Текст книги "Апокалипсис местного значения (СИ)"

Автор книги: Виктор Снежен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Район прорыва. Несколькими минутами позже

Со стороны ближней сопки застрекотал вертолёт. Стас, не раздумывая ни секунды, глотнул воздуха и нырнул в гнилую болотную хлябь. Вовремя. «Вертушка» пронеслась над самой головой, ударив по воде мощным воздушным шквалом.

Когда Стас вынырнул, «вертушка» уже настигла брингера, и из её брюха стали прыгать люди

в серебристых скафандрах. После короткой схватки они скрутили «несуна» и вместе с его ношей

забросили в вертолёт.

То, что произошло позже, Стас видел только в хрониках вьетнамской войны и уж никак не ожидал столкнуться с чем-то подобным. Вертолёт резко взмыл вверх, и из его чрева выпал блеснувший на солнце цилиндр. Какая то сила снова заставила Стаса нырнуть. В последний миг он успел увидеть, как цилиндр ударился о тёмную воду и из него рванулась, сметая всё на своём пути стена алого пламени. Стас вжался в вязкий болотный ил, чувствуя над собой бушующий огневой смерч.

«Напалм! – с ужасом понял он. – Господи, да что ж они делают!?»

Стас держался у дна, пока хватало дыханья. Наконец, лёгкие свело судорогой, и он рванулся вверх, жадно хватая ртом раскалённый воздух. Над водой стоял густой грязный пар и резко пахло гарью и чем-то кислым. Стас закашлялся и, спотыкаясь, побрёл туда, где пар показался ему не таким плотным.

Вокруг летал чёрный пепел и медленно оседал на воду. Стас шёл долго, пока вязкий ил под ногами не сменился топкими опалёнными кочками. Болото кончилось. Стас выбрался на упругую землю и упал без сил, тяжело дыша и морщась от боли в обожжённых лёгких.

Немного придя в себя, он достал флягу и жадно напился. Стало легче. Затем он оглядел берег, решая, куда идти дальше. Пар и поднятая пламенем гарь почти рассеялись, обнажая подошву со-

пки и полосу уцелевшего кустарника. Лучшего укрытия было не найти. Огонь иссяк, видимо, на

подходе к сопке, лишь опалив кустарник. Кое-где ещё курился дымок, и нехотя тлели ветки.

Стас добрёл до ближайших зарослей, развёл их руками, и замер, потрясённый. Обтекая комли

кустов, прямо на него ползла чудовищных размеров пиявка. Её лоснящееся бурое тело, казалось,

не замечало препятствий и стремительно приближалось.

Стас попятился, но ноги мгновенно одеревенели и перестали слушаться.

«Вот чёрт, да что же это?!» – Стас почувствовал, как его тело наливается свинцом и нестерпимым горячим зудом.

«Пиявка» остановилась перед обречённой добычей и быстро свернулась вокруг Стаса в коль-

цо. Прежде, чем оно схлопнулось, стрингер успел увидеть членистое брюхо существа, покрытое множеством блестящих щипов.

КП в районе прорыва. 28 июня 2020 г. Несколько позже.

Полковник Звонов был, наконец-то в своей стихии. Его штабной БТР, ощетиненный лесом антенн, с самого утра носился по сопкам, выявляя слабые места в оцеплении и сотрясая эфир отборным армейским матом. Дело шло. К полудню зону прорыва обнесли никелиновой «колючкой» и расставили вдоль неё спецназ. Ловушка захлопнулась.

Когда мы с майором подкатили к временному КП, разбитому на плоской макушке Соколиной сопки, охота на «брингеров» уже началась. Её технология была по-своему примитивна: сенсоры засекали бредущего по сопкам «несуна», затем специальная бригада забирала его вместе с его хабаром в «вертушку» и на зачищенную зону сбрасывался напалм. На этом последнем пункте настоял полковник. Будучи ветераном двух кавказских компаний, он хорошо знал: недобитый враг вдвое опасней. Я не разделял его стратегический концепций в отношении аномалии, но в данном случае, возражать не стал. Слишком велик был риск снова выпустить зону из-под контроля.

