Текст книги "Апокалипсис местного значения (СИ)"

Автор книги: Виктор Снежен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 15

27 апреля 2020 г. Точное место и время неизвестны.

На мою голову обрушился ледяной водопад. Я очнулся. Глаза всё ещё резало, и окружающий мир стал возникать передо мной в буквальном смысле сквозь слёзы.

Я находился в большой, плохо освещённой комнате. Из мебели здесь имелся всего один стул –

тот, к которому я был привязан. Кроме меня в помещении было двое – синее трико и смутно знакомый мне человек, лица которого я никак не мог разобрать. Синее трико сделало ко мне шаг, и я увидел над своей головой прозрачное ведёрко с водой. Снова контрастный душ!?

– Оставь, Чен. Господин Карельцев уже пришёл в себя. Не так ли, Сергей Александрович?

Я вздрогнул, узнав этот голос. Голос из прошлого. Голос с того света.

Человек подошёл ко мне тигриной походкой, и теперь я смог хорошо разглядеть его. Да, это был он. Гоффман-Гриффит, последний из «бессмертных». Только теперь его хищное лицо рассекал безобразный шрам.

– Вот и встретились, господин аномальщик. Мир тесен, – Гриффит зловеще улыбнулся.

– Что вам угодно, Гюнтер? – спросил я, показывая, что помню его первое имя.

Гриффит усмехнулся.

– За вами должок, Сергей Александрович.

– Да? И какой же?

– А вы уж и не помните? Из-за вас, милейший, я подвёл своих арабских друзей и потерял сотню миллионов зелёных. Это раз, – Гриффит загнул мизинец. – Из-за вас я полгода провалялся по клиникам, залечивая ожоги и переломы. Я ведь тогда чудом остался жив – успел выпрыгнуть из

вертолёта. За всё это я тоже намерен взыскать с вас. Это два, – он загнул очередной палец. – И, наконец, из-за вас неделю назад погиб мой помощник. Это три.

– И что же вы хотите получить за всё это?

– Очень немногое, господин Карельцев. Очень немногое. Допуск к банку данных ваших компьютеров и контейнеры с образцами новообразований.

– Вы что, сумасшедший, Гриффит? – искренне возмутился я.

– Сергей Александрович, – Гриффит вздохнул, – предлагать за вашу жизнь меньшую цену было бы с моей стороны просто бестактно. Ну, а если мы всё же не найдём общий язык, мне придётся отдать вас Чену. Поверьте, он знает тысячу способов как сделать человека сговорчивей.

Я покосился на синее трико. Только сейчас, когда мои глаза немного пришли в себя, я узнал в

моём похитителе круглолицего китайца. Чен добродушно улыбнулся.

– Мне нужно подумать, – сказал я Гриффиту.

– Поторопитесь, Карельцев, я могу дать вам минут пять от силы, – Гриффит демонстративно посмотрел на часы.

Но не прошло и минуты, как за дверью комнаты послышалась брань и приглушённая возня.

Чёрт, неужели Шатохин не дождался моего сигнала и начал операцию? Нет, этого просто не может быть!

Гриффит выхватил из подплечной кобуры пистолет и приставил холодное дуло к моему виску.

– Чен, посмотри, что там, – бросил он китайцу.

В этот миг дверь распахнулась, и в комнату ввалился долговязый в сером плаще, волоча за собой отчаянно сопротивляющуюся девчонку. «Лика!» – я остолбенел.

– Вот, патрон. Следила за домом. Всё лицо мне искорябала, сучка. – долговязый швырнул Лику на цементный пол. Она вскрикнула от боли и заплакала.

– Похоже, ваша знакомая, Сергей Александрович? – засмеялся Гриффит, пряча пистолет. – Не

повезло девочке. Очень не повезло, – он схватил Лику за волосы и повернул ко мне её заплаканное лицо. – У вас ещё три минуты, Сергей Александрович. Пока вы будете обдумывать моё предложение, я развлеку девчонку.

Гриффит сорвал с Лики куртку.

– Хватит! – закричал я, – Отпусти девушку. Я согласен!

– Похвально, Сергей Александрович, – усмехнулся Гриффит, – настоящий педагог не может поступить иначе. Облико морале! Вы ведь, насколько мне известно, в местной школе учительствуете? Похвально. Ну, а теперь перейдём к деталям. Итак…

Похоже, пора было вызывать майора с ребятами. Я надавил зубом на фальшивую коронку, под которой была спрятана горошина радиомаяка.

