Текст книги "Одна против зомбей (СИ)"

Автор книги: Виктор Гламаздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Возле ног Гадеса плескались волны вытекающей из мрачного ущелья реки Стикс. Они несли на себе бытовые отходы, пустые бочки, сучья деревьев и отчаянно барахтающихся в воде голых орущих пиплов. Среди них плыла лодки с сутулым стариком Хароном – еще большего чмошника, чем Гадес, поскольку на лодочнике вообще не было ничего, кроме замусоленной набедренной повязки.

Харон вытаскивал пиплов из Стикса, давал каждому из них по мощной оплеухе, чтобы перестали истерить, и складывал штабелями в свою огромную лодку, дабы позже развезти партию новоприбывших по указанным начальством адресам.

Путь лодки Харона пролегал по Стигийскому озеру. На одном его берегу, где находились кущи Элизиума, у опушки залитого солнцем леса стоял билборд с надписью "Нету местов!", под которой чья-то требующая справедливости рука нацарапала: "Враки!"

А на другом берегу – у входа в гигантскую зловещую пещеру Тартар, откуда выходили клубы ядовито-зеленого тумана и доносились вопли людей – висел кумачовый транспарант "Настоящие приключения для настоящих героев!"

2

Я двинулась по коридору кошмаров и ужаса дальше – к картинам, иллюстрирующим ужастик флорентинца Данте Алигьери, почему-то названный им "Божественной комедией". Ну и народец жил в Средневековье. Их прикалывали даже адские муки земляков.

Я увидела Ахерон – ужасного вида реку, бегущую между кругами Ада, стекая водопадами вниз, ибо Ад Данте – это гигантский конусообразный карьер, уходящий в бездну. Представьте себе знаменитую якутскую кимберлитовую трубку "Мир", только в миллионы разов больше, и тогда будете иметь представление о таком вот Аде.

В его предбаннике мыкались Ничтожества. Как гласила подпись внизу картины, это были "жалкие людишки, потворствующие усилению Зла своим непротивлением ему". Сюда попадали, судя по наличию руках грешников избирательных бюллетеней, сюда попадали, то ли избиратели, голосовавшие за продажных и лживых политиков, то ли те, кто вообще ни за кого не голосовал, то ли и те, и другие. А может, и еще какие-нибудь третьи.

Этим бедолагам, Ничтожествам, не дали даже шанса искупить грех серьезными страданиями. Единственное их мучение – вечное ожидание и переживание за свою дальнейшую судьбу.

В Круге первом Ада в вечной тоске томилась всякие оккультисты, члены мистических орденов и прочие спириты.

В Круге втором ураган колотил по скалам Сладострастников – производители детской порнографии и педофилов. Среди вращаемых вихрями жертв запретной любви я узнала нескольких довольно известных личностей. Причем, вроде бы они еще не все поумирали.

В Круге третьем гнили под дождем и градом Обжоры. Здесь мучилось пропагандисты жратвы, в частности – немало знакомых мне по телевизионным кулинарным шоу чревоугодников. И снова вопрос: они, я точно, знаю, не умерли, так за каким хреном их сюда засунули? У них же еще есть шанс исправиться!

По ходу, художник, намалевавший эту серию, уверен, что кое-кому из ныне живущих перцев путевка в Ад уже выписана авансом.

В Круге четвертом – месте пыток Скупцов и Расточителей – олигархи и их жены и дети перетаскивали, будучи по колено в сгнивших трюфелях и черной икре, с места на место тяжеленные сейфы и несгораемые шкафы, набитые векселями, акциями и баксами.

В Круге пятом тонули в Ахерузийском болоте Гневливые и Ленивые – начальники, почем зря прессующие сотрудников, и чиновники, плюющие на народ.

Тут я увидела... барахтающегося в зеленовато-черной жиже Пал-Никодимыча! И поделом ему. Правда, он пока жив. Да и откуда про него мог знать здешний-то художник? Нет, сестрицы, что хотите мне говорите, а с этим "ИNФЕRNО" что-то нечисто. Спинным мозгом чую леденящую кровь тайну, сокрытую в кабинетах сей шараги.

