Текст книги "Эпоха мертвых (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4

Остановившись перед троном, вампиры опустились на колени и склонили головы.

– Встаньте, – велел Вейдэль и, когда они повиновались, сказал: – Я решил, что нам всем необходим совет Оракула. Отправляйтесь в Храм и передайте Эртанору, что мы придём завтра в первом часу ночи.

– Да, Повелитель, – оба поклонились. – Мы благодарим вас за оказанную честь.

Движением руки Вейдэль отпустил их. В зал снова вбежали Слуги.

– Какие будут приказания, Хозяин? – спросил старший из них.

– Позовите Мейстера, – велел Вейдэль. – Хочу немного развеяться.

– Не нужно беспокоить этих никчёмных пустомель! – тоненький голосок раздался у дверей, и в тронный зал вбежал горбатый карлик в ярко-красной одежде, на животе перехваченной золотым поясом. – Я всегда появляюсь сам и, заметьте, неизменно вовремя. Ну, чего встали⁈ – бросил он Слугам. – Убирайтесь! Не видите, вы надоели Повелителю?

Вейдэль с улыбкой отпустил Слуг и поудобнее устроился на троне, окидывая придворного шута ироничным взглядом.

– Мой князь желает развлечься? – карлик расшаркался, едва удерживая равновесия. При этом его левый глаз, горящий, словно тлеющий уголёк, вперился в лицо Вейдэля. – Могу предложить первосортных шлюшек с лучших восточных базаров. Берёг для себя, но чем не пожертвуешь ради любимого правителя? Нет? Ах да, ведь у вас есть жена. Виноват, каждый раз забываю. Тогда, может, повелитель не откажется выслушать коротенькую и поучительную историю, недавно услышанную мною из уст одного заморского купца, до смерти замученного в застенках этого благословенного замка, да прольются все мыслимые щедроты на его доброго хозяина?

– Пожалуй, – милостиво согласился Вейдэль.

Шут Мейстер всегда знал, как поднять ему настроение. Неистощимый на выдумки, грубый и циничный, он был живым символом Бальгона.

– Тогда позволь, князь, примоститься у твоих ног, – с этими словами карлик подковылял к трону и уселся на нижнюю ступеньку. – Так тебе будет удобнее пнуть меня, если мой рассказ не понравится, – пояснил он.

– Начинай, – велел Вейдэль.

– Хорошо. Итак, в некотором королевстве жил один жестокий правитель. Он прославился тем, что обожал сажать людей на кол. Для этого он часто заманивал в свой замок не только врагов, но и собственных подданных, которых почитал за скот и подозревал во всевозможных изменах. Поистине ни до, ни после не было короля, способного сравниться в зверствах с этим человеком. Иногда по совершенно неизвестной причине он казнил население целой деревни, расставив по склонам холма колья различной длины.

– Поему различной? – спросил Вейдэль.

– Ваша внимательность бежит впереди вашей любознательности, князь! – восторженно завопил карлик. – Самый высокий кол предоставлялся старосте, дабы тот мог перед смертью в последний раз окинуть взглядом свои владения. Если же кольев не хватало (по нерадивости палачей, не сумевших угадать всю меру ненасытной жестокости своего господина, или же из-за нехватки леса), то остальных обречённых варили живьём, душили, вешали, колесовали, разрывали деревьями, четвертовали или ослепляли. Словом, не существовало пытки, неизвестной этому жестокому и, вероятно, безумному, тирану.

– Признайся, ты всё это выдумал, – перебил шута Вейдэль. – Никто не может быть так бесчеловечен!

– Уверяю вас, повелитель, – проговорил Мейстер, приняв обиженный вид, – что каждое слово в моём рассказе – истинная правда! Король этот существовал и прозывался Владом Драконом, а вычитал я о нём в нашем же архиве, где, как вам известно, собрано множество книг.

– Ладно, – Вейдэль махнул рукой. – Можешь продолжать.

– Благодарю, мой господин, – карлик слегка поклонился. – Так вот. Однажды этот правитель, показавшийся вашей милости столь необузданно жестоким, отмочил шутку позабористей. Он согнал на холм множество народу, и на глазах у несчастных солдаты сожгли их дома, а затем начали сажать всех подряд на колья. К вечеру склон превратился в лес безжизненных или извивающихся тел, а по его склонам рекою лилась кровь. Один из дожидавшихся своей участи содрогнулся при виде этого, и тогда прославленный правитель, о котором идёт речь в моём повествовании, велел посадить несчастного на самый высокий кол, дабы уберечь от неприятных запахов человеческих фекалий и крови. Сам он спокойно ужинал у подножия, наблюдая за агонией умирающих, – карлик остановился и выдержал паузу, ожидая, что Вейдэль засмеётся.

