Текст книги "Апокалипсис местного значения (СИ)"

Автор книги: Виктор Снежен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Зона. 18 апреля 2020 г. Ночь.

Я очнулся от выстрела. Точнее, от автоматной очереди. Стреляли где-то совсем рядом. Набрасывая куртку на ходу, я выскочил из дому. На освещённую прожекторами площадку, рядом с трейлером, выбежало ещё несколько человек из персонала. Все возбуждённо переговаривались, не понимая, что произошло.

Ко мне подскочил Шатохин.

– Это мой боец нашумел, – доложил он, – иди, глянь, что он подстрелил!

Майор потащил меня к смотровой вышке, оцепленной его спецназовцами. Возле стальной решётчатой фермы, возвышающейся над бетонной основой, нас ждал боец с автоматом наизготовку.

– Доложи, – коротко приказал Шатохин.

– Сержант Амелин, – вскинулся часовой, – в 3 часа 42 минуты на вверенном мне посту произошёл прорыв неизвестной субстанции и атака ею смотровой мачты. Руководствуясь обстановкой, я принял решение открыть огонь.

– Попал? – быстро спросил я.

– Так точно! – боец отошёл в сторону, и я увидел намертво вцепившийся в стальную ферму обрубок толстого, гофрированного, как слоновий хобот, щупальца. Обрубок судорожно извивался, разбрызгивая вокруг себя мутную кисельную слизь.

– Господи Иисусе! – вырвалось у меня. – Откуда оно вылезло?

– Прямо из бетона, вот здесь, – показал боец.

Я подошёл ближе. В двух шагах от основания мачты, в метровой толще бетона зияла дыра.

– Ну и силища, – присвистнул Шатохин, освещая фонариком пробоину.

– Осторожней! Не подходите близко, – раздался за спиной голос Радостина. Профессор растол-

кал оцепление и, натягивая на ходу толстые селикеновые перчатки, подошёл к мачте.

За ним следом подбежала бледная заспанная Людочка с внушительным блестящим бидоном в

одной руке и какой-то штуковиной, отдалённо напоминающей разводной ключ, в другой.

– Захват! – приказал Радостин, и Людочка проворно сунула штуковину ему в руку.

Профессор поколдовал над инструментом, и тот на глазах превратился в длинный суставчатый манипулятор с гроздью гибких присосок на конце. Радостин направил захват на обрубок щупальца и ухватил его ближе к тому месту, где тот впился в стальное ребро каркаса.

– Отойдите! – крикнул он нам с Шатохиным, и с силой рванул захват на себя.

Обрубок оторвался от мачты с пробочным хлопком, и Радостин одним движением отправил его в открытый лаборанткой контейнер. Когда крышка контейнера захлопнулась, профессор стянул с рук перчатки и стёр со лба крупный блестящий пот.

– А вы молодцом, Людмила Васильевна, – улыбнулся он перепуганной насмерть Людочке.

Я снова подошёл к ферме. На том месте, откуда Радостин отодрал щупальце, металл был оплавлен, и казалось, что туда угодил термитный снаряд.

– Случилось то, чего я и опасался, Сергей Александрович, – произнёс профессор, также разглядывая пробоину. – Аномалия почуяла наличие железа, и теперь остановить её будет крайне трудно. Похоже, наша заморозка не справилась со своей задачей. Мы прихватили холодом только верхний слой аномалии, а то, что делается сейчас у нас под ногами, одному Богу известно.

– Что вы предлагаете, Олег Викторович? – спросил я, понимая: пессимизм профессора вполне обоснован.

– Снимать лагерь. И, чем быстрее, тем лучше.

– Ночью это затруднительно, но, пожалуй, вы правы.

Я подозвал Шатохина, и вскоре весь лагерь превратился в растревоженный муравейник. Всюду сновали люди. Одни спешно демонтировали оборудование, другие тут же перетаскивали его к вертолёту и трейлеру. Несмотря на бессонную ночь, работа шла споро.

И всё же мы не успели. Не прошло и получаса, как со стороны всё той же смотровой вышки снова застучали автоматные очереди, и один за другим бухнуло несколько гранатных разрывов. К стихийному штабу, который мы с Шатохиным устроили возле трейлера, начали подбегать возбуждённые бойцы с короткими сообщениями.