В Круге шестом, похожем комплекс очередного "инновационного центра", лежали в раскаленных до красноты могилах Лжеучители. В нем я разглядела знакомых по телевыступлениям "новаторов", потрошащих госбюджет под болтовню о сверхтехнологиях, изобретателей чудо-фильтров, продавцов средств для похудения и политэкологов.

Рядом со Лжеучителями мучились Еретики – предводители сект и разного рода общественных движений вроде Комитета борьбы за права и интересы мозамбикских лемуров.

Все вышеописанные круги служили всего лишь предместьем расположенного ниже их адского города Дит, очень похожего на Москва-сити и представляющего собой собой Круг седьмой, состоящий из трех поясов.

В первом из них варились в кипятке из крови Тираны и Разбойники – политики-бандиты, бандиты-политики и просто бандиты высокого полета и крышующие их политики.

В тех из них, кто пытался вынырнуть из кипятка, суровые кентавры стреляли из луков ядовитыми стрелами в ягодицы. После такого попадания пытавшаяся сачкануть братва, воя от боли, добровольно возвращалась в кипяток, который, видимо, был менее болезненен, нежели яд.

Во втором поясе стояли превращенные в деревья Насильники и Самоубийцы – маньяки-садисты, наркоманы, алкашня и игроманы.

Там же неожиданно для себя я увидела вполне себе приличную братву (например честный офисный планктон и скромных домохозяек) подсевшую на тупые сериалы. Подпись под картиной разъясняла, эти грешники своим интересом подстрекали телеканалы на создание новых убивающих души людей и выносящих народу мозг киноподелок.

Сей буратиновый лес терзали сверху гарпии, а снизу адские гончие. И из ран людей-деревьев струилась на ощетинившуюся сталью траву кровь.

В третьем поясе, где в бесплодной пустыне под огненным дождем, рыскали в поисках воды и укрытия Богохульники и Содомиты, перед моим взором предстало великое множество представителей российского бомонда – любителей светских тусовок и звездулек политики и эстрады.

А вот и Круг восьмой – рвы боли.

В первом ползали по рву – прямо друг по другу – двумя встречными потоками бичуемые бесами Аферисты – создатели финансовых пирамид (в том числе и самой великой в истории человечества – Великой Долларовой), изобретатели криптовалют, известные "советники и эксперты по экономике" и политические деятели, выкачивающие с помощью инфляции деньги из карманов доверчивых избирателей.

Во втором рве истязали Обольстителей.

Естественно, то были СМИшники (в основном – работники теле– и радиовещания), склонявшие читателей и зрителей к воровству, убийству, прелюбодеянию, измене Родине и Богу, а также философы, писатели, художники и прочие деятели искусства, пудрящие мозги гражданам, вместо того, чтобы говорить им правду и заряжать позитивом.

Администрация Ада намертво вморозила сию хитрозадую братию на лбу в навозные кучи. Что ж за тот интеллектуальный понос, что обрушивали на нас эти "интеллектуалы", для них торчать в навозе – самое то.

В третьем рве – рве Святопродавцев – сидели террористы из запрещенных российским законодательством, зато поощряемых Западом группировок. Туловища этих любителей безнаказанно пытать и убивать мирных людей и были вмурованы в бетонные пандусы, по которым струился горящий напалм.

В четвертом рве сидели с повернутой на 180 градусов башкой Прорицатели. Мнимые "футурологи". Биржевые "аналитики". Экстрасенсы "высшей степени посвящения". Сотрудники консалтинговых шараг "повышенной надежности". Звездочеты со "стопроцентно точными прогнозами". Ученые мужи из мировых академий наук с "прорывными концепциями". Уличные гадалки. И прочие "потомственные маги в десятом поколении".

Пятый ров. Мздоимцы... А вот тут меня ждал облом.

Вместо предвкушаемо-ожидаемых рож взяточников, пильщиков госбюджета и откатчиков на фоне бурлящего битума пылало багровым пламенем только число – "100 039 285".

