Текст книги "Апокалипсис местного значения (СИ)"

Автор книги: Виктор Снежен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

Район зоны 17 апреля 2020 г. За час до рассвета.

Человек полз по рыхлым сугробам уже несколько километров. Одетый в белый маскировочный халат, он и сам походил на сугроб. До светящегося огнями периметра было недалеко, но двигаться дальше было опасно – зона слишком серьёзно охранялась.

Одолев очередной снежный бархан, человек замер на его вершине и осмотрелся. Позиция была сносной. Очень медленно, чтобы не дразнить сенсоры движения, которые могли прятаться здесь за каждой кочкой, он извлёк из-под маскхалата миниатюрную камеру с прилаженным к ней

телескопическим штырьком. Человек аккуратно раздвинул штырь и сунул его в сугроб, ища под

снегом твёрдую почву. Закрепив камеру, он развернул её в сторону зоны. Всё. Теперь периметр

просматривался с восьми точек. Этого было вполне достаточно.

Человек сполз с сугроба и двинулся по своему же следу в обратный путь. Где-то там, за белеющей вдалеке сопкой его ждал вездеход, сухая одежда и горячий кофе с глотком отличного рома.

Его хозяева обычно умели позаботиться обо всём.

Посёлок «Новый». 17 апреля 2020 г. Полдень.

Утром, позавтракав сразу тремя таблетками фукуса, я пришёл в школу и отработал весь день на самом повышенном тонусе. Эльвира Эдуардовна, заметив моё рвение, немедленно высказалась на тот счёт, что предстоящая женитьба действует на меня весьма благотворно.

После уроков я проглотил в столовой соевую котлетку с рисом и вышел из школы. Сегодня и в помине не было никакого солнца, точно за вчерашний безумный день весна истратила все отпущенные ей лимиты тепла. Под ногами хрустело, и я порадовался, что сама природа даёт небольшой таймаут мне и всей нашей группе. За сегодня, если верить Радостину, аномалия почти не вырастет.

На углу школы меня ждали. И ждали давно: весь тонкий лёд в лужах вокруг был продавлен и тщательно измельчён каблучками. Я подошёл и театрально нахмурился.

– Ты что, Лебедева, заболеть хочешь? Смотри, нос уже белый.

– Что вы, Сергей Александрович, – бодро отозвалась Лика, – мне нисколько не холодно.

– А по какому случаю вахта?

– Сергей Александрович, можно вас проводить? – неожиданно спросила она.

Я улыбнулся:

– Хорошо, Лика. Только давай так: не ты меня, а как положено – я тебя. И при одном условии.

– При каком? – удивилась она.

Я снял с себя шарф и набросил на Лику. Она терпеливо подождала, пока я завяжу его у неё на шее, и вздохнула:

– Вы со мной как с маленькой.

– Была бы большая, додумалась бы одеться потеплее, – резонно возразил я и мы двинулись вдоль присыпанной хрупкой порошей улицы.

Наверное, это было нехорошо, наверное, это было даже неэтично – использовать романтические чувства этой девочки в служебных целях, но я не представлял себе другого способа разузнать подробности о загадочной смерти егеря Лебедева.

– Сергей Александрович, – спросила вдруг Лика, – а какая она?

– Кто? – не понял я, занятый своими мыслями.

– Ну, ваша невеста. Она красивая?

Вопрос застал меня врасплох.

– Ну да, красивая, – пробормотал я, стараясь не вдаваться в подробности.

– А вы её любите? – настойчиво спросила Лика, не глядя в мою сторону.

– М-м, конечно люблю, – я постарался придать своему голосу максимум уверенности.

Лика неожиданно остановилась и, взглянув мне в лицо, сказала:

– Это неправда, Сергей Александрович.

– Что неправда? – я остолбенел.

– Вы её не любите. У человека, который любит, не такие глаза.

– Понимаю, – кивнул я. – Должно быть, у человека, который любит, вот такие глаза, – я показал. Лика громко рассмеялась, а на меня с изумлением оглянулись две встречные женщины.

