Текст книги "Апокалипсис местного значения (СИ)"

Автор книги: Виктор Снежен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 16

Из отчёта группы «Циклон» в штаб-квартиру всемирной экологической

организации «Green piece».

Сбор экологической информации во вверенном нам квадрате временно приостановлен ввиду

крайне неблагоприятных природных условий. Группа эвакуирована на безопасное расстояние от

эпицентра стихии и переправлена на ближайшую базу в г. Лахти (Финляндия). С восстановлением благоприятных условий в квадрате наблюдения группа готова вернуться к месту предусмотренной дислокации.

За истекший период с 26 июня по 4 июля сего года нами выяснено, что экологическому поражению подвергнуто в общей сложности 1370 кв. км южнее и юго-западнее г. Оленегорска (Кольский п-ов, Россия), откуда отмечена массовая миграция животных (в том числе млекопитающих, птиц и насекомых). Тип поражения – прогрессирующий биохимический мутационный криз. Причины, вызвавшие подобный мутационный всплеск, вероятнее всего, носят техногенный характер. Косвенным подтверждением этого является закрытие квадрата наблюдения для всех СМИ и представителей каких бы то ни было международных организаций. Несмотря на меры, предпринимаемые российской стороной по охране интересующего нас квадрата, группе удалось проникнуть в зону экологического поражения и собрать образцы почвы, воздуха, воды и живой материи, подвергшейся гипермутационным изменениям. Однако, 4 июля, во время разразившегося шторма все контейнеры с образцами и снятый в зоне видеоматериал были утеряны.

Понимая всю ответственность, возложенную на нас мировым сообществом, группа готова

повторить попытку проникновения в зону экологической катастрофы с целью повторного получения образцов. К отчёту прилагаем устные описания и эскизные наброски, сделанные участниками группы, побывавшими в зоне мутационного криза.

Да пребудет земля зелёной, небо синим, душа свободной!

Старший группы «Циклон» Олаф Лундстрем (позывной «Белый Медведь»)

Оленегорск. 5 июля 2020 г. Ночь.

Я сидел на краю чужой постели в чужой, наугад выбранной мной квартире, и в который раз

пытался связаться с Москвой. Тщетно. Эфир, наполненный монотонным электрическим скрипом,

был ко мне равнодушен. Я отложил комп и подошёл к окну.

За стёклами гудел ливень. Чёрный, тягучий, как нефть. От его пугающей монотонности на душе становилось пусто и тревожно. Я вспомнил ребят – Радостина, Людочку… Что с ними? Успел ли Веселов забрать их из лагеря? Что если они угодили в шторм? А Лика, где она? Увидимся ли мы ещё?

Было невыносимо одиноко в этой тёмной пустынной комнате. Шатохин куда-то пропал, видимо, ушёл на развод. Стихия стихией, а дисциплина у майора железная. Я постоял ещё у окна, слушая, как скребётся по стёклам бесконечный дождь, и вышел в коридор.

Из соседней квартиры сквозь приоткрытую дверь слышались приглушённые голоса, тянуло табачным дымом. Я вошёл внутрь.

В обширной кухне собралось человек двадцать: сидели на расставленных у стен стульях, стояли, привалясь к длинному широкому подоконнику. В полумраке вспыхивала пущенная по кругу сигаретка. В углу, придавая помещению должное таинство, горели четыре огненно-голубых газовых подсолнуха.

Газ пустили ещё вчера, с неимоверными трудностями найдя в подвале дома, на семиметровой

глубине, обещанный историком кран. Обретя огонь, все мы сразу воспряли духом, а сам господин Лакрецкий вырос для нас до статуса Прометея.

Теперь он сидел посреди кухни в роскошном кожаном кресле и взимал дань за своё прометейство – он говорил. Говорил страстно, самозабвенно, так, как мог говорить только человек много лет обречённый на безмолвие. Аудитория внимала.

Я прошёл в дальний угол и стал слушать.

