Текст книги "Космический инженер 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Берс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

Глава 11. Станция гиперсвязи

Локация: Межзвездное пространство, древняя станция

Время: 13 ДБЯ

Алекс изучал данные, полученные из форта на мертвой планете, уже третий день подряд. Среди технических схем и карт он нашел нечто интересное – координаты объекта, обозначенного как "узел связи-1487742". Координаты указывали не на планетарную систему, а на точку в межзвездном пространстве.

– Где мы? – спросила Верена, когда корабль вышел из гиперпространства в абсолютной пустоте между звездами.

– В межзвездном пространстве, – ответил Алекс, изучая показания датчиков. – Но здесь что-то есть.

Действительно, сенсоры показывали массивную металлическую конструкцию, дрейфующую в космической пустоте. Ближайшие звезды были лишь далекими точками света, холодными и безразличными свидетелями забытой трагедии.

– Станция-ретранслятор, одна из пятидесяти миллионов, которые были когда-то построены, – сказал Алекс, приближаясь к объекту. – но это станция уникальна. Это не только станция гиперсвязи, но и узел слежения.

По мере приближения становились видны детали конструкции. Станция представляла собой сложную систему концентрических колец, соединенных изящными мостиками и переходами. Металл имел характерный темно-серый оттенок с красноватыми прожилками – сплав, который больше нигде не использовался. Кристаллические антенны, некогда сиявшие ярким светом, теперь тускло мерцали в темноте космоса.

– Это раката построили? – спросила Верена, но в ее голосе слышалась неуверенность. Что-то в облике станции внушало первобытный страх.

Алекс покачал головой, изучая конструкцию через визоры.

– Скорее-всего. Может и кто-то до них. С уверенностью могу сказать, что точно не Республика. Республика была слишком коррумпирована и хаотична на протяжении всей истории, чтобы финансировать строительство таких масштабных проектов. Как думаешь, почему в Неизвестных Регионах нет связи?

– Не знаю…

– Потому что строители этой сети добрались не во все уголки галактики. Просто не успели. – Он указал на характерные кристаллические антенны. – Это станция Раката. И не только эта. Крупные узлы в системах, конечно, давно заменили своими, но вот такие промежуточные – слишком дорого строить заново. И практически невозможно определить местоположение станции в межзвездной среде без знания точных координат.

Они пристыковались к одному из внешних доков. Стыковочный шлюз открылся легко – будто не прошло десятков тысяч лет. Системы станции были активны, но работали в режиме ожидания. Внутри царил полумрак аварийного освещения – красноватые полосы света вдоль стен создавали гнетущую атмосферу.

– Больше Двадцати пяти тысяч лет, – прошептала Верена, глядя на светящиеся символы на стенах. – И все еще работает.

Воздуха на станции не было. Они двигались в скафандрах по коридорам, где когда-то кипела жизнь. Стены покрывали письмена раката – не только официальные обозначения, но и личные записи, граффити, последние послания. Алекс не мог их прочесть, но чувствовал в них отчаяние.

Первые признаки трагедии они обнаружили уже через несколько минут пути. В одном из коридоров валялись останки – не человеческие, а принадлежавшие различным видам. Раката использовали рабов из десятков миров. Кости были разбросаны хаотично, многие носили следы насильственной смерти.

– Что здесь произошло? – прошептала Верена.

– То же, что и везде в их империи, – мрачно ответил Алекс. – Крах. Но здесь… здесь они были заперты.

Центральные секции станции рассказывали историю медленной агонии. В жилых отсеках они находили все больше останков. Целые семьи раката лежали в своих квартирах – некоторые держались за руки, другие сжимали в руках оружие. Многие покончили с собой, не в силах вынести происходящее.

– Посмотри на это, – Алекс указал на стену, исписанную символами раката. Даже не понимая языка, можно было различить повторяющиеся знаки – возможно, имена или молитвы.

В одном из залов они обнаружили массовое захоронение. Сотни тел сложены в аккуратные ряды – кто-то пытался сохранить достоинство даже в смерти. Но в соседнем зале картина была иной: следы ожесточенной битвы, разбросанные останки, оплавленные стены от энергетического оружия.

– Они воевали между собой, – сказала Верена, рассматривая повреждения.

– За ресурсы, – кивнул Алекс. – Когда стало понятно, что помощи не будет, началась война всех против всех.

