол, май лав! Любовь прошла, завяли помидоры.

– Да… Сочувствую.

– Да ладно, чего там! Ну ее, истеричку эту. Мне вообще с бабами не везет. – Леха вздохнул. – Так я чего звоню-то… Может, колечко из твоих девчонок кто забыл? Старинное такое, дорогое, наверное.

– С синим камушком? – Голос у Максима внезапно сел. Надо же, отыскалось-таки! Правду когда-то говорила бабушка – нужные вещи никогда не теряются насовсем.

– Точно! – обрадовался Леха. – С синим. Обыскались небось. Давай сегодня состыкуемся где-нибудь, а то у меня на неделе времени не будет. Посидим заодно…

Чувствовалось, что ему сегодня вечером ой как не хочется оставаться дома одному. Максим покосился на монитор компьютера, казалось взирающий на него с немым укором, потом подумал немного и решительно ответил:

– Давай. Ты уж извини, что так вышло с твоей барышней.

– Нема за що! – Голос у приятеля сразу повеселел. – Что ни делается – все к лучшему! Представляешь, если бы я на ней женился? А так хоть сразу узнал, что почем, – бодро ответствовал Леха, – значит, в «Беликаре»? Часов в восемь – нормально будет?

Это маленькое, уютное, но ужасно дорогое кафе с дурацким названием он предпочитал всем прочим только потому, что только здесь подавали какие-то особенные жареные креветки к пиву.

– Хорошо.

– Ну все, пока! Верочка-то твоя не заревнует? – лукаво спросил он. – Или с ней придешь?

Максим почувствовал острый, болезненный укол в сердце.

– Нет. Не заревнует. Она сейчас… в другом месте.

Он поспешил повесить трубку. Говорить о Верочке было совершенно невыносимо. Даже кольцо, что носила она всего один день, станет еще одним напоминанием, причиняющим постоянную боль, но все равно Максиму хотелось заполучить его как можно скорее. Он и сам не понимал до конца – зачем.

Так, а что у нас там со временем? Половина второго. Значит, можно еще поработать. Максим вернулся к компьютеру. Почему-то он очень спешил, как будто боялся опоздать.

«Проснувшись, Автар никак не мог сообразить, где находится. Почему комната такая большая? Почему потолок расписан золотыми звездами, а стены обиты ярко-алым шелком? Почему под головой – пуховая подушка, а не походная сума и шелковые простыни чуть холодят кожу? А еще – голова тяжелая, противная вялость сковывает все тело, и мышцы словно деревянные… Автар посмотрел на свои руки. Браслеты! Проклятые браслеты, символ и залог рабской жизни. Он, наконец, вспомнил вчерашний день – такой долгий! – и застонал.

В дверь постучали – тихо так, почтительно… Седой прислужник – тот самый, что и в первый день, – на этот раз был не в пример любезнее. Он принес чистой, прозрачной воды для умывания, с поклоном подал вышитое полотенце. Но краем уха Автар все же услышал, как старик бурчит себе под нос:

– Эк свезло-то! Из бродяг да сразу в бароны, к вейсу во дворец. Ну и времена пошли…

Попробовал бы раньше он так поговорить! Автар вытер лицо и принялся медленно одеваться. Слуга укоризненно покачал головой и наставительно заметил:

– Не пристало теперь вашей милости второй раз надевать одну и ту же одежду. К тому же и день сегодня особый…

– Это что же в нем особенного?

Слуга удивленно поднял кустистые седые брови, будто удивляясь неосведомленности гостя. Потом все же объяснил – терпеливо, как неразумному:

– Парадный обед по случаю победы! Марана чествовать будут. Он у нас теперь герой.

Опять этот Маран… Автар покорно положил рубаху на постель и стал надевать другую – шелковую, с золотой вышивкой у горла. Перед глазами все мелькали кусочки головоломки «стале». Сложить их воедино, увидеть картину целиком – вот что сейчас по-настоящему важно! Как там говорил Наставник во сне? «Разума и души у тебя никто не отнял!» Если нельзя читать мысли и видеть сквозь стены, то, по крайней мере, можно смотреть вокруг себя, слушать, делать выводы…

– Скажи-ка мне, старик, как тебя звать?

