Текст книги "Леонид: Испания 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Коллингвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Вскоре первые грузы пошли на Иберийский полуостров. На бумаге всё выглядело чинно-благородно: танки шли по накладным сельскохозяйственными машинами, разобранные истребители – оборудованием для горной промышленности, и далее в том же духе. Греческие пароходы исправно принимали фрахт, а люди Судоплатова подменяли документы быстрее, чем портовый бухгалтер успевал шлёпнуть печать.

Хлопот, впрочем, хватало. Ворошилов торопил погрузку, Литвинов чуть не ежедневно напоминал, что Советский Союз всё ещё числится среди сторонников невмешательства. И всё же дело шло – не быстро, не по прямой, с привычным нашим размахом «от Волги до Енисея», но шло.

Первыми, как и рассчитывали, отправились образцы, давно освоенные армией и промышленностью: Т-26, разобранные И-15, полевые орудия, грузовики, радиостанции. Отдельно, под красной чертой, значились И-17 и Т-28М. Эти готовились тихо: пломбы, расписки, никаких лишних глаз.

В эти дела я и был закопан с головой, когда зазвонил кремлёвский телефон. Поскрёбышев:

– Товарищ Сталин просит явиться немедленно. Документы по Испании возьмите с собой.

«Просит немедленно» в переводе с поскрёбышевского означало «уже ждёт и уже сердится». Испания за последние недели стала тем новорождённым, который головы ещё не держит, а семи нянек уже требует. Что там стряслось на этот раз?

Гадать было без толку. Я торопливо сгрёб бумаги и поехал в Кремль.

У Сталина уже шло совещание.

Карту Европы развернули так, что Испания лежала почти в центре стола. Рядом – карта Бискайского залива, исчерченная карандашом. У стены стоял Владимир Митрофанович Орлов, начальник Морских сил РККА, флагман флота первого ранга. Ворошилов сидел боком к столу, уткнувшись в карту. Тут же был Литвинов – с видом человека, который заранее знает, чем всё кончится, и заранее же ни одного исхода не одобряет.

Сесть мне не предложили. Сталин пошёл в атаку с порога:

– Вы знаете, что происходит? Вот. Почитайте, что сообщает товарищ Майский.

Он подтолкнул ко мне телеграмму.

Я пробежал глазами строки. В Лондоне начал работать комитет по невмешательству. Великие державы уговаривались перекрыть поставки оружия обеим воюющим сторонам, а поскольку следить предстояло не только за сухопутной границей, но и за морем, испанское побережье предлагали разрезать на участки и к каждому приставить морской патруль. От Советского Союза желали заранее узнать: какие корабли выделит и какой кусок берега возьмёт под надзор.

– Пока это предварительный разговор, – сказал Литвинов. – Окончательного соглашения нет. Но вопрос поставлен. И поставлен не без умысла.

– Какого именно?

– Мы громче всех кричим о германских и итальянских поставках. Теперь нас спрашивают: а сами вы готовы стеречь побережье?

Хорош сторож, подумал я, – с «сеялками» в греческих трюмах.

Сталин повернулся к Орлову.

– А вот товарищ начальник Морских сил утверждает, что у нас нэт кораблей, пригодных для этой цэли. Вот так. Столько флотов – а кораблэй нэт!

– Как же так? – недовольно протянул Ворошилов. – На одной Балтике два линкора. Владимир Митрофанович, отчего бы им не сходить к Испании?

Орлов ответил не сразу и без всякой охоты – как человек, которому уже приходилось хоронить красивые чужие затеи.

– Дойти они дойдут. Но оба корабля низкобортные, мореходность для осенней Атлантики недостаточная.. Да и для досмотра торговых судов линкор избыточен: экипаж за тысячу человек, расход топлива соответствующий. А главное —механизмы изношены, а при серьёзной поломке ремонтировать его в тех водах негде.

Сталин постучал трубкой по столу, выбивая табачный пепел.

– Значит, нэльзя…

– Можно, товарищ Сталин. Только это будет не патрулирование, а просто демонстрация флага – ценой износа одного из двух балтийских линкоров.

Сталин кивнул мне на стул у длинного стола – гроза, стало быть, откладывалась – и снова повернулся к Орлову.

– А что «Парижская коммуна»?

– Единственный линкор Черноморского флота. Выводить его надолго из Севастополя считаю неправильным.

– Что крейсера?

– Новых нет. «Киров» и «Ворошилов» флотом ещё не приняты.

– А старые?