Они продвигались все глубже в станцию. Коридоры становились все более зловещими. Стены покрывали странные рисунки – возможно, их рисовали в последние дни, когда разум обитателей станции помутился от отчаяния. Изображения показывали раката, простирающих руки к звездам, но звезды отворачивались от них.

В одном из технических отсеков Алекс обнаружил нечто особенно мрачное – детские останки. Маленькие раката, которые так и не узнали, какой была их империя в дни величия.

– Сколько их здесь было? – спросила Верена.

– Судя по размеру станции… тысячи. Может быть, десятки тысяч, если считать рабов.

Центр управления представлял собой огромный сферический зал с консолями, расположенными на разных уровнях. Но и здесь смерть оставила свои следы. За пультами управления сидели мумифицированные останки операторов – они умерли на своих постах, продолжая работать до конца.

Алекс установил свое оборудование рядом с древними консолями. Переносной модуль передачи для вычислительного кластера – значительно улучшенная система, в которую он вложил пятьсот тысяч кредитов – выглядел неуместно среди древних технологий.

– Они продолжали работать даже когда все было кончено, – сказал он, глядя на останки оператора. – Поддерживали связь для империи, которая больше не существовала.

* * *

Работа заняла целую неделю. И каждый день приносил новые ужасающие открытия.

В архивах станции сохранились записи последних лет. Алекс смог восстановить хронологию катастрофы. Сначала раката начали терять связь с Силой – постепенно, но неумолимо. Техника, работавшая на основе Силы, стала давать сбои. Потом отказала совсем.

– Послушай это, – сказал Алекс, воспроизводя одну из записей.

Голос раката звучал искаженно через древние динамики, но отчаяние в нем было понятно без перевода. Алекс включил автоматический переводчик:

"День 847 после начала Угасания. Кристаллы связи больше не отвечают на мои команды. Я пытался медитировать, как учили в детстве, но Сила… Сила молчит. Словно нас покинули создатели."

Следующая запись была сделана через несколько месяцев:

"Отправили уже четыреста двенадцать сообщений с просьбой о помощи. Ни одного ответа. Даже автоматические системы на Лехоне не отвечают. Неужели мы одни во всей галактике?"

Алекс перемотал вперед, к более поздним записям:

"Наконец получили ответ! Станция в секторе Корус сообщает, что подобное происходит повсеместно. Центральное командование рухнуло. Каждая система сама за себя. Помощи ждать не стоит."

– Представляешь, что они чувствовали? – сказала Верена. – Властители галактики, и вдруг… ничего.

– Хуже, – ответил Алекс. – Они знали, что их империя построена на рабстве. Когда раката ослабели, рабы начали восставать.

Записи камер наблюдения рассказывали историю медленного распада. Сначала порядок еще поддерживался – раката пытались организовать работу станции без использования Силы. Но их было слишком мало, а рабов слишком много.

Первые бунты начались через год после начала "Угасания". Рабы-люди и представители других видов поняли, что их хозяева больше не всемогущи. Восстания подавлялись жестоко – записи показывали массовые казни в доках станции.

Но раката становились все слабее. Их технологии отказывали одна за другой. Системы жизнеобеспечения работали все хуже. Пищевые синтезаторы ломались, и их некому было чинить.

– Смотри на эту запись, – Алекс указал на экран. – Дата – через пять лет после начала кризиса.

На записи было видно, как группа раката штурмует продовольственный склад. Они сражались с другими раката, используя примитивное оружие – энергетические системы больше не работали. Бывшие властители галактики дрались за остатки пищи, как дикари.

– А что случилось с рабами?

– Большинство умерли в первые годы, – ответил Алекс, просматривая записи. – Раката убивали их, чтобы сэкономить ресурсы. Но некоторые выжили.

Одна из записей показывала группу людей, забаррикадировавшихся в техническом отсеке. Они продержались несколько лет, питаясь тем, что удавалось найти в заброшенных секциях. Но в конце концов голод взял свое.

Самые поздние записи датировались временем через полтора века после начала катастрофы. Последние раката – не больше десятка – все еще жили на станции. Они одичали, превратившись в подобие животных. Сражались за каждый кусок пищи, каждый глоток воды.

– Последняя запись, – сказал Алекс, включая файл.