– Итак, пока я не получу то, о чём говорил, – продолжал Гриффит, – девчонка останется у нас…

«Бац!» – дверь с грохотом отлетела в сторону, – и в комнату ворвалась группа шатохинского спецназа. Долговязый рванул из-под плаща пистолет с длинным глушителем, но выстрелить не успел – автоматная очередь прошила его насквозь и бросила на пол.

В китайца кто-то выстрелил иглой с транквилизатором, и Чен, выпучив свои добрые глаза, завалился на бок, так и не выпустив из рук ведёрка с водой. Вода хлынула под ноги.

Только Гриффит с быстротой молнии выхватил свой пистолет и дважды выстрелил в подбегающего спецназовца. Парень, раскинув руки, отлетел к стене. Но большего Гриффиту не удалось.

Лика с криком вцепилась в его руку зубами, и ещё несколько пуль срикошетили о цементный пол. Гриффита окружили, но он и не думал сдаваться. Отбросив пустой пистолет, он выдернул откуда-то из рукава узкий, как шило, стилет и вдавил остриё в шею девушки.

– Все назад! – закричал Гриффит.

Спецназовцы расступились. Гриффит рванулся к единственному, закрытому жалюзями окну.

Я понятия не имел, на каком мы находимся этаже и потому, не мог даже предположить, что же

предпримет этот маньяк.

Выбив локтем оконную раму, Гриффит оттолкнул от себя Лику под ноги спецназовцам и прыгнул в окно.

Двое бойцов подбежали к девушке, остальные бросились к пустому оконному проёму. Снизу послышались автоматные очереди, крики, визг тормозов…

В комнату вбежал, зажимая окровавленную щёку, Шатохин.

– Ушёл, сволочь! – крикнул он мне. Стилетом меня достал, паскуда. Что с девчонкой? – спросил он, бросив взгляд на Лику.

– Шок, – отозвался кто-то из бойцов, – а так, вроде, цела. Громова зацепило – две пули в грудь.

– Как он?

– Очухался, товарищ майор. Обе пули – в кевлар. Отделался синяками.

Шатохин подошёл, наконец, ко мне.

– Ну, а ты как? – спросил он, развязывая верёвки.

– Терпимо. Башка только раскалывается.

Майор помог мне подняться. Мир вокруг покачнулся, и горло перехватил спазм тошноты. Я закашлялся. «Интересно, чем это траванул меня добрейший Чен?», – подумал я, пытаясь побороть приступ рвоты. Шатохин сунул мне фляжку. С жадностью напившись прохладной воды, я почувствовал себя легче.

Лика лежала на чьей-то куртке, и знакомый сержант, кажется тот, что первым подстрелил щупальце, делал ей укол. Я присел рядом. На шее девушки запеклась тонкая нитка крови – след от

стилета. Слава Богу, всего лишь царапина.

– Знакомая твоя? – спросил из-за плеча Шатохин.

– Ученица.

– Что будем с ней делать? Её бы в больницу.

– Нельзя, – отрезал я. – Лучше отвезём в лагерь, пристроим к военным в лазарет.

– А как же родители? – прищурился Шатохин.

– Нет у неё здесь никого. Эта та самая девчонка, про которую я рассказывал.

– Ах, вот оно что, – майор с жалостью посмотрел на Лику. – Амелин, – позвал он знакомого сержанта, – девчонку в лагерь. Немедленно. Можешь забрать мой джип.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Да ладно тебе, – Шатохин приложил платок к порезанной щеке и поморщился. – А этот парень – профессионал, мать его. В первый раз с таким сталкиваюсь. Интересно, кто он такой?

Я про себя усмехнулся. Расскажи Шатохину, кто он такой, этот оборотень с тигриной походкой, и мой майор решит, что я просто спятил.

– Ты идти сможешь? – спросил вдруг Шатохин. – Хочу показать тебе кое-что.

Мы вышли из комнаты, так недолго послужившей мне узилищем, и очутились в длинном, грязном ангаре, заваленном ржавыми остовами легковушек и пропахшем запустением и дешёвым машинным маслом. Закопченные окна едва пропускали дневной свет, и вокруг царил неуютный средневековый сумрак.

– Раньше здесь, похоже, был автосервис, – предположил Шатохин, – но сейчас это всё так, декорация.

Майор подвёл меня к массивному стальному люку, врезанному в бетонный пол.