– Прорыв возле подстанции. Пока держим…

– Пожар на складе ГСМ – щупальце пробило бочку с бензином…

– В ста метрах к югу от лагеря воронка в грунте – засосало кар с сухим льдом. Потерь нет…

С каждой минутой новости становились всё тревожней. Я вызвал из лаборатории Радостина и

приказал отогнать трейлер как можно дальше от зоны. Могучая машина развернулась на бетонке и поползла в сторону КПП. А через минуту атакованная целым клубком вырвавшихся на волю щупалец, мачта покачнулась и с раздирающим душу скрежетом рухнула, похоронив под собой брошенный на стоянке микроавтобус. Из порванных кабелей брызнул фейерверк искр, и через мгновение всё вокруг погрузилось во тьму.

Лишь над складом всё ещё плясали языки пламени, да кое-где вспыхивали разрывы гранат.

– Уводи людей, – крикнул я Шатохину, – в темноте мы много не навоюем.

– Ничего, сейчас немного подсветим, – отозвался майор. – Грачёв! Поднимай вертушку – крикнул он в рацию. – Посвети сверху и прикрой ребят. Бей на поражение. Конец связи.

Поднятый командой майора вертолёт повис над бетонкой, ударив лучом своего прожектора

по упавшей вышке. В конусе света заметались фигурки стреляющих на бегу людей и длинные

змеиные тени щупалец.

Мы отвели бойцов Шатохина и оставшийся персонал лагеря к КПП. Оттуда мне и довелось

увидеть финал этого странного боя.

Вертолёт сделал круг над опустевшим лагерем и пошёл в атаку. Одна за другой с его подкры-

лок срывались ракеты и, оставляя за собой яркие трассеры, врезались в гущу сплетённых клубка-

ми щупалец. Земля у меня под ногами вздрогнула, и по глазам ударил огненный смерч взметнувшихся в чёрное небо взрывов.

Когда грохот утих, я услышал стон. Я узнал его. Только «голец» способен был породить этот

звук полный первобытной тоски, боли и отчаянья. Но на этот раз я различил в его стоне и нечто другое – холодную угрозу. Угрозу раненого, но сильного зверя. И мне в первый раз по-настоящему стало страшно.

Глава 11

Район зоны. 18 апреля 2020 г. Утро.

Гремин прилетел не один. Из огромного, словно гренландский кит, транспортного вертолёта вышла целая делегация – шестеро гражданских во главе с тучным господином в кителе и погонах. VIP-персоны расселись в привезённые транспортником серо-зелёные джипы и покатили к новому лагерю.

Мы разбили его на подошве одной из сопок в километре от КПП, потратив остаток ночи и всё

утро на установку палаток, антенны дальсвязи и генератора.

Прибывшие выслушали мой доклад о ночном бое и, посовещавшись, решили оглядеть зону с воздуха. К моему удивлению, в комиссии главенствовал вовсе не наш ЭКГ, а тучный военный с погонами полковника войск биохимической защиты.

Мы долго кружили над аномалией и покинутым лагерем, пытаясь разглядеть среди дымящихся воронок и пустых полусгоревших боксов хотя бы след затаившихся тварей. Тщетно. Зона отступила. Отхлынула как морская волна, унеся с собой всё, что могло послужить ей пищей. Внизу не осталось ничего, где имелся хоть грамм железа. Исчезла упавшая вышка, исчез раздавленный ею микроавтобус. Исчезли даже бочки с горючим. И повсюду – в земле и в бетоне зияли десятки дыр – единственные метки, оставленные прорвавшейся аномалией.

Сделав аппаратурой, установленной на борту, множество снимков и замеров зоны, члены комиссии настояли на проведении чрезвычайного совещания.

Кроме лаборатории, ни одного приличного помещения в лагере не было, и мы, переговорив с

Радостиным, решили расположиться в одном из отсеков нашего трейлера. Выбрали самый большой – препараторский. К 11.30. кворум собрался.

То, что происходило дальше, было похоже на хорошо отрепетированный спектакль со вполне

закономерным финалом. Дирижировал действом мрачный подполковник, и по его распоряжению всё сказанное на совещании тщательно документировалось…

Протокол заседания Государственной комиссии № 132-14

от 18 апреля 2020 г.

Повестка: чрезвычайная ситуация в зоне 13–28

Регламент:

1. Доклад старшего научного сотрудника «ОАЗиС» Карельцева С.А. о ситуации, сложившей-

ся в зоне 13–28 и мероприятиях, предпринятых по ликвидации прорыва аномалии в ночь на 18 апреля 2020 г.

