Текст книги "Эпоха мертвых (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 56

По вымощенной грубыми булыжниками мостовой неторопливо шёл высокий белокурый человек, одетый в тёмную кожаную куртку, из-под которой торчал край зелёной рубахи, и того же цвета штаны, заправленные в грубые солдатские сапоги на толстой подошве. За голенище правого был заткнут кривой нож с оплетённой буйволовой кожей рукоятью, длинной и очень удобной. О бедро бились лёгкие деревянные ножны. Вложенный в них короткий широкий меч, весьма популярный среди наёмников севера, был выкован в Нордоре, о чём свидетельствовало крупное клеймо, поставленное на выполненной в виде бычьей головы гарде.

На вид человеку можно было дать лет двадцать с небольшим. Прямые светлые волосы падали на красивое мужественное лицо, с которого внимательно смотрели яркие голубые глаза.

Многие считали Ольгерда правой рукой Железного Герцога, но сам он имел на этот счёт гораздо более скромное мнение и просто старался верно служить своему господину, которым искренне восхищался. Данное ему поручение он рассматривал как оказанную честь, несмотря на то что его выполнение не позволило ему принять участие в походе, предпринятом против Города Мёртвых.

Ольгерд остановился перед одноэтажным зданием с вывеской «У Барка». Именно об этой таверне говорил ему герцог, снабжая необходимыми указаниями. Ольгерд поднялся по узким подгнившим ступеням и, толкнув дверь, вошёл.

Он очутился в обычной на вид городской забегаловке. Из-за промасленной занавески доносились приглушённые смех, ругань и звон посуды. Тянуло жарким и тушёными овощами – судя по всему, там располагалась кухня.

Сама же таверна представляла собой большую прямоугольную комнату, наполненную винными парами и копотью чадивших на стенах светильников. На некоторых столах стояли подсвечники с оплывшими огарками. На окнах висели плотные цветастые занавески, покрытые пятнами и во многих местах прожжённые. От посыпанного опилками пола шёл кислый запах.

За круглыми непокрытыми столами сидели посетители, ни один из которых при появлении Ольгерда не поднял головы – все были заняты своими делами. Только здоровенный детина с заткнутым за пояс кистенём смерил его внимательным взглядом. Но и он почти сразу отвернулся, чтобы продолжить разговор с девицей в пёстрой юбке. Скользнув по Ольгерду взглядом, та слегка улыбнулась и подмигнула ему.

Ольгерд отыскал глазами свободный столик в дальнем углу зала и направился к нему. Расположившись в тени, он положил руки на стол и огляделся. В полутемном помещении стояло двенадцать столов. Все они были заняты беседующими вполголоса людьми. На многих лицах отпечатались следы разбойничьего промысла: шрамы, татуировки, клейма, отсутствие ноздрей и ушей. Наверняка среди них находились даже беззаконники. Вне стен городов они являлись грозой путников, бандитами, а здесь вполне сходили за обычных наёмников или охотников на мутантов. Но Ольгерд видел, кто сидел вокруг: сброд, обсуждающий тёмные делишки.

Хозяин трактира, толстый и неопрятный человек с разделённой надвое рыжей бородой, облачённый в чёрный, лоснившийся на животе фартук, возил тряпкой по стойке, за которой расположились трое, одетые путешественниками. Под плащами угадывались очертания мечей, и Ольгерд не сомневался, что все трое носят кольчугу или лёгкие панцири. Обычно таких людей считали следопытами, но были люди, утверждавшие, что это не так. Слишком, мол, они хорошо вооружены, да и всегда на лошадях, а форзайтийцы, напротив, из оружия имеют только кинжалы или короткие мечи, доспехов не носят, а передвигаются пешком и так, что их почти никогда и не встретишь. На вопрос же, кто тогда эти странные люди, вразумительного ответа никто дать не мог, а предположения высказывались самые разные. Находились даже такие, кто утверждал, будто это переодетые лесовики – мутанты, изменившие свои гены, чтобы приспособиться к жизни в ядовитой чаще, куда обычным людям ход заказан.