Оное норовило распасться на отдельные души, но рогатые черти в оранжевых стрингах тут же баграми возвращали страдальцев обратно в пламя, где теперь уже багровело не "100 039 285", а "100 039 286". Наверняка еще один чинуша-жулик, соблазнившись наваром с казенных денежек, обрек себя на адское пекло.

"А вот интересно, если взяточник ко всему прочему еще и гневливый обольститеь, ленивый аферист, обжора и сладострастник, то в какой круг он попадет? – подумала я. – Как тут мучения раздают: по совокупности заслуг или по самому крутому из совершенных грехов?"

Увы, со мной не шел гидом дока Вергилий. И вопрос остался без ответа...

В шестом рве, залитом кипящим свинцом, томились Лицемеры – политики, обманувшие избирателей, педагоги, лгавшие своим ученикам, надувшие свою паству святоши, репортеры скандальных хроник, а также мнимые "правозащитники и диссиденты", не спасшие за всю свою жизнь ни одного безвинно засаженного в тюрягу человека.

"Какой же, любопытно было бы узнать, великий художник делал такие картины? – удивилась я. – Иероним Босх и Сальвадор Дали со своими страшилками-головоломками тут просто нервно курят в сторонке. Им даже и не снилось такой уровень мастерства кошмарить зрителя".

Нарисованный этим великим, но совершенно не неизвестным мне художником седьмой ров предназначался Ворам – жулью всякого калибра, финансистам банков-отмывашек, мнимым банкротам, аферистам, обувающим пенсионеров, интернет-мошенникам и всем прочим кинувшим народ на бабки. Ров кишмя кишел змеями, которые вползали Ворам во все отверстия.

"Так им и надо, подонкам!" – подумала я, вспомнив, как моя бабушка на чем свет стоит кляла сначала власти, лишившие ее советских накоплений, а потом – банки-аферисты, куда она вбухала свою крошечную пенсию, кинувшие, кроме моей бабули, и еще десятки миллионов наивных русских людей советского разлива.

В восьмом рве сидели Лукавцы – предавшие доверие клиентов адвокаты, нарушившие слово следователи и прочие оборотни в погонах. Очищенные от кожи тела Лукавцев горели на кострах из зэковских роб.

В девятом рву копошились удушаемые собственными кишками Подстрекатели -проповедники религиозной и расовой ненависти, клеветники и профессиональные провокаторы.

Причем тут стонали от боли не только идеологические лидеры шахидов-подрывников, но и ребята с Запада, снабжающих этих идеологов бабками и оружием. А еще мне попались на глаза канцелярские крысы из Евросоюза, угробившие несчастную Украину, и их пособники из нее самой.

Десятый ров баловал своих клиентов разнообразием сервиса. Тут мучились Фальсификаторы – изготовители паленой водки, поддельных лекарств и сайтов, устроители "каруселей", поддельщики протоколов комиссий избирательных участков и прочая братва, помогающая россиянам "осуществлять гарантированные Конституцией избирательные права". Эти типчики страдали от кучи болячек – водянки, мигрени, чесотки, бешенства и пр.

В самом низу Ада – на берегах Коцита (озера из жидкого азота) – находились четыре пояса Круга девятого.

В поясе Каина мучили Предавших родных. Здесь проходили курс истязаний на заиндевевшей от мороза металлической пентаграмме, крепко примороженные к ней, три категории грешников.

Первая – "интернационалисты-космополиты", погубившие в войнах, расстрелявшие, стершие в лагерную пыль и уморившие голодом десятки миллионы своих земляков ради "счастья всего человечества", "мировой революции" и "освобождения трудящихся от власти мировой буржуазии", а потом приконченные своими же подельниками.

Вторая – представители "высшей расы" – сепаратисты и нацисты, вечные сеятели "национал-социалистических революций", безвольные марионетки в руках собственных же врагов.

Третья – отщепенцы, изменившие народу и вере предков.

Дальше шел пояс Антенора. Его заселили Разрушители отечеств. Здесь замерзали в снегах Беловежской пущи проткнутые ледяными трезубцами: цари, императоры, кайзеры и прочие президенты и генеральные секретари.

А вот в поясе Толомея среди мучавшихся от разной хрени Предателей друзей я увидала себя.