– «Красный Кавказ» можно подготовить. «Червону Украину» тоже. «Профинтерн» – с оговорками. Но все три нужны на Чёрном море, там у нас и без того не густо. Машины изношены: перед походом ремонт, после похода – ещё один.

– Эсминцы?

– Старые «новики» не годятся, автономность мала. В Атлантике без постоянного снабжения повиснут на крейсере камнем на шее.

Сталин досадливо прищурил волчьи глаза.

– Так есть у Советского Союза корабли или их нэт?

Орлов помолчал, глядя на карту Бискайского залива, словно пересчитывал там что-то в последний раз.

– Один крейсер отправить могу.

В кабинете будто приоткрыли форточку.

– Вот и отправьте, – сказал Ворошилов.

Орлов повернулся к нему.

– На сколько времени?

– На сколько потребуется по политическим соображениям, – отозвался Литвинов.

– Тогда нужен второй крейсер на смену. И не крейсер даже – целая эскадра: танкер, транспорт снабжения, ремонтная база, да ещё разрешение французов на их порты. Иначе корабль дойдёт, походит несколько недель и вернётся с разбитыми котлами.

Сталин нахмурился.

– Англичане собираются держать свои корабли месяцами.

– У англичан Гибралтар, Плимут, Портсмут и базы по всему свету. У французов – собственные атлантические порты. У нас в Бискайском заливе нет совершенно ничего.

Орлов отвечал ровно, без жалоб и оправданий. Но грузинский акцент в сталинских вопросах проступал всё гуще – верный признак, что эта ровность дорого обойдётся. Наконец Сталин поднялся.

– Выходит, товарищ начальник флота, что флот у нас существует только до Босфора? Ни боэвых кораблей толком нет, ни транспортов?

– Флот существует, товарищ Сталин. Экспедиционной службы у нас нет.

– Можно зафрахтовать гражданский танкер, – вставил я. – Поставить военную команду, о ремонте договориться с французами. Связь даст торгпредство.

Орлов смерил меня взглядом, каким моряки встречают сухопутные советы.

– Гражданский танкер не умеет заправлять корабли в море.

– Переоборудуем!

– За неделю телёнок быком не станет, сколько его ни корми.

Ворошилов хмыкнул.

– А если заправлять в порту? Французы всё-таки наши союзники.

– Тогда мы целиком зависим от французов. Сегодня разрешат, завтра сменится министр – и наш отряд останется у чужого причала с пустыми цистернами. А сложный ремонт всё равно потребует деталей и специалистов из Союза.

– Один крейсер всё же можно отправить, – напомнил я.

– Можно, – согласился Орлов. – Один раз. Показать, что мы тоже умеем ходить по морю. Но повторяю: новые крейсера не готовы, старые нужны для обороны побережья.

Сталин прошёлся вдоль карты.

– Англичане имеют Гибралтар. Французы – Марокко и Алжир. Итальянцы сидят посреди Средиземного моря. Немцы баз там нэ имеют, однако корабли отправляют. А нашему флоту нэ на что опереться. Да и кораблей подходящих нэт. Как так?

Никто не ответил.

– Харашо, – сказал он наконец. – Что нужно, чтобы в следующий раз море нэ оказалось для нас слишком широким?

Орлов, казалось, только этого и ждал.

– Нам нужно резко, не откладывая, перевооружить надводный флот. Современные крейсера, дальние эсминцы, быстроходные танкеры, плавучие мастерские, транспорты снабжения. Линкоры, наконец, – современные линкоры. Но прежде всего – кораблестроительная база.

Слушая его, я холодел. Вот оно что. Вот откуда выросла программа Большого флота – чудовищно несвоевременная, разорительная, бесплодно поглотившая перед самой войной гигантские ресурсы.

– Заводы у вас есть, – сказал я, уже понимая, что отбояриться не выйдет.

– Ленинград и Николаев перегружены. Новый завод на Белом море ещё только строится.

– Значит, надо строить его быстрее.

– Для расширения программы нужны дополнительные мощности.

Сталин остановился.

– Какие?

Орлов ответил не сразу:

– Сормово.

Я сперва решил, что ослышался.

– Что – Сормово?

– Этот завод пора вернуть кораблестроению. Выход к Волге, недосягаем для ударов с моря и с воздуха, цеха тяжёлого машиностроения на месте. Там надо возобновить производство подводных лодок, механизмов и секций крупных кораблей.

Сталин медленно повернулся ко мне.