Ольгерд с интересом рассматривал троицу, когда к нему подошёл хозяин таверны.

– Чем могу услужить? – мрачно поинтересовался он.

– Плотный ужин, – ответил Ольгерд, извлекая из-за пояса связку бэнтов, нанизанных на толстую нитку.

По зитской традиции, распространившейся повсеместно, монеты с дырочкой посередине носили связками по пятьдесят штук.

– Принеси мне приличного мяса с тушёными овощами и бутылку красного. И не вздумай разбавлять его водой, я чую подвох за версту, – Ольгерд подмигнул хозяину и откинулся на спинку стула.

При этом его плащ распахнулся, и рукоять меч тускло сверкнула в свете ближайшего светильника.

Хозяин скользнул по ней взглядом и отправился на кухню отдавать приказания.

Тем временем Ольгерд заметил, что путешественники у стойки проявляют к нему интерес. Один из них, бородатый брюнет с ястребиными чертами лица, бросил на него несколько коротких, но внимательных взглядов, а затем подозвал охранника, беседовавшего с девицей, и сказал ему несколько слов. Последний при этом кивал головой, иногда украдкой поглядывая на Ольгерда. Потом он скрылся за занавеской, отгораживающей кухню.

Глава 57

Через минуту оттуда появился вертлявый официант с подносом и, ловко маневрируя, направился к столику Ольгерда. На его бесстрастном, слегка припудренном лице застыла дежурная полуулыбка. Когда блюда были расставлены, а графин красного вина водружён в центр стола, Ольгерд кивком отпустил его и неторопливо принялся за еду.

Едва он успел расправиться с куском козлятины и запить его несколькими глотками вина, как заметил, что из дальнего конца зала к нему вразвалку направляется здоровенный лохматый детина. Его бычью шею покрывал пёстрый узор татуировки, изображающий льва, пожирающего дракона – знак наёмника, распространённый на юге Синешанны. Рука вальяжно покоилась на древке кистеня.

– Ты кто такой? – спросил громила негромко, останавливаясь перед столиком Ольгерда.

Он сверлил воина глазами, испещрёнными красными прожилками. На лбу блестели капельки пота.

– Тебе-то что? – ответил спокойно Ольгерд.

Смерив взглядом потенциального противника, он без труда определил, что громила может рассчитывать лишь на грубую силу. В бою же с настоящим воином успех зависит от быстроты и ловкости. Так что ни размеры громилы, ни его взгляд Ольгерда не впечатлили.

– Мне шепнули, ты нездешний, – проговорил здоровяк, пожевав мясистыми губами. – Разнюхиваешь что-то?

– С чего ты взял? – поинтересовался Ольгерд.

– Спрашиваешь о том, о чём некоторым знать не положено. – громила смачно слюнул на пол сквозь щербатые зубы. – Что на это скажешь?

– Ничего, – Ольгерд обтёр пальцы салфеткой и, скомкав, бросил её перед собой. – Я просто зашёл поужинать.

Здоровяк криво усмехнулся и сделал движение, словно собираясь уйти, но затем резко выхватил из-за пояса и вскинул над головой кистень. С хриплым криком он нанес на удивление стремительный удар. Стальной шар ударился о крышку стола, и во все стороны полетели щепки и осколки. Недопитое вино брызнуло, словно кровь, а обглоданные кости с глухим стуком посыпались на пол.

Тотчас вокруг поднялся шум – словно прорвался сквозь ледник и обрушился на таверну могучий горный поток. Посетители вскакивали со своих мест, на всякий случай хватаясь за рукояти мечей и кинжалов. Он ещё не поняли толком, что произошло, но уже были готовы ввязаться в драку.

Ольгерд схватил цепь, напряг мускулы и рванул на себя кистень, одновременно поднимаясь на ноги. Наёмник, не удержавшись на ногах, был вынужден неуклюже податься вперед, и Ольгерд встретил его прямым ударом кулака в лицо. Раздался выразительный влажный звук. Здоровяк откинул голову, и из его разбитого носа сначала тонкой, а затем широкой струйкой потекла кровь. В ярости наёмник шевелил толстыми губами, бесшумно осыпая Ольгерда проклятиями, но тот, не теряя времени, нанёс ещё один удар, после которого глаза его противника закатились, и он начал опускаться на пол.

