Текст книги "Эпоха мертвых (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23

Вопли наёмников, звон цепей и скрип барабанов, монотонный голос палача, настойчиво повторявшего одни и те же вопросы, создавали шумовой фон. Наблюдая за работой экзекутора, Эл думал о том, какое имя из тех, что он выписал в библиотеке, принадлежало претенденту на престол Малдонии. Машинально коснувшись кармана, где лежал листок, он досадливо поморщился: придётся ждать, пока Вопрос вытянет из пленников нужные сведения! А можно было бы продумывать план возмездия. Кто, интересно, утроил на него сразу два покушения за ночь? Один человек или двое?

Откинувшись на высокую спинку кресла, Эл стал равнодушно наблюдать, как палач отрезает маленькие куски плоти. Вопрос работал методично и спокойно, ничем не выдавая желания угодить своему господину. А может, он просто увлёкся и забыл о присутствии герцога.

Эл мог бы убить пленников и допросить с помощью некромантии. Но он не хотел, чтобы в Малдонии знали о его магических способностях. Работа Вопроса его вполне устраивала. В конце концов, тот всегда добивался результата. Ходили слухи, что прежде палач был врачом. Но затем нашёл истинное призвание. Наблюдая за ним, Эл вполне мог в это поверить.

– Кажется, тот, что справа, умер, – заметил через некоторое время некромант.

– Вы правы, мой господин, – ответил Вопрос, обернувшись. – Не выдержало сердце. С таким хлипким здоровьем не стоит идти в наёмные убийцы.

– Это верно, – согласился Эл. – Ладно, продолжай.

– Как прикажете, – палач с готовностью вернулся к своим обязанностям.

Подземелье наполнилось новыми стонами и криками.

Примерно через час Вопрос окликнул Эла:

– Господин?

Некромант поднял глаза. Он снова задумался и не слушал, как идёт допрос.

– Теперь мне всё известно, – проговорил палач, опуская покрытые кровью руки в поднесённый одним из помощников таз с водой. – Угодно выслушать меня здесь и сейчас?

– Да, говори.

Присутствие помощников палача Эла не беспокоило: они были глухи. Потому Вопрос и общался с ними жестами.

– Их нанял сегодня ночью какой-то человек, которого они прежде никогда не встречали. Он был высок, худ и черноволос. Лицо прятал под чёрной маской. Такого же цвета была и вся его богатая одежда. На эфесе меча – крупный алмаз. Едва ли настоящий. Впрочем, это я от себя добавил, простите.

– И во сколько же меня оценили? – поинтересовался Эл.

– Пятьсот бэнтов задатка, мой господин, и ещё столько же в случае удачи.

– И где эти деньги?

Вопрос жестом приказал помощнику принести туго набитый кошель, перепачканный кровью. Палач протянул его Элу.

– Ты хорошо поработал, – сказал Эл, вставая. – Как всегда. Оставь деньги этих неудачников себе.

– Господин герцог чрезвычайно щедр! – Вопрос низко поклонился.

Он остался доволен: сумма действительно была приличной.

– И вот ещё что, – добавил Эл, остановившись на пороге.

– Слушаю, господин.

– Расчлени пленников и отошли части тел на кухню.

– На кухню? – удивлённо переспросил палач.

– Ты не ослышался.

– Но… как я объясню там…

– Я сам дам повару нужные указания. Не беспокойся.

– Да, мой господин! – голос палача прозвучал глуховато. – Как прикажете.

Эл про себя усмехнулся: он смог пронять даже палача.

Выйдя из пыточной, он зашагал по гулким коридорам. Телохранители, в которых он не нуждался, но которые полагались ему по статусу, следовали за ним, словно тени.

Снова некроманта обуревали мысли.

Кто таинственный наниматель, столь неискушённый, что не догадался скрыть богатство и знатность? Это значительно сужает круг возможных врагов, если только символы принадлежности к высшему обществу не демонстрировались специально. Но что-то подсказывало Элу, что беднякам не из-за чего держать на него зуб, да и денег у них не хватило бы. Надо же, пятьсот бэнтов одного задатка! Это много, если речь шла об убийстве человека, а не порождения Звезды. Да и на монстров скидывались обычно чуть ли не всем миром. Чей же кошелёк мог позволить себе такую трату?