– Бербий, ваша милость. – Он даже приосанился и заулыбался. Нечасто, видать, придворные господа интересуются, как зовут того, кто служит им!

– Ты, Бербий, по всему видать, человек почтенный и давно служишь во дворце.

– Точно так, тридцать лет уже!

– Маран, наверное, тоже давно служит, раз удостоился такой чести?

– Маран-mo? Нет, он молодой совсем. Молодой, да ранний… Еще повар Вестар, упокойте боги его душу, часто говаривал, что его приемыш далеко пойдет. Так и вышло, жаль, что старик не дожил. Шустрый был мальчишка. Раньше котлы чистил на кухне да помои выносил, а теперь до него и рукой не достанешь! Герой… Только вот лицом куда как нехорош – щека обожженная. Вестар, когда его подобрал, и не чаял, что выживет мальчонка.

Автар напрягся, словно охотничья собака, учуявшая след. Обожженная щека… Подобрал на улице… Разрозненные фрагменты все еще не складывались в целостную картину, но он чувствовал, что разгадка где-то близко, совсем близко.

– А давно это было? – осторожно спросил он, стараясь не выдать волнения.

Старик задумался, почесал в затылке.

– Давно… Почитай, лет двадцать уже! Как раз тогда наш милостивый вейс этим горским разбойникам укорот дал, так что больше с тех пор и не суются. Три дня потом вся площадь паленым мясом воняла, хоть нос затыкай.

Автар вспомнил слово своего старого учителя. «Не лишать же народ бесплатного зрелища!» Верно, в железной клетке сожгли женщин, детей, а еще – трех старейшин племени… Неужели Грозного Духа мог вызвать кто-то из горцев? Маловероятно, конечно, – откуда бы взяться у них таким знаниям и способностям? А если даже так – почему Грозный Дух ничем не проявлял себя столько времени?

А слуга тем временем продолжал бубнить свое. Со стариками всегда так – раз начнут вспоминать былое, потом уже не остановишь.

– А я так мыслю – и правильно! В государстве порядок должен быть. А кто нарушает – к смерти! Да не просто так, а прилюдно, чтобы другим неповадно было.

Автар подумал о том, что никто не может быть так жесток и немилосерден, как мирный обыватель, когда он чем-то напуган. Именно он всегда будет рукоплескать казням и поддержит любого правителя, кто пообещает ему защиту. Тому и делать ничего не придется – только обещать да надувать щеки… Ну может, устроить показательную расправу над врагом или хотя бы его чучелом.

До того Автар слушал вполуха, но тут ему стало интересно.

– К смерти, говоришь? Что – всех? И женщин? И детей?

Старик, похоже, разошелся не на шутку:

– А то! Нечего гадючье семя плодить. И детишки подрастут – такие же будут. Там старик один был – страшный такой! Борода косматая, плащ из сыромятной кожи весь увешан бубенцами да погремушками, шапка рогатая, посох огромный – в виде змеи сделан… Бабы визжат, дети плачут, а он – ничего, только все руками водил туда-сюда да бормотал что-то по-чудному. Помешался, наверное, со страху. Остальные, правда, замолкли скоро, – добавил слуга с явным сожалением, как ребенок, которому обещали показать живую двухголовую лошадь на ярмарке, а подсунули деревянную, – в дыму, наверное, задохнулись. Там такая стена была – не разглядеть ничего! Только слышно, как этот все тряс своими погремушками и в бубен стучал.

Автар так и застыл на месте, словно громом пораженный. Вот кто и вправду мог бы вызвать Грозного Духа, если бы захотел! Он слышал и раньше о шаманах-таобах – загадочной секте странствующих мудрецов, существовавших еще в Древние времена. Тут даже Ведающие расходились во мнениях – одни считали таобов своими духовными предшественниками, другие – шарлатанами, морочившими невежественных дикарей, а третьи – и вовсе выдумкой досужих болтунов. Кто из них прав – уже не поймешь, но Автар и представить себе не мог, что кто-то из шаманов Древности мог дожить до наших дней, да еще найти приют у горцев.

Хотя – почему бы и нет?»

Максим посмотрел на часы. Да, время не ждет! Если он хочет успеть на встречу с Лехой, уже пора собираться.