На пути к штабной палатки меня догнала Людочка Фомина:

– Сергей Александрович, – выпалила она, – к нам только что доставили какого-то совершенно нетипичного брингера.

«Надо же, какое прилипчивое словечко, – подумал я, – не успела выйти газета, а наши уже перекрестили «несунов» в «брингеров». Всё-таки сукин ты сын, Стас Качалов!»

Я повернул вслед за Людочкой к длинному, похожему на вагон, боксу с бело-голубым знаком

МЧС на серебристом боку. Это чуждое местному пейзажу сооружение перетащили сюда из лагеря грузовым вертолётом ещё утром и сейчас там колдовала бригада спецов во главе с Радостиным.

Озабоченный профессор встретил меня в дверях.

– Ну, Олег Викторович, – заходя внутрь бокса, сказал я, – показывай, где твоя добыча.

– Туда, – коротко кивнул он.

Мы миновали несколько прозрачных дверей, за которыми притаились оглушённые шокерами

«несуны». Они провожали нас своими красными безжизненными глазами и, казалось, совершенно не понимали, где они и что с ними происходит.

Нетипичный брингер содержался в самом конце бокса. Когда мы с профессором вошли в его камеру, он безмятежно храпел, лёжа на полу. Это был здоровенный детина в джинсовых потрёпанных шортах и майке-борцовке. С правого плеча брингера целил синий амур, под которым угадывалась надпись: «Любовь зла».

Я наклонился над ним и попытался растормошить. Тщетно. Тогда я зажал пальцами его нос, и

только после этого брингер замычал и открыл глаза. Красные и бессмысленные. Они совершили какое-то сложное несогласованное движение, пока, наконец, не сфокусировались на мне.

– Ты кто? Мент? – прохрипел брингер, обдав меня перегаром. – За что взяли, волки позорные?

– Где его подобрали? – спросил я Радостина, начиная понимать, что красные глаза нашего подопечного ещё не повод записывать его в брингеры.

– Возле озера, – вздохнул профессор, – в самом центре прорыва.

– Правильно, – вмешался «брингер», – возле озера. Мы с Лёхой рыбу ловили.

– Лёха тоже пил? – спросил я.

– Не, Лёха не пил, – «брингер» интенсивно замотал головой, – за рулём он. А я вот чуть-чуть расслабился.

– Сколько он принял, Олег Викторович? – поинтересовался я у профессора.

– Рядом с ним нашли три пустых поллитровки, предположительно, из-под самогона.

– Какой самогон? – обиделся «брингер» – Никакого самогона, чистый спирт! Сам на травах настаивал. Можно сказать, эликсир жизни.

– Да вы, я гляжу, философ? – бросил я иронически.

– А как же! – «брингер» попытался встать, но не смог: рухнул на пол и через мгновенье раздался его философический храп.

– Олег Викторович, – задумчиво разглядывая синего амура, спросил я, – а Лёху, дружка его, удалось разыскать?

– И его, и машину. Точнее, то, что от неё осталось, – Радостин похлопал себя по карманам и

извлёк помятый блокнот. – Вот, Карташов Алексей Николаевич, – прочёл он, – при нём были права и техпаспорт.

– И что же, этот Алексей Николаевич?

– Когда его брали, нёс крыло от машины.

– Ясно. Расклад, значит, такой: трезвый Лёха превращается в брингера, а наш философ, пригубив спирта на травках, становится невосприимчив к воздействию зоны. Ты понимаешь, дорогой мой профессор, что это значит?!

Радостин устало улыбнулся:

– Похоже, мы и в самом деле нашли эликсир жизни, – кивнул он.

– Срочно сделайте анализ этой настойки. Выясните, что является решающим фактором: спирт

или те самые травки. И ещё, – я потрогал носком ботинка вздрагивающее от храпа тело, – поскорее приведите его в чувство и узнайте точный рецепт. Это может быть важным.

– Не беспокойся, Сергей Александрович, к вечеру всё будет готово, – Радостин черкнул что-то

в блокноте, убрал его и, присев, принялся будить новоиспечённого спасителя человечества.

Я оставил профессора за этим нелёгким занятием и вышел из бокса. Впервые за много дней я

почувствовал, как отступает, рассеивается нывшая во мне зубной болью безысходность. Надо же! Сколько раз мы пытались найти хоть какой-то способ оградить людей от воздействий зоны.