Чёрт, никак не могу привыкнуть, что здесь всё на виду.

– Вот здесь я живу, – отсмеявшись, объявила Лика.

Мы стояли возле аккуратного домика, сложенного из шпального бруса. Он сильно отличался от типовых блоков, в которых обитали шахтёры. Дом был обнесён палисадником, а его окна украшены резными наличниками.

– Здорово, – искренне оценил я, – а с кем же ты здесь живёшь?

– Пока одна, – просто ответила она, – родители на шельфе нефть добывают. У них вахта только в мае закончится, а дедушка недавно умер.

– Да, я слышал, – сказал я, стараясь не выдать своего интереса, – а от чего он умер?

– Рак, – вздохнула Лика, – так врачи говорят. Только я им не верю.

– Не веришь. Почему?

– Вообще-то, дедушка просил никому не рассказывать, – она на миг задумалась. Потом взглянула на меня и добавила: – Но вам можно. Мне, почему-то кажется, что вам можно.

– Можно, – согласился я, – только давай дальше гулять, а то замёрзнешь.

– Дедушка был егерем, – снова заговорила Лика, – много охотился. Иногда целыми днями пропадал в сопках. И вот раз как-то вернулся с охоты сам не свой. Сколько я к нему не приставала, так ничего и не рассказал, всё шутил только. Но я чувствовала, что что-то не так, что-то ему покоя не даёт, мучит. А скоро и заболел дедушка. Сначала вроде ничего особенного. Сыпь только на руках появилась какая-то да температура. Я ему: «Деда, давай я врача вызову». Не велел. А когда уж ему совсем худо сделалось, я и слушать не стала – позвонила в больницу. Только, наверное, поздно. Так там, в больнице, и умер. Он в последние дни то всё больше без сознания был, бредил. Меня к нему даже и не пускали. Но, перед смертью, дедушка очнулся и попросил, чтобы я пришла. Вот тогда то он и рассказал мне всё.

Я слушал, не перебивая. Мы дошли до поворота улицы, потом повернули обратно, к дому.

– Оказывается, в сопках, – продолжала Лика, – дедушка нашёл какой-то странный лишайник. Искал капкан, а нашёл лишайник, – она замолчала.

– Что же в этом странного?

– А вот что. – Лика посмотрела на меня таинственно. – На том месте, где дедушка оставил капкан, и вырос этот лишайник, понимаете? Дедушка так и сказал: «Лишайник мой капкан съел».

– Может, твой дедушка просто не нашёл капкан или кто-то из охотников взял его? – предположил я.

Лика покачала головой:

– Нет, дедушка сказал, что именно так и было. Что лишайник съел капкан.

– А сам лишайник? Ты сказала, что он был какой-то необычный.

– Он был живой, – сказала Лика задумчиво, – дедушка говорил, что он как бы дышал.

– Дышал?

– Да, дышал. И от него тепло шло. Ну, как от кошки или собаки, например. Живое тепло, – пояснила Лика.

– Да. И впрямь странный лишайник, – согласился я. – Скажи, Лика, а дедушка дотрагивался до него?

– Да, – вздохнула она, – лишайник острекал его как крапива и, наверное, заразил чем-то. Может

каким-то ядом.

– Ядом? – переспросил я. – А разве бывают ядовитые лишайники? Что-то я про такие не слышал.

– Значит, бывают, – твёрдо сказала Лика. Она искоса посмотрела на меня. – А знаете, Сергей Александрович, почему я всё-таки это вам рассказала?

– Почему?

– Лишайник этот дедушка нашёл как раз там, куда вы каждый день ездите к своей невесте. Нехорошее это место. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось, понимаете?

– Понимаю, Лика, – я улыбнулся, – спасибо.

– Ну, вам, наверное, пора, – грустно сказала она, – вас уже ждут.

Она вздохнула, развязала шарф и протянула его мне:

– До свидания, Сергей Александрович.

– До завтра, Лика.

Она открыла калитку и прошла через палисадник к дому. Я смотрел, как она идёт на своих каблучках, в ярко красном пальто с брошенными поверх длинными волосами и чувствовал непонятную грусть и непонятное одиночество. Впрочем, чего там, вполне понятное.