Правителя Бальгона действительно позабавил рассказ шута, но не настолько, чтобы он пришёл в доброе расположение духа. Мейстер, почувствовав это, набрал в лёгкие побольше воздуха и заговорил снова:

– Но на этом не кончается моя повесть. Был ещё и такой случай. Однажды этот правитель пригласил в свой замок бедняков, усадил их за свой стол, накормил, а затем объявил, что вся пища была отравлена, после чего преспокойно наблюдал за медленной агонией умиравших. Тех, кто мучился слишком долго и наскучил хозяину замка, добили слуги. Потом этот убийца, столь хладнокровно расправлявшийся с ни в чём не повинными людьми, не раз говаривал, что сделал это для того, чтобы искоренить в своём королевстве бедность, ибо не мог выносить страданий простого народа.

Вейдэль усмехнулся.

– Что ж, это тоже способ! – кивнул он, разглядывая мозаику на полу. – Но я предпочитаю шутки повеселее. Ты сегодня слишком мрачен, мой дорогой шут.

Карлик скорчил недоумевающую физиономию и пожал плечами.

– Ну, хорошо, у меня осталась ещё одна история, но если и она не удовлетворит Ваше Величество, то я умываю руки!

– Идёт, – согласился Вейдэль. – Подожди только, пока я позову слугу. Думаю, ты не откажешься промочить горло.

– Разумеется, нет! – отозвался Мейстер.

Когда слуга принёс графин и два наполненных золотистым вином бокала, Вейдэль подал один карлику, а другой взял себе.

– За то, чтобы твои шутки стали веселее, и мне не пришлось искать нового шута! – провозгласил он и пригубил вино.

– Выпью за это с удовольствием! – отозвался Мейстер, залпом осушая бокал. – Теперь я могу продолжать?

– Пожалуй.

– Ну, так вот. Всё у того же правителя была любовница. Застав его однажды в дурном расположении духа, она решила развеселить его, сообщив, что беременна. Поистине, только женщине могло взбрести в голову воспользоваться столь сомнительным способом поднять мужчине настроение! Словом, как и следовало ожидать, её любовник отнюдь не обрадовался новости, обвинил свою пассию во лжи и, чтобы тут же уличить её, выхватил меч и распорол ей живот…

– Хватит! – прервал карлика Вейдэль, ставя бокал на подлокотник. – Убирайся, мне не нравятся твои шутки!

Мейстер скатился со ступеньки и принял обиженную позу.

– Ты меня слышал? – спросил Вейдэль. – Оставь меня!

Шут мигом ретировался за дверь, семеня коротенькими ножками, похожий в своём алом костюме на перезрелый помидор.

Вызвав слуг, Вейдэль велел унести из тронного зала светильники и направился в свои покои. По пути его мысли вернулись в прежнее русло. От решения Оракула зависело многое. Действовать по указанию бога – это одно, а подчиниться голосованию – совсем другое. Лучше бы Молох на этот раз внял зову и объявил свою волю. Конечно, война с Малдонией начнётся в любом случае, но кто её развяжет – вампиры или люди – решит либо Оракул, либо Вардан.

Хотя правителем Бальгона являлся Вейдэль, его слово не всегда было последним. Мнению Большого Совета придавалось большое значение. Почти все серьёзные решения принимались на нём.

Глава 5

Вейдэль взошёл на трон после того, как погиб Грингфельд – первый созданный Молохом Прародитель и глава рода, к которому принадлежал Вейдэль. Его жена Мелисса имела статус Слуги, и как бы ни хотел он освободить её, не мог ничего поделать, разве что умереть, поскольку Хозяином она могла стать только после смерти обратившего её. Это угнетало его, он хотел, чтобы его жена была свободна, но закон посвящения в высшие вампиры оставался неизменен. Это тебе не каким-нибудь стригоем стать, «заразившись» от чёрной крови павшей Звезды.

Думал ли Вейдэль, что их отношения изменятся? Едва ли. Скорее, он чувствовал себя виноватым перед Мелиссой, ведь по статусу она была ниже его, а ему хотелось быть с ней равным во всём.