– Кажэтся, товарищ Бэжнев, это вы убеждали Политбюро отдать Сормово танкам? Значит, объясняйте.

Да, убеждал. В Сормове уже шли серией Т-26, осваивался Т-28М – и готовились цеха под машину, о которой в этом кабинете пока не знал никто. Теперь всё это предстояло отстаивать заново.

– Объяснять тут особенно нечего. Завод перестроен: стапельные места переделаны, цеха перепланированы, станки расставлены под танковое производство, люди переучены. Два конвейера: на малом серией идут Т-26, на большом осваивается Т-28М.

Орлов качнул головой.

– Сормово строило суда задолго до ваших танков.

– А теперь строит танки. Если снова всё ломать, за перестройку мы заплатим второй раз.

– Зато получим защищённую внутреннюю верфь.

– После демонтажа линий, переноса станков, восстановления стапелей и нового обучения рабочих?

Орлов повернулся ко мне всем корпусом.

– Вы говорите так, будто завод вырастили в кадке специально под Т-26. Сормово – изначально корабельное предприятие. Ленинград и Николаев будут под ударом в первый же день войны. На Белом море – пока одни котлованы. Нам нужна верфь в глубине страны.

– Почему танки нэльзя делать на другом заводе? – спросил Сталин.

– Можно, – ответил я. – Только не сразу и не бесплатно.

– Государство большое. У нас много заводов.

– Заводов много – свободных нет. Харьков занят, Ленинград – тоже завален заказами и опытными работами. Сталинград ещё не готов. Т-26 перенести можно, только потеряв выпуск. Т-28М только встаёт на ноги. Отделить машину от завода сейчас – всё равно, что вынуть ребёнка из матери на пятом месяце и велеть ему расти дальше самостоятельно.

Ворошилов поморщился, Сталин же одобрительно улыбнулся.

– Красивое сравнение. А когда вы отдавали завод танкам, о подводных лодках думали?

– Думал. Поэтому и настаивал на Судострое. Опять же, под лодки остаются Ленинград, Николаев, другие площадки.

Орлов сухо усмехнулся.

– В Ленинграде свободного стапеля днём с огнём не найдёшь. Николаев забит надводными заказами. Судострой пока не готов. Вы отдали флоту завтрашний завод, а сегодняшний забрали себе.

– Не себе. Рабоче-крестьянской Красной армии!

– Флот тоже Красный.

– Танки важнее!

Сталин поднял ладонь.

– Хватит. Товарищ Орлов, что вам нужно? Нэ вообще – конкретно, по порядку.

Орлов раскрыл папку.

– Немедленно – достроить «Киров» и «Ворошилов». Ускорить новые эсминцы и лидеры. Заказать танкеры, плавучие мастерские, транспорты снабжения. Расширить строительство подводных лодок. Создать запас корабельных механизмов и ремонтных комплектов.

С этим спорить нечего. И слепому было ясно: без танкера крейсер далеко не уйдёт, а без мастерской встанет у чужой стенки с протянутой рукой.

– Дальше, – сказал Сталин.

– Нужна серия современных лёгких крейсеров. Эсминцы с большей дальностью, тральщики, заградители, сторожевики. Расширение баз в Севастополе, Кронштадте, Владивостоке. Новые мощности в Николаеве и Ленинграде. И возврат Сормова военному кораблестроению.

– А крупные корабли?

Орлов на секунду задержался.

– Тоже нужны. Без тяжёлых кораблей нам не выстоять против флота великой державы.

Ну вот. Дверь приоткрылась, и из-за неё уже тянуло сквозняком Большого флота.

Сталин подошёл к карте мира.

– У англичан линкоры есть, у французов – тоже. Италия строит, Германия, как говорит развэдка, тоже строит. Япония имеет сильный флот на Востоке. А Советский Союз должен плавать на кораблях, которые ещё царь заложил?

– Нет, товарищ Сталин, – ответил Орлов. – Но начинать придётся с промышленной базы.

– «Фрунзе» можно восстановить?

Орлов замолчал.

«Фрунзе» был старым царским линкором типа «Севастополь», прежде носившим имя «Полтава». В ноябре девятнадцатого года он сгорел у заводской стенки, после чего так и остался стоять полумёртвым корпусом. С тех пор его то порывались восстановить, то собирались переделать в плавучую батарею или линейный крейсер, то предлагали разрезать на металл. За семнадцать лет чего только не предлагали, а окончательного решения так и не приняли.