Однако Ольгерд не дал ему сразу упасть. Он быстро притянул его к себе и, схватив свободной рукой за волосы, с размаху опустил головой о засевший в столешнице шар кистеня. Раздавшийся звук был куда выразительней того, который издал сломанный нос. По доскам стола медленно растекалась алая лужа.

В таверне воцарилась тишина. Ольгерд столкнул наёмника на пол, сел и придвинул к себе остатки мяса. Внутренне он весь сжался, приготовившись ко всему, но внешне был абсолютно спокоен. Взгляды всех присутствующих были устремлены на него.

Из-за занавески показался высокий худощавый старик, одетый в длинную хламиду то ли фиолетового, то ли пурпурного цвета, починенную и заляпанную во многих местах. У него были тонкие черты лица и длинные седые волосы, аккуратно расчёсанные, что не соответствовало неопрятности в одежде. Чисто вымытые сухие руки, сложенные на животе, едва заметно подрагивали, а на среднем пальце правой сверкал драгоценный перстень. Трактирщик, семенивший рядом с ним, обеспокоено поглядывал на распростёртого возле стола наёмника. Повинуясь знаку старика, он приблизился к телу и, опустившись на корточки, осторожно приложил два пальца к бычьей шее.

– Всё в порядке, – сказал он через некоторое время с видимым облегчением. – Раин жив.

Ольгерд был не согласен ни с первым утверждением, ни со вторым: в порядке громила не был, о чём красноречиво свидетельствовала вмятина во лбу; и дышать ему оставалось недолго. Ну, разве что чудо произойдёт, и боги сжалятся над здоровяком.

– Перенесите его в задние комнаты, – велел старик столпившимся возле стойки официантам и нескольким охранникам, появившимся неизвестно откуда. – И вызовите врача. Может, успеет что-нибудь сделать.

Когда они, подхватив бесчувственного наёмника под руки и взяв за ноги, поволокли его за занавеску, старик приблизился к Ольгерду.

– Могу я присесть? – спросил он.

Воин молча указал на стул.

Старик опустился на него. Какое-то время он разглядывал свои сухощавые пальцы, а затем поднял глаза и, твёрдо посмотрев на Ольгерда, проговорил:

– Мне ты можешь сказать, что тебе нужно. Если я скажу «нет», твои поиски окончатся. Никто больше не ответит на твои вопросы.

– Я ищу одного человека, – сказал Ольгерд.

– С какой целью?

– Он нужен моему хозяину.

– Чего же он хочет от него?

– Помощи.

Старик кивнул:

– Продолжай.

– Я собираюсь попросить его уделить немного времени моему господину. Он хорошо заплатит.

– Вот как? И кого же ты ищешь?

– Мне не известно его имя, но я могу узнать его по описанию.

Старик удивлённо поднял брови.

– Я слушаю, – сказал он через секунду.

Ольгерд отрицательно покачал головой.

– Нет, мне приказано самому найти его. Вы можете мне помочь? Разумеется, за определённую плату.

– И сколько же ты готов предложить?

– Пятьдесят монет.

– Хм. Не так плохо! – старик усмехнулся в усы. – Но подумай, что мешает мне приказать своим людям забрать у тебя эти деньги даром, а тебя порубить на куски и скормить свиньям? На заднем дворе как раз живут несколько здоровенных хряков.

– Мой хозяин, – ответил Ольгерд, понижая голос так, чтобы никто их не слышал. – Вот, что должно тебя остановить.

Старик приподнял брови.

– И кто же он?

Вместо ответа Ольгерд вынул из-за пояса небольшой медальон и, накрыв ладонью, пододвинул по столу к старику. Тот взглянул и, побледнев, поспешно вернул Ольгерду.

– Хорошо! – сказал он, заметно волнуясь. Ты умеешь аргументировать.Пятьдесят бэнтов. Но я ещё не слышал, какой помощи ты от меня ждёшь.