На пороге она обернулась и крикнула мне:

– И всё-таки вы её не любите.

Она исчезла за дверью, а я остался стоять у калитки, держа в руке шарф, хранящий лёгкий запах её духов. Если бы у меня и вправду была невеста, то сегодня не обошлось бы без пошлого обнюхивания и сцены ревности.

Я водрузил шарф на место и тронулся к «Хилтону», обдумывая на ходу то, что узнал от Лики.

Только теперь кусочки мозаики складывались в законченную картинку.

Значит тогда, летом, комиссия всё-таки ошиблась. Значит, мутаген, найденный в почве на месте падения вертолёта, не был мёртвым. Его не убили ни срок годности, ни термический удар, как было сказано в официальном отчёте. Скорее всего, в момент взрыва частицы мутагена перешли в состояние спор. Эти споры вылежались, дождались своего часа, как семена на грядке и, вот уже и сами начали снимать свой урожай. Пока погиб только один человек. Но, возможно, это только начало.

Бедный егерь и представить себе не мог, какого джина пробуждает, ставя свой капкан рядом с

невидимым монстром. Железо – вот что вызвало к жизни споры. Вот откуда эти странные молекулы, нашпигованные железистыми радикалами.

Н-да, объяви тогда правительство карантин, и не начался бы, может быть, весь этот кошмар. Но оно, как всегда, не нашло денег. Понятно, ведь явной угрозы не было. Можно и сэкономить. Хотел бы я знать, чем аукнется эта экономия.

Перебирая в голове эти невесёлые мысли, я незаметно дошёл до гостиницы. Машину я сегодня не брал, и она стояла там же, где я и оставил её ночью. Я сел в свою старушку и рванул прямо в зону. На этот раз я не заезжал в супермаркет за подарком «невесте». Было уже не до конспирации.

Депеша из центра догнала меня в пути. Не отрываясь от дороги, я включил комп и прочёл:

Пилигрим – Скифу

Принимая во внимание сообщение о возможном осложнении ситуации в зоне 13–28, решено

подключить к операции силы регионального отдела МЧС. Кроме того, для обеспечения дополнительных мер безопасности в зону направлен взвод спецназа ФСБ.

Администрации городов Оленегорска и Мончегорска уведомлены о возможном объявлении

чрезвычайной ситуации в регионе.

Необходимо в кратчайшие сроки провести подготовку к эвакуации посёлка «Новый» и других

населённых пунктов в радиусе 50 км от границ зоны.

P.S. Официальная версия для СМИ: утечка токсичных веществ, вызванная аварией на

складах боеприпасов в/ч «Оленегорск – 7».

Глава 8

«Вот и началось», – подумал я, чувствуя, как подкатывает под сердце неприятный холодок.

Перед КПП я нагнал целую вереницу пузатых каров с сухим льдом. Ребята в моё отсутствие даром времени не теряли.

Низко над дорогой пророкотал вертолёт, похожий на большого июньского жука. «Федералы, –

отметил я. – Легки на помине». Всё происходящее вокруг начинало напоминать мне подготовку к масштабным боевым действиям. Хотя, быть может, так оно и было на самом деле.

На площадке перед трейлером меня уже ждали двое. Радостин и смутно знакомый мне человек в камуфляжной куртке. Человек смотрел на меня из-под руки и, когда он отнял ладонь от глаз, я узнал его. Шатохин. Правда, теперь на его плечах было не четыре капитанских звёздочки как год назад, а одна большая майорская. Шатохин зашагал мне навстречу, сияя во все тридцать два зуба.

– Надо же, где встретились! – сказал он, тряся мою руку.

Я тоже был рад, что фээсбэшники прислали именно его. Была в этом какая-то своя судьбоносная логика.

– Мне сообщили из Москвы, что прибудет спецназ. Так это ты и есть? – спросил я Шатохина.

– Так точно, – продолжая улыбаться, доложил он. – Со мной взвод. Ребята – оторви и выброси.