"А меня-то за что? – ужаснулась я. – Нет, никак я там оказаться не могу. Наверняка, просто та девица на меня похожа, но мной не является никаким боком. И никого я не предавала! А с Толиком и братвой из "Кольчужника" обязательно помирюсь. И извинюсь перед пацанами. Честно-честно-честно!"

И тут же я увидела, как мое изображение блекнет и исчезает. Чтобы сохранить приобретенный на халяву status quo безгрешной особы, я быстро перенесла взгляд на следующий пояс – пояс Джудекка.

Там Люцифер в драконьей своей ипостаси, не торопясь, довольно деликатно – по маленькому кусочку – грыз вмерзших по шею в лед Врагов человечества – манипуляторов общественным мнением, интернет-троллей, мытарей, наркобаронов, хозяев лживых информационных агентств, прокатчиков низкопробной киношняги и прославителей попсы. На лбу у большинства здешних грешников были выжжены логотипы издательств, телеканалов, радиостанций, киностудий и пр. Практически все из них представляли западные СМИ.

"А я-то наивно считала, что так, как у нас, нигде не врут, а оказывается, мы самые честные, если сравнить с этой швалью, оравшей когда: "Во всем виноваты русские!", – и все такое в духе холодной войны", – подумала я и пошла дальше. И тут же обнаружила, что у меня после созерцания всех этих ужасов подкашиваются от страха ноги.

Поймав себя на том, что трясусь от страха, я попрыгала на месте и заставила себя собраться в кулак, как делают это парашютисты, выпрыгивая из самолета в десятибалльный шторм.

– Неужели и тот Мачо в белом такой фигни испугался? – презрительно фыркнула я. – Какие-то нервные нынче мужики пошли. Не зря Нострадамус в своих катренах предрек: в будущем мужики превратятся в тлю, а мир будет принадлежать сильным и гордым женщинам вроде меня. Меня вот, допустим, нисколечко такой ботвой не запугаешь.

Вдруг мой непутевый взгляд наткнулся на большое полотно, где толпа оживших покойников, выскочивших из склепа, атаковала пришедшую на кладбище с букетом черных роз даму в пышном платье и чепчике. И как только я увидела этот чепчик, тут же снова вспомнила про Толика и "Кольчужника"... Вдруг мне показалось, будто вместо дамы в когтях у зомби трепыхаюсь, словно рыба в сети, я.

От моего лица отхлынула кровь. И мне почудилось, будто меня обдало холодом. Я уронила папку на пол, всерьез задумалась о том, чтобы грохнутся в обморок, и запричитала:

– Мой га-а-а-а-д! Только не зомби! Только не зомби! Только не зомби!

Вам, сестрицы, конечно, дико видеть, как бесстрашный страховой агент вроде меня готов бухнуться в обморок от страха. А ничего тут удивительного нет. Я ж вам рассказывала, что с детства боюсь зомби. А тут прямо, как в чьем-то гениальном стихотворении:

Тьма дохнула холодами,

Хата ходит ходуном,

Зомби вертятся ужами,

А я ссусь в углу с ружьем.

ГЛАВА 5 . ВКОНЕЦ ОДИЧАВШАЯ ТЕТКА

1

В смятенных мыслях и расстроенных чувствах я, накаченная адреналином и страхом, готовая удирать и атаковать, молиться и ходить по потолку (в общем-то, нормальное для нервничающей женщины состояние), подобрав папку и сопли, вошла в предбанник бюро пропусков.

Здесь мое внимание привлек стенд на стене. Сверху у него имелась надпись "Смерть вырвала их из наших рядов. Помним и скорбим", под которой проступали контуры другой – более древней – "Победители социалистического соревнования".

А ведь этой шараге, возможно, лет пятьдесят, а то и больше, – подумала я, разглядывая отнюдь не сочащиеся радостью, умом и здоровьем лица на фотках, обрамленных траурными рамками.

Я посмотрела на венок из искусственных цветов под стендом. На траурной ленте венка было написано: "Мы все с вами встретимся ТАМ!". Я невесело усмехнулась и подумала: "Главное, не встретиться с ними ТУТ".