2. Доклад командира спецподразделения «Призрак» майора Шатохина о причинах и ходе боестолкновения с неизвестной субстанцией на участке прорыва аномалии.

3. Доклад заведующего мобильной лабораторией «Гефест» профессора Радостина О.В. о дина-

мике мутационных изменений в зоне 13–28 и возможных сценариях развития ситуации.

Фонограммы докладов прилагаются.

Заслушав докладчиков, комиссия пришла к следующим выводам:

1. Ситуация в зоне 13–28 вышла из-под контроля ввиду недостаточной компетентности и опе-

ративности сотрудников группы «ОАЗиС».

2. Огневое воздействие со стороны подразделения «Призрак» признано не адекватным и не санкционированным.

3. Оценка ситуации в зоне 13–28, данная специалистами «ОАЗиС», не соответствует реальности, а прогнозы поведения аномалии необоснованно пессиместичны.

Исходя из причин, перечисленных выше, комиссия во главе с ответственным представителем

правительства РФ полковником Звоновым М.А. вынуждена выступить с инициативой передачи контроля за зоной 13–28 в ведение Министерства обороны РФ.

Мы вышли из трейлера втроём: я, Радостин и Шатохин. Майор зло матерился.

– «Недостаточно компетентны!..», «Неадекватные меры!..», – выкрикивал он. – Оценка ситуации, видишь ли, слишком пессимистична. Твою мать! Оптимисты хреновы. Всё ведь заранее подготовили. Ждали только шухера в зоне.

Шатохин был прав. Военные выбрали удачный момент и теперь готовы были прибрать зону к рукам. Чего теперь от них ожидать? Новой «Немезиды»? Я был взбешен.

– Куда ты сейчас? – спросил Радостин, когда мы дошли до стоянки.

– Спать, – ответил я коротко. – Поеду спать.

Мы молча попрощались. Я сел в машину, включил зажигание и дал газ. К чёрту! Всё к чёрту! Поеду в посёлок и завалюсь в постель. В зоне мне всё одно теперь делать нечего. У неё отныне новый хозяин, и в моих услугах он, видимо, не нуждается.

Я нёсся по пустынной дороге и не сразу приметил фисташковый «Ниссан», ненавязчиво пристроившийся за мной. Почуяв, наконец, хвост, я сбросил скорость. «Ниссан» немедленно притормозил. Тогда я притопил педаль газа и рванул вперёд. «Ниссан» не отставал. «Ну, уж это, отцы, слишком. Не хватало мне ещё и наружки от министерства обороны».

Я довёл «Ниссан» до посёлка и резко свернул в проходной двор. Посёлок я успел изучить настолько, что легко мог уйти по его лабиринтам от любого «хвоста». Но сейчас мне этого было мало. Я хотел раз и навсегда отвадить этих орлов из оборонки.

Проскочив ещё пару поворотов, я загнал машину в тёмную подворотню и стал ждать.

Глава 12

«Ниссан» пулей пронёсся мимо. Моя старушка выползла из укрытия, и теперь я уже сидел на хвосте

у этих ребят. Их было двое. Когда один из них понял, что же произошло, он высунулся из окна и я увидел в его руке пистолет. От неожиданности я едва не врезался в столб на обочине.

Выстрелов я не услышал. Но, когда по лобовому стеклу цокнули пули, сердце у меня сжалось.

Всё-таки чертовски неприятно, когда в тебя стреляют, даже если ты сидишь за бронированным плексом.

Но я не отставал. Надо было загнать «Ниссан» на окраину, на стройку. Только там можно было

разобраться и со стрелком и с его напарником без лишних свидетелей.

Промелькнул последний квартал, и мы выскочили на изрытую траншеями новостройку. Шофёр «Ниссана» резко затормозил и, развернув машину, рванул в сторону шоссейной дороги. Всё правильно. Ему не было никакого резона играть со мной в кошки-мышки среди канав и песочных куч. Он рвался к шоссе, где его шансы были куда более предпочтительны.

Теперь была моя очередь пострелять. Вцепившись в руль левой рукой, правой я достал из тайника «Стерх» и отщёлкнул предохранитель. Нестись на такой скорости да ещё прицельно стрелять – утопия. Я ударил по тормозам и выпрыгнул из машины.