– Смотри, – Шатохин с неожиданной лёгкостью отбросил клёпаную крышку, и из-под неё брызнул поток яркого света.

Боже праведный! Мы спустились вниз по новенькой дюралевой лестнице, возле которой де-

журил один из наших бойцов. Подвал, занимавший едва ли не всё подангарное пространство, был превращён кем-то в подобие командного пункта, оснащённости которого позавидовал бы

любой чиновник из Минобороны.

Вдоль стен мерцали ряды плазменных мониторов, горели изумрудными, рубиновыми и янтарными глазами панели настройки и блоки электронного управления. Императорствовал над всей этой периферией интеловский «Тензор» – комп десятого поколения. Помещённый на отдельном столе, он выделялся среди прочей аппаратуры особым аристократизмом стильного полупрозрачного корпуса. Конечно, это был не наш «Клайд», но машина серьёзная и чудовищно дорогая.

– Эту богадельню снаружи пара качков стерегла, – разглядывая картинки на мониторах, сказал

Шатохин. – Мы их сняли по-тихому – и вниз. Тут только один псих был. Компьютерщик. Я его за шкирон, а он, гад, лопочет чего-то по-английски…

– Где он? Тащи его сюда!

Майор крикнул кому-то из своих, и через минуту из тёмного подвального закоулка был выведен бледный и худой, как египетская мумия, человек в сером длинном халате. Он то и дело судорожно поправлял огромные, до нелепости, очки и затравленно озирался на Шатохина.

Хозяина подземного терминала усадили на стул. Я сел напротив и напряг свой ангийский.

Услышав родную речь, очкарик заметно успокоился и стал бестолково, но довольно подробно рассказывать о своём хозяйстве.

Из его рассказа я понял, что всю эту компьютерную требуху перевезли сюда, в заброшенный ангар на окраине посёлка ещё месяц назад. Тогда же установили на крыше замаскированную «тарелку», на которую через целую систему репитеров поступала самая разная информация из зоны и её ближайших окрестностей.

Мы, конечно, предполагали, что за периметром может быть установлен чей-то негласный надзор, но, чтобы это приобрело такие масштабы, да ещё за столь короткие сроки… Невероятно!

– Выходит, они пасли нас всех, как баранов? – по-своему воспринял переведённый мною рассказ Шатохин.

Он сгрёб побелевшего компьютерщика и встряхнул так, что из того едва не посыпались фрагменты скелета. Мне с трудом удалось успокоить майора, но от нашего пленника добиться больше не удалось ничего. От испуга он трясся, икал и нёс всякую околесицу.

Я оставил его в покое. Мне и так уже было ясно – мы нашли логово крупного, матёрого зверя. Но самого его упустили. Я знал, я чувствовал, что далеко от своей добычи он не уйдёт. Вот только, будем ли мы готовы, когда он снова вернётся? Хотелось надеяться, что будем. Очень хотелось…

Глава 16

Зона. 28 апреля 2020 г. Вечер.

Всё утро и весь день я, Шатохин и Клиф, так звали нашего пленного компьютерщика, разъезжали по сопкам и демонтировали расставленные людьми Гриффита камеры, сканеры, стриммеры и прочий металлолом, который мы еле уместили в тесной кабине джипа.

Клиф оказался неплохим парнем. Поняв, что мы не собираемся вешать его на дыбу или пытать

электричеством, он исполнился к нам безмерным расположением. А уж после того, как на одном из привалов Шатохин собственноручно плеснул в его кружку чистейшего медицинского спирта, процесс братания стал просто неотвратим.

Когда под вечер мы, усталые и промокшие, возвращались в лагерь, Клиф уже сносно общался

с майором посредством дюжины выученных по дороге слов, в основном, ненормативного толка.

Оставив разгрузку трофеев на Шатохина, я отправился прямиком к белому щитовому бараку

с красным крестом во всю стену – построенному на днях полевому госпиталю. Молоденький военврач без лишних слов проводил меня по коридору до нужной палаты и вежливо удалился.

Я тихонько постучал в дверь, потом приоткрыл её.

