Текст книги "Апокалипсис местного значения (СИ)"

Автор книги: Виктор Снежен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Триста, – подсказал тот.

– Триста штукарей в евро, – повторил Толик в трубку. – Да, налом. Ну, привет супруге. Пока.

– Всё, будут бабки, – заверил Толик, возвращая трубку.

Клерк просиял. Я всё это время с интересом наблюдал за трансформацией Толика в представителя деловой элиты. Вспомнив обо мне, он протянул свою покрытую татуажем лапу:

– Ну, братан, пора мне. Будешь в Питере – забегай. Аркадий, – бросил он клерку, – у тебя там, в лопатнике, визиток моих нету?

– Обижаете, Анатолий Павлович, – клерк с проворством факира извлёк из дипломата дорогую барсетку и материализовал оттуда аккуратную колоду визиток.

Толик небрежно отлистнул одну и сунул мне:

– Будут проблемы – не хиксуй, звони.

Толик по-медвежьи обнял меня и, повернувшись, быстро зашагал прочь. Перебирая журавлиными ногами, клерк поспешил за ним.

– Счастливого пути! – крикнул я им вслед.

Пивная кружка исчезла в кабине вертолёта, и тот серебристой стрекозой взмыл вверх и через минуту растаял над морем.

Я посмотрел на визитку.

«Нефтяная компания «Шельф». Генеральный директор Бугаев Анатолий Павлович», – значилось на тисненном золотом кусочке пластика. Ниже шли телефоны и адреса фирмы. Я вздохнул: как знать, Анатолий Павлович, свидимся ли ещё?

За спиной послышались приближающиеся шаги. По дорожке, улыбаясь и вытирая на ходу мокрые волосы, шла греческая богиня, завёрнутая в хитон белого махрового полотенца.

– Я слышала вертолёт, – сказала богиня, подойдя.

– Это не за нами, – успокоил я её и протянул Толикову визитку.

– Толик? – прыснула Джил. – Генеральный директор? Теперь я понимаю, почему отец говорит, что Россия – загадочная страна.

Джил собрала волосы в пучок и закрепила заколкой.

– Ну, как вам пар, мисс Браун? – свернул я на банную тему.

– Пар, что надо. И, вот что, Серёжа, – она провела пальцем по моей небритой щеке, – пожалуйста, не называй меня больше «мисс Браун». О кей?

Она улыбнулась и, не дожидаясь ответа, направилась к посёлку.

А в моей голове снова прокатился штормовой вал. И на этот раз было непонятно: то ли это от усталости, набравшейся за три безумных дня, то ли от того, что Джил в первый раз назвала меня просто Серёжей.

Я проводил взглядом величавый белый хитон и пошагал к бане.

Глава 11

Кольский полуостров. То же время.

Поднятая приказом из Мурманска тройка «Стрижей» вылетела на перехват «Скорпиона». Новенькие МиГи шли малой высотой и вот-вот должны были засечь рвущийся к Норвежскому морю вертолёт. То, что звену дали наводку о его курсе, намного упрощало задачу. Ка-70 мог создавать в радиусе трёхсот километров дюжину виртуальных двойников и ни один локатор не способен был отличить их от оригинала. Самое надёжное – поймать «Скорпион» визуально, что сейчас и пытались делать «Стрижи», плюнув на свои бортовые компы.

Первым заметил вертолёт ведущий звена, подполковник Сафонов. «Скорпион», прячась за буро-зелёными барханами сопок, уходил на север, к побережью. Сориентировав по радио ведомых, Сафонов кинул свой МиГ на перехват. Если бы на Ка-70 имелось его штатное вооружение, такой манёвр был бы равносилен самоубийству, но Сафонов знал, что вертолёт беззащитен.

Звено, быстро нагнав обречённую машину, сделало над ней круг, пытаясь прижать ещё ближе к сопкам и лишить тем самым свободы манёвра. Сафонов выпустил две сигнальных ракеты прямо по курсу «Скорпиона». Вертолёт никак не отреагировал на это, продолжая рваться на север.