«Ниссан», прыгая по колдобинам, пронёсся метрах в тридцати мимо меня. Я упал на колено и,

держа «Стерх» обеими руками, как голливудский гангстер, несколько раз выстрелил. Одна из пуль разнесла боковое стекло «Ниссана», другая пробила заднее колесо. «Ниссан» бросило в сторону. Он подпрыгнул на бетонном бордюре, перевернулся и, пробив предупредительный щит, ударился кабиной о кучу щебня.

Я подбежал к умирающей машине, держа наготове «Стерх». Дверца «Ниссана» приоткрылась,

и из неё вывалился затянутый по горло в чёрный эластичный комбез стрелок. Увидев меня, он

вскинул пистолет, но я успел опустить на его голый череп рукоять «Стерха», и мой противник обмяк.

Быстро обезоружив его, я заглянул в кабину «Ниссана». Водитель был мёртв. С залитым кровью лицом он висел на ремнях безопасности, вцепившись скрюченными пальцами в руль.

Я оттащил оглушённого стрелка подальше от машины, в которой вот-вот мог рвануть бензобак, и тщательно обыскал. Ничего. Ни документов, ни денег, ни пластиковых карт. Только пистолет. Я поднял оружие, из которого в меня стреляли всего пару минут назад. Ничего себе! Японский «Кюрао». Пластиковый, с демпферным глушаком и обоймой на 18 патронов. Редкая пушка.

Стрелок застонал и очнулся. Я направил на него пистолет и спросил:

– Кто тебя послал, приятель?

– Не знаю, – скрипучим неестественным голосом произнёс он.

Только сейчас я заметил, что голым был не только его череп. На лице стрелка отсутствовал даже намёк на растительность.

– Ладно вставай, красавец, – приказал я, – договорим в другом месте.

Я опасался, что, несмотря на воскресный день, на стройке найдётся пара лишних глаз, и о перестрелке настучат местной милиции. А мне до крайности не хотелось объясняться в поселковом

отделении, какого лешего учителю физики понадобилось устраивать погоню по всему посёлку, а

потом ещё и стрельбу с трупом.

Мой пленник оказался неожиданно послушным и без проблем позволил замотать себе руки скотчем, а потом и усадить себя в мою колымагу. При этом он пребывал в какой-то непонятной прострации и был совершенно безразличен к происходящему.

Я осторожно вырулил на дорогу и покатил обратно к периметру. По пути я созвонился с Греминым, который всё ещё находился в штабе и собачился там с военными. Услышав о происшедшем, шеф тут же выслал мне навстречу вертолёт со спецназом. ЭКГ, видимо, боялся подстраховки или мести со стороны тех, кем были посланы люди из «Ниссана». То, что это были не происки военных, я уже понял. Одно дело ставить нам палки в колёса и оттяпать у МЧС контроль за зоной. И совсем другое – покушение на убийство. Зачем? Ведь, как не крути, мы с ними были и остаёмся в одной упряжке.

Из-за сопки показалась знакомая спецназовская вертушка. Я помигал фарами и остановился.

Но не успел я выбраться из машины, как мой пассажир забился на сиденье, зарычал, выпучив

бесцветные глаза, и уронив голову на приборную панель, замер.

Я выскочил из кабины и замахал подлетавшему вертолёту. Бойцы, прыгая прямо на дорогу,

быстро окружили машину. Ко мне подбежал Шатохин.

– Что стряслось, Сергей? – спросил он с беспокойством.

– Сам не пойму. Этот гусь всю дорогу смирно сидел, а тут вдруг затрясся весь. Пена изо рта…

Майор потрогал шею стрелка и покачал головой:

– Он мёртв. И уже давно.

– Да он ведь только что живой был!

– Посмотри сам. Он же окоченеть успел.

Мой пленник и в самом деле был холодным, как айсберг. У меня нехорошо засосало внутри.

По команде Шатохина двое бойцов извлекли тело из машины, завернули в брезент и унесли к

вертолёту.

До штаба я добрался без приключений. Там уже вовсю хозяйничали «члены комиссии», рас-

поряжаясь разгрузкой ещё одного транспортника, прибывшего совсем недавно.