Лишь одно имя вертелось у Эла в голове, и чем дольше он размышлял, тем больше догадка походила на правду.

Глава 24

Вернувшись в свои покои, он развернул список претендентов на малдонский трон. За ними нужно было установить слежку и заранее выяснить, кто метит в короли. Тогда в нужный момент окажется, что вакансия внезапно и скоропостижно опустела, и он сможет легко занять её. Конечно, аристократия будет против, но что эти зарвавшиеся бароны и герцоги смогут сделать? Они и глазом моргнуть не успеют, как он сошлёт их в родовые замки или бросит в подземелья. При его правлении никто не станет плести интриг и составлять заговоры против «законного» владыки. Император сидит высоко и всё видит. От него не скроется ни недовольство, ни предательство. А если он не может крепко держать скипетр, то грош ему цена.

Эл решительно тряхнул головой и, аккуратно сложив листок, убрал его за пазуху. Потом позвонил в колокольчик, вызывая камердинера. Когда Диодор вошёл, он сказал:

– Я сегодня буду работать в лаборатории. Проследи, чтоб меня не беспокоили.

Спустя четверть часа некромант вошёл в большую круглую комнату одной из башен, бойницы которой были заложены камнем, и потому на стенах имелось больше факелов, чем обычно требовалось для освещения такой комнаты.

В центре стояли два длинных высоких стола, заваленных рукописями и фолиантами, а также заставленных ретортами и приборами, назначение которых было понятно в доме только некроманту. Также имелись две массивные чернильницы и десятка три отточенных перьев. Прозрачные трубки и другие хрупкие приспособления для опытов хранились в большом деревянном ящике, обитом изнутри сафьяном.

Демоноборец никому не позволял ни заходить, ни убирать в лаборатории, и потому в доме за ним закрепилась слава не только полководца, но и алхимика. Впрочем, за порог эти разговоры не выходили – даже слуги умели хранить тайны своего господина – и оттого обитель Железного Герцога казалась всем ещё загадочнее.

На этот раз Эла волновал один трактат, который он заметил неделю назад в одной книжной лавке и купил на всякий случай, но ещё не открывал. Книга в синей обложке с потёртыми золотыми буквами нашлась под ворохом свитков.

На обложке красовалось пышное заглавие: «Учёный труд о природе, смысле и периодичности явления небесных тел, именуемых кометами, составленный Иохар-Далмейром Ольтодунским».

Эл уселся в кресло и раскрыл книгу.

«Посмотрим, из-за чего вокруг этих комет разгорелись такие страсти», – подумал он.

* * *

Россина с приятной улыбкой пригласила молодого и в высшей степени элегантно одетого человека в гостиную. От него пахло дорогими духами, светлые волнистые волосы были аккуратно причёсаны, на холёных пальцах поблёскивали два кольца: одно с крупным бриллиантом, другое с сапфиром.

Правильные черты лица, большие ясные глаза, прямой нос с небольшой горбинкой, тонкая улыбка светского человека на розовых, как раковина, губах. Ну, просто ангелочек! И зачем ему платить за любовь? Неужели девушки даром не дают? Россина невольно залюбовалась посетителем, когда он усаживался в кресле, свободно положив руки на подлокотники и скрестив ноги.

А может, он извращенец?

– Господин прибыл в паланкине? – спросила Россина, занимая место напротив.

– Отнюдь нет, почему вы так решили? – молодой человек слегка поднял тонко очерченные брови.

– На улице мороз, а вы вошли без плаща, – пояснила Россина.

– Мне не было холодно, – ответил посетитель, осматривая убранство комнаты. – Вижу, ваше заведение процветает, – заметил он, устремляя на женщину светло-голубые глаза, к которым очень шёл его жемчужного цвета кафтан, расшитый серебряной нитью.

– Да, мой дом – один из самых приличных в квартале, – ответила Россина с достоинством.