На экране появился одинокий раката, сидящий в центре управления, который был изолирован от остальной станции. Он был стар и изможден, его некогда гордая осанка сломлена годами страданий. Раката что-то говорил на своем языке, и переводчик выдавал текст:

"Я – Последний. Все прочие отошли в Тень. Станция дышит ещё – древние механизмы верны, в отличие от созданий, что придут нам на смену. Но скоро и мое дыхание пресечётся. Никто не явился. Никто не помнит. Мы держали в руках своих звёздные дороги, а ныне… ныне мы – лишь прах на ветру забвения."

Раката замолчал, глядя в пустоту. Потом медленно поднялся и вышел из кадра. Больше записей не было.

– Полтора века, – прошептала Верена. – Они продержались полтора века в этом аду.

– И никто не пришел, – добавил Алекс. – Их империя просто забыла о существовании этой станции.

Они молчали, пораженные масштабом трагедии. Тысячи разумных существ умерли здесь в муках, забытые всеми.

– Что если и нашей цивилизацией будет то же? – тихо спросила Верена.

Алекс посмотрел на останки последнего оператора, все еще сидящего за своим пультом.

– Не знаю, – честно ответил он. – Но по крайней мере мы будем бороться. Эти раката просто ждали помощи, которая так и не пришла.

– А если наша помощь тоже не придет?

– Тогда мы умрем, сражаясь. Это лучше, чем умереть, ожидая.

* * *

Алекс продолжил работу с древними системами. Системы раката реагировали на присутствие Силы, даже такое слабое, как у Алекса.

– Какая ирония, – сказал он, получив доступ к основным файлам станции. – У меня больше прав в системе раката, чем было у самих раката в последние годы.

– Интересно, почему они потеряли связь с Силой? – спросила Верена. – Что случилось?

– Пока не знаю, – ответил Алекс, изучая данные. – Записи говорят о каком-то "Угасании", но подробностей нет. Возможно, это была естественная эволюция. А может, кто-то или что-то лишило их этой способности.

Он нашел упоминания о других станциях, других мирах, где происходило то же самое. Раката теряли связь с Силой по всей галактике одновременно. Словно кто-то щелкнул выключателем.

– Страшно подумать, что такая могущественная цивилизация может исчезнуть так быстро, – сказала Верена.

– Быстро? – Алекс посмотрел на нее. – Их агония длилась столетия. Они умирали медленно, в страданиях, своих и своих рабов. Это не быстрая смерть – это медленное угасание.

Работа продолжалась. Алекс восстанавливал древние протоколы связи, адаптировал их под современные нужды. Станция все еще функционировала как узел галактической сети – через нее проходили миллионы сообщений каждый день. Современная цивилизация использовала инфраструктуру раката, даже не подозревая об этом.

– Посмотри на объем трафика, – сказал Алекс на четвертый день, когда ему наконец удалось подключиться к информационным потокам.

На экране кластера отображались потоки данных – квадриллионы сигналов одновременно проходили через станцию.

– Это же вся галактическая связь, – поняла Верена. – Голонет, межзвездные звонки, правительственные каналы…

– Все работает на древней сети раката, – подтвердил Алекс. – Современная цивилизация использует их инфраструктуру…

Он создал специальные алгоритмы маскировки, которые позволяли использовать существующие каналы связи, не привлекая внимания. Работа была сложной – нужно было не только получить доступ, но и скрыть следы вмешательства.

– Кто-то же должен понимать, как это работает? – спросила Верена. – Кто-то адаптировал древнюю сеть для современного использования.

Алекс задумался, вспоминая годы учебы в КТИ.

– Не знаю точно, но многие преподаватели знали явно больше, чем говорили. Та же доцент Велл всегда уклонялась от прямых ответов на некоторые вопросы. – Он помолчал. – Корпорации точно знают. Может быть, император и правительственная верхушка тоже.

К концу недели Алекс создал защищенный канал связи. Но работа в окружении мертвых давалась тяжело. Каждый день они находили новые свидетельства трагедии. В личных покоях раката сохранились записи – дневники, письма, последние послания.

Одна запись особенно потрясла Верену:

"Моя дочь спрашивает, почему создатели больше не слышат наших молитв. Что я могу ей ответить? Что мы, возможно, никогда не были достойны их внимания? Что наша империя была построена на крови и страданиях, и теперь пришло время расплаты?"