С дороги я ещё раз созвонился с шефом, и мы договорились не посвящать вояк в инцидент с

«Ниссаном». У них своя свадьба – у нас своя. Радостин с нескрываемым злорадством примкнул

к нашему заговору, и мы, воспользовавшись общей неразберихой в лагере, сумели незаметно занести труп стрелка в трейлер. Лабораторию военные у нас отобрать не могли – она была собственностью МЧС, и допуск в неё имели только специалисты «ОАЗиС». Например, я.

Пока Радостин с Людочкой потрошили в препараторской тело стрелка, пытаясь определить

причину его смерти, а майор, сменив вертолёт на джип, гонял за вторым трупом, я приткнулся

в одном из отсеков лаборатории и уснул прямо за компьютерным столом.

Глава 13

Район зоны 18 апреля 2020 г. Вечер.

Радостин безжалостно растолкал меня в четверть одиннадцатого.

– Есть новости, Сергей Александрович, – объявил он. – Ваш труп – вовсе не человек.

Остатки сна мгновенно улетучились. Я сел.

– Кто же он?

– Биот.

Я поёжился. Мне конечно доводилось слышать о биотировании. В последние лет десять все только и говорили о необиотике, «науке века», способной создать любую тварь, вложив в неё даже зачатки разума. Но пока, побыв в образе Господа Бога, человек сподобился произвести на свет лишь свика – бесформенное существо без глаз и ушей, но зато, с нежным пикантным мясом. Дальше этого гастрономического триумфа дело, вроде бы не пошло, если не считать жутко секретных экспериментов. И тут – на тебе! Биот как две капли похожий на человека, да ещё с пистолетом в лапе…

– А тот, второй? – спросил я.

– Человек. Мы его дактилоскопировали. ЭКГ обещал пробить «пальчики» по своим каналам в Интерполе.

– Олег Викторович, а по этому биоту нельзя что-нибудь накопать?

– Вряд ли, – Радостин пожал плечами, – официально эй-биоты не существуют. Они изначально

запрещены кучей конвенций. А если кто-то их и биотирует, то сбываются они наверняка на теневом рынке.

– Эй-биот, что это? – уточнил я.

Радостин снисходительно улыбнулся моей некомпетентности.

– Есть три варианта биотирования, – разъяснил он, – так называемые А,В и С – биоты. А – это

аналог человека. Почти точная копия. В отличие от человека, у А – биотов нет развитой психики. Могут отсутствовать половые функции или, скажем, волосы, как у твоего протеже. Зато такой биот может быть гораздо выносливей человека. К тому же, он напрочь лишён эмоций. Например, страха.

– Идеальный солдат?

– Именно, – кивнул Радостин, – правда, стоимость такого биота никак не меньше ста тысяч евро.

– Ого! – я присвистнул. – Выходит у нас серьёзный противник, раз может позволить себе такие

игрушки. Ну а, В-биоты?

– Это копии животных. Собак, кошек, мышей. Представь, у одинокой престарелой леди погибает под колёсами автобуса любимый кастрированный кот. Жизнь кончена? Нет. Находится фирмочка, которая по одной только пробе ДНК и фотографии берётся отбиотировать котика. И вот, за приличный гонорар конечно, леди возвращают её любимчика. Классический хеппи энд.

– Ну, а С – биоты?

– Это то, до чего не дошли руки у Создателя.

– Ах, ну да, конечно, – вспомнил я. – Необиоты. Свик, например.

– Верно, – кивнул профессор. – Свик самый удачный си-биот. Он единственный способен к воспроизводству. Остальные си-биоты неустойчивы и живут, как правило, не больше недели.

– Ладно, Олег Викторович, давайте вернёмся к нашему эй-биоту, – предложил я, ублажив своё любопытство. – Вы можете объяснить, почему этот «идеальный солдат» вёл себя как пай-мальчик, когда я его вязал, а потом, ни с того, ни с сего, взял да и умер.

– Я уже говорил, что эй-биоты психически не развиты. Их уровень – уровень ребёнка. Рядом с ним всегда должен быть человек-драйвер. Вам повезло, Сергей Александрович, что этот драйвер погиб, когда перевернулась машина. Иначе у вас не было бы шансов. Обычному человеку с биотом не справиться. А то, что он по дороге умер, – усмехнулся профессор, – так это вовсе и не его заслуга. Его убили.

– Убили?!

– В шею биота была вшита радиоампула с цианидом. И, когда кто-то третий понял, что дело – швах, биота убрали.