Через час он уже сидел за столиком в полуподвале, переделанном в модное кафе. Интерьер здесь был, на его взгляд, несколько мрачноватый – тусклое освещение, нарочито грубоватая мебель, стены выложены бугристым камнем… Прямо темница какая-то! Даже решетки на окнах есть – тяжелые, кованые, сделанные «под старину». Днем солнечный свет почти не проникает внутрь. Зато здесь прохладно в любую жару, а креветки и пиво – действительно выше всяких похвал.

– Некоторым просто не везет, – задумчиво изрек Леха, подцепив на вилку крупную розовую креветку и макая ее в чесночный соус, – у меня что ни баба – то облом. Вроде не урод, не импотент, деньги хорошие зарабатываю, а с этим делом как в сказке – чем дальше, тем страшней!

Видно было, что он расстроен. Максиму даже жалко его стало.

– Что, девушка нравится? Ну хочешь – я ей сам все объясню!

– Да нет, – Леха махнул рукой, – не в ней дело. Просто обидно. У других все как-то само собой выходит – вот тебе, к примеру, очень даже везет! – а у меня не получается. – Он сокрушенно покачал головой. – Хотя… Может, оно и к лучшему! А то попадется стерва какая-нибудь, и мучайся с ней потом всю жизнь. Да! – спохватился он. – Ты колечко-то забери! А то забудешь, зачем приехал. – Он порылся в кармане. – Держи! Отдай своей Верочке, пока новое купить не заставила. Кстати, а где она сама-то? Уехала?

Максим кивнул. Да уж, уехала – дальше, чем можно себе представить!

Он протянул руку и увидел, что пальцы его дрожат. Синий камень сверкнул в электрическом свете. Колечко было теплым на ощупь, как будто его только что сняли с пальца. Странно даже! Лехе бы оно и на полмизинца не налезло, да и глупо представить себе, что ему вдруг пришла бы фантазия покрасоваться в девичьем украшении.

Максим сжал колечко в ладони и бережно опустил в карман.

– Ну что, еще по одной? Ты что-то даже и не ешь ничего. Девушка! – Леха подозвал официантку. – Еще пива… ну и ризотто, пожалуй. Креветками только аппетит раздразнил.

Максим заметил, что две девушки за соседним столиком поглядывают на них с явным интересом. И не профессионалки – одежда, косметика и манеры совсем другие. Скорее всего, студентки или офисные служащие – молодые, в меру умненькие, веселые, одеты явно недешево и со вкусом.

– Видел пташек? – Леха перехватил его взгляд. – А ничего, вполне даже ничего! Официант! Бутылку шампанского на тот столик – от нас!

Совсем скоро девушки уже сидели рядом, а Леха широко и громогласно распоряжался за столом. Видно было, что он находится в своей стихии, просто кайф ловит.

– Что на десерт будете? Какая диета, с такой фигурой о диете думать просто грех! Выбирайте – тирамису, «черный лес» или вот – берлинское пирожное?

Девушки хихикали, переглядывались между собой, и по их лицам было видно, что они совсем не против продолжить знакомство. Леха запал на ту, что была немного повыше ростом, – крупная, чуть полноватая белокожая блондинка с большими голубыми глазами с поволокой. Девушка, видимо, почувствовала это… Вон, грудь ходуном ходит под тонкой трикотажной кофточкой. Удачи тебе, Леха! Может, на этот раз повезет.

Вторая – более миниатюрная шатенка – поглядывала на Максима, прижималась к его ноге под столом горячим бедром и все рассказывала, как ей понравилось в Турции, где она недавно отдыхала, про то, что на работе просто вздохнуть не дают, и про фильм «Титаник», который посмотрела уже четыре раза. «И каждый раз в конце плакала, представляешь?»

Можно было бы сейчас поехать к ней и заняться приятным, ни к чему не обязывающим сексом, а потом – говорить о чем-нибудь таком же приятном и необязательном, о музыке, например, или о новых фильмах… Она даже немножко похожа на Верочку – не близнец, конечно, не двойник, но типаж тот же.

Девушка рассмеялась, откидывая голову назад, показывая белые ровные зубы и вполне аппетитную шейку, а Максим внутренне застонал. Похожа, но не она!