– Вы думаете, молодые люди, – вещал историк, жестикулируя длинной худой рукой, – что обрушившаяся на нас стихия всего лишь природный катаклизм? Ничего подобного! Конечно, какой-нибудь грибной дождичек в Тульской губернии или даже тайфун, пронёсшийся над Гонолулу, обязаны подчиняться законам современной науки. Это бесспорно! Но, то, что творится сейчас там, снаружи, – старик показал узловатым, как бамбук, пальцем на чёрный квадрат окна, – едва ли

можно растолковать чисто научно. Попробуй мы поверить происходящее математикой, и все рас-

пределения Максвелла можно сразу тащить на свалку.

– Как же это, – вступил в полемику совсем юный голос, – по науке выходит, что такое наводнение просто не могло бы случиться?

– Правильно, юноша, не могло.

– Но ведь случилось!?

– Случилось, – спокойно согласился Лакрецкий. – И, если верить мировой истории, случилось

не в первый раз. Последнее подобное наводнение происходило где-то в районе десяти тысяч лет

назад.

– Вы имеете в виду библейский миф о Всемирном потопе? – поинтересовался уже другой голос.

– Почему миф? – удивился историк. – Великий потоп – событие вполне достоверное, о чём сви-

детельствуют нам многие дохристианские источники. И источники, кстати, не только нашей культурной ветви: шумер, египтян, этрусков и тому подобных. Сведения о потопе имеются и в других древних сводах. Например, в японской книге древностей Кодзики или в эпосе американских ольмеков.

– И кто же тогда устраивает все эти потопы, если в природе они сами по себе невозможны? – снова поинтересовался второй голос.

– Наверное, тот, кто способен устраивать подобное в нужном месте и в нужное время, – изрёк

Лакрецкий.

– Господь Бог? – спрашивающий не смог скрыть иронии.

– Скорее, – поправил историк, – тот, кто между нами и Богом.

Лакрецкий выдержал паузу, давая слушателям проглотить сказанное, и продолжил:

– Человек сколько существует, столько и ищет Бога. Он знает, он чувствует, что есть надо всем

сущим некая высшая незримая сила. Поначалу божественным содержанием человек наделял каждую из стихий. Позже, когда его знания о мире выросли до планетарных размеров, человек начал понимать: стихии также подвластны высшим изначальным законам, как и он сам. Так появился единый Бог. Приняв единого Бога, люди захотели увидеть и его образ. Так появились мессии – пророки и сыны божьи в человечьем облике. Бог становится ближе и понятнее, тем более, что на иконах и изваяниях приобретает внешние черты того этноса, который поклоняется данному мессии. Сегодня богословы всех основных конфессий понимают: раз Бог един, то должна существовать и единая мировая религия. Да и сам облик мессии должен быть канонизирован. Только как это сделать, если большинство войн на земле происходило как раз из-за того, что разные люди по разному рисуют для себя Бога?

Но важно понимать и другое: в иерархии созданного Богом человек может занимать отнюдь не самую высокую из ступеней. Человек, скорее всего, не первая, а может быть, даже и не вторая производная от господа Бога! Не отсюда ли столь смутное понимание человеком божественности

бытия и своего собственного предназначения? Во Вселенной без сомнения существуют и иные

формы организованной материи, наделённые куда большим содержанием, чем человек. Вот они

то и есть то самое недостающее связующее звено между Богом и человеком, отвечающее, так сказать, за ход божественного эксперимента. Человек – всего лишь дитя, только что вылезшее из колыбели. Слабое и неразумное дитя. И разве мог господь Бог оставить его совсем без присмотра!?

Я слушал Лакрецкого с нарастающим интересом. Сам того не подозревая, старый философ

излагал сейчас одну из самых закрытых тем «ОАЗиС» а – догмат аналитического проекта «Демиург». Экспедиции, наблюдения, расчёты – всё по этому проекту шло под грифом «секретно». Ещё бы, кому охота подкладывать бомбу под основы всех мировых религий?

– Извините, – робко вмешался в речь Лакрецкого первый, почти мальчишеский голос.

– Да, да, юноша, – поддержал философ, – спрашивайте, прошу вас.

– Вот вы говорите, что есть в космосе могущественные существа, ну вроде инопланетян что ли.