Дверь в комнату приоткрылась, и в проёме показалась бильярдная голова Гремина.

– Проснулся? – осведомился шеф и вошёл внутрь. – Ну, как ты?

– В норме.

– Я думаю, тебе больше нельзя возвращаться в посёлок. – ЭКГ грузно присел на край препараторского стола, и на нём жалобно звякнули колбы и пробирки. – За тобой, Сергей, началась крутая охота. Мы отработали труп шофёра. Это некий Мишель Шнайдер, гражданин Австрии. Ребята из Интерпола прислали целый каталог его подвигов. Кстати, благодарят тебя – ты лишил их большой головной боли. Но Шнайдер – всего лишь наёмник. На тебя, Сергей, а, значит и на зону, замахнулся кто-то куда более серьёзный. Теперь ты понимаешь, почему я прошу тебя не светиться больше в посёлке?

– Понимаю, – кивнул я, – но, именно поэтому, Эрнест Карлович, мы поступим совсем иначе.

Есть у меня одно предложение…

Глава 14

Посёлок Новый. Кладбище. 20 апреля 2020 г. Ночь.

Луна величественно взошла над поселковым погостом, освещая немногочисленные ухоженные могилы. В посёлке, где жила сплошь приезжая молодёжь, умирали редко, и за последние несколько лет население кладбища увеличилось едва ли на полсотни покойников. Зато и бесхозных, заброшенных могил почти не было. А уж к праздникам и вовсе здесь всё преображалось: засыпались свежим песком дорожки, подновлялись, красились ограды…

Фёдор Григорьевич явился на кладбище ближе к ночи. У поселкового нищего сегодня был

здесь свой особый интерес. После прошедшей пасхи почти на каждой могиле можно было обнаружить где крашеные пасхальные яйца, где пару шоколадных конфет, а где и стопочку, накрытую ломтем чёрного хлеба. Вот возле таких могил Фёдор Григорьевич останавливался, усаживался и, как положено, поминал усопших. Пройдя так добрую половину погоста, Фёдор Григорьевич неожиданно заметил людей. Они подходили к кладбищу с той стороны, где находились, в основном, свежие захоронения.

Фёдор Григорьевич перекрестился и спрятался за ближайшей оградой.

«Свят, свят, – пробормотал он, – цыгане, что ли?»

Цыгане были для Фёдора Григорьевича давнишними, но неизбежными конкурентами в его промысле. Увидев их здесь, на поселковом кладбище, в ночь после пасхи, Фёдор Григорьевич нисколько бы не удивился.

Но это были не цыгане. Трое крепких мужчин в чёрных коротких куртках явились явно не за

конфетами и крашеными яйцами. Они, тихо, коротко переговариваясь, методично осмотрели несколько могил. Затем, видимо найдя ту, что искали, принесли из стоявшей неподалёку машины пару лопат и молча и скоро принялись копать.

Фёдор Григорьевич даже протрезвел. Не первый год жил он в посёлке. Всяко бывало – шахтёры народ шальной. Но, чтобы вот так, среди ночи, чужую могилу… Таких изуверов в Новом отродясь не водилось.

Между тем трое в чёрном добрались до гроба, вытащили его на верёвках наружу и отнесли к машине. После чего вернулись, засыпали могилу и заново соорудили могильный холмик. И, только тогда покинули кладбище.

Фёдор Григорьевич какое-то время подождал – не ровён час вернутся – и, хоронясь за мраморными надгробьями, добрался до разорённой могилы. Ни креста, ни памятника на ней не было. Лишь венок. Фёдор Григорьевич поднёс к глазам багряную траурную ленту и, шевеля губами, прочёл: «Любимому дедушке от внучки Лики».

– Батюшки, – догадался Фёдор Григорьевич, – так это же егеря могила! Лебедева! Силы небесные, что ж им тут надо-то было!?

Забыв об оставшихся стопках, Фёдор Григорьевич, то и дело оборачиваясь, поспешил домой, в посёлок. О том, что увидел на кладбище, решил никому не говорить. Нечистое это дело.

…Однако он не стерпел на другой же день: спьяну сболтнул кому-то – и вскоре о «нечистом деле» знал весь посёлок. Слухи поползли один нелепей и таинственней другого. Дошли они и до местного участкового Савушкина.

Придя с понятыми на место преступления и разглядывая пустую могилу, Савушкин только качал головой.