– Экипаж 017-го, приказываю немедленно посадить машину. В противном случае открываем огонь на поражение, – вышел в эфир Сафонов, но ответа не последовало. «Скорпион» точно не замечал истребителей.

Подполковник посмотрел на монитор. До Оленегорска шестьдесят километров. Пора. Дальше сплошные посёлки и военные городки. Если сбивать, то только здесь.

– Внимание, «Стрижи». Атака! – коротко приказал Сафонов и ушёл в сторону, давая ведомым место для разворота.

Сделав вираж, пара МиГов снизилась до трёхсот метров и, почти в упор выпустила ракеты. Оставляя за собой снежно-белые инверсионные хвосты, они ринулись к вертолёту. Защита «Скорпиона» среагировал мгновенно, включив тепловые и электронные ловушки. Три из четырёх ракет нырнули вниз, и ушли куда-то за сопки. Но четвёртая всё-таки врезалась в оливковое брюхо «Скорпиона» и взорвалась.

Вертолёт развернуло, из его турбин повалил желтоватый дым и он, как большая раненая птица, стал падать. Задев за сопку, «Скорпион» завалился на бок, в агонии сбивая винтом макушки деревьев. Через секунду над сопкой взметнулся огненный гриб, бросая в небо осколки чёрной раскалённой брони.

Сафонов спикировал к сбитому вертолёту. Всё было кончено. Искорёженный взрывом, «Скорпион» горел. Вокруг были разбросаны куски фюзеляжа, лопастей, топливных баков. Тел среди этого хаоса видно не было. Скорее всего, люди так и остались в кабине, сгорев заживо.

Подполковник поднял свой МиГ и вызвал по радио базу. Задание было выполнено.

Ключ – остров. 15 июня 2019 г. Ближе к вечеру.

В предбаннике пахло ржаным деревенским квасом, берёзовыми вениками. Я разделся. На скамейке в углу аккуратной стопкой лежала оставленная Джил одежда. Скатав вместе футболку и брюки, я решил присоседить их туда же, как вдруг почувствовал в заднем кармане брюк что-то твёрдое. Боже! Как я мог позабыть?! Я запустил руку в карман и вытащил ту самую вещицу, что отдал мне перед смертью Шалугин. Это был кругляш, заляпанный бурыми пятнами высохшей крови. Я поднёс его к лампе и в её тусклом свете попытался разглядеть, что это.

У меня на ладони лежал гладкий холодный диск из медово-красного сердолика. С одной стороны он был испещрён мелкими причудливыми буквицами, похожими на те, что я видел в пещере. С другой был нанесён какой-то сложный рисунок. Он показался мне смутно знакомым. Возле края диска имелось отверстие для шнурка.

Я потёр диск пальцем, счищая с рисунка кровь. Мама родная, да это же лабиринт! Озеро, пещеры, колодец – всё тщательно вывела на камне рука резчика. Кое-где на рисунке стояли крестики и всё те же странные буквы. Возможно, так обозначались ловушки, вроде той, в которую угодил Коля-Череп. Я поискал глазами, куда бы спрятать таинственную вещицу на то время, пока буду париться и положил её под бочонок с квасом.

Оставалось ещё одно маленькое дельце. Я снял трусы и тщательно прощупал резинку. Вот он. Я разорвал ткань зубами и выдавил из промочи блестящую чечевицу «жучка». С каким-то внутренним омерзением, будто это был не электронный прибор, а отвратительное ядовитое насекомое, я поднёс его к печке и, отворив чугунный заслон, швырнул прямо в пекло.

Сбросив с души эту неприятную мелочь, я вошёл в парилку, и бодрый сухой пар ударил по моим лёгким.

Через полчаса, вволю поистязав себя веником и надышавшись квасного пара, я вернулся в терем. Хозяйки внизу слышно не было, и я решил, что она не стала дожидаться меня и отправилась спать. Не задерживаясь в горнице, я поднялся наверх.