– Уважаю такие шараги, – произнесла я. – Не однодневка какая-нибудь. Еще при советской власти народ в могилу отправляли. Только на фасаде у них раньше, наверное, вместо горгулий болтались бородатые марксы с энгельсами.

2

Я вошла в небольшой кабинет, где сидела за компом немолодая дама с неприятным выражением лица, которую я тут же мысленно окрестила Мымрой.

На ее физии красовались такие же темные очки, как и у вахтера.

"Дикий офис и дикие люди в диких очках, – пронеслось у меня в голове. – Есть, о чем задуматься".

– С добрым утром! – бодро поприветствовала я Мымру.

Но та по-прежнему сосредоточенно пахала на компе, совершенно не обращая на мою скромную особу никакого внимания.

– Добренького всем у-у-у-у-тречка-а-а! – повторила я приветствие. – Скажите, у вашей конторы очки – это, типа, корпоративный стиль или кругом лампы с ультрафиолетом, вредящим глазам? Я тогда тоже буду сюда ходить в таких очках, ибо у нашенской и вашенской контор впереди – столетие совместной дружной работы по увеличению валового продукта России. Уверена за это меня и Вас Президент расцелует. И скажет: "Молодцы, подруги! Так держать!" Вы когда в последний раз в Кремле были?

Мымра не откликнулась. Она меня не просто игнорировала, а всем своим видом делала из моей и так не совсем важной персоны ну прямо совсем пустое место.

– Доброе утро! – не поленилась я в третий раз поприветствовать мымру, чтобы проверить ее на вменяемость. – Доброе для всех вашенских похоронных дел! Бог в помощь труженикам кладбищенских полей и зодчим могильных склепов!

Мымра, наплевав на мои приветствия, продолжала работу, с невероятной скоростью забивая данные в ячейки таблицы, словно не человек, а настоящий титановый андроид с аккумуляторами, закаченными энергией под завязку.

Никогда я еще не видела, чтобы человек вкалывал с таким энтузиазмом. Такую увлеченность своим делом я видела только у нашего дворового кота Мурзика, когда тот гонялся за крысой.

Я подошла вплотную к Мымре, наклонилась к ее уху и громко произнесла:

– И я Вас тоже горячо приветствую! Как приятно иметь дело с вежливыми людьми! Так и знала, что меня тут примут, как родную. Благодарю за теплый и радушный прием. Всем расскажу, что в "ИNФЕRNО" всегда готовы к деловому сотрудничеству, особенно с партнерами, которые известны своей кристально чистой репутацией, многолетним опытом безупречной работы и приоритетом интересов клиента над собственными меркантильными поползновениями.

Мымра соизволила повернуться ко мне. Но ничего не сказала. Лишь молча разглядывала меня, словно ожидая узнать во мне личность с ментовского плаката о розыске опасного убийцы-рецидивиста, под фоткой коего написано: "За сведения, приведшие к задержанию преступника, сообщившим будет выплачено вознаграждение в размере 10 000 000 рублей".

"Какая-то вконец одичавшая тетка, – подумала я, на всякий случай отходя от Мымры на пару шага. – Похожа на обдолбленного в хлам покемона. Не в себе баба, однозначно. То ли наркоманка, то ли просто провела слишком бурную ночь, то ли внезапно свихнулась, увидев меня. Кстати, это даже хорошо. Голова у нее, небось, сейчас варит с большим трудом. И есть возможность окончательно ее заморочить и выклянчить пропуск".

Я церемонно поклонилась Мымре, словно та была английской королевой, а я всего лишь ее наместником, правящим какой-нибудь далекой провинцией вроде Канады, и начала свое шоу.

– Кого Вы видите перед собой, уважаемая? – спросила я Мымру.

– Кхм! – озадачилась Мымра, ища подвох в столь простеньком на вид вопросе.

– Нет, вовсе не звезду сериала "Императрица", хотя мне все говорят: мы с ней офигительно похожи. Наверное, нас – близнецов – разлучили в роддоме. Вот прикиньте ситуацию: наша мать рожает нас в беспамятстве, а у роженицы из соседней палаты умирает дочь. Нянечка-доброхот, чтобы потерявшая ребенка женщина не покончила с собой и не засудила врачей больницы, разлучает нас с сестрой-близняшкой. Кладет ее на место умершей девочки, а трупик той тайно сжигает в печке газотурбинного генератора, обогревающего больницу. Как сюжетец?