Лика меня не слышала. Она сидела на кровати, полностью заваленной приношениями. После

той памятной минуты, когда Лика Лебедева, ученица 11-го класса Новопоселковской средней школы, бесстрашно вцепилась в руку Гриффита и помешала ему стрелять, ребята Шатохина приняли её в своё боевое братство. Судя по количеству гостинцев, её опекали все двадцать шесть душ. Поверх одеяла, разложенные на аккуратные кучки, возлежали оранжевые солнышки апельсинов, бордовые яблоки, ярко-жёлтые банановые грозди, пёстрая конфетная россыпь и, даже, плитки горького армейского шоколада.

Вдобавок, кто-то из бойцов притащил ей «звучок» с наушниками, и теперь она, покачивая головой в такт, слушала музыку и увлечённо сортировала подарки.

– Так-так, Лебедева, – громко сказал я, – вот, значит, как мы лечимся!

– Ой! – Лика сорвала с головы наушники и вскочила с кровати, – Сергей Александрович! Вы пришли…

– Я смотрю, ты уже в полном порядке, – сказал я, усаживая Лику на место.

– Да, рука вот только побаливает, – она задрала рукав огромного, не по размеру, халата, и показала мне чёрный синяк над локтем, – я здорово ударилась, когда падала.

– А, теперь скажи-ка мне, Лебедева, – я отодвинул в сторону гроздь бананов и сел, – как же ты очутилась в этом ангаре?

– Я же видела, как они напали на вас. Ну, и побежала … за машиной.

– Побежала! Так ты что же, следила за мной?

Лика промолчала. Я тоже молчал, глядя на неё.

– Скажите, Сергей Александрович, кто вы? – спросила она вдруг. – Я ведь давно поняла, что вы не простой учитель.

Я вздохнул.

– Ладно, – решил я. – Пожалуй, покажу тебе кое-что? Только учти: о том, что увидишь – никому ни единого слова! Поняла?

Мы вышли из лазарета, когда на лагерь спустилась ночь. Было холодно и сыро. Лика шагала рядом со мной, пряча лицо за поднятым воротом офицерской шинели и нахлобучив на глаза фуражку с кокардой медицинских войск. Этот маскарад был неизбежен, иначе нас развернули бы у первого же поста по дороге в зону. Прикид пришлось одолжить у врача-старлейта, уговорив его посодействовать в должностном преступлении.

Конечно, я понимал, что не должен не то что показывать Лике аномалию, я не мог даже разговаривать с ней об этом. Но именно Лика имела право знать правду. Пожалуй, больше любого из нас. И ещё я был уверен – всё, что она увидит в зоне, для других так и останется тайной.

Кроме шатохинских ребят, которых я всех уже знал в лицо, а многих и поимённо, военные поставили по периметру и у КПП ещё и своих людей. Но мой жетон пока ещё открывал здесь любые двери, и мы без проблем добрались до аномалии.

Даже ночью здесь кипела работа – военные осушали земснарядом болото и вколачивали коп-

ром длинные пластанитовые сваи – основу для будущего купола. Среди шума и суеты на нас никто не обращал внимания.

С разных сторон зону освещали четыре мощных прожектора, и всё, что происходило там, было видно, как белым днём. Мы остановились в двух шагах от высокой сетчатой ограды, за которой притаилось то, что закрытые документы именовали аномалией 13–28.

Зона вновь поменяла обличье, отвоевав у чёрной, оттаявшей земли ещё несколько метров. Голец больше не стонал. Собственно как голец он вообще перестал существовать. Выпустив из-под себя целый лес кривых уродливых пасынков, он сморщился и опал, как осклизлый гриб-перестарок. А у его подножья появилось целое озерцо – огромная лужа маслянистой, отдалённо напоминающей нефть, жидкости. Озерцо жило своей жизнью – время от времени оно начинало бурлить

и над его поверхностью взлетал тёмный, лоснящийся на свету, гейзер. Всё остальное было здесь

как всегда: пузыри, шары, иголки… Хотя нет, какие-то чёрные клочья поднялись вдруг из зарослей слева. Больше всего похоже на сажу. Интересно, видел ли это Радостин.

– Страшно… – прошептала рядом со мной Лика.

Она выглядела бледной и потрясённой. Я взял её за руку.

– Скажите, Сергей Александрович, всё это, – Лика обвела глазами чужой, непонятный мир, который мы называли зоной, – всё это из того лишайника, который убил дедушку?

Я кивнул.

– А почему же вы не уничтожите здесь всё? Оно ведь растёт. Оно может убить и ещё кого-то.

Я снова кивнул.