Дверь в мои апартаменты была приоткрыта и оттуда в коридор падала зыбкая полоса света от ночника. Я вошёл в комнату и замер. На моей кровати, по-детски подобрав под себя ноги, спала Джил. Она успела переодеться в лёгкий халатик, привести свои волосы в порядок и выглядела теперь на все сто.

Я постоял рядом, осторожно накрыл Джил одеялом и поцеловал в висок. Она не проснулась. Я неслышно отошёл от девушки и, вздохнув, улёгся на вторую кровать.

Сон обрушился на меня, как снежная лава. Мне снились бескрайние поля зловещих чёрных цветов, комары в канареечных шортах, чьё-то лицо из дыма с птичьими светящимися глазами, и целая вереница угрюмых гномов. Один из них подошёл ко мне и стал что-то говорить, но я не слышал ни слова. Тогда гном взял меня за плечо и начал трясти. Он тряс меня до тех пор, пока я не начал просыпаться.

– Ну, и горазд ты дрыхнуть, Сергей Александрович, – сказал гном голосом Паши Веселова.

Я разлепил глаза и увидел перед собой Пашину физиономию.

– Еле добудился, – сказал он с улыбкой.

Я сел на край кровати. Джил в комнате не было. Одеяло, которым я её укрыл, аккуратно сложенное, лежало в изголовье кровати.

– Паш, а где девушка? – обалдело спросил я.

– Девушка? – Паша покачал головой. – Улетела девушка. С десантниками на материк. Тебя просила не будить. Вот, передала это, – Паша протянул сложенный вчетверо листок.

Я схватил его и, развернув, прочёл:

«Серёжа! Нельзя же быть таким джентльменом.

Джульетта.»

P.S. Буду в Москве до 18-го.

Дальше был аккуратно приписан телефонный номер. И всё.

– Десантники сумку твою забросили, – напомнил о себе Веселов.

– Ага, – кивнул я рассеянно, – спасибо.

– Да не расстраивайся так, Сергей Александрович. Встретитесь ещё.

– Ладно, Паш, всё нормально, – заверил я, – ты-то чего прилетел?

– Под Мурманском мигари какой-то вертолёт завалили. Утром туда вылетела госкомиссия и

ЭКГ требует, чтобы от нас там присутствовал ты. Да, – вспомнил Веселов, – шеф просил пере-

дать, что здорово беспокоился. Хорошо ещё федералы отзвонились. Ты сам-то чего на связь не выходил?

– Были причины, Паша. – Я встал. – Летим?

Уже в воздухе я попросил Веселова сделать круг над островом и с грустью смотрел вниз на посёлок, на скалы и деревья, на шахту, всё ещё окутанную седым дымом, на колодец с живой водой. Я прощался с островом. Как знать, придётся ли увидеть его ещё?

Я бросил взгляд в море и, вдруг посреди его синего простора увидел парящий над волнами знакомый багряный парус. Ладья шла к острову, ловя попутный зюйд-вест. И никто там, внизу, ещё не догадывался, что это был последний круиз.

Из отчёта специальной комиссии при Правительстве РФ от 17.06.2019.

(разглашению не подлежит)

Настоящая комиссия в составе представителя президента Хлебникова М.Ф., заместителя министра МЧС Цапко А.Ю. и группы специалистов «ОАЗиС» была организована для обследования места падения вертолёта Ка-70 «Скорпион» (бортовой номер 017).

Вертолёт с двумя (тремя) террористами на борту следовал через территорию Кольского полуострова в сторону Норвежского моря с целью передачи образца биологического оружия на иностранное судно. (По подозрению в соучастии был задержан марокканский сухогруз «Измит». Ведётся следствие). 15 июня сего года в 19.35. по московскому времени вертолёт был атакован звеном МиГ-110 и сбит в 18 километрах к юго-востоку от посёлка Новый Оленегорского района.