Всё впустую! И вдруг, случай. Нелепый, курьёзный случай. Впрочем, что такое случайность? Всего лишь результат неких закономерностей самого, что ни на есть, высшего порядка. Можно сказать, божественного.

Мимо проволокли ещё одного брингера – полную пожилую женщину, растрёпанную и босую,

одетую в синий с малиновыми цветами халат. На миг я увидел её глаза, и мне показалось: сквозь кровавую пелену в них блеснула вдруг крохотная искра надежды.

Глава 11

Москва. Издательство газеты «Горячие новости».29 июня 2020 г. Утро.

– Вам факс, Самуил Исаевич, – прощебетала секретарша Милочка, вручая патрону обрывок факсимилки.

Сэм стрельнул по тексту глазами и, увидев подпись корреспондента, радостно каркнул.

Однако, новая статья Стаса Качалова была гораздо короче предыдущих и не имела фотоколонки. Это было досадно. Именно сейчас, когда тираж «Горячки» увеличился вчетверо, и читатель жаждал подробностей обо всех этих «брингерах» и «красных лихорадках», Сэм расчитывал получить от своего юного стрингера солидный, изобилующий деталями материал с внушительным фоторядом. Тогда можно было бы рискнуть раскрутиться на целый спецвыпуск. Эх, подкачал Стас Качалов, подкачал!

Сэм набил табака в пустую трубку, чиркнул спичкой и стал читать. Внезапно зажжённая спичка замерла на полпути и, только, когда обожгло пальцы, Аристов отбросил её и нахмурился. То, что он прочёл на клочке факсимилки, статьёй вовсе не было.

«Люди земли! Братья и сёстры! – кричало с первой строки, – Это взываю к вам я – Великая

мать. Я пришла в ваш мир, чтобы нести вам покой, радость и бессмертие.

Вы, живущие в неведении своего истинного предназначения! Придите ко мне! Служите мне

и обретёте смысл бытия, спокойствие и благодать.

Вы, уничтожающие друг друга в войнах, погрязшие в злобе и алчности! Придите ко мне! И я дам вам мир и удовлетворение всех ваших нужд.

Вы, слабые и беспомощные перед болезнями и смертью! Придите ко мне! И я исцелю вас и дам вам бессмертие.

Люди земли! Вы нужны мне! Помните – Великая мать ждёт вас! Верит в вас! Любит вас!

«Что за бредятина?!» – Сэм ещё раз пробежал факс глазами и, каменея от внезапной догадки, смял бумагу и сунул в карман. Затем он достал из коробка ещё одну спичку, сосредоточенно покрутил в пальцах. Спичка сломалась.

– Милочка, – он жестом подозвал к себе секретаршу. – Тут на днях мальчонку мы взяли. Шустрый такой. Где он сейчас?

– Женя Любимов? – Милочка повела длинными ресницами. – Он, наверное, на Мясницкой. Заказное убийство.

– Вот что, – Сэм покачал перед Милочкой костяным мундштуком, – как только вернётся – сразу ко мне! Хватит ему по мелочам бегать. Хочу попробовать его в настоящем деле. Подготовь-ка ему командировку на Кольский.

– К Стасу?

– Да, – кивнул Арестов, – к Стасу. Не справляется наш Качалов. Не справляется.

Из отчёта группы генного инженеринга «ОАЗиС» по зонной аномалии

13-28 от 29 июня 2020 г. Код допуска YSZ 29 – 116 – 03

Основным поражающим фактором зонной аномалии 13–28 является её способность психотропного воздействия на человека. На сегодняшний день удалось выявить 214 случаев подобных воздействий, результатом которых является глубокое зомбирование аномалией реципиентов, основанное на изменении мотивации их поведения.

Биологический анализ крови пострадавших выявил наличие в ней постороннего агента квазивирусного строения. Его присутствие в лимфе крови сопровождается распадом молекул гемо-

глобина с образованием большого количества свободных ионов железа (ферролимия). Внешним

проявлением такого воздействия является покраснение белков глаз и появление сыпи бурого цве-

та на кожном покрове пострадавшего (так называемая «красная лихорадка»).