– Инопланетяне, юноша, пожалуй, слишком грубая аналогия с теми силами, о которых идёт речь. Но, для простоты пусть будут «инопланетяне», – согласился философ, – так что же?

– А вот на нашей планете они высаживались?

– Вы хотите спросить, – уточнил Лакрецкий, – вмешивались ли эти силы в ход естественного исторического процесса здесь, на Земле? Думаю, да. И не единожды. Возьмём, к примеру, исчезновение динозавров. Представьте себе: в результате не слишком удачного эксперимента на нашей планете появляются громоздкие, бесперспективные в плане эволюции твари. Как бы вы поступили с этим экспериментом? Конечно, остановили бы и начали новый. Что, собственно, и было сделано.

– А что если и мы, ну, как это, тоже окажемся бесперспективными? – снова вступил в диспут

активный юноша.

– Тебя, Ухин, инопланетяне первым в расход пустят, – вмешался кто-то из аудитории, и кухня

грохнула разноголосым хохотом.

Но мне было не до смеха. Глядя на колышущиеся газовые лепестки, я думал о странной череде невероятных событий, случившихся со мной за последний год. Остров. Чёрные коконы посреди

подземного озера. Зона. Полчища струящихся ферронидов. И, наконец, ливень. Неужели, всё это и в самом деле под контролем каких-то неведомых сил, и финал происходящего уже предрешён ими? Вот только каков он, этот финал?

Я тихо вышел из квартиры философа и отправился к себе. Пора было ещё раз попробовать связаться с Москвой.

Из специального отчёта NASA за 5 июля 2020 г. для комиссии Конгресса США по национальной безопасности.

Наблюдения, проводимые спутником слежения «Глем» над центральными районами Кольского

полуострова дали следующие результаты. Начавшееся 4 июля перемещение грозовых фронтов в зону чрезвычайно низкого атмосферного давления (порядка 610–620 мм. рт. ст.), возникшую над

территорией Кольского полуострова, привело к скоплению на участке 5000–5500 кв. миль огромного количества грозовых туч.

По данным наблюдений на 15.00 по Гринвичу движение грозовых фронтов практически прекращено, однако, во всей зоне низкого давления идут интенсивные ливневые дожди, и толщина выпавших осадков в эпицентре стихии достигает уже 10 и более метров. По данным российских СМИ в районе стихийного бедствия находятся два крупных города (Оленегорск и Мончегорск) и около пятидесяти других населённых пунктов с общим населением до 450 тысяч человек. Однако, в связи с разразившейся в этом регионе так называемой «красной лихорадкой», практически всё население было эвакуировано ещё до 4 июля. Судьба военнослужащих и сотрудников МЧС России, находящихся в зоне бедствия, из-за непрекращающегося ионного шторма и вызванного им блокирования средств связи, остаётся неизвестной. Ситуация осложняется тем, что выпавшие осадки имеют чётко выраженную тенденцию к скапливанию, что объясняется экстремально высоким коэффициентом поверхностного натяжения дождевой воды (до 6,5–7,5 мН/м). Произведённый спектральный анализ дождевых масс не выявил никаких существенных отклонений их химического состава. Причина столь существенного межмолекулярного структурирования воды не выяснена.

Особый интерес вызывает факт появления в 17 милях юго-восточнее зоны стихийного бедствия неопознанного объекта. Объект, обнаруженный спутником слежения в 18.48 по Гринвичу,

имел нестабильную геометрию и дискретно изменяющуюся скорость движения. В 18.54, набрав

высоту 112 километров от поверхности земли, объект исчез изо всех диапазонов наблюдения,

что позволяет сделать вывод о его квазиматериальной природе.

Проанализировав полученные результаты, директорат NASA обращается к Комиссии по безопасности с ходатайством о продлении мандата на использование спутника слежения «Глем»

для наблюдения за районом Кольского полуострова. Процессы, происходящие в данном регионе

имеют чрезвычайную научную значимость и могут представлять стратегический интерес для

правительства и народа Соединённых штатов.

Глава 17

Оленегорск. 6 июля 2020 г. Утро.