Вейдэль внезапно остановился на полдороге в свои покои. Постояв несколько секунд, он свернул в ближайший коридор, а затем спустился по узкой каменной лестнице в подземелье замка. Здесь всегда было темно, но в стенах виднелись железные уключины для факелов. На полу толстым слоем лежала пыль, лишь в центре прохода темнела протоптанная дорожка. Вейдэль задержался перед невысокой мраморной плитой, служившей дверью в усыпальницу, где были захоронены герои – в основном, прославившиеся воины Бальгона. Он опустил рычаг, и проход начал медленно открываться. В лицо пахнуло сыростью и плесенью. Вейдэль стал спускаться по крутой каменной лестнице. Вокруг царил кромешный мрак, но ему это не мешало, ибо он, как и все носферату, прекрасно видел в темноте.

Через некоторое время вампир оказался в длинном зале с низким сводчатым потолком. Здесь было светло благодаря факелам на стенах. Трое Слуг играли за столом в кости. Одного из них Вейдэль знал – это был смотритель подземелий по имени Карий, из клана Ванхорна.

При появлении Вейдэля Слуги подскочили и в недоумении смотрели на него несколько секунд, а затем Карий, опомнившись, поспешно поклонился. Остальные последовали его примеру. Вампиры находились в согнутом положении несколько дольше, чем было необходимо – чтобы искупить своё первоначальное замешательство.

– Я слушаю ваши приказания, Повелитель! – проговорил Карий голосом, полным благоговения.

– Покажи тело Владемира, – проговорил Вейдэль, окидывая взглядом несколько десятков каменных саркофагов, испещрённых рунами и гербами вампирских кланов.

– Сюда, Ваше Величество, – Карий с поклоном пригласил Вейдэля следовать за ним.

Он провёл его между двух рядов мраморных гробниц и остановился перед отполированной до блеска ониксовой плитой, покрытой чёрным бархатом, под которым угадывался человеческий силуэт. Там, где должна была находиться голова, материя обрывалась вниз, отчего фигура выглядела укороченной и неестественной.

Вейдэль коснулся пальцами холодного камня. Тот был абсолютно гладким.

– Ты свободен, – бросил Вейдэль Карию через плечо. – Можешь идти.

Смотритель поклонился и поспешил через зал обратно к своим приятелям. Пару раз он украдкой оборачивался, но повелитель Бальгона этого не заметил. Вейдэль обошёл плиту, пристально вглядываясь в очертания покрывала. Владемир из клана Майрено, один из величайших воинов Бальгона, был повержен людьми в последнем жестоком сражении. Ему отрубили голову и закопали её неизвестно где, а сердце пронзили осиновым колом. Теперь он лежал бесформенный и неподвижный, и не было больше силы в руках, некогда сжимавших меч Калигорст, Дарующий Смерть.

Владемир жил достаточно долго, чтобы вместе с кровью поглотить жизненную силу множества людей. Поэтому его вторично умершее тело не разложилось сразу, как это обычно происходило с молодыми вампирами, а некоторое время сохранялось в целости.

Сколько Слуг стали Хозяевами после его смерти? Тысяча, две, три? Кто знает? Армия Владемира была огромна, она шла, повинуясь Зову своего Господина и сметая всё на своём пути.

Но не в этот раз. Многие полегли на Комариных Топях, преданные, по убеждению Вейдэля, изгоями из клана Валерио. Четыре дня прошло с тех пор, как уцелевшие воины принесли обезглавленное тело своего предводителя в Бальгон и положили в усыпальнице замка Брандеген.

Они рассказывали о том, кто вёл армию людей и одолел Владемира – огромном человеке, чьё лицо скрывала чёрная маска. Некоторые считали его колдуном, другие – просто могучим воином, но все сходились во мнении, что он не был ни королём Малдонии Мироном, ни его старшим сыном Мархаком, ни кем-либо из сражавшихся прежде с воинством Бальгона.

Вейдэль лёг рядом с мёртвым телом. Повернув голову, он увидел, что теперь, когда Владемир был без головы, они сравнялись в росте.

Глава 6

Когда Вейдэль проснулся, в зале было тихо. Он сел, спустив ноги на пол, и прислушался. Слабо потрескивала смола на факелах и масло в светильниках. Пискнула мышь и прошуршала по холодным каменным плитам. Вейдэль встал и пошёл между гробницами к выходу. Смотритель спал, сложив на груди большие тяжёлые руки, его помощники пристроились подле в различных позах. Игральные кости валялись где попало, в том числе и на полу.

«Неужели рассвет?» – подумал Вейдэль, проходя мимо и открывая дверь. И тут он вспомнил о Мелиссе, которая ждала его, и поспешил наверх, в свои покои.