На месте падения комиссией был обнаружен сильно повреждённый взрывом и пожаром корпус и отдельно лежащие 315 фрагментов вертолёта. После фотофиксации все детали транспортированы на крытый полигон Кропотово для моделирования ситуации падения и взрыва вертолёта.

Во время осмотра корпуса вертолёта были обнаружены также фрагменты человеческих тел (тела). Из-за высокотемпературного воздействия идентифицирование невозможно. Образцы сохранившихся тканей отправлены в Мурманск для ДНК-анализа.

При обследовании района падения найден сильно повреждённый предмет цилиндрической формы, который был опознан сотрудником «ОАЗиС» Карельцевым С.А. как контейнер с образцом биологического оружия. Тщательное обследование контейнера показало, что при его деформации в момент взрыва герметичность была нарушена. Однако, явное отсутствие признаков воздействия на окружающую среду говорит о том, что вещество, хранящееся в контейнере, по-видимому, подвергшись сильному термическому воздействию, утратило свои первоначальные свойства. В настоящий момент контейнер передан для детального изучения в микробиологическую лабораторию «ОАЗиС» а. Туда же отправлены образцы почвы, воды и растений из обследуемого района.

Исходя из анализа ситуации, комиссия пришла к выводу, что объявление карантина в зоне падения вертолёта преждевременно. Окончательное решение будет принято комиссией после получения данных лабораторных исследований.

Глава специальной комиссии представитель президента РФ М.Ф.Хлебников.

Часть 3 Периметр. Глава 1

Вместо пролога

Солнечная система. Тритон. Всемирное время 18.06.2019. 17 ч.46 м.

Голоса гоа прорвались сквозь ледяной холод и вечный мрак Космоса. Они были полны отчаяния и боли. Тысячи лет безмолвствовали оставленные на синей планете матрицы гоа. Тысячи лет плели они из нитей Великого хаоса ткань Жизни. И вот теперь сама Жизнь, созданная ими, была в опасности. И виной тому снова был Разум. Дикий, младенческий Разум.

Так уже было. Тогда, тысячи лет назад, пришлось изменять гоа и начинать всё сначала. Новая гоа. Новая Жизнь. Новый Разум.

Как будет теперь?..

Тритон, спутник мрачного исполина Нептуна, был покрыт сплошной коростой метеоритных кратеров – эта космическая оспа не щадила планет, лишённых спасительной атмосферы.

В одном из кратерных цирков, на самом его дне, лежала вмёрзшая в углекислый лёд громадная

глыба. Она была не похожа на другие: слишком правильная, слишком гладкая. Как и всё вокруг,

глыба казалась мёртвой.

Но вот внутри её монолита что-то ожило, забился, задрожал фосфорический свет. Над поверхностью заплясали яркие фиолетовые искры, сливаясь в единый ослепительный нимб. Кристаллы льда вокруг вспыхнули сапфировой россыпью и начали таять. Глыбу заволок плотный светящийся туман.

Когда лёд под глыбой растаял, она легко поднялась над кратером и превратилась в пульсирующий огненный шар. Шар выстрелил впереди себя узкий, как спица, луч и понёсся вдоль него в чёрную пустоту Космоса. Туда, где жёлтой горошиной горело Солнце. До него и до синей планеты был ещё долгий месяц пути.

Кольский полуостров. 3 марта 2020 г. Два часа после полудня.

Всё утро и весь день, если днём можно называть зимние приполярные сумерки, с северо-запада гнало караваны серых тяжёлых туч. Тучи были нагружены мокрым снегом и подобно бомбардировщикам, то и дело сбрасывали его на притихшие внизу сопки.

«Ничего, – размышлял про себя Денис Петрович, – ещё неделя, другая – и солнышко зачастит.

Всё веселей будет».

Уже четвёртый десяток служил Денис Петрович в этих краях егерем, и всякий раз ждал весеннего солнца с каким-то особым мистическим трепетом. Так было и теперь.

