Текст книги "Эпоха мертвых (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 69

На следующую ночь Вейдэль с Телоном вышли из своего убежища. Отшельник стоял на пороге, бесшумно шевеля губами, словно пытался и никак не мог удержать какую-то мысль.

– Мне понадобится много воинов, – проговорил Вейдэль, обводя глазами раскинувшийся пейзаж: высокие тёмные деревья с серебрящимися в лунном свете верхушками, небо, затянутое чернильными тучами, которые медленно наползали на мерцающий в вышине диск, распадаясь на дымные клочки. – Жаль, что нельзя было взять с собой всю команду, – обратился он к Телону, имея в виду матросов «Королевы». – Эй, ты! – окликнул он отшельника.

Тот вздрогнул и поднял глаза.

– Где здесь ближайшая деревня?

– Далеко, – ответил старик, покачав головой. – Кругом только лес. Я шёл многие дни, чтобы уединиться. Люди не появляются в этих местах, обходят их стороной. Почти никто не тревожил меня с тех пор, как я поселился в этой хижине.

– Что ж, придётся подождать, – Вейдэль знаком велел Телону привести лошадей. – Пора тебе показать нам дорогу через Топи, – сказал он отшельнику. – Тебе нужно взять с собой что-нибудь в дорогу?

– Некоторые вещи, воду и провизию, – отозвался тот, продолжая неподвижно стоять на пороге.

– Тогда сделай это! – раздражённо бросил Вейдэль. – У нас мало времени. Повелитель ждёт меня.

– Да, господин, – отшельник скрылся в хижине, и через минуту оттуда донёсся звук отворяемых сундуков.

– У этого человека нет лошади, – заметил Телон. – Это задержит нас.

– Нет, потому что ты отдашь ему свою лошадь.

– Да, господин. Как я сам не подумал об этом?

Когда отшельник вышел на крыльцо, Вейдэль велел ему запереть дом и садиться на лошадь. Через минуту они двинулись на юго-восток – туда, где стелилось сплошное море смешанного леса. Телон легко бежал рядом со всадниками, быстрый и неутомимый, как любой из вампиров.

Конечно, человек не мог обходиться без отдыха. Он не просил остановиться, просто в какой-то момент начал сползать с седла и наверняка упал бы, если б Вейдэль не подхватил его.

– Что с тобой⁈ – спросил он резко.

– В мои годы не так-то легко путешествовать верхом, господин, – отозвался старик бесцветным голосом.

– Хорошо, – Вейдэль недовольно огляделся, выбирая место для ночлега. – Передохнём. До рассвета ещё два часа, но мы можем ими пожертвовать. Всё равно нужно искать убежище. Ты знаешь эти места?

Отшельник кивнул.

– Есть поблизости какая-нибудь пещера или другое укрытие от солнца?

– Конечно, господин. В лесу много всего. Я покажу, – с этими словами старик поворотил коня, углубляясь в чащу леса.

Через некоторое время он остановился и, указав рукой на поросший колючими кустами холм, проговорил:

– Здесь живут гигантские обезьяны. Если сможете их выгнать или убить, то их логово хорошо защитит вас.

– Что это за животные? – поинтересовался Вейдэль, спешиваясь.

Ему не нужно было оружие, только когти на руках слегка удлинились, сделав их похожими на лапы хищной птицы.

– Чуть побольше медведя, ходят на четвереньках или задних ногах, злые и чрезвычайно сильные, господин. Я встречался с ними однажды и едва сумел спастись. К счастью, тогда у меня с собой был тяжёлый арбалет.

Вейдэль обошёл холм и остановился перед низко расположенным входом. Лаз явно уходил вниз. Вероятно, пещера находилась под холмом, в слоях глины. Их чёрного провала несло сыростью и смрадом, как из логова хищного зверя. Тонкое обоняние позволило Вейдэльу без труда определить, что внутри прятался хозяин норы. Он был один, и тело его не источало страх. Хотя обезьяна наверняка услышала движение снаружи, она была уверена в победе и только не могла понять, почему добыча осмелилась так близко подойти к её дому.

Зверь притаился, приготовившись к нападению. Его ноздри широко раздувались, пытаясь уловить запах человека. И тут Вейдэль почувствовал, как обезьяна сначала удивилась, а затем насторожилась – намеченная жертва не имела запаха. Мёртвая плоть вампира не пахла. Животное уловило присутствие отшельника, но он был далеко, а вот тот, что подошёл прямо к пещере, вызывал у обезьяны беспокойство.