– Они понимали, – сказала она. – В конце они поняли, что заслужили свою судьбу.

– Не все, – возразил Алекс. – Многие до конца винили рабов, обстоятельства, богов – кого угодно, только не себя.

Он показал ей другую запись:

"Рабы восстали снова. Неблагодарные твари! Мы дали им цивилизацию, подняли их из первобытного состояния, а они отвечают предательством. Если бы создатели не покинули нас, мы бы показали им их место!"

– Даже перед лицом смерти они не могли признать правду, – сказала Верена.

– Как и многие разумные творящие зло, – мрачно заметил Алекс. – Они тоже считают, что приносят галактике порядок и цивилизацию.

– Дальше мы используем наше преимущество осторожно, – ответил Алекс. – Теперь я получил доступ к протоколам связи империи. Нам нужна защищенная связь. Возможно в будущем я смогу подключиться к правительственным каналам и слушать их. Этого достаточно, чтобы всегда быть на шаг впереди.

Перед отъездом они еще раз прошли по станции. В центре управления Алекс остановился возле останков последнего оператора.

– Ты думаешь, он знал, что станция будет работать еще тысячи лет после его смерти? – спросила Верена.

– Не знаю. Но он продолжал работать до конца. Это что-то значит.

Алекс установил небольшой мемориальный маячок рядом с пультом управления. На нем была выгравирована простая надпись на основном галактическом: "Здесь покоятся последние операторы станции связи. Они выполняли свой долг до конца."

– Почему ты это делаешь? – спросила Верена. – Они же были угнетателями, рабовладельцами.

– Да, были. Но я чувствую уважение к тому, что они работали до конца, не имея никакой надежды на спасение. Они страдали, любили, надеялись. Это заслуживает памяти, даже если их дела были ужасны. И знаешь, однажды я имел дело с одним нейроинтерфейсом… Возможно они тоже жертвы. Такая преданность… неестественна.

Они покинули станцию, оставив ее в вечном молчании космоса. Древняя конструкция продолжала свою работу, ретранслируя сигналы через галактику. В памяти еще звучали последние слова раката: "Мы держали в руках своих звёздные дороги, а ныне… ныне мы – лишь прах на ветру забвения."

Урок, который нельзя было забывать.

* * *

Перед отъездом Алекс, как обычно, скопировал всё содержимое компьютеров станции в свой вычислительный кластер. Массив данных был огромен – архивы за тысячи лет работы, технические схемы, карты, личные записи. Аналитические программы начали методично вычленять интересующую информацию из этого океана древних знаний.

– Не те данные, что текут через станцию связи, – пояснил он Верене, наблюдая за процессом анализа, – а именно архивы самой базы. История раката, их технологии, координаты других объектов.

Через несколько часов полета программы выдали результаты. Среди прочего были найдены координаты нескольких десятков объектов – заводов, баз, исследовательских станций. Большинство координат указывали на давно известные системы, но одна привлекла особое внимание Алекса.

– Валорин, – прочитал он название планеты на экране. – Компьютер сопоставил различные данные и определил, что древняя производственная база раката находилась именно там.

Алекс нахмурился, вспоминая.

– Валорин… Кажется, я слышал это название. Во время войны клонов по новостям что-то мелькало. Какие-то упертые сепаратисты доставили много проблем Республике. И в первые годы Империи тоже что-то было, но потом информация исчезла.

Он обратился к базе данных голосети, но результаты оказались более чем скудными. Официальных записей о Валорине практически не существовало – только обрывочные упоминания в старых новостных сводках военного времени.

– Странно, – пробормотал Алекс, углубляясь в поиск. – Планета как будто исчезла из всех баз данных.

Наконец он нашел несколько источников – свидетельства беженцев на малоизвестных форумах, записи, сделанные торговцами. Картина складывалась мрачная: планету разбомбили. Полностью. Но подробностей не было – словно кто-то методично зачистил всю информацию.

– Нам нужно слетать туда, – решительно сказал Алекс. – Если там действительно была база раката, это может оказаться важным.

* * *

Выход из гиперпространства в системе Валорин произвел на них гнетущее впечатление. Планета, которая когда-то была цветущим миром, теперь представляла собой серо-коричневый шар, окутанный плотными облаками пепла и дыма.

– Боги… – прошептала Верена, глядя на сенсорные данные. – Что здесь произошло?