– Технически можно, – осторожно сказал Орлов. – Но корабль много лет стоял без ухода. Обследование корпуса, замена механизмов, усиление противоминной защиты, новые зенитки, связь, приборы управления огнём. Расходы будут огромные.

– Значит, можно.

– Технически – да.

– А как быстро можно сделать новый линкор?

– Сначала проект. Потом потребовать от нашей промышленности броню, мощные турбины, артиллерию, доки…

– Так займитэсь немедленно!

Сталин вернулся к столу.

– Подготовьте предложения. «Фрунзе», новые линкоры, крейсера, эсминцы. И потребные ресурсы.

Ворошилов нахмурился.

– Иосиф Виссарионович, армия тоже просит броню и моторы.

– Армия всегда просит. А флоту, по-вашему, вообще ничего нэ давать?

Вот такие дела. Линкоры ещё даже в эскизах не существуют, а уже тянут на себяресурсы, причем самые ценные! Броневой прокат – тот самый, что должен идти на танковые корпуса. Никель и хром – броневая сталь, трансмиссии, авиамоторы. Медь – электрика и связь. Расточные станки, зуборезные, прессы, оборудование под башенные погоны. Конструкторы, металлурги, сварщики, прибористы.

Линкор мог годами лежать на стапеле, не сделав по врагу ни единого выстрела. Но промышленность он начинал жрать с первого постановления.

– Товарищ Сталин, – сказал я. – Танкеры нужны, новые крейсера и дальние эсминцы – тоже. Но если одновременно начать строить линкоры, расширять все верфи и возвращать в судостроение Сормово – промышленность лопнет от напряжения!

Орлов глянул исподлобья.

– Флот всегда получал остатки. А теперь, когда понадобилось выйти за собственный берег, выяснилось, что остатков мало.

– Пока строить большие корабли у нас рано!.

– А когда же их строить?

– Когда научимся спускать со стапеля крейсера без пятилетней доводки. Когда будут танкеры, ремонтные суда, приличные зенитки, связь и морская авиация. Линкор – это вершина эволюции, крыша. Как можно класть крышу, когда у нас ещё стен нет!

– Если учиться всему по очереди, – возразил Орлов, – линкор мы получим через пятнадцать лет.

– Если начать сейчас, без базы и опыта, – тоже через пятнадцать. Только по дороге он успеет сожрать три завода и половину станочного импорта.

Сталин медленно повернул голову.

– Вы против линкоров, товарищ Брэжнев?

– Я против линкоров, которые не успеют войти в строй до войны.

В кабинете стало тихо.

– До какой войны?

– До большой. До той, к которой мы готовимся.

Сталин не стал уточнять.

– А Сормово?

– Оставить танкам.

– Что флот получает взамен?

Вот на этот вопрос готового ответа у меня не было. Пришлось собирать его на ходу.

– Ускорить Судострой. Расширить Николаев. Часть механизмов и корпусных секций размещать на внутренних машиностроительных заводах, не превращая их в верфи целиком. Подводные лодки распределить между несколькими площадками.

– Всё это время и деньги, – сказал Орлов.

– Возврат Сормова – тоже время и деньги.

– Сормово уже есть!

– Танковое – уже есть. Судостроительное придётся создавать заново.

– Один раз перестроили – перестроите и второй.

– Тогда мы дважды заплатим за один и тот же завод, а вовремя не получим ни танков, ни подводных лодок. Это вредительство какое-то!

Получилось резче, чем следовало бы.

Сталин тяжело посмотрел на меня.

– Вы считаете, товарищ Брэжнев, что Политбюро нэ умеет считать?

– Считаю, что нам показывают цену кораблей, умалчивая о цене остановленного танкового производства.

– Какого именно производства? Т-26 можно делать в другом месте. Т-28М много нэ нужно.

Пришлось выкладывать последнюю карту.

– В Сормове готовят к выпуску Т-32.

– Что за Т-32?

– Новый средний танк. Противоснарядная броня, мощная пушка, хорошая проходимость. Проект ведёт Устинов с конструкторами и технологами. Сормово выбрано будущей производственной базой.

Сталин приподнял бровь.

– Танк уже есть?

– Есть проект, расчёты, отдельные агрегаты и опытные узлы. Готовой машины пока нет.

Орлов тут же вцепился в это «пока нет»:

– Значит, флот должен отказаться от существующего завода ради танка, которого тоже пока нет.

Он и прочая адмиральская братия отступать не собирались. До сих пор ударной силой флота считались подводные лодки – теперь, почуяв конъюнктуру, военморы захотели большего.