Зверь заворочался в пещере, перебирая когтистыми лапами – слух Вейдэльа уловил лёгкий шорох. Носферату присел на корточки, коснувшись руками влажной земли, и на четвереньках стремительно ринулся в пещеру. Обезьяна взвизгнула от неожиданности, но, не растерявшись, выбросила вперёд страшную лапу. Кожа на лице Вейдэльа лопнула, порезы окрасились кровью, но уже через секунду его стальная хватка сдавила горло животного. Тихо хрустнули позвонки, глубоко в гортань ушёл кадык, по бледным пальцам вампира заструилась горячая кровь, брызнувшая из вспоротой когтями артерии. Ещё миг – и всё было кончено!

Вейдэль выволок труп из пещеры и отшвырнул в сторону. Гигант пролетел футов двадцать и с глухим стуком ударился о ствол толстой смолистой сосны.

– Теперь можно поспать, – протянул мечтательно Телон. – Жаль только, что от этой твари осталась такая вонь.

– Ничего, – откликнулся Вейдэль, первым забираясь в пещеру, – потерпишь! А ты, старик, сиди снаружи и смотри, чтобы никто не застал нас врасплох. Если кого увидишь – немедленно буди.

– Да, мой господин, – отшельник равнодушно поклонился и опустился на землю, подогнув под себя ноги. – Возможно, другая обезьяна вернётся.

В рассветных сумерках его неподвижная фигура казалась странным изваянием идола, случайного забытым своими почитателями и обветшавшим под неумолимым напором времени.

Глава 70

На Храмовой площади и прилегающих к ней улицах было людно: сюда сбежались не только жители Ялгаада, но и обитатели предместий, которых привело желание посмотреть на жестокий ритуал.

Взоры многочисленной толпы были обращены к дверям возвышавшегося на главной площади Ялгаада храма. Это монументальное здание строилось в течение тридцати лет, и трудились над ним лучшие зодчие не только Малдонии, то также Нордора и Вайтандара. Поговаривали, что архитектора и главного инженера замуровали в его подземельях, чтобы они не могли построить ничего величественнее него.

Храм представлял собой массивный белокаменный куб, окружённый по периметру сорока изукрашенными резьбой колоннами – по десять с каждой стороны – которые поддерживали треугольные аттики, выложенные голубыми и оранжевыми изразцами, представляющими сцену восхода солнца. Световой барабан с семьюдесятью витражными окнами венчал купол. Вокруг всего этого великолепия плотным частоколом теснились изящные, устремлённые вверх башенки, чьи сверкающие шпили были украшены флюгерами, ни один из которых не повторял другой. Карнизы украшали статуи, изображающие химер, горгулий и прочих уродливых существ. У многих во рту были установлены трубы, соединённые с желобами на крышах, и во время дождя чудовища извергали потоки воды.

Двери, из которых должна была показаться процессия жрецов, в высоту равнялись семи человеческим ростам. Их отковали в Нордоре и привезли в Малдонию на двух специально сделанных для этого упряжках, запряжённых шестью волами каждая.

Для верховного жреца в восточной части площади, перед королевским дворцом, был устроен деревянный помост, на котором стояло роскошное кресло, окруженное сиденьями для почётных чинов и рыцарей-храмовников, входивших в число телохранителей. Над помостом развевалось священное знамя с шитой золотом эмблемой – распахнувшим на манер объятий крылья аистом, как бы приглашающим всех желающих присоединиться к официальной религии Малдонии.

В центре площади стоял укреплённый при помощи цепей и ввинченных в мостовую колец деревянный столб, вокруг которого лежали дрова и хворост, закрывавшие почти половину сооружения, только с одной стороны был оставлен проход для жертвы, предназначенной к сожжению, и её палачей. С вершины столба свисали цепи, оканчивавшиеся массивными широкими браслетами. Неподалёку стояли четверо стражников с алебардами и двое с луками.

Несколько служек изредка перекладывали хворост по указанию распоряжавшегося приготовлениями палача, расхаживавшего в чёрной мантии и красном высоком колпаке, закрывающем лицо. Они выполняли свои страшные обязанности, ни на что не обращая внимания и словно не замечая, что площадь кишит людьми.

В толпе перешептывались, рассказывая друг другу о том, что предстоящая церемония будет непременно занесена в Королевскую Летопись, ибо не каждый день полководец удостаивается быть увековеченным по приказу самого правителя и за счёт государственной казны. Жертве, которую должны были принести в этот день, предстояло умилостивить богов и своею кровью испросить у них благословения на воздвижение памятника Железному Герцогу – подарок королевского дома своему самому преданному вассалу.