Проворно прыгая по рыхлым сугробам, старенькая «Ямаха» егеря то взлетала по склонам сопок, то скатывалась в низину. Денис Петрович время от времени останавливал снегоход, чтобы отыскать расставленные в только ему известных местах капканы. В последние годы развелось в заказнике зайца – пропасть. Охота на него была открыта, да в такую погоду те охотники, для кого побродить с ружьишком – забава, сидели по домам. Денис же Петрович возил зайчатину по ресторанам: то в Оленегорск, а то и в сам Мурманск. За дичь везде платили неплохо. Да и шкурки удавалось пристраивать.

Нынешний улов был неплохим: в багажнике уже покоилось полдюжины беляков и крупная лисица. Оставалось посмотреть последний капкан, который ещё третьего дня егерь поставил возле болота.

Денис Петрович остановился: налипший на щиток снег не давал толком разглядеть дороги.

По-кавалерийски спрыгнув с сиденья, егерь огляделся. До болота было рукой подать. Впрочем,

сейчас оно напоминало скорее большое заснеженное поле с торчащими кое-где былками прошлогоднего камыша.

Денис Петрович прикинул, где будет легче подъехать к месту, и уже собрался было продолжить путь, как вдруг заметил впереди что-то необычное. Примерно там, где и оставил он свой капкан, темнела на снегу неизвестно откуда взявшаяся проталина, похожая на большую чёрную полынью. Над проталиной поднимался пар.

«Что за чудеса?» – удивлённо подумал егерь. За многие годы исходил он здешние места вдоль

и поперёк, но ничего подобного никогда здесь не видел.

Денис Петрович сел за руль и покатил к проталине. Оставив снегоход на краю чернеющей из-под снега земли, он осторожно ступил на жухлую прошлогоднюю траву. Земля под ногами была

сухая, и от неё веяло теплом. Ничего не понимая, Денис Петрович прошёл по проталине десяток

шагов и остановился. Вот и знакомый куст, под которым он зарядил капкан. Ба, да вот и добыча!

Прямо под ивняком белела заячья шкурка. Вот только капкана на месте не было. Денис Петрович

ошалело уставился на мёртвого зайца. Нет, сомнений быть не могло – на задней лапе след от капкана. Но куда же он делся сам?

Егерь присел возле заячьей тушки и оглядел окрестности куста. Если бы кто позарился на капкан, то должны были остаться хоть какие следы. Но следов не было.

«Чудные дела, – вслух произнёс Денис Петрович, – не святой же дух его прикарманил».

И вдруг глаз егеря остановился на буром пятне, которое поначалу он принял за кровь. Нет, это

была вовсе не кровь. Скорее пятно напоминало какой-то странный лишайник или даже кусок ветоши, покрытый рыжей колючей ржавчиной. Когда Денис Петрович приблизился к нему, лишайник неожиданно раздулся до размера футбольного мяча, потом резко съёжился, выбросив во все стороны какие-то гибкие прозрачные жгутики толщиной с волос. Егеря окатила волна сухого горячего воздуха.

С великой осторожностью Денис Петрович дотронулся до диковинного лишайника, но тут же

отдёрнул руку – жгутики стрекались почище крапивы. Озадаченный, егерь ещё долго наблюдал за загадочным созданием природы. Рыжий лишайник решительно не походил ни на что, что доводилось видеть ему в этих местах.

«Расскажи кому – засмеют, – думал он, возвращаясь к снегоходу. – Надо же такое: лишайник капкан сожрал. Нет, ей Богу засмеют. Разве что внучка поверит, ну да с неё что возьмёшь, молода ещё, хоть и невеста на вид…»

Денис Петрович завёл снегоход и помчал прямиком в посёлок, решив про себя вернуться че-

рез пару дней и посмотреть ещё раз, что да как.

Но, возвратиться к проталине Денису Петровичу было не суждено. Поначалу закрутили дела, а потом и вовсе слёг он от какой-то лихоманки, да так и не оправился. К концу марта, с последним снегом Дениса Петровича не стало. Хоронить старого егеря пришёл весь посёлок.