Я спал впервые за трое суток. И даже лёжа в нормальной постели. Вот только сны были ненормальные. Мне снилось, что я иду по бесконечной кроваво-красной пустыне. Под ногами что-

то упруго-шевелящееся, живое. Я смотрю на свои руки и вижу толстые скользкие щупальца, покрытые слизью и мягкими отвратительными присосками. Я пытаюсь содрать с себя эту чужую плоть, но руки-щупальца на слушаются. Они обвивают мне грудь, шею, и начинают душить.

Я проснулся от собственного крика и не сразу понял, что где-то рядом верещит таймер моего

компа. Я машинально нашарил его и выключил. И только тогда я увидел льющийся в прямоугольник окна свет. Я остолбенел и сел на краю кровати, щурясь на свет и привыкая к нему.

Где-то снаружи бабахнул выстрел. За ним ещё и ещё. Я вскочил и выбежал на балкон. Меня

встретил мир, окутанный плотным трепещущим туманом. Пронизанный солнцем, туман, казалось, светился изнутри.

С соседних балконов и из раскрытых окон летели в воздух автоматные трассеры и разноцветные сигнальные ракеты. Люди ликовали, приветствуя своё избавленье.

– Смотрите, – раздался голос, – смотрите, радуга!

Пальба разом стихла и, поражённые, мы увидели над осевшим туманом огромную ослепительно яркую дугу. Над ней чуть бледнее, чем первая, появилась ещё одна. Вскоре всё небо сияло, как

сплошной гигантский калейдоскоп.

Туман быстро таял, обнажая торчащие из воды многоэтажки, стрелы башенных кранов и заводские трубы.

К дому напротив подлетел голубь и сел на балкон. Это был обычный сизарь, и в его клюве я не

увидел оливковой ветви, но горло у меня перехватило. Я не смог удержать слёз, глядя на то, как

птица важно прохаживается по балконным перилам. Вот уже две недели я не видел птиц. Всё живое ушло, уползло, улетело от надвигавшейся опасности. И то, что этот сизарь вернулся к своему

дому, значило для меня очень многое.

Голубя заметили. Высовываясь из окон, ему стали махать, как доброму старому знакомому. А

он, кося на людей бусинами своих глаз, продолжал спокойно прогуливаться вдоль перил.

Внизу, под окнами четвёртого этажа, стала видна вода. Она казалась неподвижной и глянцево

поблёскивала на солнце. Но эта неподвижность была обманчива. Подвластный теченью, куда-то в

сторону юга, величественно проплывал самый разнообразный мусор – пластиковые бутылки, доски, резиновые покрышки…

Один предмет бросился мне в глаза. Длинный и узкий как пожарный рукав, он то погружался под воду, то снова появлялся на поверхности. Щупальце! Я едва не вывалился с балкона, пытаясь

разглядеть артефакт получше. Так и есть, щупальце! Здоровенное, метров под шесть длиной. Только какое-то выцветшее и распухшее.

Кто-то из соседей врезал по нему очередью. Над водой запрыгали резвые фонтанчики.

– Не стрелять! – раздалась запоздалая команда. Я узнал голос Шатохина. – Какого хрена патроны палишь, – распекал майор, – оно же дохлое!

Щупальце и в самом деле было мертвее мёртвого. Течение несло его мимо дома и через минуту

оно совсем скрылось бы из виду. Но в этот момент какой-то отчаянный солдатик сиганул в воду.

– Ухин, стой, дурак, назад! – закричали ему вдогонку.

Но было поздно. Солдатик плюхнулся в нескольких метрах от щупальца и, вынырнув, поплыл его догонять.

Я стремглав бросился вниз, на четвёртый этаж. Туда же, грохоча сапогами по лестничным мар-

шам, рванулась целая толпа желающих поглазеть на поверженного врага.

На четвёртом всё ещё стояла вода, и её было здесь почти по колено. Я вышиб первую попавшу-

юся дверь и пробрался к балкону. За мной, чертыхаясь и задевая кухонную мебель, ввалился мой

недавний знакомый, майор Шацкий.

– Каков стервец! – крикнул он на бегу. – Если не утонет, под трибунал отдам.

Ухин уже подплывал к балкону. Подгребая одной рукой, другой он держал щупальце за узкий

конец.