– Почему ты так долго? – спросила женщина, приподнимаясь на локте, когда он отворил дверь и вошёл.

– Я заснул в Погребальном Зале, – ответил Вейдэль, снимая ремень с ножнами и бросая его на пол возле кровати. – Прости!

– Скоро рассвет, – сказала Мелисса, следя за ним большими зеленоватыми глазами.

– Часа два осталось, – отозвался Вейдэль, коснувшись пальцами стоявших на полке песочных часов, сделанных в виде двух переплетающихся змей. – Ты не спала?

– Нет, – Мелисса покачала головой. – Я ждала тебя и думала о твоих словах.

– Каких именно?

– Про Большой Совет. Ты ведь не хочешь его устраивать, верно?

– Нет. Валентин наверняка постарается всех запугать и устроить так, чтобы Вардан решил начать войну.

– А почему ты против этого? Армия Бальгона всё ещё сильна, и рыцарям не устоять перед ней. Смерть Владемира прискорбна и неожиданна, – Мелисса запнулась, подбирая слова, – но она не означает, что нам следует сложить оружие!

– Что для нас столетие? – спросил Вейдэль, растягиваясь на одеяле. – Всего лишь миг. А великан, сокрушивший Владемира, успел бы за это время умереть.

Повисла напряжённая пауза. Наконец, Мелисса осторожно спросила:

– Ты боишься его? – в её голосе прозвучало недоверие. – Но ведь он один, что он может против наших воинов, если останется без армии?

– Не знаю, – ответил Вейдэль. – Но у меня странное предчувствие, что он не такой, как… другие.

– Надеюсь, ты не веришь в эту глупую поговорку?

– Какую?

– Один в поле воин.

Вейдэль усмехнулся.

– Это старый девиз охотников на нечисть, к коей причисляют и нас. Нет, я не верю в силу одного человека, каким бы он ни был. Но нам не нужна война. Рыцари стали сражаться иначе, они почувствовали уверенность, у них есть лидер, который нас не боится. Он сокрушил нашего полководца, и все эти видели. Армия носферату бежала. Такого позора не было ещё никогда. До сих пор мы оставались непобедимы. Даже оборотни не могли тягаться с нами в искусстве войны, – Вейдэль сделал короткую паузу. – Мне кажется, этот человек опасен. Ты знаешь, я не боюсь никого и готов умереть во имя Служения, но рисковать Бальгоном… Не думаю, что имею на это право. Молох воздвиг его и вручил нам не только, чтобы мы в нём жили, но и на хранение, как величайшую реликвию, доказательство его могущества. Нет, милая, нам не нужна эта война!

– Но не мы хотим её, – возразила Мелисса. – Рыцари стараются выяснить, где расположен Бальгон, это они стремятся уничтожить нас! Люди не желают больше бояться, они хотят расправиться с нами. Но мы сильны, и, кроме того, на нашей стороне Молох! Пусть он давно не отвечал на наши молитвы, но это не значит, что он оставил нас. По крайней мере, я не верю в это!

– Может, и так, – неуверенно согласился Вейдэль. – Но всё равно, лучше бы Оракул решил, что нам делать, а не Вардан. Так мой авторитет как правителя не будет поколеблен. Наоборот, я всегда смогу сказать, что действую по воле Кровавого.

– Это верно. Ты уже сообщил Эртанору, что хочешь говорить с ним?

– Да. Мы отправимся к башне завтра в первом часу.

– Молох может и не заговорить, – заметила Мелисса, помолчав. – Лично я в это не верю, но всё возможно. Нужно быть готовым к любому исходу.

– Знаю, – ответил Вейдэль. – Если Кровавый промолчит, останется только Большой Совет, и я не уверен, что меня послушают. Кланы имеют силу и свои интересы. Кроме того, у них есть право решать. Полагаю, они им воспользуются, – Вейдэль неожиданно рассёк воздух ладонью. – Неужели придётся делать вид, что я придерживаюсь того же мнения, что и большинство, каким бы оно ни было⁈

– Если Вардан состоится, и ты увидишь, что все за войну, лучше самому внести это предложение. Иначе Валентин выступит за неё и покажет, что имеет влияние на Совет. Этого нельзя допустить, особенно сейчас, когда нам всем нужен единый лидер, – проговорила Мелисса вкрадчиво.