Новая знакомая вдруг показалась ему манерной, глупой и совсем некрасивой. Ну чего хохочет, спрашивается? И зубы как у лошади, косметика на лице расплылась от жары, и это облизывание губ языком, томные взгляды, призванные обозначить загадочность и сексуальность…

Он понял, что если сейчас поддастся слабости, то Верочку – предаст. Не важно, где она сейчас и что с ней, увидятся они когда-нибудь или нет. Он предаст ее и возненавидит себя за это, и эту самую Лену (или Свету? Совсем не задержалось в памяти!) тоже возненавидит. Кажется, он прямо сейчас готов сказать что-то обидное и колкое, оскорбить, даже ударить!

Максим почувствовал, как горячая багровая пелена застилает глаза. Все вокруг плывет… Он опустил руку в карман и с силой сжал кольцо. Камень до боли впился в ладонь, и это отрезвило его. Мир снова обрел привычные очертания.

Ну да, она – не Верочка, но разве ж она в этом виновата? Он посмотрел на девушку другим взглядом – трезво и непредвзято. Ничего в ней нет плохого или отталкивающего, и глаза у нее хорошие – чуть наивные, добрые, веселые, без следа озлобленности, высокомерия и корысти.

«Живи, милая, и будь счастлива – без меня».

Максим посмотрел на часы.

– Ух ты, пол-одиннадцатого уже! – фальшиво изумился он. – Прошу извинить, но мне пора.

Он поднялся и вышел из-за стола. У девушки – той самой, немножко похожей на Верочку, – даже глаза округлились от удивления.

– Ты что это вдруг? – Леха посмотрел на него с искренним недоумением и обидой. – Чего компанию разрушаешь? Тебе все равно спешить некуда, а ты меня тут бросаешь одного! С двумя красавицами!

– Ничего! – Максим светло улыбнулся и положил ему руку на плечо, будто в рыцари посвящал. – Ничего. Я в тебя верю.

Максим вышел на улицу. В воздухе висела тяжелая предгрозовая духота. Вот сейчас ливанет так ливанет… Рубашка мигом взмокла от пота и прилипла к спине. Он еще постоял немного, покурил, посматривая в небо, затянутое густыми облаками, потом щелчком отбросил окурок и направился к своей машине.

Максим торопился поскорее попасть домой, ехал быстро, но старался вести машину как можно аккуратнее. Так, наверное, заботливая мать спешит к детям, так бизнесмен тоскует в отпуске где-нибудь на Багамах по своей работе, так он сам когда-то торопился к Верочке, если случалось пойти куда-нибудь без нее.

Максим вздохнул. Счастливое же было время! Пусть он даже сам не всегда понимал это и позволял себе злиться и обижаться из-за всяких мелочей вроде плохой погоды, грубого гаишника или не вовремя выплаченного гонорара.

Сейчас его ждет дома только Малыш… А еще – книга, которая притягивает к себе словно магнит. Он уже жалел о том, что столько времени потратил зря. В первый раз самому было интересно узнать, чем все закончится! Обычно он составлял четкий план и старался придерживаться его, по крайней мере в общих чертах, но теперь повествование развивалось как будто само собой, а он чувствовал себя не творцом, не богом придуманного мира, а сторонним наблюдателем, который видит и записывает, но не может вмешиваться в ход событий.

Лифт почему-то не работал. Максим почти бегом поднялся по лестнице. И свет в подъезде какой-то мерцающий, тревожный… Максим долго шарил по карманам в поисках ключей. Неужели забыл? А, нет, вот они!

Малыш радостно бросился ему навстречу. Видно, надвигающаяся гроза напугала собаку, и теперь он не отходил от Максима ни на шаг, как будто боялся потерять его снова.

– Ну, ну, ничего!

Максим рассеянно погладил пса, сразу же уселся за стол и включил компьютер. Малыш благодарно лизнул ему руку и свернулся калачиком прямо под ногами.

«Парадный обед удался на славу. Синий зал с оленями – самый большой во дворце – освещали огромные бронзовые люстры с тысячами свечей, отлитых из белого воска. Слуги сбивались с ног, таская огромные блюда с новыми и новыми яствами – жареными фазанами, лебедями с озера Борхит, красной рыбой алвас, что водится только в устье Ярвы, свежими фруктами, доставленными прямиком из Дестра… Стол украшал даже целый бык, зажаренный на вертеле.