– Мне нужно попасть к игрокам в кости, – ответил Ольгерд. – В клуб «Седьмой ястреб».

Старик растерянно огляделся, потёр переносицу и, подавшись вперёд, заговорил совсем тихо:

– А ты знаешь, что его посещают… непростые люди, и не каждый может попасть в него? И тот, кто оказывается за игровым столом, должен молчать обо всём, что видел или слышал?

– Меня не интересуют сплетни, – отозвался Ольгерд. – Только один человек. Я не стану разговаривать с ним, если он не пойдёт со мной после того, как увидит знак, что я показал тебе.

Старик на некоторое время задумался.

– Следуй за мной, – сказал он, наконец, вставая.

Глава 58

На пороге стояли двое обнажённых по пояс мужчин, чьи тела пестрели татуировками, изображавшими различных птиц, в основном, охотничьих – ястребов, кречетов и соколов. Также можно было увидеть множество разноцветных змей и рыб. Из одежды на мужчинах были только короткие белые штаны. Старик кивнул им, и они поклонились ему в пояс. Ольгерд обратил внимание, что пол был покрыт песком, а татуированные люди босы.

Следуя за провожатым, он вскоре очутился в длинной прямоугольной комнате, вдоль стен которой сидело человек двадцать. По одну сторону низкого игрового стола, находившегося почти на уровне пола, располагались мужчины с татуировками. Они принимали ставки и бросали кости – перед ними стояли глиняные стаканы и ровными стопками лежали чёрные и белые фишки. Напротив них сидели посетители игорного дома. Их лица скрывали лёгкие маски, совершенно одинаковые. Очевидно, их выдавали посетителям в заведении.

Старик молча указал Ольгерду на свободное место за игральным столом и, когда тот опустился на песчаный пол, отступил в тень. Охранники посмотрели на него вопросительно: видимо, обычно старик не проявлял интереса к игре. Тот сделал лёгкий успокаивающий знак рукой, и стражники тут же вернулись взглядами к посетителям.

Игроки, казалось, были удивлены увидеть в своих рядах человека, одетого простым воином и не прячущего лица под маской, но татуированные крупье объявили ставки, и всеобщее внимание снова сосредоточилось на костях и фишках.

Ольгерд какое-то время следил за игрой, которую видел впервые, а затем начал украдкой рассматривать посетителей. Конечно, узнать того, за кем он пришёл, было из-за маски практически невозможно, однако Ольгерд знал одну примету, по которой рассчитывал обнаружить нужного человека. Давая указания, герцог особенно подчёркивал полное равнодушие как к проигрышам, так и к выигрышам. Конечно, следить нужно было предельно внимательно: не так легко заметить реакцию людей, чьи лица не видны. Но недаром Эл послал именно его, Ольгерда. Это задание открывало новые возможности для честолюбивого воина и царедворца, и Ольгерд рассчитывал в случае успешного выполнения занять ещё более высокое положение среди титулованных особ малдонского двора.

Игроки вели себя спокойно, словно занимались рутинным и скучным делом, хотя на столе появлялись и исчезали целые состояния. За всё время никто, кроме банкомётов, не произнёс ни слова, только стучали глиняные чашки и сухо падали на длинные узкие столы белые с чёрными крапинами кости. Все участники были поглощены процессом. Взгляды прикованы к рукам крупье, костям и ставкам.

Ольгерд старался ловить каждое движение игроков. Сам же сидел, положив руки на колени и не делая никаких ставок. Через некоторое время он выделили троих – они, кажется, относились к своим проигрышам и выигрышам абсолютно невозмутимо. Поднявшись на ноги, Ольгерд поочерёдно подошёл ко всем троим и молча положил перед каждым по жетону с изображением запечатленного в прыжке барса. Игроки недоумённо обернулись, глядя на него сквозь прорези масок. Охранники слегка подались вперёд, положив ладони на эфесы мечей, но Ольгерд, сделав вид, что не замечает этого, коротко кивнул укрывшемуся в тени старику и направился к двери. Она была заперта, но старик сделал знак, и стражники выпустили их.