Внезапно удар большого храмового колокола прервал шумную многоголосую беседу, один за другим смолкли возбуждённые разговоры. Лица присутствовавших постепенно приобретали торжественное выражение. Редкие и зловещие удары колокола раскатывались отдаленным эхом и разносили в холодном зимнем воздухе звуки надгробного плача. Унылый звон, возвещающий начало церемонии, наполнял сердца неизбывной тоской и одновременно с этим печальной торжественностью, отчего щемило душу, и к горлу подкатывал комок.

Все взоры обратились к дверям храма, которые начали медленно, словно нехотя, распахиваться. Из них показалась процессия. Облачённые в красное фигурки жрецов казались крохотными по сравнению с выпустившим их сводом. Они выступали из таинственной темноты храма, где всё утро творили обряды и возносили молитвы.

Вслед за жрецами выехали храмовники на белых, крытых праздничными попонами лошадях, с копьями, на древках которых трепетали узкие, похожие на языки пламени, флажки. В сопровождении телохранителей показался Верховный Жрец, восседавший в открытом паланкине, который несли восемь рыцарей.

Человек этот был бледен, точно снег, припорошивший камни мостовой. Под глубоко запавшими чёрными глазами синели круги, словно он не спал несколько ночей кряду. Впрочем, возможно, так и было, ведь жрецы должны были вознести множество молитв, чтобы боги приняли жертву. Прямые плечи покрывала малиновая мантия, отороченная белой лисицей, тем же мехом сверкала круглая шапочка с плоским верхом, расшитая серебром. Осанка его была величава, но, вглядываясь пристальнее в выражение его лица, люди читали на нем нечто, заставлявшее их отворачиваться и смущённо глядеть себе под ноги.

Справа от него ехал магистр ордена храмовником барон Бригельм, а слева – герцог Артас, начальник телохранителей и двоюродный брат принца Мархака. Оба были в длинных белых одеждах, слегка развевающихся на ветру, спереди и сзади красовались эмблемы с аистом. За ними ехали другие рыцари Храма и длинная вереница оруженосцев и пажей, каждый из которых носил на плаще герб своего господина. Следом шел отряд пешей стражи, а в середине виднелась облачённая в серебряные одежды фигура, над которой мерно покачивался штандарт ордена – изваяние раскинувшего крылья аиста.

Барон Бригельм, человек преклонных лет, имел раздвоенную бороду, чёрными с проседью клиньями спускавшуюся ему на грудь. Кустистые брови давно уже побелели, но утонувшие в складках морщин глаза сверкали недобрым огнем, который даже годы не смогли погасить. Когда-то он был грозным воином, и суровые черты его худощавого лица сохраняли выражение воинственности. В его осанке и лице было нечто величественное. Сразу было видно, что он привык играть важную роль при дворе и повелевать знатными рыцарями (стать воином храма было не так легко, как полагали некоторые искатели удачи, наёмники, рассчитывавшие дорого продать свой меч в надежде обеспечить себе безопасное времяпрепровождение). Магистр был высок, статен и, невзирая на старость, держался прямо. Его белая мантия с эмблемами аиста легко трепетала на ветру, а снежинки, кружась, оседали на меховой опушке. В руке барон Бригельм держал жезл власти – полированную деревянную трость длиной в полтора локтя, покрытую серебряной вязью с инкрустированными по спирали искрами горного хрусталя. Вместо набалдашника у нее был плоский кружок с выгравированным на нем солнцем, острые лучи которого словно впивались в окантованный дубовыми листьями ободок. Спутник магистра, герцог Артас, носил такую же одежду. Однако по всему было видно, что равенства между ними не было. Начальник телохранителей был чрезвычайно важной и уважаемой персоной, но оставался, несмотря на это, всего лишь воином. Персона же магистра считалась священной. Никто не мог даже прикоснуться к ней, не испросив на то позволения, пусть даже Великому Магистру угрожала бы смертельная опасность. Этот странный и на первый взгляд нелепый закон соблюдался неукоснительно с момента основания ордена, и жрецы придавали ему огромное значение.