– Давай сюда, сукин ты сын! – закричал ему Шацкий.

Мы подхватили Ухина за мокрый ворот и перетащили через перила вместе с его добычей.

Смотр выловленного монстра решено было устроить, где посуше – на площадке между четвёртым и пятым этажами. Щупальце разложили на цементном полу, а Ухину, как герою эпизода, поручено было рассечь его для наглядности штык-ножом. Я не раз видел препарированные Радостиным новообразования, в том числе и такие вот щупальца, но всё же решил остаться и посмотреть.

Ухин лихо располосовал щупальце по всей длине и, довольный своей работой, отошёл в сторону.

Напирая друг на друга, бойцы уставились на диковинный экспонат, но были разочарованы. Зага-

дочный монстр оказался внутри проще дождевого червя. Под толстой губчатой кожей скрыва-

лось два туго сплетённых между собой жгута: один, состоящий из толстых фиолетово-чёрных трубок, заканчивающихся присосками, и другой скрученный из множества тонких волосков раз-

ного цвета – бурых, зелёных и оранжево-красных. Последний, как я знал, являлся чем-то вроде нервно-кровеносно-пищеварительной системой щупальца. Просто и убийственно эффективно.

Я вспомнил свой сон и содрогнулся от мысли, что наш мир мог превратиться в ту кроваво-

красную пустыню. Живую, шевелящуюся, омерзительную пустыню, где смогли бы существовать

только вот такие, как это щупальце, простые и убийственно эффективные твари.

Глянув в последний раз на устроенную Ухиным расчленёнку, я поднялся к себе в квартиру.

На постели валялся комп с непрочитанной депешей из центра. Я включил питание и прочёл сразу

несколько текстов. В основном, они дублировали друг друга и содержали больше беспокойства,

нежели информации. И лишь одно известие согрело мне душу – Радостин, Людочка и Паша Веселов успели-таки добраться до Мурманска и теперь с нетерпением ждали меня там.

Теперь надо было что-то ответить и Москве. Я немного подумал и набрал:

Скиф – Пилигриму

Нахожусь в центре Оленегорска. Ориентир для поисковой группы – высотный дом по адресу

Юго-западное шоссе,12. Со мной 418 человек, в том числе несколько легко раненых и больных.

Возможности самостоятельно покинуть здание не имеем. Запас продовольствия и медикаментов – 6–8 суток. Прошу обеспечить транспорт для эвакуации.

Из отчёта группы генного инженеринга при «ОАЗиС» МЧС РФ от 8.07.2020.

При предварительном обследовании районов распространения зонной аномалии, подвергшихся

затоплению в период с 4 по 6 июля, установлен факт гибели практически всех видов новообразований. Очевидной причиной гибели аномалии стал ограниченный доступ кислорода к её биологической массе.

В настоящее время на поверхности почвы находится порядка 60–65 тысяч тонн остаточной

биоматерии, распад которой может сопровождаться выделением большого количества серово-

дорода и углекислоты. В связи с этим рекомендуем специалистам МЧС и других организаций, имеющим допуск для работы в зоне 13–28, использовать дыхательные фильтры и респираторы.

Из-за полного затопления шахтных горизонтов и других подземных коммуникаций, их зачистка и обследование затруднены. Однако, есть все основания полагать, что под землёй жизнеспособных новообразований также не сохранилось.

Косвенным признаком полной гибели аномалии является массовый возврат мигрировавших

из региона животных.

Следует отметить, что группой генного инжениринга за время исследования аномалии 13–28

составлен геномный кадастр аномальных образований. Понимая свою ответственность перед

мировым сообществом, группа выступает с инициативой принятия моратория на использование

данных кадастра для каких-либо целей, кроме научных.

Руководитель группы генного инжиниринга профессор Радостин О.В.

Глава 18

Зона 13–28. 11 июля 2020 г. Утро.

В окна вагончика, служившего мне временным прибежищем, струился золотистый утренний свет. Я быстро привёл себя в порядок, наскоро позавтракал сырым яйцом, взбитым с ломтиками чёрного хлеба, запил его грейпфрутовым соком, и отправился в лабораторию.