– Видишь ли, Лика, не всё так просто. Конечно, можно пригнать сюда танки, артиллерию, сбросить водородную бомбу. Можно. Но я расскажу тебе сначала одну старую притчу. Однажды человек встретил пчелу и попытался поймать её. Пчела укусила человека. Закричав от боли, он размахнулся и убил пчелу. Другой человек не стал убивать пчелу, а пошел за ней. Обнаружил дупло на дереве, нашёл в нём мёд, воск, прополис. Из мёда он сварил вино, из воска сделал свечи, а из прополиса лекарства, – я покосился на Лику, она внимательно слушала. – Да, ты права, пока нас только кусают, но это вовсе не значит, что нужно раздавить зону, как ту пчелу. Кто знает, быть может, пройдут годы, а может десятки лет – мы научимся понимать её, научимся жить с ней в мире.

– Да, наверно, вы правы, – вздохнула Лика. – и всё это время люди будут держать её в клетке? –

– она показала на каркас будущего купола, – а вы уверены, что клетка её удержит?

– Нет, Лика, не уверен, – признался я, – но очень надеюсь, что удержит.

– Тогда и я очень надеюсь, – улыбнулась Лика. – Сергей Александрович, – спросила она вдруг,

а вы, наверное, скоро уйдёте от нас?

– Можно сказать, уже ушёл. Завтра возвращается ваша Лариса Фёдоровна. Мы её вызвали из командировки.

– Понимаю, – Лика грустно кивнула, – а вы придёте на выпускной бал? Я приглашаю вас.

– Приду, Лика. Обещаю!

Мы снова надолго замолчали, глядя на колышущийся, бурлящий, живущий своими законами,

полный тайн, загадок и смертельной опасности мир. Чужой мир.

Лика поёжилась.

– Холодно, – сказала она, – пойдёмте?

– Пойдём, – сказал я.

Мы уходили. Мы возвращались в свой мир. Тоже не всегда понятный, тоже часто таинственный и часто очень опасный. И всё же близкий и родной. Наш мир.

Они уходили. Зона смотрела им в спины. Они были не опасны. Пока не опасны. И, пока, бесполезны. Но скоро они станут нужны. Станут необходимы. Без них трудно подчинить этот мир

новой жизни. Их разум, их силы – всё станет служить ей, Великой матери. Теперь уже скоро.

Теперь уже очень скоро…

Часть 4 «Феррониды» Глава 1

ЧАСТЬ 4 ФЕРРОНИДЫ

Вместо пролога

Окраина Галактики. 12 кпс от Солнца. Всемирное время 22.06.2020.

Миллионы циклов прошли в старых мирах с тех пор, как неутомимые гоа породили на них

Жизнь. Кое-где удалось возвести Жизнь до пределов Разума, а несколько миров и вовсе достигли Асван-саварганджа.

Но здесь, на периферии звёздного диска, вокруг горячих солнц вращались лишь безжизненные

планеты. Теперь пришла и их очередь.

Пульсирующий сгусток матры возник из пустоты вблизи пятой планеты звезды Хог. Только на

этой, пятой, планете был океан, и поэтому была выбрана именно она. Правда, тут почти не было атмосферы, но гоа справятся с этим. Каких-нибудь сто тысяч циклов, и планета окутается плотным газовым покрывалом. Так было везде, так будет и здесь.

Матра вспыхнула серебристым светом и выпустила из себя шесть крохотных коконов. Новорождённые гоа закружились вокруг матры, а затем одна за другой понеслись к мёртвой планете.

Предназначение было выполнено. Матра растворилась в пустоте так же внезапно, как и появилась. Теперь, упав на планету, гоа сами должны были позаботиться о себе и своём назначении. Оставленный на дальней планете страж мог прийти к ним на помощь лишь при самой большой опасности.

Но пока молодым гоа ничто не грозило, и можно было начинать плести из нитей Великой пустоты и потоков Хаоса предначертанное: Жизнь, Разум, Познание…

Шахта «Прибыльная». 23 июня 2020 г. Ночь.

Ночная смена для оператора – мука. Сиди, как сыч, перед пультом да смотри на ползающие по паутине штреков вагонетки с рудой. Скукота. Забойщикам что! У них там повеселей. Врубил автомат, наколол руды и кури, трави анекдоты на всю бригаду…

Коля Кузнецов, оператор «Прибыльной», битый час тщетно боролся с властью Морфея, то и

дело стукаясь лбом о приборный стол. Не помогало ничего – ни крепкий кофе, ни «звучок» с музой. Перед глазами мелькали зелёные гусеницы составов, бегущих где-то там, глубоко под землёй, крутился разноцветный калейдоскоп огоньков на пульте – всё сквозь сон.