Вино лилось рекой, и, когда луна взошла на небе, все гости уже успели изрядно опьянеть. Даже сам вейс покраснел и нетвердо держался на ногах, когда приходилось вставать, поднимая по древнему обычаю золотой кубок в честь победителей.

Автар сидел в самом темном углу. Весь день он провел в дворцовом книгохранилище, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь сведения о шаманах-таобах. Это было нелегко – упоминаний о них в сочинениях Древних было немного, к тому же все они весьма расплывчаты и противоречивы. К примеру, тот же Валъцерий Итурийский считал их чуть ли не людоедами, а Манир Халам из Дестра – напротив, почти святыми людьми: мудрецами, предсказателями будущего, целителями, защитниками людей от злых духов…

Но все сходятся в одном – таобы могли оказаться где угодно в любой момент, путешествовать в пространстве и времени, даже посещать иные миры, коих Древние насчитывали несметное множество.

Другое дело – почему шаман сгорел на костре вместе с другими? Почему не смог спастись?

Или – не захотел…

Чувство неосознанной тревоги росло час от часу, а чужое пьяное веселье только наводило тоску. Он бы с радостью ушел отсюда, но не положено… Раз попал в число придворных дармоедов – изволь радоваться победе.

Сам виновник торжества сидел окруженный высшими сановниками и военачальниками. Среди парадных одежд, расшитых золотом, его простой суконный мундир выглядел странно, даже дико, словно черная ворона залетела в стаю райских птиц. А лица у этих птиц были такие, будто они только что отведали кислой и вяжущей ягоды кнет, но все равно старались улыбаться через силу и говорить подобающие случаю заздравные речи:

– Да прославится Благородное Воинство!

– Сто лет жить храброму Марану!

– Пусть эта славная победа станет первой из тысячи других!

Автар почувствовал даже что-то вроде жалости к ним. Легко ли родовитым и спесивым чествовать какого-то выскочку?

Странно другое – на лице победителя не было радости. Там вообще ничего не было. Глаза – черные провалы без всякого выражения. Странно было видеть, как вполне обыкновенное, даже приятное лицо может быть таким нечеловеческим, словно застывшая каменная маска, выделялся только ожог на правой щеке – безобразный сине-багровый рубец. Интересно, где это его так угораздило?

И кто он такой, в конце концов? Сирота? Ребенок, брошенный родителями? Оборотень? Подменыш? Пришелец из Тергаля?

Одна из свечей в массивной бронзовой люстре оплавилась и упала на стол – прямо перед Мараном. Вспыхнула белая полотняная салфетка… Опытный и расторопный слуга тут же загасил пламя, опустив на него массивную крышку от супницы, и в следующий миг снова поднимались кубки и звучали заздравные речи.

Только Автар сидел в своем углу и смотрел не отрываясь на новоявленного победителя. Он один заметил, как тот вздрогнул всем телом, как изменилось его лицо. На миг оно стало лицом испуганного ребенка, и языки пламени отражались в огромных, расширенных от ужаса зрачках.

Это продолжалось всего несколько секунд, потом Маран снова овладел собой. Никто, кажется, даже не обратил внимания на это маленькое происшествие, только Автар застыл на месте, словно громом пораженный. Тонкий стакан с вином хрустнул в его руке, как яичная скорлупа, осколки впились в ладонь, и кровь, смешиваясь с вином, закапала на белую скатерть, но он даже не замечал этого.

Будто вспышка молнии сверкнула – и осветила все вокруг новым, безжалостным, всепроникающим светом. Наконец-то он все понял! Фрагменты головоломки встали на свое место.

Огонь! Обожженная щека! Женщины и дети, принявшие мученическую смерть двадцать лет назад! Сколько тогда было Марану? Четыре-пять лет, не больше. Достаточно маленький, чтобы протиснуться между прутьями клетки – и в то же время достаточно большой, чтобы все запомнить и лелеять месть в своем сердце все эти годы. Теперь понятно, почему Грозный Дух ждал так долго…»

Где-то далеко раздался первый раскат грома. Порыв ветра распахнул окно, так что чуть не вылетело стекло. Малыш жалобно взвизгнул и попытался забиться под диван, но уместилась только голова и передние лапы. Выглядело это довольно комично, но Максим отнесся с пониманием – умный и храбрый пес всегда боялся грозы. В конце концов, у всех есть свои маленькие слабости.