До трейлера было пять минут ходу по нагретой июльским солнцем бетонке. Я решил оглядеться. Прилетев вчера поздно вечером, я был ещё не в курсе местных реалий.

Лагерь после случившихся катаклизмов являл собой убогое зрелище. От всего прежнего обустройства здесь остались лишь бетонированная площадка да фундаменты от жилых боксов. Не

пострадал только Купол. Его каркас, собранный из безжелезистых сплавов оказался несъедобным для аномалии. Да и ливень не нанёс Куполу никакого ущерба. Напротив, омытый в семи водах, он сиял теперь на солнце, как только что огранённый бриллиант. И этот бриллиант юридически принадлежал теперь нам, точнее мурманскому филиалу «ОАЗиС» а. Военные после принятия президентской комиссией моратория на использование материалов генного кадастра потеряли к проблематике былой интерес и передали Купол на наш баланс.

Честно говоря, я ещё не знал, что нам делать с этим неожиданно обретённым богатством и надеялся, что у Радостина есть на этот счёт кое-какие мысли.

Возле трейлера двое шатохинцев разгружали пятнистый армейский джип. Это была пока вся

наша охрана. Остальные вместе с самим майором должны были прибыть в лагерь вот-вот. Я кивнул бойцам и вошёл в трейлер.

Профессора, Людочку и Клифа я застал за странным занятием. Радостин, непривычно чопорный и возбуждённый разливал по пустым пробиркам из большой зелёной бутыли брют и подавал своим младшим сотрудникам. Раньше подобных вольностей за профессором, помнится, не водилось.

Я вошёл в отсек и, не скрывая любопытства, спросил:

– Новый эксперимент, Олег Викторович?

– Да, Сергей Александрович, эксперимент, в некотором роде, – нисколько не смутясь ответил Радостин, – я только что сделал предложение Людмиле Васильевне. Людочке, – поправился он.

Мне хватило одного взгляда на сияющую Людочку, чтобы понять, каким был её ответ. Собственно, отношения профессора и Людочки Фоминой давно уже не являлись ни для кого секретом, и их легализация была только делом времени. Я от души обнял счастливого профессора и чмокнул Людочку в горячую щёку.

– Ребята, – сказал я с чувством, – а ну-ка, плесните и мне по такому случаю.

Просьба была исполнена молниеносно, и в моей руке оказалась наполненная до краёв пробир-

ка. Но тоста я произнести не успел. Снаружи раздался вскрик и короткая отчаянная возня. По коридору загромыхали чьи-то шаги.

– Мы ждём гостей? – спросил я Радостина.

Профессор озабоченно пожал плечами и сделал движение к двери, но она с грохотом отворилась, и в проёме появился слишком знакомый мне человек с безобразным шрамом на хищном лице. Гриффит ткнул профессора в грудь стволом автомата, принуждая его отступить от двери, и зловеще улыбнулся.

– Ба, какая компания! – протянул он с деланным удивлением. – Что гуляем?

Я промолчал, матеря себя последними словами за оставленный в сейфе «Стерх». Хотя, вряд

ли он бы помог мне сейчас – за спиной Гриффита маячили ещё двое в чёрных масках и с автоматами наперевес.

– А, и ты здесь, иуда! – Гриффит подошёл к побледневшему Клифу и резко ударил его автоматной рукоятью в лицо. Людочка вскрикнула и кинулась к упавшему американцу.

– В гостях себя так не ведут, господин Гриффит, – заметил я, едва сдерживая ярость.

– А вы, Сергей Александрович, – Гриффит, поигрывая автоматом, подошёл ко мне, – я слышал,

больше не учительствуете? Напрасно, вам это шло.

Стараясь оставаться спокойным, я сжался внутри, готовый к удару. Но Гриффит, как заправский киношный злодей, решил сначала пофилософствовать.

– В который раз мы с вами встречаемся, – спросил он довольно мирно, – в третий?

Я не ответил, чувствуя себя довольно глупо с нелепой пробиркой в руке.

– Так вот, господин Карельцев, – продолжал Гриффит, – я, знаете ли, человек суеверный, и считаю сегодняшнюю, третью встречу, последней. И только от вас сейчас зависит её исход.