Следует отметить, что невосприимчивыми к психотропному воздействию аномалии оказались животные, дети в возрасте до 5–7 лет и лица, находящиеся в состоянии сильного алкогольного или наркотического опьянения.

Благодаря мерам, предпринятым по поиску способов защиты населения от проявлений зонной

аномалии, был найден состав, обладающий сильным профилактическим и лечебным действием –

3% настой красавки белладонной (Atrora Bella – Donna L.) на этиловом спирте. Проведённая

опробация состава позволяет дать следующие рекомендации по его профилактическому использованию:

детям от 5 до 12 лет – трижды в день по 10г

подросткам и беременным женщинам – трижды в день по 20г

мужчинам и женщинам до 50 лет – дважды в день по 50г

пожилым и ослабленным людям – дважды в день по 20г

Состав следует применять за 30 мин до еды.

Внимание! Необходимо проявлять особую осторожность при дозировке состава. Симптома-

ми передозировки красавки белладонной (или «сонной одури») являются:

– сухость во рту;

– расширенные зрачки;

– повышенная температура;

– немотивированное возбуждение;

– быстрая речь.

При существенной передозировке: впадение в транс, пение, неосмысленные движения, которые могут восприниматься как танец, звуковые и цветовые галлюцинации. Не исключены взрывы бешенства.

При дозе, превышающей рекомендуемую на порядок, возможен летальный исход в результате поражения дыхательного центра головного мозга.

После окончательной апробации состава и разработки инструкций для медперсонала, рекомендуется провести немедленную вакцинацию населения прилегающих к аномалии 13–28 районов.

Научный руководитель группы профессор Радостин О.В.

Глава 12

Посёлок Новый. 2 июля 2020 г. Ночь.

Весть о спасительном эликсире стремительно разнеслась по округе. Начавшаяся было паника,

вызванная злополучной статьёй в столичной «Горячке», сменилась всеобщей профилактикой «красной лихорадки». Запасы спирта в местных медпунктах и поликлиниках оказались невелики, и вскоре со стороны шахтёрских посёлков, с рыбачьих хуторов и охотничьих заимок потянуло ядрёным сивушным духом. Уже на вторые сутки «массовая вакцинация населения» превратилась в невиданную по своему размаху пьянку, и нормальная жизнь в местечках практически замерла: остановились брошенные людьми шахты, встал транспорт.

Вместо брингеров вертолёты стали доставлять в лагерь пьяных в дым, заблудившихся в сопках шахтёров. Если бы эпопея с эликсиром разыгралась не сейчас, в июле, а зимой, то едва ли обошлось бы без жертв.

К исходу третьего дня, неожиданно лишённая армии брингеров а, стало быть, и своей пищи, аномалия бросилась в отчаянную атаку.

Посёлок ещё спал, когда на его западной окраине, под заросшей бурьяном трансформаторной будкой треснул фундамент. Какое-то время ничего не происходило, затем сквозь трещину, искря статическими разрядами, засочилась странная студенистая жидкость. Через несколько минут, вздымая рыхлую землю, возле будки прорезался чёрный побег «гольца». Он поднял над бурьяном своё массивное скользкое навершие и застонал.

За ближайшим забором яростно залаял ротвейлер. Ему тут же ответили соседские псы, и вскоре весь посёлок занялся истерическим собачьим перебрёхом.

Тем временем из земли рядом с фундаментом стали выползать толстые пятнистые щупальца.

Довольно быстро они оплели будку, впившись в её ржавые двери и оконные жалюзи. Собаки не унимались.

Наконец, на крыльцо крайнего дома вышел, покачиваясь, кряжистый мужичок в накинутой на голое тело куртке. В руках его вспыхнул фонарь, и узкий луч заметался по окрестностям забора. Не найдя ничего подозрительного, мужичок сплюнул и крикнул псу:

– Чего зря будил-то, Джихад? Воры что ль, померещились?

Постояв ещё на крыльце, мужичок возвратился в дом, и вскоре всё стихло.

А ещё через час из трансформаторной будки выбрался новорождённый ферронид и заструился к посёлку. За ним устремился ещё один, потом ещё. Вскоре по пустынным улицам замелькали их бурые, лоснящиеся в сумраке тела.