– Малыш! Давай вылезай, а то застрянешь еще, не дай бог…

Максим встал, аккуратно закрыл окно, потом присел на корточки и принялся гладить собаку. Малыш дрожал всем телом и только смотрел на него благодарно и чуть виновато, как будто сам стеснялся, что так перетрусил.

– Ничего, псина! – утешил его Максим. – Это скоро пройдет. Вот кончится дождь – и гулять пойдем.

Малыш сжался еще больше и прижал уши, всем своим видом показывая, что к прогулкам не расположен и охотнее останется здесь, под защитой родного дома, в относительном покое и безопасности.

– Ну и ладно. Не хочешь – не надо.

«Веселье в Синем зале шло своим чередом. Шипучее вино льется в бокалы, музыканты играют на скрипках, арфах, флейтах и цимбалах, и кажется, что стены дрожат от криков хмельных гостей. Похоже, что никто во дворце не останется в стороне от общего веселья – даже слуги и стражники уже перепились под шумок. Не все же одним господам раздолье…

Автар чувствовал себя бессильным, как никогда. Что толку в знании, когда ничего не можешь сделать? Только теперь он понял наконец, почему Благородному Воинству удалось так легко взять крепость Кастель-Тарс – ее никто и не охранял! Седрах оказался жертвой кого-то из своих приближенных, кому не терпелось занять его место. И теперь, когда вроде бы одержана победа, ничто не помешает его преемнику дождаться подходящего момента – и ударить по-настоящему.

И ждать долго не придется. Сейчас не то что во дворце – во всем городе не найдется ни одного мужчины, достаточно трезвого, чтобы держать оружие. Может ли быть более удобный момент для нападения?

А Маран – сердце этой кровавой интриги – все так же спокойно сидит за столом с самым невозмутимым видом. Неужели уже поздно? Вейс и его челядь, безусловно, заслужили свою участь, но если край будет захвачен варварами – прольются реки крови. А захлебнутся в них и правые, и виноватые…

Автар поднялся с места и пошел через зал. Вейс Уатан сильно опьянел и клевал носом, сидя в своем изукрашенном высоком кресле. Пожалуй, сейчас до него не достучаться… Но попробовать нужно, тем более что стражники, призванные охранять его священную особу, и сами давно уже валяются под столом.

Автар бесцеремонно потряс его за плечо:

– Вейс Уатан! Выслушай меня.

– А? – Вейс чуть приоткрыл мутные, осоловелые глаза. – Это ты, колдун? Что тебе нужно?

– Поговорить наедине. Это важно, поверь.

Автар изо всех сил старался сохранить спокойствие.

– Говори! Здесь все друзья, – вейс широко обвел рукой огромный зал, – все друзья, и мне некого опасаться!

Воистину, глупость людская может быть безгранична! Автар склонился над ним и зашептал прямо в ухо:

– Маран… Он не тот, за кого выдает себя!

– Да ты пьян, колдун! – Вейс погрозил ему пальцем с хитроватой пьяной улыбкой. – Ты пьян! Иди проспись… Или выпей еще! За победу!

Он высоко поднял золотой кубок, залпом осушил его, потом уронил голову на стол и звучно захрапел».

В небе сверкнула молния, разорвав синий бархат ночной темноты. Первые капли дождя тяжело и гулко ударили в стекло. Максим подошел к окну. Ну прямо ураган! Старые деревья раскачиваются и скрипят под ветром, и сигнализации автомобилей, припаркованных во дворе, истошно воют на разные голоса, словно взбесившиеся собаки. Страшно в такую ночь оказаться где-нибудь далеко от дома!

Максим подвинул к себе телефон и набрал номер Наташиного мобильного. Как там сестренка, интересно? Все равно, куда она там уехала и чем занимается, знать бы только, что с ней все в порядке… Но механический голос монотонно талдычит: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…» Максим с досадой опустил трубку на рычаг. Вот вечно так с техникой! Отказывает в самый неподходящий момент.

Ладно. Так или иначе, Наташка сейчас не одна, и нечего беспокоиться. Работать надо, работать!