– В городе, – заявил молодой человек уверенно. – Не скромничайте, прошу вас. Мои друзья уверяли, что ваше заведение не сравнится ни с одним другим. А они знают в этом толк, поверьте.

Россина улыбнулась, показывая, что оценила шутку.

– Они рекомендовали мне ваш дом и, даже более того, одну девушку, – продолжал гость. – Говорят, она разборчива, но я надеюсь ей понравиться.

– Без сомнения, вы её очаруете, господин. И, конечно, столь состоятельному вельможе, как вы, тридцать бэнтов не покажутся высокой ценой.

– Называйте меня Эйгер-Шар. Я придерживаюсь того мнения, что хорошие вещи должны стоить дорого. Вот деньги, – посетитель вынул из-за пазухи приятно звякнувший кошель и отсчитал необходимую сумму.

– Вы из Ольтодуна? – спросила Россина, пряча монеты в складках платья.

– Почему вы так решили?

– Там очень распространены двойные имена.

– Вот как? Не знал. Но я не оттуда.

– Так о какой девушке идёт речь? – напомнила Россина.

– Кажется, её зовут Адая.

– О, у вас и ваших друзей прекрасный вкус, господин Эйгер. А могу я узнать их имена?

– Я поражён! – молодой человек отшатнулся, словно в испуге. – Мне казалось, о подобных вещах в приличных домах не спрашивают.

– Простите! – Россина смутилась. – Разумеется, вы правы. Я не имела в виду…

– Довольно! – посетитель остановил её движением руки. – Я вас прощаю, – он встал. – Итак, она сейчас свободна?

– Конечно, я немедленно провожу вас.

– Буду чрезвычайно признателен.

– Следуйте за мной, господин Эйгер.

Почти бесшумно ступая по коридору с подсвечником в руках, Россина думала о том, как приятно, что её заведение посещают столь благовоспитанные люди, как этот иностранец или герцог Эл. Ничего удивительного, что они предпочитают Адаю – такая милая и славная девушка. Интересно, кто же мог порекомендовать её этому очаровательному господину? Россина перебрала в уме несколько имён.

Жаль, что она спросила, от кого он узнал про Адаю. Ему это не понравилось. Вдруг он больше не придёт?

И всё же странно, что ему совсем не холодно. Конечно, он мог приехать с севера, но едва ли там намного холоднее, чем в Малдонии. А что, если он просто не хотел признаваться, что воспользовался паланкином? Кто их знает, этих чужеземцев. Эта мысль удовлетворила Россину, и, отворяя дверь в комнату Адаи, она была почти спокойна.

– Милая, к тебе пришли, – сказала она негромко. – Прошу вас, господин!

– Эйгер, – напомнил молодой человек. – Я не стесняюсь своего имени.

Он вошёл в маленькую, освещённую единственной масляной лампой комнату и плотно притворил за собой дверь, оставив Россину в коридоре.

Девушка сидела на кровати, одетая в открытое розовое платье, и раскладывала на одеяле карты.

– Вижу, вы заняты, – сказал посетитель с улыбкой. – А мне сказали, что вы сможете меня принять.

– Ну что вы, господин! – смутившись, девушка поспешно сбросила карты на пол. – И называйте меня просто Адая. Говорить мне «вы» будет слишком много чести.

– Не стоило, – заметил Эйгер, показывая на карты. – Кто знает, может, там выходило что-нибудь интересное.

– Карты врут. Господин желает вина? – девушка указала на маленький столик, где стояли две бутылки и сладости.

– Нет, я не люблю… этого, – отказался Эйгер, подходя и присаживаясь на край кровати. – Ты действительно очень красивая, – заметил он, окинув Адаю взглядом. – У меня есть для тебя подарок.

– Вот как? – девушка заинтересованно взглянула в устремлённые на неё голубые глаза – такие глубокие и красивые.

– Смотри, – Эйгер сунул руку за пазуху и извлёк оттуда что-то маленькое, сверкающее при свете лампы тёмно-жёлтым и зелёным.

– Ой, какая прелесть! – не удержалась девушка, увидев на его ладони фигурку жука размером не больше миндального ореха, но выполненную с чрезвычайным искусством: можно было разглядеть каждую прожилку на золотых щитках, прикрывающих крылья, тоненькие усики, суставчатые ножки, фасеточные глаза, которыми служили изумруды.