Первым наткнулся на ферронида участковый Савушкин при очередном объезде посёлка. Последние дни прибавили забот участковому. Навакцинированные шахтёры не унимались до петухов, и Савушкину приходилось каждую ночь патрулировать по посёлку.

Его «УАЗик» катил по 2-й Западной, когда из подворотни выползла здоровенная бурая пиявка и свернулась посреди дороги в кольцо. В рации что-то треснуло. Савушкин остановил «УАЗик» в метре от неподвижной пиявки и, не выходя из машины, стал присматриваться.

– Нет, пора завязывать с водочкой, – решил он, наконец, – а то мозги уже клинит.

Он потянулся к зажиганию, но тут в конце улицы появились ещё две такие же пиявки и быстро заскользили к машине. И тут Савушкин понял: не видение это. По улицам посёлка ползали настоящие живые твари. Мерзкие на вид и наверняка очень опасные. Савушкин выскочил из машины, выхватывая на ходу табельный «Кипарис» и стреляя в ближнюю из пиявок. Пули не повредили гадину, она лишь флегматично переползла через дорогу и снова свернулась в кольцо.

На шум выстрелов стали выбегать из домов люди, но, увидев струящихся по асфальту ферронидов, бросились обратно. Пронзительно завизжала женщина.

Через несколько минут в посёлке началась паника. Обезумевшие от ужаса и спирта люди выбегали из своих жилищ и метались по улицам. Внезапно один из домов, оплетённый тугой паутиной щупальцев, рухнул, превратившись в груды развалин.

Вспыхнул пожар. Кто-то бросился к гидранту и попытался подключить пожарный рукав, но из-под земли, круша асфальтовые дорожки, выполз клубок щупальцев и намертво вцепился в стальное тело гидранта.

Пламя перекинулось на гаражи, пируя там бензином и запасами сублимата. На зарево пожара прилетел один из патрульных «Скорпионов», но, беспомощно покружив над посёлком, бомбить

аномалию не решился – внизу были люди…

…Я гнал машину к посёлку. Дом, где жила Лика, находился на восточной стороне, и у меня был ещё шанс успеть. Конечно, я отвечал не только за неё. Как учитель, пусть и бывший, я должен был отвечать за всех своих учеников, но все они были с родителями и близкими. Все, кроме Лики.

Фары выхватили из темноты струящуюся по дороге ленту. Ферронид. Я не успел ударить по

тормозам и пронёсся сквозь блестящее тело, не ощутив удара.

Въехав в посёлок, я проскочил несколько кварталов и не встретил ни единой души. И всё же,

сворачивая на улицу, где жила Лика, сбросил газ, боясь наскочить на кого-нибудь в темноте.

Над западной окраиной дрожало зарево и оттуда тянуло гарью. Где-то над головой, рассекая воздух ионным плугом, пронеслась к центру тарелка эвакуатора. Наконец-то. Ещё можно было попытаться вытащить людей из этого ада.

Неожиданно, из-за угла ближнего дома выбежала растрёпанная молодая женщина и встала, попокачиваясь посреди дороги. Я резко затормозил машину и выскочил навстречу. Женщина была пьяна и громко, судорожно смеялась, тряся головой и пытаясь схватить меня за руку. Я едва узнал в ней Селену, чинную, ухоженную мою соседку по «Хилтону». Объяснять ей правила эвакуации было сейчас просто нелепо. Я достал из багажника сигнальный патрон и, запалив его, сунул ей в руки. Теперь я был спокоен – эмчеэсники легко отыщут её и заберут из посёлка.

Улица, где располагался дом Лики, обесточенная, как и весь посёлок, была окутана ночным сумраком. Доехав до знакомой калитки, я выскочил из машины и кинулся к дому. Где-то в глубине его мелькнул огонёк свечи, в тёмном окне показалось испуганное знакомое лицо. Узнав меня, оно озарилось улыбкой и исчезло. Мне показалось, что в темноте комнаты шевельнулась какая-то тень и устремилась за ней.