Когда все служители, включая телохранителей, заняли отведённые им места, из благоухающего разогретыми маслами дверного проёма медленно и торжественно появилась повозка, на которой была установлена клетка. Внутри сидела девушка с распущенными волосам. Из одежды на ней была только длинная холщовая рубаха, на тонких руках и босых ногах виднелись кровоподтёки – следы пыток. Блестящие, устремлённые в одну точку глаза казались безумными – в них застыли ужас и боль. Вокруг повозки двигались жрецы в траурных одеяниях. Они несли зажжённые свечи, отчего жертва казалась окружённой огненным кольцом.

Глава 71

Изящный белый дог, тихо стуча лапами по каменному полу, вбежал в комнату и остановился, выжидающе глядя на своего хозяина карими маслянистыми глазами. Но Эл не заметил присутствия животного – он задумчиво глядел в распахнутое окно, через которое доносились крики рабочих, устанавливающих на площади статую, изображающую Железного Герцога, попирающего ногой вампира, изломанная железная корона которого лежала в стороне. Это был подарок короля Мирона победителю носферату и народному любимцу. Отлитый из бронзы колосс довольно точно передавал черты Эла и его фигуру, только круглый щит мастера добавили сами. Он должен был напоминать о стремлении герцога защитить Малдонию.

– Мой друг! – негромкий голос вошедшего вслед за догом заставил Эла обернуться.

Увидев стоящего на пороге человека, Железный Герцог поднялся и, прикрикнув на заскулившего дога, улыбнулся.

– Я ждал тебя! – сказал он, делая несколько шагов навстречу и пожимая протянутую руку.

– Был настолько уверен, что я приду? – усмехнулся человек, прищуриваясь.

– И, как видно, не напрасно.

– Твой человек привёл меня.

– Он толковый малый. Я слышал, ты стал поэтом, Ирд из Карилоссы.

– Так меня называют, – согласился человек с улыбкой. – Не думал, что и ты слышал о моих… трудах.

– Напрасно. В Малдонии достаточно образованных людей и ценителей прекрасного и возвышенного. Так что списки «Эланы» дошли и до нашей глуши, – усмехнулся Эл. – Присаживайся, – он указал на кресло.

– Спасибо. И как тебе моё скромное творение?

– Признаться, мне больше понравилась твоя поэма «Плач по Вайтандару», – сказал Эл, опускаясь в кресло напротив своего друга. – Мне привёз её из Карсдейла один человек, выполняющий время от времени мои поручения.

– О, мои вирши обходят мир! – шутливо удивился Ирд. – На самом деле мне просто хотелось увековечить память о родине, которой я лишился.

Демоноборец кивнул.

– У тебя получилось, – сказал он. – Многие заказывают свитки с твоими поэмами.

– Надеюсь, – Ирд склонил голову и, помолчав, заметил. – Но ты ведь отыскал меня не для того, чтобы обсуждать поэзию, не так ли?

– Конечно, нет, – Эл наполнил розовым вином кубок и протянул собеседнику.

– Спасибо. Ты очень изменился. Выглядишь… моложе.

– Знаю.

– Что случилось?

– Маскировочная магия, не более того.

– Понятно, – Ирд сделал глоток вина. – Так какое дело заставило тебя искать меня?

– Я завладел Книгой Молоха. Она написана на языке вампиров, каратари. К сожалению, он относится к тем немногим вещам, которых я не знаю, – Эл развёл руками. – Но ты, помнится, рассказывал, что видел в своей библиотеке в Карилоссе какую-то рукопись, написанную на этом древнем наречии.

– И ты решил, что я смогу перевести для тебя Книгу Молоха?

– Именно так, – согласился Эл. – Впрочем, если ты лишь мельком ознакомился с тем свитком…

– Отнюдь, – прервал его Ирд. – Подобная редкость заинтересовала меня. Однако в ней излагались только основы грамматики и лексики, а судя по тому, что составитель не был указан, написал её человек, так что едва ли стоит говорить о достоверности.

– Но ты попытаешься?

– Ещё бы! Такой труд, как священная книга вампиров, не каждый день попадает тебе в руки. Но на многое не рассчитывай – мои познания в каратари чрезвычайно поверхностны. Кроме того, я уже многое забыл. Так что в любом случае перевод потребует времени, и немалого.

– Тем не менее, выпей за успех, – предложил Эл.

– Согласен, – отозвался Ирд и опустошил кубок. – А что за торжество готовится на площади? Кажется, лицо этого исполина мне кого-то напоминает.

Демоноборец кивнул.

– Всё верно, в Малдонии праздник. Сегодня король Мирон возводит в мою честь бронзовую статую и жалует титулом Военного Наместника.