Сирена взвыла внезапно, в клочья разрывая соборную тишину операторской. Коля ошалело заморгал, пытаясь сообразить, что стряслось.

«ВНИМАНИЕ! СХОД СОСТАВА В ШТРЕКЕ 4. РАЗРЫВ РЕЛЬСОВОГО ПОЛОТНА» – замета-

лись по табло аршинные буквы.

Что за чёрт? Коля нашёл на схеме 4-й штрек. Так и есть. Фрагмент полотна пульсировал крас-

ным. Включив селектор, Коля вызвал бригадира 4-го:

– Петрович, алло, Петрович! – закричал он в селектор.

– Ну? – почти сразу отозвался знакомый скрипучий голос. – Чего тебе?

– У вас на втором горизонте сход порожняка. Что-то с полотном.

– Ты что, Коля, спятил!?

– Да ты не кипи, Петрович. Лучше проверьте.

– Ладно, пошлю кого-нибудь, – нехотя пообещал бригадир и отключился.

А вскоре на шахте началось и вовсе необъяснимое. Сначала поступил сигнал из 6-го штрека. То же самое – сход состава и разрыв рельса. А под утро засигналил 7-й, самый дальний штрек. И снова – сход и разрыв.

Вызванное на шахту начальство решило: срочно поднимать наверх людей, не дожидаясь кон-

ца ночной смены.

Так и сделали. Из забоев вернулись все, кроме одного. Шахтёр, которого послали проверить

разрыв полотна, назад так и не вернулся. Спущенные за ним спасатели возвратились ни с чем –

в штреке бушевал сильнейший пожар.

Из отчёта группы генного инженеринга «ОАЗиС» по зонной аномалии

13–28 от 23 июня 2020 г. Код доступа YSZ 29 – 116 – 03

Плановые замеры основных биофизических параметров в зоне 13–28, проведённые в период с 20 по 22 июня, дали следующие результаты:

– среднесуточная температура поверхности 38,3 °C +;-2,20

с градиентом распределения от центра к периферии;

– среднесуточная температура воздуха (на высоте 12 м от поверхности) 29,7 °C +;-1,10

– влажность воздуха 53 %;

– качественный состав воздуха: азот 43 %, углекислота 22,6 %, кислород 16,7 %, аммиак 1,2 %,

сероводород 9,8 %, озон 3,5 %, инертные газы 3,2 %

– напряжённость электростатического поля 14 мВ/м

– напряжённость магнитного поля 97,3 – 102,5 А/м

– напряжённость L (life) – поля 0,13 МSq/м*

– коэффициент L-проводимости* 2,14

– радиационный фон 25 мкР/ч

– суточный прирост биомассы 0,014 %;

– коэффициент молекулярного усложнения (по Майергану)* 1,2х 10-8

– коэффициент структурного усложнения (по Тропинину)* 1,000087

Анализ замеров не выявил существенных отклонений от равновесных параметров аномалии.

Динамика общей цветовой ферментации: от оранжево-красного до буро-чёрного.

Цветовая трансформация вызвана незначительным (до 1 %) изменением соотношения меж-

ду окисью, закисью и оксидом железа в поверхностном слое аномалии.

Видовая трансформация:

– замечено выделение субстантивной жидкости бледно-зелёного цвета из новообразования

«Свищ» (квадрат 3Д);

– продолжается отслоение пористых оболочек с объектов «Большой кочан» и «Малый ко-

чан» (квадраты 12Г и 1Е), сопровождающееся всплесками локальной магнитной активности;

– обнаружен малый объект переменной массы.

форма – эллипсоид вращения.

размеры: большая ось – 163 мм +;-0,5

малая ось – 102 мм +;-0,5

альбедо 0,028 %, прозрачен.

фиксируется преимущественно в квадратах 5;6Е и 6Ж

характер движения – упорядоченный; ведётся наблюдение.

Оценка: динамика метаболизма зоны в целом близка к среднестатистической.

Руководитель группы: профессор Радостин О.В.

* L (life) – поле, возникающее вокруг живых объектов. Наибольшей напряжённости поле достигает вблизи растущих и, особенно, мутирующих живых объектов. Информация о результатах исследования L-поля в настоящее время является закрытой.