– Танк можно довести за два-три года, – сказал я. – Линкор за это время вы только выведете из эллинга.

– Подводную лодку выведем раньше.

– Танки, – повторил я, – важнее.

– Хватит, – оборвал Сталин.

Он сел и придвинул к себе чистый лист.

– Товарищ Орлов готовит программу флота. Вы, товарищ Брэжнев, подготовите другой вариант: как построить боеспособный флот, нэ отдавая ему Сормово. Новые работы на сто двенадцатом заводе пока приостановить. Текущий выпуск нэ трогать. Станки под новую машину до решения нэ заказывать. Срок – десять дней.

Вот и всё. Конвейер ещё двигался, но топор уже вонзили в колоду рядом с ним.

– Через десять дней посмотрим, – закончил Сталин, – кто из вас строит флот, а кто защищает свою лавочку.

Совещание закончилось.

В коридоре Орлов догнал меня у окна.

– Поймите, Леонид Ильич, я не собираюсь хоронить ваши танки. Просто нам действительно пришло время усилить флот!

– А у Сталина выглядели очень убедительно. Вы хоть понимаете, что делаете? Вы строите флот для войны, которая начнётся раньше, чем ваши линкоры сойдут со стапелей.

Адмирал покачал головой.

– Мне говорили, что вы упрямы. К сожалению, убеждаюсь в верности этой характеристики.

На том и расстались.

* * *

Три дня мы считали флот. Пригласили специалистов, и по всем расчетам выходило, что к 41 году мы ничего не успеем. Ни линкоров, ни тяжелых крейсеров.

Когда я прямо спросил судостроителей, сколько времени понадобится на постройку крупных боевых кораблей, они лишь качали головами:

– Это зависит от проекта, водоизмещения, главного калибра…

– Не ходите вокруг да около. Давайте конкретнее!

То что я услышал, мне категорически не понравилось.

– Если проект начинать сейчас, закладка – самое раннее в тридцать восьмом. Корпус спустим к сорок первому или сорок второму. Дальше достройка, артиллерия, испытания… При особом приоритете сроки можно сократить.

Устинов фыркнул.

– Скорее я поверю в то, что сроки увеличатся!

Дальше пошло по накатанной. Металлург доложил, что толстую броневую плиту мы серийно не катаем – нужны новые станы, печи, термообработка, ну и конечно легирующие добавки – хром, никель, молибден. А тот же никель уже ждали танковые коробки передач, авиамоторы и броневые корпуса: каждая тонна была поделена между пятью просителями. И вот к столу подсаживался шестой – самый прожорливый. С крупными орудиями выходило ещё веселее: ствол выковать можно, но за ним тянулись затвор, башня, подача снарядов, приводы, дальномеры – как мокрая сеть тянет со дна ил, коряги и старые сапоги.

– А опыт? – спросил я. – Опыт постройки крупных кораблей у нас есть?

Судостроитель замялся.

– Был. До революции. Часть специалистов сохранилась. Заводы и кооперация – частично.

Смешно. С царских времен кораблестроение ушло далеко вперед. Практически это значит, что компетенции утрачены напрочь.

– Запишите, – сказал я Устинову. – Начинать с того, на чём можно набрать опыт: крейсера, эсминцы, вспомогательные суда. Потом полезем выше.

– Орлов скажет, что на сторожевике линкор не выучишь.

– На сторожевике – нет. А на серии крейсеров выучишь больше, чем на одном линкоре, который семь лет пролежит брюхом на стапеле.

Чем дальше я думал над этой историей, тем больше понимал, что какую-то кость кинуть флоту придется. Да, Орлов был прав – ВМФ стребовал срочных вложений. Просто он не знал, как несвоевременны его требования.

Что можно было сделать? Мне пришло несколько идей.

Во-первых, вместо флота я могу предложить усилить морскую авиацию. Авиация, все-таки, вещь универсальная – можно применять на море, а можно и бросить на сухопутный театр боевых действий. Под соусом морской авиации можно резко повысить выпуск пикировщиков – они хороши и для ударов по вражеским кораблям, и для бомбежки сухопутных целей. Во-вторых, можно попробовать развивать десантное кораблестроение и производство БЭКов – они пригодятся не только на море… Ну и в сторону авианосцев тоже можно посмотреть. Одна дискуссия по поводу того, что полезнее – авианосцы или линкоры – может задержать реализацию программы Большого флота на несколько лет.

А там уже будет не до этого