– Это не всё, – сказал Эйгер и прикоснулся кончиками пальцев к выпуклой спине насекомого.

Драгоценность тотчас ожила и, перебирая ножками, поползла по его руке.

Адая вздрогнула от неожиданности, а потом захлопала в ладоши.

– Какая прелесть!

– Возьми его, не бойся, – предложил Эйгер, протягивая ей жука.

Она послушно подставила ладонь, и насекомое переползло к ней.

– Это тебе, – сказал Эйгер, наблюдая за ней с тонкой улыбкой.

– Правда? – Адая взглянула на него с недоверием. – Но ведь это… должно быть, очень дорогой подарок?

– Чрезвычайно, – подтвердил Эйгер. – Но ты его стоишь. Не возражай, – он легко коснулся указательным пальцем её губ, словно запечатывая их.

– Ой! – Адая вздрогнула и уронила жука на одеяло.

Насекомое упало на спину и зажужжало, перебирая в воздухе лапками.

– Что случилось? – спросил Эйгер.

– Он меня укусил! – ответила девушка, рассматривая ладонь. – Даже кровь есть!

– Мне очень жаль, – сказал Эйгер.

Адая взглянула на него и попыталась улыбнуться, но перед глазами вдруг поплыл туман, в ушах застучало, а свет масляной лампы стал таким ярким…

– Что…? – пролепетала она, теряя сознание.

Эйгер проследил за тем, как она мягко упала на подушки, затем поднялся, подошёл к двери, прислушался и, убедившись, что за ней никого нет, вернулся к постели.

– Сюда, – приказал он, потягивая руку.

Уже успевший перевернуться жук поднял щитки, расправил крылья и с тихим жужжанием взлетел. Покружив пару секунд вокруг Эйгера, он опустился на рукав и пополз вверх, ловко цепляясь за складки невидимыми коготками.

Эйгер расстегнул кафтан и вынул из-за пояса тонкий стилет длиной около восьми дюймов.

– Пора тебе послужить нам, – сказал он, становясь на кровать коленями и переворачивая девушку на живот. – Надеюсь, в тебе достаточно крови, чтобы пережить это.

Аккуратно расстегнув платье, он провёл рукой по обнажённой спине, нащупывая нужные мышцы.

– Думаю, здесь, – пробормотал он, приставляя лезвие стилета к белоснежной коже и делая уверенным движением глубокий надрез. – Тебе понравится эта девочка, – сказал он, взглянув на жука, подобно броши примостившегося на его плече.

Кровь полилась по спине, заливая платье и постель. Эйгер зажал рану и, аккуратно сняв насекомое двумя пальцами, положил его на разрез. Жук зашевелился, задвигал усами и, как только Эйгер убрал руку от раны и отпустил его, сунул голову в кровь, а затем рванулся вперёд, быстро исчезая в теле девушки.

– Аккуратно! – велел Эйгер. – Не повреди её.

Через несколько секунд жук скрылся полностью, и Эйгер несколько раз провёл по ране ладонью. Она быстро затянулась, рубец разгладился, и кожа приобрела свой обычный оттенок.

– Дело сделано, – пробормотал Эйгер и, поднявшись с постели, огляделся.

«Конечно, останется кровь, но это не страшно. Скажу, что она пошла у меня носом, а девушка потеряла сознание при её виде. Такое случается», – решил он.

Затем Эйгер отворил дверь и выскользнул в коридор.

Глава 25

На дне ущёлья клубился молочно-белый туман, из которого время от времени вырывались струи газа. На склонах виднелись небольшие пещеры – словно ласточкины гнёзда. Из них тянулись вниз толстые кишки из серого эластичного материала.

На высоте двух сотен футов над туманом неподвижно висела каменная плита, неровно вырубленная по краям и снизу, но ровная сверху. На её дне были установлены четыре металлических цилиндра, из которых вертикально вырывалось ослепительное пламя. Оно заставляло туман клубиться, и в его завихрениях можно было различить неясный силуэт конструкции, напоминавшей платформу, стоящую на гигантской треноге.