– Кхм! – Мымра добросовестно пыталась вникнуть в ту ахинею, что я распыляла в безбрежной пустоте ее головного мозга из аэрозоли своей нездоровой фантазии.

– Итак, повторяю вопрос для особо одаренных, – в моем голосе прорезалась сталь. – Кого Вы видите перед собой?

– Кхм...

– Молчите!? И правильно! Вы не можете этого знать. И я сейчас посвящу Вас в эту тайну. Вы видите перед собой представителя ОВО "LАДИК" Нику Лодзееву – лучшего страхового агента среди естествоиспытателей, и лучшего естествоиспытателя среди страховых агентов. Вы знаете, что такое ОВО "LАДИК"?

– Кхм...

– О, мой га-а-д! Вы не знаете, что такое ОВО "LАДИК"?! Да быть такого не может! Никогда не поверю, что в Москве есть человек, которому ничего не известно об этой славной компании. Наверняка Вы о ней знали, вот только подзабыли чуток. Я понимаю, сама иногда не помню, как меня зовут. А Вы, кстати, запомнили?

– Кмх-кхм...

– Мы самая серьезная страховая компания в мире. Это еще британские ученые доказали. Есть богаче нас, старее, круче, шустрее и известнее. Но серьезнее – нет и быть не может! Вы, конечно же, сразу зададите мне прямо в лоб простой, но от этого не менее конструктивный вопрос: "А чо там за шняга у вас в ОВО "LАДИК" имеется? А у нас имеется продукт на любой вкус и цвет. Любой каприз за ваши деньги. Более того, мы готовы предоставить "ИNФЕRNО" кучу таких бонусов, от которых у любой столичной корпорации слюни потекут аж до Курил, которые, как известно, мы никогда не отдадим японцам, даже если они натравят на Владивосток Годзиллу.

– Кмх-кхм-кхм...

– Кстати, о японцах и прочих французах. У нас куча иностранных клиентов самой высшей пробы. Про Microsoft слыхали? А про андронный колайдер? Если да, то Вы в теме. А к куче таких вип-клиентов у нас прицепом идет и куча высокопоставленных покровителей, не чающих в нас души и гарантирующих каждому новому клиент бурный восторг от сотрудничества с нами.

Похоже, Мымра начала приходить в себя. Уж очень внимательным взглядом своих черных очей, тьфу, то есть черных очков она облизала меня с ног до головы.

– Вы, естественно, скажите: "Чой-то, ребята, у вас все так хорошо, что прямо тошно становится, неужто все-все-все имеете? – продолжила я камлание. – И я Вам честно отвечу: мадам, кое-чего у нас все-таки нет и никогда не будет. Знаете, чего у нас нет и никогда не будет? Волокиты и жлобства! Так что с нами вполне нужно вести серьезные по некопеечным темам.

Мымра камланию не поддалась. И даже что-то попыталась сказать, но я ее перебила.

– В общем, мне срочно надо встретиться с кем-либо из ответственных лиц "ИNФЕRNО", – я достала из папки служебные бланки, образцы полисов и рекламные буклеты и принялась махать ими, как веером, перед Мымрой, пританцовывая, будто бурятский шаман при общении с духами.

И начала сверлить мой лоб полным неприязни взглядом.

– Пожалуйста, побыстрее оформите мне пропуск и направьте меня к кому-нибудь из начальства, – не собиралась сдаваться я, даже если бы моей лобной кости угрожал не взгляд, а бронебойный снаряд танка Т-72. – После этого будет всем вашенским работягам счастье. И все вы тут сможете наконец-то смотреть в будущее с оптимизмом, не страшась огня, наводнений, пришествия грозного демона Вицлипуцли, эпидемий мышиного гриппа, и атак инопланетных боевых роботов-трансформеров. После оформления нашенской страховки на сотрудников вашей корпорации не подействует даже непревзойденный по мощи зов Ктулху – Зверя Миров, скрывающегося от назойливого человечества на дне Тихого океана и контролирующего объединенный разум всей человеческой расы.