– Чего теперь желает молодой господин? – поинтересовался старик сухо.

Он явно был недоволен тем, что Ольгерд повёл себя таким странным образом, ведь это могло напугать игроков и отбить у них охоту посещать в дальнейшем игорный притон.

– Я останусь на какое-то время в твоём заведении, – ответил Ольгерд. – А затем уйду. Распорядись подать мне горячий чай.

– Как угодно, – отозвался старик, поднимая повыше фонарь, чтобы осветить замочную скважину.

Звякнул ключ, и они оказались в таверне.

Глава 59

Ольгерд расположился за двухместным столиком у окна. Посидев четверть часа, выпив чай и расплатившись за ужин, он накинул плащ и вышел на улицу.

Была метель: холодный ветер дул в лицо, поднимая в воздух и нося над мостовой тучи снега. Тускло горели фонари ратуши, но они были далеко и походили на затерявшихся в тумане светляков. Ольгерд поплотнее запахнулся, поднял меховой воротник и побрёл по улице, не глядя по сторонам, но прислушиваясь к каждому шороху. Тот, кого он искал, должен был встретиться с ним, но кто знает, какой будет эта встреча.

Миновав пару переулков, Ольгерд свернул на аллею, по обе стороны которой торчали чёрные голые деревья, чьи раскидистые ветки, укрытые снегом и провисшие под его тяжестью, чертили на земле только им самим ведомые знаки. Время от времени попадались редкие прохожие, спешившие по своим делам. Ольгерд не пропускал ни одной фигуры, провожая глазами даже детей, но человек, необходимый герцогу, не появлялся. Возможно, он решил проигнорировать весть старого знакомого, а может, не считал себя настолько обязанным Железному Герцогу, чтобы прерывать ради него игру? Занятый подобного рода мыслями Ольгерд остановился и в ту же секунду ощутил позади чьё-то присутствие. Чтобы развернуться, одновременно кладя руку на эфес меча, понадобилось не более мгновения, и вот уже Ольгерд встретился глазами с худощавым, но, очевидно, довольно сильным, человеком лет тридцати, одетым в тёмно-синий костюм, из-под которого виднелся ворот тонкой кольчуги. Плечи незнакомца укрывал длинный плащ, отороченный мехом рысогоргоны, а на поясе висел в простых железных ножнах полуторный меч с эфесом, выполненным в форме усевшегося на шар паука.

Тёмные глаза смотрели прямо и внимательно, бледная кожа туго обтягивала скуластое лицо с тонкими, благородными чертами – красиво очерченный рот, нос с лёгкой горбинкой. Коротко подстриженные волосы на висках, несмотря на молодость их обладателя, были тронуты сединой.

– Это ваше, – проговорил человек негромко, протягивая Ольгерду жетон, матово сверкнувший в обтянутой чёрной перчаткой руке.

– Герцог Эл просил вас оставить это у себя до тех пор… пока вы с ним не встретитесь, – ответил воин, не сводя взгляда со второй руки незнакомца: вдруг в ней оружие?

– Как его светлости будет угодно, – ответил человек, пряча жетон за пояс. – Что ещё он просил передать?

– Герцог желал бы, чтобы вы следовали за мной. Мне поручено проводить вас в дом его светлости, – Ольгерд не знал толком, как следует обращаться с этим господином (а в том, что перед ним не простой наёмник, сомневаться не приходилось – слишком спокойно и уверенно тот держал себя).

– И я охотно исполню его просьбу, – мужчина слегка улыбнулся. – Простите, что не представляюсь вам, но мне пока не известно, входит ли это в планы герцога.

– Меня зовут Ольгерд Эрнадил, – проговорил Ольгерд, спохватившись. – Прошу извинить мою невежливость, – добавил он на всякий случай.

– Не стоит, мы оба оказались в… необычной ситуации. А теперь, если нас ничего не задерживает, давайте отправимся в дом герцога. Он не любит ждать и никогда не приглашает по пустякам.

– Так и есть, – согласился Ольгерд.