– Вот как? Весьма польщён, – сказал я с иронией. – И что же мне нужно будет сделать?

– Отдать мне информацию по геномам.

– А почему вы решили, что она у нас есть? – я постарался разыграть искреннее удивление.

– Не валяй дурака, – Гриффит начинал терять самообладание. Шрам на его лице сделался пунцовым, – я никогда не поверю, что вы не сохранили для себя генный кадастр. Так что давай без

лишних прелюдий. Вы мне – геномы, я вам – жизнь. В противном случае я застрелю сначала девчонку, а потом и всех остальных. Как вам такой расклад?

Я промолчал, понимая, что на этот раз игра идёт не по моим правилам. Гриффит истолковал

моё молчание как капитуляцию и обернулся к поднявшемуся с пола Клифу.

– Ну что, очнулся, дерьмо собачье? Живо к компьютеру! Надеюсь, ты ещё не забыл, как он включается.

Клиф послушно сел за клавиатуру.

– И давай без сюрпризов, – Гриффит демонстративно щёлкнул затвором, – сколько тебе нужно,

чтобы скачать все геномы?

– Несколько минут, – буркнул Клиф, набирая код доступа.

Гриффит удовлетворённо кивнул.

Минуты, отведённые на скачку, прошли в напряжённом молчании.

– Всё, – объявил наконец Клиф, вынимая из компа миниатюрную флэшку.

Я стиснул зубы от собственного бессилия. Надо же было пройти через столько терний и так глупо всё проиграть!

Гриффит спрятал флэшку в карман и почти дружески улыбнулся.

– Прощайте, господа аномальщики, – сказал он, пятясь, – приятно было повидаться. А теперь вам нужно поспать пару часов, чтобы вы не наделали никаких глупостей, пока я буду пробираться к границе. Хамид, – позвал он одного из своих громил, – разберись с ними.

С этими словами Гриффит и его второй мордоворот скрылись за дверью. Хамид, забросив за спину автомат, выхватил из кобуры «Страйкер». Повинуясь скорее наитию, чем какому-то плану,

я плеснул ему в лицо шампанское из пробирки. От неожиданности он выстрелил в меня, не успев

прицелиться, и промазал. Игла с транквилизатором впилась в стену в дюйме от моего плеча.

Второго шанса я ему уже не дал. Упав на пол, я подсёк его ударом ноги, и Хамид, заорав что-то

по-арабски и, уже падая, выстрелил. На этот раз игла угодила в потолок. Не дожидаясь третьего выстрела, я вцепился в запястье араба и, вывернув его, взял на болевой хват. «Страйкер» упал на

пол.

Но я недооценил противника. Хамид обхватил свободной рукой мою шею и начал меня душить. Я ослабил хватку и мгновенно оказался под арабом. Не знаю, как бы закончился этот поединок, если бы не профессор, хвативший моджахеда по голове тяжеленной подставкой от микроскопа. Хамид охнул и сразу обмяк.

В этот миг в дверь ввалился второй араб, вернувшийся на шум драки. Он мгновенно оценил обстановку и вскинул автомат, что-то крича на своём языке. Скрытый телом Хамида как щитом, я подхватил с пола «Страйкер» и выстрелил. Промазать с пяти шагов в такого детину было невозможно.

Игла впилась в грудь моджахеда, но той секунды, что нужно транквилизатору, чтобы вырубить

такого амбала, хватило ему на выстрел. Автоматная очередь ударила по стене, по оконным жалюзям, по стоявшей на столе аппаратуре. Время сжалось. Я видел происходящее как в замедленном

фильме: гулко взорвался задетый пулями монитор, звеня посыпались с опрокинутых полок пробирки. Я видел, как бросился, сбивая на пол и, защищая собой Людочку, Клиф. Как пуля ударила его в спину, вырвав клок ткани на крахмально-белом халате.

Потом всё как-то разом стихло, и ход событий обрёл свою нормальную скорость. Араб судорожно, по-рыбьи хватая ртом воздух, сполз по косяку и затих.