Двадцать шесть душ. Слушай, я так понял, ты здесь за главного. Проясни мне хоть в двух словах,

что у вас тут стряслось.

– Скоро сам всё увидишь, – заверил я майора.

Подошёл озабоченный Радостин.

– У нас ЧП, – объявил он без предисловий. – Поехали, на месте всё покажу.

Втроём мы молча уселись в подкативший джип и отправились в сторону аномалии. Чем ближе

мы подъезжали к рваному бурому пятну, маячащему впереди, тем острее ощущались едкие запахи серы и хлороводорода. Над аномалией висело тяжёлое горячее марево. Джип, переваливаясь с кочки на кочку, и недовольно урча, как голодный кот, довёз нас до самого края пятна. Мы вышли из машины.

Шатохин, попав в зону впервые, обалдело озирался по сторонам. Из вертолёта он, конечно, видел ржавую плешь, вжатую в цепь заснеженных сопок. Но разве оттуда можно было разглядеть то непонятное, чуждое и зловещее, что мы называли аномалией!?

За последние дни она не просто выросла. Она изменилась. Живые лишайники из кроваво-красных превратились в чёрно-оранжевые и выпустили высоко вверх призрачные фиолетовые шары. Падая на них, снег мгновенно превращался в облачка пара. Кое-где вспучивалась земля, и из неё выступало студенистое бледно-сиреневое месиво, в недрах которого потрескивали статические разряды, наполняя зону тревожным трансформаторным зудом и мёртвым, фосфорицирующим сияньем.

Но больше прочего поражал «голец» – фаллическая колонна в глубине аномалии. Восьмиметровое нечто источало из своих пор траурную индигово-чёрную жидкость и издали напоминало мокрый баклажан, воткнутый одним концом в землю. Раз в два часа «голец» порождал звук, схожий со стоном смертельно раненного кита.

Вот и сейчас «голец» вздрогнул и разразился очередным похоронным стоном. Шатохин поёжился.

– Сюда! – скомандовал Олег Викторович, и мы поспешили за ним.

По пути я отыскал глазами вчерашние вешки, и у меня отлегло от сердца – за последние сутки

аномалия продвинулась лишь на метр.

Профессор остановился возле узкой проталины в снегу и показал на серый лохматый холмик, лежащий там.

– Вот, – сказал он, – нашли утром, когда ставили вешки.

Я подошёл поближе, и сразу понял, что это за холмик. На оттаявшей земле лежали клочья собачьей шерсти. Сквозь них белели кости скелета. Это было всё, что осталось от нашего Грея. Глядя на останки собаки, я отругал себя последними словами за то, что разрешил ребятам взять пса с собой в зону.

Под шкурой внезапно что-то зашевелилось.

Шатохин шагнул к собачьему трупу и присел рядом, пытаясь разглядеть что там.

– Осторожно! – не своим голосом заорал Радостин, и, вцепившись майору в плечо, рванул его назад.

И вовремя. Из-под клочьев шерсти метнулись тонкие нити щупалец. Если бы не профессор, они наверняка впились бы майору в лицо.

Не поймав добычи, щупальца-жгутики стали медленно опадать, сворачиваясь в полосатые

красно-оранжевые кольца, которые не спеша, втянулись обратно под шкуру.

Шатохин очумело поднялся на ноги, молча достал пачку «Кэмэла» и закурил, уронив несколько сигарет в снег. Руки у него заметно дрожали.

– Что это за хреновина, мужики? – спросил он, судорожно затягиваясь.

Я вопросительно посмотрел на Радостина.

– Боюсь, что мои предсказания насчёт быстрых видовых трансформаций начинают оправдываться, – озабоченно произнёс профессор. – Но такого скачка я не ожидал. Похоже, мы не оценили степень катализа.

– Когда пропал Грей? – перебил я его.

– Кажется, ночью, – Олег Викторович сморщил лоб, стараясь припомнить, – да, да, точно. Вечером я его ещё слышал – лаял на кого-то.

– Значит, за несколько часов, – подытожил я, – эта тварь обчистила Грея до костей.