Глава 2

«New York Times» от 12 марта 2020 г.

Источники в NASA сообщают о странной температурной аномалии, зафиксированной исследовательским спутником «Глем» в районе Кольского полуострова. По оценкам специалистов оранжево-красное пятно площадью в 50 – 70 квадратных акров имеет температуру поверхности 42 градуса по Фаренгейту, что, в среднем, на 17 градусов выше среднесуточной температуры по данному региону. Опасение вызывает устойчивая тенденция к росту пятна, а также его относительная близость к российской военной базе Оленегорск – 7.

Что же скрывается за этой странной аномалией? Почему снова молчат русские? Не устроили ли они в сопках Кольского полуострова очередной химический могильник? И не ждёт ли планету ещё один страшный сюрприз? Ещё один Свердловск или Чернобыль? Ответов на эти вопросы пока нет.

Приказ № 119/2 по «ОАЗиС» МЧС РФ от 17.03.2020.

При проверке информации, полученной со спутников слежения «Глем»(США) и «Циклон – 312»

(Россия), была выявлена локальная температурная аномалия в квадрате 13–28. Координаты аномалии совпадают с местом падения вертолёта Ка-70, бортовой номер 017, (см. отчёт Гос. комиссии за 17.06.2019). В связи с этим обстоятельством, приказываю:

1. направить в квадрат 13–28 мобильную группу и передать в её распоряжение перед-

вижную лабораторию класса «Гефест»;

2. произвести негласный экспресс-мониторинг зоны по высшей степени биологической

опасности;

3. принять меры по легализации деятельности группы в регионе и пресечению возможной

утечки информации из квадрата 13–28;

4. назначить старшего научного сотрудника Карельцева С.А. руководителем группы.

Директор «ОАЗиС» Гремин Э.К.

Посёлок «Новый». 17 апреля 2020 г. Полдень.

– Коэффициентом размножения нейтронов называют отношение количества нейтронов последующего поколения к количеству нейтронов предыдущего поколения.

Я подождал, пока эта вечная истина запечатлится в тетрадях старшеклассников, повернулся к пластиковой доске и принялся чертить цветными маркерами схему деления ядер урана. Схема получалась красивая.

За моей спиной возник очаг нездорового оживления.

– Чем это они размножаются? – долетел до меня громкий шепот и едва сдерживаемые смешки.

– Мухряков, – безошибочно определил я эпицентр беспорядка и повернулся к классу.

– А чего я то сразу? – громогласно оскорбился Мухряков, конопатый красавец с ушами, похо-

жими на пельмени. Он демонстративно отпихнул тетрадь и стрельнул взглядом на первую парту

у окна. Оттуда, с первой парты, смотрели на меня, не таясь, огромные серые глаза из-под русой

чёлки.

– Что-нибудь не понятно, Лебедева? – осведомился я.

Глаза постояли, словно две звезды на небосклоне, потом медленно опустились и замерли над

белоснежным тетрадным листом.

Я посмотрел на класс. 11 «Б» умильно глядел на меня. Никто и не думал перерисовывать мою красивую схему.

– До звонка пять минут, – я демонстративно постучал пальцем по своим «Камандирским». –

В конце урока кое у кого я заберу тетради на проверку.

Шантаж подействовал. Двадцать две головы склонились над столами. Я двинулся по рядам.

Шёл шестой урок, и за стенами бушевал апрель. Солнце бросало из окон мощные, светящиеся насквозь параллелепипеды горячего света, на которые больно было смотреть. И меньше всего

сейчас хотелось моим старшеклассникам вычерчивать всякие дурацкие схемы.

Зазвенел звонок. Дружно облегчённо вдохнув, класс ринулся на свободу. Одним из первых,

из кабинета физики вырвался, разумеется, Андрей Мухряков.

Одной из последних, как всегда, уходила Лика Лебедева.