– Да, пожалуй, ты права, – согласился Вейдэль, подумав. – Но как угадать, чего хотят все? Я слышал доводы и за открытую войну с Малдонией, и против. Какая чаша весов окажется тяжелее?

– Думаю, это станет ясно после визита к Оракулу. Остаётся только ждать.

– Как странно: у меня впереди целая вечность, а я не могу дождаться следующей ночи! – усмехнулся Вейдэль.

Некоторое время они лежали молча.

– Что ж, полагаю, завтра действительно будет видно, как себя вести, – Мелисса прикрыла глаза и глубоко вздохнула. – Спокойного тебе сна.

– Спокойного сна, – отозвался Вейдэль, продолжая смотреть в потолок. – Да хранит нас Великий Молох!

Глава 7

На окраине древнего города, ныне превратившегося в руины, из пещеры показались двое существ, напоминавших покрытых панцирями людей. Даже их лица состояли из плотно подогнанных друг к другу пластин.

Они были одеты в длинные накидки, перехваченные ремнями, на которых висели небольшие кинжалы и средних размеров тубусы из тиснёной кожи. Существа называли себя мурскулами и принадлежали к касте Искушённых, долгое время считавшейся проклятой, но в последние годы занявшей главенствующее место в обществе этой расы. Помогло же этому появление Састара Раваны, правящей особи, превратившей рассеянных по джунглям Архатлы мурскулов в армию сильных и жестоких воинов. Тогда Искушённые должны были открыть Красные Врата, древний портал, и впустить на Землю полчища демонов ракшасов и их повелителя, владыку Хаоса Эреба. Но великая битва была проиграна, и мурскулам пришлось укрыться под землёй и в горах. На них охотились, и многих перебили, но нескольким сотням удалось спастись.

Один из мурскулов достал из-за пазухи металлическую трубу и, приложив её к глазам, принялся сосредоточенно подкручивать расположенные на краю прибора рифлёные ободки.

– Ну, что? – проговорил его спутник спустя несколько секунд. – Видишь?

– Плохо, – ответил первый мурскул, отнимая от глаз трубку. – Но она приближается.

Второй фыркнул.

– Естественно! Вот только с какой скоростью?

Его напарник задумчиво покрутил в руках трубку.

– Сделать бы такую побольше, – проговорил он.

– Не из чего! – отрезал второй мурскул, отбирая у товарища прибор. – Да и времени в обрез! – он приложил трубку к глазам и некоторое время рассматривал ночное небо. – Ещё недели две-три, – сказал он, возвращая устройство. – Мы должны успеть.

– Всё зависит от Ака-Мура-Сахада, – отозвался второй мурскул, бережно убирая трубку за пазуху. – Вчера он говорил, что волшебный шар снова едва не взорвался.

– Но не взорвался же.

– Это дело случая.

– У него всё получится. Ты же знаешь Ака-Мура-Сахада: он всегда жалуется, а потом оказывается, что всё готово.

– Тут ты прав, – мурскул сдержанно усмехнулся. – Но третьего дня шар действительно был готов взорваться. Я сам видел. По нему пошли белые прожилки, и воздух вокруг загудел так, словно пещеру наполнили тысячи взбешённых насекомых!

– Ака-Мура-Сахад тогда просто перестарался, – проговорил второй мурскул недовольно. – У него ещё есть время.

– Зачем нам вообще передвигать эти скалы? – спросил его товарищ, с беспокойством оглядываясь на цепочку столовых гор, тянувшихся с запада на восток.

– Састару нужны корабли. Большие, надёжные и прочные. Что может подойти лучше камня?

– Например, железо.

– Давно ли ты работал в рудниках? – в голосе мурскула прозвучал сарказм.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу сказать, что мы уже давно не добываем металлы, – вздохнув, объяснил мурскул приятелю. – Кроме того, это было бы трудно скрыть от людей.

– Но три первых взрыва мы утаили, – возразил ему товарищ. – А тогда помнишь, сколько сбежалось народу?

– Да уж! Наверное, решили, что горы ожили! – мурскул коротко рассмеялся. – Но помимо всего прочего добыча руды требует специальных приспособлений, которых у нас нет, – добавил он. – Так что придётся састару довольствоваться камнем.

– По-моему, я видел там огонёк, – его напарник обеспокоено указал в темноту.

– Где?

– Вон там, среди деревьев.

– Да, верно.

– Пора уходить!

– Ты прав. Мы видели всё, что хотели.

Оба мурскула развернулись и скрылись в пещере. Через секунду вход в неё закрылся каменной плитой, практически полностью слившейся со склоном.