– Похоже, что так, – согласился Радостин. – Я сделал качественный анализ того, что осталось от собаки. Картина, Сергей, странная. Просто фантастическая.

– А именно? – насторожился я.

– Помнишь структуру ДНК? Ну, ту что вы видел на мониторе?

– Третья спираль? Железо?

– Да, да, оно самое, – закивал профессор. – Так вот, в образцах тканей Грея нет ни одного ато-

ма железа! Ни одного, – повторил он раздельно, по слогам.

– И что это может означать?

– Только то, что аномалия начала воспринимать любые железистые радикалы, например те, что содержатся в гемоглобине крови, как пищу. А если это так, то любое животное для неё – добыча. И человек, конечно, не исключение. Одно непонятно, – Радостин задумчиво поскрёб пальцами лоб. – Как могла развиться эдакая чудовищная биомасса? При подобном способе питания ей потребовались бы тонны животной материи. Как-никак железистых радикалов в живых клетках не так уж и много.

– Должен вас огорчить, профессор, – проговорил я, – похоже, аномалия освоила и другой способ питания.

Я коротко пересказал Радостину случай с капканом. Лицо профессора побледнело.

– Это катастрофа, – произнёс он, качая головой. – Если аномалия способна напрямую усваивать металлическое железо, то она в любой момент может начать его поиск, и тогда я уже не берусь предсказать хода событий. В шести километрах от нас шахты, дальше посёлок, железная дорога

на Мурманск, мост. Ещё дальше – Оленегорск с его предприятиями, транспортом, инфраструктурой. И везде железо. Тысячи тонн железа. Надо что-то делать, Сергей Александрович.

Я посмотрел на Шатохина, который успел прийти в себя и теперь молча курил, слушая наш разговор с профессором.

– Придётся поработать, майор, – сказал я ему. – Ставь своих орлов вдоль пятна – пусть разбра-

сывают сухой лёд. Лопаты и рукавицы на складе, справа от трейлера.

– Понял, – Шатохин бросил окурок в снег, – можно наш вертолёт приспособить. Всё ведь лопатами не закидаешь.

– Добро, – согласился я, – только предупреди ребят, чтобы были поосторожней.

Мы снова уселись в джип и вернулись в лагерь. Здесь каждый занялся своим делом: Шатохин ушёл ко взводу, профессор отправился в трейлер колдовать над образцами из зоны, а я связался через спутник с Москвой.

Выслушав меня, Гремин объявил, что прибудет лично, и назначил на завтра осмотр зоны и «военный» совет.

Приезд начальства – дело нешуточное. Хорошо ещё ЭКГ прилетит один. А если увяжется с

ним кто-нибудь из Думы или правительства?.. Я решил остаться в лагере и устроить небольшой

шмон: проверить систему охраны периметра, осмотреть лагерное хозяйство, подготовить вместе

с Радостиным отчёт для ЭКГ. За суматохой незаметно подкралась ночь. Ехать в посёлок уже не

было смысла и я отправился спать в домик профессора. Расторопная Людочка устроила меня на

ночлег, не забыв снабдить судком с горячим бульоном, пачкой галет и бухтой краковской колбасы. Поужинав в одиночестве – Радостин, по обыкновению, полуночничал в своей лаборатории – я завалился на скрипучую раскладушку.

Сон не шёл. Взбудораженное последним посещением зоны, сознание рисовало передо мной чудовищные фантасмагории, достойные кисти Босха: голец с человеческим лицом, выросший вдруг посреди посёлка; Грей, живой и радостно манущий мне хвостом. Только не хвост это – пук извивающихся полосато-оранжевых жгутиков…

Я пытался отогнать виденья и сосредоточиться на чём-то другом, менее омерзительном. Незаметно память унесла меня назад, в жаркий июль прошлого года. В тот день, когда во всей этой истории с лабиринтом, кремлёвскими тайнами и мутагеном был поставлен ещё один внушительный знак вопроса. Правда, как потом оказалось, далеко не последний…

Глава 9

Южное Бутово. 20 июля 2020 г. Позднее утро.