В центре платформы располагалась металлическая полусфера, вход в которую был открыт. По обе стороны от него стояли вооружённые экрахеммами мурскулы. Внутри имелось углубление, над которым в воздухе висело призрачное изображение звёздного неба и летящей под углом кометы: за белой точкой тянулся длинный хвост, от которого отделялись частицы льда, образуя тонкую светящуюся дугу, что делало небесное тело похожим на анкас погонщика слонов.

Перед голограммой стоял Кулхугара. Его тело сплошь состояло из костяных пластин, защищавших его не хуже скафандра. На первый взгляд казалось, что мурскул внимательно наблюдает за кометой. На самом деле он рассматривал колонки символов, висевших в воздухе справа от неё.

– Чудесно! – прошептал он на языке своей расы. – Просто замечательно!

– Ну, что? – голос вошедшего мурскула заставил его обернуться. – Как наши дела? – Ака-Мура-Сахад кивнул в сторону голограммы.

Изобретатель был в длинной одежде, покрытой пятнами химических веществ и ожогов – следов экспериментов по созданию двигателя, который позволил управляться с обломками скал. Ака-Мурад-Сахад сделал его, руководствуясь чертежами и материалами, оставшимися от древней Архатлы – тем, что удалось спасти и укрыть в пещерах. На это он потратил полтора года и несколько раз едва не погиб. Сейчас он занимался тем, что пытался усовершенствовать Золотые корабли, заставив их двигаться быстрее.

– Что ты здесь делаешь? – недовольно спросил Кулхугара. – Разве ты не должен быть на испытаниях?

– Мне тоже полагается отдых, – Ака-Мурад-Сахад подошёл ближе и пробежал глазами столбики символов рядом с изображением кометы. – Ого! Это то, о чём я думаю?

– Похоже на то, – Кулхугара коснулся голограммы и лёгким движением заставил одну из её частей увеличиться. – Это данные, которые идут на наш приёмник.

– Послание Владыки хаоса! – проговорил Ака-Мурад-Сахад с благоговением.

– Точно, – кивнул Кулхугара. – Скоро мы восстановим прежний порядок, – лёгким прикосновением он свернул голограмму. – А теперь прости, мне нужно работать.

В это время от одной из стен ущелья с низким гулом отвалился кусок горной породы и пополз по склону вниз. Но на полдороге затормозил и начал медленно принимать горизонтальное положение. На его «дне» виднелись цилиндры, из которых с разной интенсивностью выходило белое пламя. Цилиндры поворачивались, заставляя обломок менять угол, пока он не завис над клубившимся в ущелье туманом.

На той стороне, что стала верхом конструкции, можно было разглядеть три фигурки мурскулов, один из которых стоял чуть впереди. Группа образовывала равнобедренный треугольник. В руках у каждого были экрахеммы, и мурскулы совершали ими повторяющиеся движения. Затем жесты впередистоящего изменились, и через несколько секунд обломок поплыл вперёд – к месту, где в воздухе висела каменная платформа.

На склонах началось движение: из пещер выходили мурскулы с металлическими ранцами на спинах и бросались вниз. Они пролетали футов двадцать, а затем начинали планировать и постепенно взмывали к обломку скалы, хватались за выступы и повисали на них, точно огромные насекомые. Они доставали экрахеммы и принимались постукивать ими по камню, выбивая определённый ритм. Через некоторое время часть породы отслаивалась и падала на дно ущелья, исчезая в тумане. Мурскулов становилось всё больше, так что вскоре транспортируемая к платформе гора оказалась густо покрытой их копошащейся массой. Они «обтёсывали» её, придавая форму параллелограмма. Особенно усердно мурскулы обрабатывали сторону, которая была ближе к платформе. Вниз сыпались срезанные обломки. Иногда отрывался довольно внушительный кусок, так что находящимся поблизости мурскулам приходилось взлетать, чтобы не оказаться раздавленными.