Он заставил себя повернуться спиной к незнакомцу и направился к главной площади. Мужчина двинулся следом, отставая самое большее на шаг – он предпочитал держаться немного позади. Вероятно, из привычной осторожности.

Глава 60

Десятки вампиров, закутавшись в тяжёлые плотные плащи, бежали через Кадрады на юго-запад. Солнце палило их, обжигая на секунду обнажавшиеся части тел. Носферату двигались подобно чёрным точкам: по отдельности, различными путями. Никто их не преследовал. Они стремились в Кар-Мардун, чтобы встать в ряды новой армии и исполнить любой приказ своего Создателя, Молоха.

Но был один, кого не коснулась эта война. Он не находился в Бальгоне во время его штурма, не принадлежал он и к клану Валерио, ожидавшему исхода осады в хорошо спрятанных от людских глаз укрытиях. Его звали Мейстер арра Грингфельд.

Смуглый юноша стоял перед зеркалом, робко трогая кончиками пальцев своё отражение, до сих пор не смея поверить, что это – ОН. Потом он склонил голову набок и счастливо засмеялся. При том, что Мейстер сохранил все остальные свойства вампира, его новое тело могло отражаться – вероятно, потому что во время перемещения духа было живым.

– Я красив, красив, красив! – шептал он, заливаясь счастливым хохотом.

Юноша повалился на пол и распластался, скаля белые ровные зубы в улыбке.

Затем поднялся, одёрнул светло-жёлтую куртку, провёл ладонью по бордовой шёлковой рубахе и подмигнул испуганно уставившейся на него темноволосой девушке, сидевшей в разобранной постели.

– Не бойся, просто… Впрочем, тебе не понять. Вот, держи! – он бросил ей звякнувший кошель. – Приходи завтра снова, ты мне понравилась.

– Мне уйти?

– Да. Подожди! Скажи: я красив? Говори правду!

– Конечно, господин, вы очень хороши. Редко встретишь кого-нибудь столь же симпатичного, – девушка, отбросив одеяло, начала одеваться, время от времени с опаской поглядывая на Мейстера.

– Ладно, – он сел за стол и обмакнул перо в чернильницу. – Сойдёт. Пошевеливайся, ты меня отвлекаешь! – добавил он с раздражением.

Перед ним лежал наполовину исписанный лист, и Мейстер, аккуратно разгладив его, принялся водить пером:

'Что такое красота? Разве не сами люди придумали её, разделив изначально целостный мир пополам? Уродство как антоним прекрасного появилось только благодаря человеку. Это он внёс его в мир так же, как ввёл в свою душу понятия зла и добра, хотя очевидно, что на самом деле не существует ни того, ни другого – всё зависит от того, с какой стороны смотреть. Для человека носферату зло, а их уничтожение – добро. Для вампира же собственная смерть расценивается, разумеется, как зло, так же, как и пытающийся расправиться с ним человек.

Я заметил, что многих художников, живших в разное время, тянуло к так называемым патологиям. Вспомним хотя бы Босха, Гольдаса или Кубина. Кто осмелится сомневаться в том, что их картины – искусство? И, тем не менее, они воспевали уродство. Каждый в своё время, но с одинаковой страстью. Это свидетельствует о том, что человек с каждой эпохой всё более возвращался к теме смерти и страха перед собственной гибелью, ибо ему трудно представить себе нечто более ужасное, чем небытие. В этом видится непреодолимое желание человечества оправдать смерть, перекрасить её в другой цвет, чтобы доказать самому себе, что она не так страшна'.

Мейстер отложил перо, перечитал написанное, удовлетворённо кивнул и посыпал бумагу мелким белым песком, чтобы лишняя часть чернил впиталась.

За окном, на чёрном небе, висел месяц, снег лепился на стекло, а в комнате горели светильники, стояли кувшины, полные изысканных напитков, курились редкие благовония. Мейстер был очень богат, и все свои сбережения, покидая Бальгон, прихватил с собой. Теперь он тратил деньги, наслаждаясь своим новым телом и чувствуя себя совершенно счастливым.