Я взбежал на крыльцо. Дверь распахнулась, и Лика бросилась мне навстрречу и прижалась к моему лицу тёплой щекой. Я уловил шорох за её спиной и, резко оттолкнув девушку в сторону, выхватил из кобуры шокер. Увидев оружие, Лика схватила меня за руку:

– Стойте, Сергей Александрович! Не надо этого.

Из темноты показалась удивлённая физиономия Мухрякова-младшего.

– Вы чего, Сергей Александрович? – спросил он, с недоумением глядя на направленный на него чёрный раструб.

Я перевёл дух и убрал шокер в кобуру.

– Ребята, – сказал я, наконец, – господи, как я рад вас видеть!

– Сергей Александрович, а что вообще происходит-то? – спросил Андрей, – В посёлке перепились все. Про какую-то лихорадку болтают. А теперь ещё и пожар…

– Погоди, погоди, – перебил я Мухрякова, – а вы что же, братцы, настойку не принимали?

Лика с Андреем переглянулись.

– Мы думали это так, ерунда какая-то, – пожала плечами Лика. – Слух кто-то пустил, а нашим мужикам местным был бы только повод глаза залить…

– Понятно. А ну-ка, пойдёмте, – я отвёл ребят к машине и, взяв из бардачка припасённую флягу с эликсиром, сунул её Андрею.

– Пей, – приказал я, – и не меньше пары глотков.

– Что это? – спросил Андрей, отвинтив пробку.

– Лекарство от лихорадки. Пей, не отравишься.

Андрей брезгливо понюхал спирт и, вскинув фляжку, сделал несколько коротких глотков. Закашлялся, закрутил головой, прогоняя брызнувшие из глаз слёзы. Я постучал его по спине и передал фляжку Лике. Та выпила настойку спокойно, будто обычную газировку и хотела вернуть фляжку мне, но я остановил её.

– Это вам с Андреем, – пояснил я. – Принимайте три раза в сутки, пока не закончится вся эта свистопляска.

– Значит, она всё-таки прорвалась? – спросила Лика.

Я кивнул.

– О чём это вы? Кто прорвался? Сергей Александрович, да объясните же, наконец, – обиделся

Андрей.

– Ты ничего ему не рассказывала? – кивнул я на Мухрякова.

– Не-а, – тряхнула головой Лика, – Вы же сами просили: никому ни слова!

– Ладно. Можешь рассказать ему по дороге. Теперь это уже не тайна.

– По дороге? – удивилась Лика. – А разве мы с вами куда-то едем?

– Едете вы с Андреем, – уточнил я, – а мне нужно остаться здесь. Ты с моей машиной управишься? – спросил я у Мухрякова.

– Без проблем.

– Тогда держи, – я протянул ему ключи от своей старушки, – и учти: движок у неё мощный,

зря не газуй.

– Справлюсь, – заверил Андрей, – а куда ехать-то?

– Воробьиную балку знаешь?

– Ну?

– Километров десять на север от неё лагерь для беженцев.

– Беженцев? – переспросила Лика. – Так мы что же, не вернёмся больше сюда?!

– Не знаю, ребята, – честно признался я, но очень надеюсь, что вернёмся. И очень скоро.

Где-то недалеко, может быть на соседней улице, раздался истошный крик, потом что-то заскрежетало и обрушилось с таким грохотом, что земля под ногами вздрогнула.

– Всё, ребята, пора! – я подтолкнул Лику к машине, – дальше здесь оставаться опасно.

– А как же вы? – спросил Андрей, держась за приоткрытую дверцу.

– Обо мне не думайте, за мной прилетят, – я в последний раз обнял Лику с Андреем и одного за

другим затолкал в салон.

Пока Мухряков возился с зажиганием, Лика выскочила из машины, и кинулась ко мне. И я почувствовал, как моих губ коснулись её губы, сухие и горячие. Это длилось всего лишь миг. Лика

прыгнула обратно в салон и захлопнула дверцу.

Мотор, наконец, взревел. Почуяв чужие руки, машина рванулась с места, как молодой необъезженный мустанг. Вскоре я потерял её из виду. Какое-то время я ещё стоял, вглядываясь в серый предутренний туман, ощущая на губах едва уловимый сладковатый привкус Ликиной помады вперемешку с горьким привкусом эликсира жизни.