Подождав, пока класс опустеет, она медленно приблизилась к кафедре, аккуратно ступая белыми сапожками. Я прилежно заполнял журнал.

– Сергей Александрович, – помолчав, спросила она, – а вы к нам надолго?

– Пока ваша Лариса Фёдоровна с конференции не вернётся, – ответил я, не поднимая головы от журнала.

– А на сколько она уехала?

– Недели на две, на три.

Некоторое время она стояла молча, я только слышал её лёгкое дыхание и запах духов.

– Сергей Александрович, – спросила она снова. – А у нас будут занятия по астрономии?

– Да, Лика. По программе у нас есть несколько уроков.

– И мы будем изучать звёздное небо?

– Будем, – я дописал всё, что положено и, наконец, оторвал голову от журнала.

Передо мной стояло прекрасное видение: длинные волосы расчёсаны, серые глаза смело подведены. И губы накрашены – когда только успела, удивительно.

– Сергей Александрович, а почему астрономию называют наукой для влюблённых? – серые глаза смотрели на меня загадочно и дерзко.

Вопрос явно выходил за рамки программы, но тут на моё счастье дверь приоткрылась, впустив в щель сразу две головы – кудрявую Верочки Солнцевой и авангардно выстриженную Тамары Силуяновой. не было ни каких сомнений, что они дежурили под дверью и вышли на сцену, когда разговор начал принимать опасный крен.

– Лик, ты скоро? – томно осведомилась одна голова.

– Тебя Андрюха ждёт! – во всеуслышанье оповестила другая.

– Ну, Лебедева, беги, – улыбнулся я Лике, – а то, ждут тебя.

Лика, так чтобы я не видел, показала кулак подружкам.

– До свиданья, – закивала она, отступая медленно к дверям.

Две головы тем временем исчезли, зато на их месте появились четыре руки, которые, словно в триллере, вцепились в Лебедеву Лику с обеих сторон. Короткий писк – и прекрасное видение в белых сапожках исчезло за оглушительно хлопнувшей дверью. С полки над кафедрой сорвался макет двигателя внутреннего сгорания и упал на пол.

Я засмеялся и закрыл журнал. Закончился ещё один легальный рабочий день.

Осталось отнести журнал в учительскую, выйти из школьного здания – и начнётся совсем другая жизнь. И совсем другая работа, ради которой я и оказался в посёлке Новый.

В учительской, у доски объявлений я притормозил: в первые дни, когда я посмел не заметить

объявления о педсовете, мне сделали мощное внушение, и теперь я не проходил мимо. Воззваний

на доске было два. Первое, написанное от руки, гласило:

«Коллеги, у нашей Светланки К. родилась девочка. 4 кг 200 г. Ура! Собираем на подарок по 500р.»

Ниже скрепочкой был приколот конвертик с нарисованным букетом гвоздик.

Я не был причастен к событию и, даже, не знал, кто такая Светлана К., но свои 500р. в конвертик вложил.

Следующее объявление касалось уже меня. Речь в нём шла о приближении физико-математической недели.

– Вы, Сергей Александрович, намерены принять участие в предметной неделе? – раздалось над моим ухом, и я едва не выронил журнал от неожиданности. Так вкрадчиво приблизиться к жертве могла только завуч, Эльвира Эдуардовна Барашкина.

– Вы – молодой педагог, с передовыми взглядами, со свежими идеями, – безапелляционно охарактеризовала меня завуч. – Нам будет интересно ознакомиться с вашей методикой. преподавания.

Я немедленно выразил уверенность, что мне будет безумно интересно поделиться передовой

методикой. Барашкина удовлетворённо кивнула и оглядела учительскую на предмет нарушения

школьного режима. Всё было исключительно пристойно: математик сидел за компом, на диване

листала толстенный учебник историчка – и Эльвира Эдуардовна удалилась к себе в кабинет.

Я сунул в предназначенную ячейку журнал, вытащил из шкафа-купе свою куртку и отсалютовал коллегам.