Мымра несколько секунд тупо таращилась на меня, а потом выдавила из себя:

– Нам услуги в-в-вашего агентства не н-н-нужны.

"И у этой дикция хромает", – не на шутку насторожилась я.

Британские ученые доказали, что женщины зациклены на чужой голос во сто крат больше, нежели мужчины.

Каждая из нас уверена, что голос полностью выражает внутренний мир человека. И мы подсознательно связываем звучание голоса с определенными характеристиками личности.

Для мужчин главное смысл сказанного. Поэтому они легче понимают, что хотят сказать сами и что им говорят другие. Мужчины внимательны к наиболее часто употребляемым собеседником словесным оборотам, выражениям, логике речи, фактам и мыслям, промелькнувшим в ней.

Для женщин же в беседе важны не смысл и актуальность, а скорость речи, высота ее звучания, всякие там придыхания, причмокивания, покашливания, кряхтенья, гундосости и сопровождающие их жестикуляция и мимика.

Поэтому я весьма напряглась, едва заслышав какие-то странные аберрации в голосовом пертурбировании Мымры. За жутким дефектом речи, мне почудилась еще более жуткая тайна, от которой несло холодом склепов, воем призраков из развалин крепостных казематов, писком нетопырей-кровососов и вонью мертвых тел.

Чтобы учуять оную, я на всякий случай принюхалась к Мымре. И – вот, блин, да! – от нее потянуло, как и от вахтера, каким-то странным запашком, настораживающим и нарывающимся на довольно брезгливое отношение к себе.

– А эпидемии и приход Вицлипуцли нужны? – продолжала я вынос мозга у собеседницы.

– Нет, – не стала пылать красноречием она.

– Значит, от них надо страховаться! – заявила я. – Застрахуетесь и никогда даже насморком болеть не будете. А если будете, то получите при этом компенсацию в офигенском размере.

– Не н-н-нужно! Н-н-ничего не н-н-нужно!

Мымра сочла разговор исчерпанным. Отвернулась от меня. И продолжила работать на компе.

"Ага, так я тебе и дам отвертеться от нашего суперделового разговора!? – презрительно рассмеялась я во весь внутренний голос. – Размечталась. Видали мы лилипутов и повеликанистее! Сейчас ты у меня попляшешь. Это я только разогревалась".

– Во-первых, мы не какое-то там задрипанное агентство, а, между прочим, компания, мирового уровня, – обиженно воскликнула я с интонацией попзвезды, принятой проходящим мимо ментом за вокзальную шлюху. – И я даже не побоюсь этого слова – мирового разума! Ну точнее той его части, которая неподконтрольна зову Ктулху.

Мымра снова обратила на меня свое молчаливое внимание. Зов со дна Тихого океана явно завибрировал в каждом хрящике ее позвоночного столба.

Я поблагодарила Зверя Миров за дружескую помощь. И, чтобы расшевелить капризную дамочку, я подошла к ее столу со стороны монитора. Положила на него руки. Наградила Мымру осуждающим взглядом болонки, которую топит в пруду любимая хозяйка. И сказала:

– А во-вторых, уважаемая, Вам надо сначала посоветоваться с вышестоящим начальством, прежде чем отказываться от предложения, от которого нельзя отказаться.

– З-з-зачем? – не поняла мымра.

– Если каждый из представителей доблестного российского офисного планктона станет решать все самые важные дела за начальство, то разрушится вся иерархически-бюрократическая вертикаль государства вместе с ним самим, как это уже было не раз в прошлом веке. Нельзя раскачивать лодку и глумиться над традициями! Пора прекратить кощунствовать над верами и лить присланную из-за бугра сверхконцентрированную сатанинскую кислоту на духовные скрепы нашего многострадального народа! В то время, как Дамоклов меч милитаристской клики воинстствующего западного империализма нависл над Отечеством, Вы пытаетесь решать за руководство корпорации "ИNФЕRNО": нужны ему наши услуги или нет. Может, еще вчера они совершенно не нужны были, сегодня вполне пригодятся, а завтра вашенской корпорации без них уже никак не обойтись.