– И что это значит?

– Во время войны я беру в свои руки власть над страной.

– А сейчас мир?

– Уже да. Бальгон разгромлен, враг уничтожен. Соседи же не скоро отважатся потревожить границы страны, сумевшей одолеть Город Мёртвых.

– Вот как? У короля был верный расчёт, – заметил Ирд, с интересом наблюдая за тем, как за окном фигурки рабочих устанавливают при помощи блоков и других приспособлений гигантскую статую.

– Не совсем, – возразил Эл, поглаживая между ушей дремлющего дога. – Король не знает, что министры хотят свергнуть его. Они предлагали мне участвовать в их заговоре, но я пока не дал им окончательного ответа. Впрочем, они, вероятно, уверены, что я соглашусь.

– А ты согласишься?

– Посмотрим, – пожал плечами Эл. – Представляю, в каком бешенстве сейчас принц Мархак, – добавил он. – Его отец собственноручно отдаёт страну чужаку. В отличие от Мирона, парень совсем не глуп и понимает, что спровоцировать войну очень легко, и стоит мне захотеть, управление Малдонией перейдёт в руки Железного Герцога. И никто не возразит. Наоборот, все вздохнут с облегчением, потому что у кормила встанет тот, кто спас страну от вампиров, блистательный и непобедимый воин, а не мягкотелый и слабохарактерный Мирон.

– Я не думал, что ты стремишься к власти, – заметил Ирд.

– Я не стремлюсь, – ответил Эл. – Но иногда полезно иметь под рукой силу, которую можно направить туда, куда нужно.

– И что же ты задумал? Для чего тебе понадобилась армия Малдонии?

– Пока ничего. Но всё может случиться. Тебе ли этого не знать?

– Это так, – согласился Ирд, склонив голову. – Во всяком случае, я рад, что ты стяжал столь громкую славу, – добавил он, помолчав.

– Генералы платят за славу кровью своих солдат, – ответил демоноборец. – Мне всегда претило командовать и посылать на смерть других. Но приходилось. Великая война не оставила выбора. Но вообще, куда лучше простая битва, где каждый сам решает, сражаться ему или бежать.

– В одной книге я прочитал следующее, – проговорил Ирд, внимательно глядя на своего друга. – «Если зерно упадёт в землю и останется целым, то не принесёт никакой пользы. Но если умрёт, то даст урожай».

– Я видел, как кровь тысяч воинов уходила в землю. Но когда бронзовые статуи вырастают из человечьих костей… – замолчав, Эл встал и подошёл к окну. – Я чувствую, что ещё очень мало сделано. Люди пережили нашествие нечисти, но находят величие в массовых бойнях, жестоких расправах, безжалостной резне и красоту в смерти, почитают пытки за искусство, а казни – за развлечение.

– Ты прав, – согласился Ирд. – Из окна твоего дворца я видел, как на площадь вывезли девушку. Она сидела в клетке, словно дикий зверь, а толпа бесновалась и ликовала.

– Это ведьма. Её поймали восемь дней назад и должны были казнить, но король Мирон решил, что кровь отступницы от святой веры послужит хорошей жертвой богам. Сегодня её сожгут, и я сам подам знак к началу церемонии.

– Не может быть! – воскликнул Ирд. – Неужели ты сделаешь это⁈ Не просто не попытаешься спасти несчастную от столь ужасной смерти, но…

– Спокойней, мой друг, – остановил его Эл. – Не я придумал этот обычай, и не мне нарушать его. Жители Малдонии всегда приносят по праздникам человеческие жертвы, и никакой чужак не вправе говорить им, что это неправильно. Кроме того, разве ты не слышал, как я сказал, что она ведьма?

– Настоящая?

– Разумеется. Порождение Чёрной Звезды.

– Но есть же иные способы убить её. Не такие жестокие.

– Всех ведьм и колдунов, уличённых в занятиях магией в Малдонии, ждёт костёр.

– Даже если они занимают пост Военного Наместника? – холодно проговорил Ирд.

– Тот, кто занимает подобный пост, не может быть неверным, – ответил Эл. – Даже, если он не верит в богов.

– Я никак не могу понять, кто ты: зло или добро.

– Спроси себя об этом, когда ответишь на два вопроса.

– Каких?

– Что есть зло и что есть добро. А теперь идём, я покажу тебе Книгу Молоха, – Эл вышел из комнаты.

Помедлив, Ирд тихо выругался и направился следом.