Я выбрался из-под хрипящего Хамида и подбежал к Клифу. Американец был жив, но пуля, прошив его насквозь, пробила левое лёгкое и на губах Клифа пузырилась розовая кровавая пена.

– Люда, перевяжи его, – велел я и бросился к дверям. Гриффит не мог уйти далеко и нужно было любой ценой его обезвредить. Я забрал автомат у усыплённого араба и выбежал в коридор.

– Сергей, я с тобой! – крикнул мне вслед профессор.

Я возражать не стал. Один ствол – хорошо, а два, как не крути, лучше. Радостин, вооружённый автоматом Хамида, догнал меня уже возле джипа. С оружием в руках и с всклокоченной бородой

он напоминал сейчас отчаянного «барбудос» времён Че Гевары.

Оба шатохинских бойца лежали рядом с машиной. У одного игла торчала из шеи, другому уго-

дила в спину, между лопаток. Было ясно, что застигнутые врасплох, они не успели оказать никакого сопротивления.

Я бегло осмотрел джип. Колёса целы и ключ на месте. Гриффит или очень спешил или слишком понадеялся на своих арабов. В любом случае, это было с его стороны ошибкой.

– Вон он, – профессор первым заметил удаляющуюся в сторону шоссе пылящую точку.

Мы оттащили солдат от джипа.

– Я поведу, – категорично заявил Радостин и, повинуясь убеждённости в его голосе, я уступил место водителя.

Профессор запустил двигатель и джип, легко проскочив бетонку, понёсся по непросохшему пустырю. Из-под колёс полетели комки грязи и полуразложившиеся ошмётки от валявшихся повсюду погибших новообразований. В лицо ударил воздух, пропитанный серой и сладковатым запахом тлена.

Машину юлило, но профессор оказался классным водилой, и руль слушался его, как дрессированный. Мы догоняли Гриффита. Его чёрный «Тарантул» был не так хорош на раскисшем поле, как наш армейский «УАЗик». Но я понимал: стоит выпустить Гриффита на нормальную дорогу,

и об этом преимуществе можно будет сразу забыть.

До шоссе оставалось совсем немного, и надо было что-то предпринимать. Я привстал с сиденья

и, положив автомат на раму лобового стекла, прицелился. «Тарантул» нёсся впереди всего в сотне

метров но, то и дело подпрыгивая на кочках, был для меня непростой мишенью. Я потянул курок,

но джип в этот миг совсем некстати поймал колесом колдобину, и пули, взбив бурые фонтанчики

грязи, легли с недолётом.

Из «Тарантула» вынырнула голова Гриффита и блеснул автоматный ствол. Я успел рухнуть

на сиденье прежде, чем по нам хлестнула ответная очередь. Выстрел Гриффита был удачным.

Одна из пуль прошила переднее колесо джипа и он, едва не перевернувшись, влетел в канаву, заваленную зловонной падалью.

«Тарантул» тем временем выскочил на шоссе и понёсся на север.

«Ушёл, сволочь!» – я готов был взвыть от досады.

Кое-как мы выпихнули джип из канавы и дотолкали его до асфальта. О погоне теперь не могло быть и речи.

– Сколько провозимся с запаской? – спросил я, разглядывая вереницу бредущих по дороге бе-

женцев, в основном, пеших.

– Минут десять, пятнадцать, – отозвался профессор, роясь в бардачке и бренча ключами.

За поворотом послышался вой серены. Я вышел на средину дороги и поднял руки. Летящая по шоссе «скорая» затормозила так близко, что я едва не упал в кювет.

– Ты что парень, охренел, под колёса лезешь? – из кабины высунулась небритая физиономия,

увенчанная мятым медицинским колпаком.

– Слушай, док, – перебил я, – рация есть в машине?

– Ну, есть, – санитар осмотрел меня красными от недосыпа глазами, – а ты кто такой, чтобы рацию требовать?

Документов при мне не было.

– Я агент специального отдела МЧС Карельцев Сергей Александрович. Мне срочно нужен эфир.

Не знаю, что подействовало на санитара больше: мой уверенный тон или висящий на плече автомат, но он мне поверил.

– Ладно, валяй, – сказал он, протягивая мне включенную рацию, – может ты и правда агент.