– В-в-вчера не н-нужны. С-с-сегодня не н-н-нужны. И з-з-завтра тоже.

– А послезавтра? А через неделю? Не смотрите на будущее свысока, и тогда оно не настучит Вам копытом по рогам. Учитесь видеть перспективу во всей ее футуристической непредсказуемости, и тогда Вам не придется нести ответственность за упущенную "ИNФЕRNО" выгоду в эшелон евриков и баксов. Или Вы хотите разорить корпорацию? Тогда так и скажите мне: "Уважаемая госпожа Лодзеева, меня послали сюда, чтобы я осуществила со своими сообщниками хитрый план по разорению корпорации, которая милостиво приютила у себя, дав мне работу и надежду на лучшее будущее".

– Уходите! Вы м-м-мешаете р-р-работать!

– Не уйду, пока не сделаю хотя бы пару добрых дел и не просвещу Вас насчет работы на перспективу. Причем не только насчет бизнеса. В жизни ведь всякое бывает. Вот у меня был случай этой весной. Хотела выкинуть прохудившиеся кроссовки. А потом решила: пусть годик-другой полежат, может, и пригодятся. И как раз лето оказалось жарким и без дождей. А в моду вошла потрепанная обувь. И я с удовольствием носила свое старье, кайфуя от вентиляции в ногах и ловя восхищенные взгляды, гроздьями падающие на мои покоцанные штиблеты.

– Вы с-с-сумасшедшая?

– О, если бы! Тут намного более запущенный случай. Я хуже самого страшного маньяка. Я страховой агент. А они любого психа переплюнут. Месяц назад в одной шараге на меня средь бела дня один триппераст из конкурирующей фирмы с кулаками полез. А я ему горячим кофием ливанула прямо на... Хи-хи-хи! Такие вот у нас нравы, уважаемая. И за каждым подписанным договором стоят до краев наполненные бочки пота и ведра крови страховых агентов.

– К нам уже п-п-приходили с-с-страховые агенты. У меня р-р-распоряжение – б-б-больше н-никого не п-пускать.

– И пра-а-а-вильно!!!

Я одобрительно хлопнула ладонью по компьютерному моноблоку – хлопнула с такой силой, что он испуганно пискнул, моргнул и погас.

– Такую шваль вообще надо раздевать догола, вымазывать в саже ксероксного картриджа и целую версту гнать поджопниками по улице! – заявила я. – Это же жулье и прохиндеи. Запусти таких в офис – обкрадут его до последнего заржавевшего степлера, да еще накакают в лифте и изрисуют туалет похабными надписями.

То ли мымру потрясло изображенное мной непотребство конкурентов, то ли она задумалась над путями реанимации моноблока, но факт: она даже не нашла слов для комментария к той ахинее, что вылетала из моих уст.

– А вот у нас солидное учреждение, – перешла я к позитиву. – Такое солидное, что даже глаза на лоб лезут. И если Ваше начальство узнает, откуда я притопала, то облобызает меня от радости прямо на пороге своего кабинета, а Вам выдадут бесплатную турпутевку в Египет. Там такие горячие парни, что мама не горюй! Всего за 100 баксов они подарят Вам и вершину блаженства и глубину наслаждения.

– Не облобызает! Не в-в-выдадут! Не н-н-насуют!

Мымра предприняла попытку оживить комп: подергала за провода, ведущие к нему от мышки и клавы, проверила крепление штекеров в разъемах, а также жмякнула по теснящимся на нижней панели экрана пимпам его настройки.

Однако такие реанимационные потуги не оказали на здоровье моноблока абсолютно никакого положительного влияния.

Экран с упорством, достойным лучшего применения (впрочем, чего еще ожидать от бездушного механизма), показывал нам скорбную картину, которую, если использовать идею интеллектуального мошенника Малевича о черном супрематическом квадрате, можно было бы назвать "Черный супрематический прямоугольник".

– Идиотка! – выругалась Мымра.

Наверное, на собственную бестолковость. На кого ей еще пенять, коли голова канцелярскими скрепками набита.