– Вот сучьи дети, – грозился он. – Найду, кто нашкодил – руки вырву!

Савушкин составил по всей форме протокол, попросил понятых подписаться и укатил в город.

Вернулся он каким-то загадочно-озабоченным. На вопросы посельчан либо отмалчивался, либо

посылал их по матери. На другой день участковый неожиданно запил, и кладбищенское дело так

и осталось нераскрытым.

Посёлок Новый. 27 апреля 2020 г. Полдень.

Вся последующая неделя прошла в непрерывных переговорах Гремина с представителем «оборонки», полковником Звоновым. Оба зубра не отрывались от телефонов и компов, держа связь со своими министерствами. Звонов настаивал на том, чтобы все свои наработки по аномалии мы сдали его спецам. ЭКГ отказывал наотрез. «Не хватало ещё, чтобы кто-то шарил по нашим серверам», – заявлял он.

Эта тяжба происходила на фоне героических попыток военспецов наладить хоть какой-то контакт с зоной. Наконец, намаявшись с капризами аномалии, они уломали-таки Звонова пойти с нами на мировую и подписать пакт «… о совместной работе в зоне 13–28». Мы снова были на коне.

Пользуясь таким фартом, и зная возможности военного ведомства, мы подкинули своим новоиспечённым коллегам давно созревший у нас проект – возвести над аномалией карбоновый купол. Так можно было бы ограничить рост зоны и создать над ней любой микроклимат. Военные неожиданно быстро согласились – и дело пошло.

По сопкам и окрестным болотам забегали военные инженеры с треногами нивелиров и теодолитов. Взлетали и садились транспортники, доставляя технику и конструкции с материка.

Никто из наших не противился этой инициативе. Будь у нас такие средства как у военных, мы и сами соорудили бы что-то подобное.

Аномалия попритихла. Не было больше ни единой попытки прорвать периметр. Может, она всё ещё зализывала раны, готовясь к новой отчаянной атаке, а может, просто переваривала отнятое у людей железо. Кто знает?

Лишь изредка просыпался «голец», оглашая весенние сопки своим похоронным стоном, да иногда лопались с оглушительным артиллерийским треском раскалённые фиолетовые шары. Они разбрасывали далеко вокруг себя «семена», похожие на прозрачные льдинки. Эти странные «семена» долго потом лежали на чёрной земле, меняя цвета и сверкая как огромные александриты. Потом они блекли, таяли и превращались в невзрачную грязно-коричневую пузырчатую пену…

Что касается меня, то я снова вернулся в посёлок. Жизнь потекла по привычной схеме: школа – прогулка до супермаркета – зона. Все, как и раньше. Только теперь к этому прибавился привкус реальной опасности. Мой нехитрый план подходил к решающей фазе, и вот-вот должна была случиться развязка.

Закрыв класс, я прошёл по опустевшему коридору в вестибюль, на каждом шагу опасаясь встретить поджидающую меня Лику. Но Лика Лебедева сегодня нигде меня не ждала. Что ж, тем лучше. Сегодня я должен пройти по своему обычному маршруту один. Только один. Тот, кто выкопал из могилы труп егеря, наверняка искал со мной встречи без лишних свидетелей.

Я вышел из школы в моросящий апрельский день и двинулся к «Хилтону». Было прохладно. Ветер морщил стеклянные лужи, гоняя по ним скомканные сигаретные пачки. Пройдя пару кварталов по пустым улицам, я свернул к центру и здесь, наконец, почувствовал за собой «хвост». На том же месте, что и вчера. Я остановился и, делая вид, будто завязываю шнурок, стрельнул глазами вдоль улицы. Всё верно – снова этот долговязый в плаще. Интересно, как они собираются меня брать? Выстрелят капсулой со слоновьей дозой снотворного, оглушат шокером или, не мудрствуя, навалятся скопом и затолкают в какой-нибудь облезлый фургон…

Я не угадал. Из подъезда ближайшего дома метнулся быстрый, как тень, человек в синем трико и брызнул мне в лицо какой-то гадостью из крохотного баллончика. Сразу резануло глаза, и перехватило дыханье. Я закрыл руками лицо и упал на мокрый асфальт. Где-то рядом взвизгнули тормоза, чьи-то руки грубо потащили меня к машине. И в эту же самую секунду я окончательно вырубился.