«Дальше все произошло очень быстро. Никто из собравшихся в Синем зале даже не успел ничего понять. Откуда-то сверху, с балюстрады, опоясывающей зал на высоте десяти локтей, вдруг полетели короткие толстые и мощные арбалетные стрелы, легко пробивающие насквозь даже кольчуги из шатгарской стали. Некоторые умирали, не успев даже вскрикнуть, другие порывались бежать, нелепо размахивая руками, и падали, оскальзываясь в лужах крови.

Вейсу стрела попала в шею, под самым ухом. Он даже проснуться не успел, только издал странный хлюпающий звук, дернулся пару раз и затих. Кровь струей хлынула на белую скатерть, и так уже изрядно заляпанную жирными пятнами и вином.

Автар обернулся к противоположному концу стола – туда, где на почетном месте возле камина под портретом Клатрия Великого, основателя династии правителей Мокерата, сидел Маран. Он один остался спокоен среди общей паники, как будто ничего особенного и не произошло. Глаза все так же ничего не выражали, но на губах играла довольная улыбка.

На миг их взгляды встретились. Автар почувствовал, как его захлестнуло ледяной волной смертельного ужаса – точно так же, как возле пещеры Грозного Духа на склоне Ариданского холма. Глупец! Зачем было искать его так далеко…

Вокруг был сущий ад, а он стоял, не в силах пошевелиться. Только сейчас он ощутил в полной мере, насколько глубока может быть бездна отчаяния и ненависти, в которой исчезают без следа все человеческие чувства и зарождаются чудовища, способные уничтожить мир.

Тяжелая бронзовая люстра со звоном и грохотом рухнула прямо на стол. Маран на секунду отвел глаза, и Автар почувствовал, что оцепенение прошло, дьявольское наваждение наконец-то отпустило его. Тело действовало автоматически, почти без участия разума. Он упал, перекатился на бок и затаился у стены за опрокинутым тяжелым креслом.

А сверху уже прыгали низкорослые, коренастые фигуры, замотанные черной тканью до самых глаз. Коротко переговариваясь, они деловито сновали среди всеобщего разгрома, ловко и сноровисто добивая раненых маленькими топориками.

Автар сжался в комок. Вступать в схватку бессильным и безоружным было бы чистым безумием. Оставалась только слабая надежда, что, может быть, не заметят или сочтут мертвым, но вскоре и она исчезла. Воины Кастелъ-Тарса хорошо знают свое дело. Он закрыл глаза, и в этот момент почувствовал, как стена подается, расступается у него за спиной, втягивая его, словно болотная трясина…»

Зазвонил телефон. Максим поднял трубку:

– Алло!

– Привет… – Наташин голос приглушенно звучал сквозь помехи и треск, но Максиму почему-то показалось, что она улыбается. – Не волнуйся, у нас все в порядке. Тут такой пансионат! Номер люкс, шведский стол лучше, чем в Испании. А природа! Сосны, лес, река рядом… Я даже не знала, что в Подмосковье такие места есть. Прямо как в Швейцарии, представляешь?

Поток восторженных излияний прервался. Наташа подумала немного и добавила уже совсем другим тоном:

– Правда, и в цене немного отличается.

Максим подавил короткий смешок. Все-таки сестренка остается сама собой! Уж она-то всегда знала цену деньгам, не в пример ему. Или это профессия так действует? Бухгалтер – всегда бухгалтер…

– Эй, ты слушаешь? Сам-то как? Ничего? Все в порядке? – Теперь в голосе звучала озабоченность и тревога.

– Да, да, не волнуйся. Я работаю.

– Ну ладно, пока. Завтра приедем.

– Счастливо тебе.

Максим медленно положил трубку. Ну что ж, молодец сестренка! Хоть за нее можно порадоваться. Он вернулся к столу, чувствуя себя усталым и разбитым, словно столетний старик. Время уже перевалило за полночь, и дождь стучит в стекло… Больше всего ему хотелось выключить компьютер и пойти спать. Подождет она до завтра, эта чертова работа!

Но сердце чувствовало, что закончить ее нужно сейчас – и как можно скорее.

«Когда Автар открыл глаза, темнота окружала его со всех сторон. Он попробовал пошевелиться. Вроде руки-ноги целы, и проклятые браслеты на запястьях никуда не делись. Боли почти не было, только немного саднила правая ладонь, порезанная осколком стакана на пиру у вейса.