После всенощного бдения за приятельским покером и доброй дюжиной пива, я пробудился поздно. Старинные ходики на стене показывали 10 часов. Вот только утра или вечера? Я оторвал голову от подушки и осмотрелся. Нет, всё-таки утра: на горлышках изумрудных пивных бутылок на столе играли весёлые солнечные зайчики.

Я встал и, стараясь придать своим движениям поступательный характер, направился в кухню.

Там, в недрах холодильника, припрятанная вчера от гостей, дожидалась своего часа бутылочка светлого «Невского». Судорожно сглотнув, я распахнул дверцу.

Пива в холодильнике не было.

– Проснулся, Сергей Александрович? – раздалось за спиной.

Я обернулся, морщась от головной боли. Из зала, держа в руке моё светлое «Невское», вышел Веселов.

– Извини, – виновато улыбнулся он, – битый час сижу, жду. Жарко, жажда замучила.

Он протянул мне ополовиненную бутылку, и я с жадностью прикончил остатки пива.

– Ты как сюда вошёл-то? – спросил я чужим голосом.

– Так ведь дверь то была открыта.

– Ну да?

По телу разлилась библейская благодать – «Невское» возвращало меня к жизни. Я сел.

Из прихожей, подняв рыжий киверный хвост, явился Дизель и стал тереться о босые ноги. После того, как мы окончательно разбежались с Ленкой, этот рыжий агрессор оставался единственным членом моей семьи.

Дизель встал возле своей пустой миски и, подняв на меня круглую усатую морду, протяжно завопил. Я снова залез в холодильник, однако после вчерашнего нашествия там царила космическая пустота.

– А ты чего прикатил то, Паш? – игнорируя трубные вопли «Дизеля», спросил я.

– Шеф тебе дозвониться не может. Велел разыскать.

Я вспомнил, что ещё с вечера отключил телефон в надежде как следует выспаться после полуночных картёжных баталий. Как-никак заслуженный выходной.

– Что-нибудь серьёзное? – поинтересовался я.

– Как всегда, – Паша пожал плечами, – кажется, с островом какое-то ЧП.

– Вот как? – я насторожился, – слушай, Паш, не в службу, а в дружбу. Отнеси этого упыря в 84-ю. Это прямо надо мной, – я подхватил орущего Дизеля и сунул его Веселову. – А я пока соберусь.

– А что сказать?

– Да ничего. Откроет старушка. Зовут Вера Васильевна. Просто отдашь ей кота и всё. Она в курсе.

Веселов вышел из кухни, унося попритихшего кота. Когда он вернулся, я был выбрит, свеж и готов ехать в контору…

…Дорога от Бутово по Варшавке, затем по Третьему кольцу к проспекту Мира и дальше через Крестовский мост к Алексеевской, где располагалась наша контора, заняла у нас минут сорок. И, когда веселовский «Опель» подкатил к семиэтажке, решённой в серо-голубом колере с тарелкой дальсвязи и вертолётной площадкой на крыше, я уже успел перебрать в голове десятка полтора возможных вариантов ЧП на острове. Но, как оказалось позднее, фантазия меня на этот раз подкачала.

Шеф был не один. В кресле против его стола сидел высокий темноволосый господин.

– Знакомься, Сергей, – не здороваясь, представил гостя шеф, – куратор северо-западного сектора.

Высокий господин обернулся. Рубленые черты лица. Виски с проседью. Крупный кавказский нос.

– Зураб Горгадзе, – кавказец протянул руку, – это вы вели дело об убийстве полковника Знамина?

– Я. Что с островом?

– Исчез.

Я нашарил позади себя кресло и сел.

– То есть как … исчез?

– В ночь с 17-го на 18-е неподалёку от острова приводнилось крупное небесное тело, возможно, болид. Его след заметили с патрульного катера, который сразу же и вышел к району падения.

– И что же?

– Никакой информации нам получить не удалось – катер, войдя в зону падения, просто исчез с радаров.

– Вертолёт поднимали?

Зураб покачал головой.