Наконец, кусок скалы оказался возле платформы. Он завис, едва заметно подрагивая. Вырывавшееся из цилиндров пламя разгоняло туман над трёхногой конструкцией внизу. Управлявшие горой мурскулы опустили экрахеммы и собрались в центре, что-то обсуждая. Их товарищи, экипированные ранцами, продолжали обрабатывать скалу, придавая ей форму платформы.

Из пещеры, которая была побольше других, вылетел овальный металлический предмет десяти футов в поперечнике и двенадцати в длину. Передняя часть у него была открытой, и внутри виднелся мурскул, управляющий аппаратом при помощи двух экрахемм. Он направил «корабль» к платформе и аккуратно посадил его поблизости от трёх мурскулов, которые поджидали его. В боковой стенке эллипсоида открылось прямоугольное отверстие – сидевший внутри мурскул отодвинул дверь. Он спустил наклонную доску с набитыми на неё на манер лестницы рейками (больше походившую на корабельный трап), и трое его сородичей поднялись в аппарат.

Когда «корабль» оторвался от скалы и направился обратно к пещере, часть мурскулов перебралась с пригнанного обломка на платформу. При помощи экрахемм они вычленили из армирующей решётки несколько тысяч энергетических нитей и сплели их в канаты, перекинутые от одной горы к другой – словно собирались взять обломок на абордаж. Единым ментальным усилием они очень медленно и аккуратно подтянули обломок к платформе и, когда две скалы столкнулись, бросились скреплять их друг с другом.

От удара с обеих гор посыпались тонны камней, их края стали неровными, и мурскулам пришлось вновь «обтёсывать» их, перелетая при помощи ранцев с одного уступа на другой.

Объединённые платформы, парящие воздухе, представляли зрелище поистине грандиозное. Казалось, кусок Земли оторвался от планеты и взмыл наперекор всем законам мироздания. Но для мурскулов это было привычным зрелищем и каждодневной работой, которая только началась: им предстояло поднять в небо и соединить ещё не одну гору.

Кулхугара вышёл наружу и остановился на краю платформы, наблюдая за работой мурскулов. Ака-Мурад-Сахад последовал за ним.

– Не отмахивайся от меня, – проговорил он насмешливо. – Я знаю, почему ты хочешь избавиться от моего общества.

Кулхугара раздражённо дёрнул плечом.

– Ты заблуждаешься, – сказал он. – Твоё присутствие…

– Тебе неприятно, – перебил изобретатель. – Но дело не во мне, а в машинах, которые я создаю. Они пугают тебя.

– Меня ничто не пугает, – проговорил Кулхугара сухо. – Запомни это!

– Возможно, я неточно выразился. Но признай, что всё это, – Ака-Мурад-Сахад широким жестом обвёл платформу и летающих мурскулов, – нарушает привычный тебе порядок вещей.

– Раньше у нас были экрахеммы, – сказал Кулхугара, немного помолчав. – А теперь мы летаем на Золотых кораблях и ворочаем скалы.

Ака-Мурад-Сахад кивнул.

– Об этом я и говорю, – сказал он. – Ты не можешь принять то новое, что появилось в нашей жизни, и невольно винишь в этом меня. Но то, что я делаю, все эти вещи, которые позволяют нам выжить, – это наследие наших предков. И ты легко в этом убедишься, если обратишься к своей генетической памяти.

– Думаешь, я этого не делал?

– Тогда в чём дело?

Кулхугара покачал головой.

– Ни в чём. Всё отлично.

– Машины – это власть. Они делают нас сильнее. У людей есть катапульты, баллисты, требучеты и прочие примитивные приспособления. А у нас – Золотые корабли, левитационные ранцы и двигатели, позволяющие поднимать в воздух скалы. Чем больше машин мы возродим, тем сильнее будем. С каждой новой вещью возрастает вероятность нашей победы. Разве не так?

– Ты совершенно прав. Умом я это понимаю.

– Но не сердцем?

– Нет.

– Со временем твои взгляды изменятся.

– Возможно.

Кулхугара слышал, как изобретатель отошёл, но не обернулся. Он наблюдал за работами. Они должны быть закончены вовремя – такова его задача, и он выполнит её, несмотря ни на что. Ради Нибиру. Во имя Владыки хаоса.