– Там, где упал болид, всё заволокло плотным газовым облаком.

– Анализ?

– В основном, сероводород и метан.

– Может быть, удар болида вскрыл донную полость?

– Возможно, – согласился Зураб. – Но, интересно другое: вместо того, чтобы рассеяться в атмосфере, согласно всем законам термодинамики, облако повисло над островом и провисело так двое суток, несмотря на штормовой ветер.

– На острове были люди?

– Нет. Карантинную команду мы ещё не успели туда отправить, а всех, кто там работал от турфирмы, эвакуировали на материк.

– Зураб, а ваши ребята пытались попасть на остров после того, как исчез катер?

– Нет. Уровень радиации там зашкаливал за 1000 милирентген!

– Что? Откуда там радиация? – я был поражён этой новостью не меньше, чем пропажей самого острова.

– Этого я не знаю, Сергей Александрович. Вот посмотрите, – Зураб взял со стола таблоид и протянул мне, – это отчёт наших дозиметристов.

Я бегло просмотрел цифры и диаграммы. Круто! Тысяча триста в эпицентре! Да и само излучение – протонно-нейтронный суп высокой энергии, приправленный потоком нейтрино и гамма-квантов. Такого я ещё не встречал!

– Похоже на распад лёгких и средних элементов, – предположил я, – трансурановые эманируют

много альфа частиц и радиоактивных осколков ядер, а здесь этого нет. Просто невероятно!

– Через двое суток, – продолжил Зураб, – облако рассеялось. Прямо на глазах.

– И?

– Острова уже не было. Правда, отыскался наш катер.

– Что, с людьми? Живы?

Зураб кивнул.

– И, к тому же, абсолютно здоровы, – добавил он.

– После тысячи милирен?!

– Я и сам ничего не понимаю, Сергей Александрович, – куратор развёл руками. – Как только ребят сняли с катера, их тут же обследовали по полной программе. Пусто. Никаких следов лейкемии или чего-то подобного. Но и это ещё не все сюрпризы. Ребята твердят в один голос, что пробыли они внутри облака от силы минут пятнадцать. Кстати, на борту катера есть свой электронный таймер, и его показания полностью подтверждают эти слова.

– Временная яма, – констатировал я.

Мне не раз приходилось слышать и о временных ямах и о выколотых точках пространства.

Эти понятия всё чаще появлялись в работах солидных физиков и у нас и на западе. Но столкнуться с подобным явлением нос к носу в реальном мире…

– Зураб, – спросил я, – а подводные изыскания вы провести успели? Интересно было бы взглянуть на этот загадочный болид.

– Послезавтра, – вступил в разговор Гремин, – в карантинную зону прибудут наши глубоководники.

– «Спрут»? – удивился я. – Разве станция уже на ходу?

– Спущена на прошлой неделе.

– Прямо к обеду ложка, – усмехнулся я. – Ну, а от нас-то тогда что потребуется?

ЭКГ строго посмотрел на меня и пояснил:

– Горгадзе я поручаю общее руководство операцией, а тебе, Сергей придётся взять на себя научную часть программы. Ты ж у нас как-никак физик. Тебе и все карты в руки. Есть ещё какие вопросы?

– Когда вылетать, Эрнест Карлович?

– Завтра, Серёжа. Завтра…

…Я пробыл на «Спруте» шесть недель в поисках остатков болида и исчезнувшего острова. И все эти шесть недель я не мог избавиться от ощущения чьего-то незримого присутствия там, в чёрных водах пролива. Чьего-то терпеливого пристального взгляда.

Мы не нашли НИЧЕГО! Абсолютно ничего! Когда я вернулся в Москву составлять отчёт, мне

уже казалось, что всё происшедшее со мной на Ключ-острове – и ладья под багряным парусом, и

Джил, и Шалугин, и лабиринт с его тайнами – всё лишь плод моего обманутого воображения. Разве мог я тогда помыслить, что зловещая тень «Немезиды» уже нависла над человечеством и что, не пройдёт и года, как мне снова придётся столкнуться с нею лицом к лицу…