Алекс изучал показания датчиков. Следы турболазерной бомбардировки были повсюду – характерные кратеры, оплавленные участки поверхности, превращенные в стекло целые континенты. Масштаб разрушений был ошеломляющим.

– Орбитальная бомбардировка, – мрачно констатировал он. – Причем масштабная. Здесь работала целая флотилия звездных разрушителей.

Атмосфера планеты была отравлена продуктами горения. Ядерная зима, вызванная поднятым в воздух пеплом, превратила некогда умеренный климат в ледяной ад. Температура на поверхности была значительно ниже нормы.

Алекс обратился к своей базе данных, найдя более подробную информацию о Валорине в архивах раката.

– Ничего себе, – удивленно произнес он. – Оказывается, эта планета играла ведущую роль в секторе! Крупный промышленный центр, более двух миллиардов населения, развитая инфраструктура.

– И Империя просто стерла всю информацию о ней, – поняла Верена. – Как будто планеты никогда не существовало.

– Впечатляющая работа по зачистке данных, – согласился Алекс. – Нужны серьезные ресурсы, чтобы так тщательно убрать все упоминания из галактической сети.

Он посмотрел на разрушенную планету с грустью.

– Вряд ли мы найдем здесь производственный комплекс раката, учитывая, что большая часть планеты превращена в стекло. Но…

Алекс задумался, глядя на показания сенсоров.

– Как думаешь, остался здесь кто-то живой? – спросил он. – Давай проверим.

Он настроил передатчик на планетарные частоты и отправил простое сообщение:

– Кто-то меня слышит? Это торговое судно. Если кто-то нуждается в помощи, отвечайте.

Сообщение ушло в эфир, растворившись в радиомолчании мертвой планеты. Они ждали ответа, глядя на мир, который когда-то кипел жизнью, а теперь представлял собой лишь памятник жестокости.

Глава 12. История Лютена Раэля

Локация: планета Валорин, среднее кольцо

Время: 30 ДБЯ – 13 ДБЯ

Лютен впервые понял, что такое настоящий холод, когда термометр в бункере показал минус.

– Лютен, – позвала его Клея, пятнадцатилетняя девочка с серьезными глазами взрослого человека, – генератор опять барахлит.

Он оторвался от потрепанного датапада, где уже полгода вел записи о том, как умирает планета, и подошел к энергоблоку. Старый валоринский генератор работал с перебоями. Как и все остальное в их подземном убежище.

За полгода после орбитальной бомбардировки бывший разведчик валоринской армии научился чинить технику, охотиться на мутировавших болотных тварей и готовить съедобную еду из военных пайков десятилетней давности. Навыки, которым не учили ни в Столичном университете на факультете политологии, ни в Академии планетарной разведки, ни даже в окопах войны клонов.

– Сейчас посмотрим, Клея.

* * *

Лир родился в семье среднего достатка в столице Валорина – городе Новый Вало, раскинувшемся среди живописных холмов, покрытых густой валорской тайгой. Отец работал ведущим инженером на заводе «Валор-Тех», одном из крупнейших производителей гипердвигателей в секторе. Мать преподавала прикладную физику в Техническом институте имени первого колониста планеты. Она была дочкой высокопоставленного военного – адмирала планетарной обороны. Довольно успешная валоринская семья с обычными мечтами о лучшем будущем для своих детей.

Валорин был особенной планетой даже по меркам процветающего Среднего Кольца. Колонизированная выходцами с Кореллии около пяти тысяч лет назад, она превратилась в один из важнейших промышленных центров своего сектора. Население в 2.1 миллиарда человек – исключительно людей – жило в гармонии с суровой, но прекрасной природой планеты.

Покрытый густыми хвойными лесами, которые местные с гордостью называли «валорской тайгой», изрезанный чистейшими озерами с кристальной водой и украшенный живописными горными хребтами, Валорин славился не только природными красотами. Планета была известна по всей галактике как центр высокоточного машиностроения.

– Если хочешь, чтобы работало сто лет – покупай валоринское, – говорили торговцы по всему сектору.

Валоринские гипердвигатели средней мощности, навигационные системы и точные детали для кораблестроения ценились за надежность, а не за дешевизну. Их продукция стоила дорого, но служила десятилетиями без поломок. Планета была экономическим и технологическим центром своего сектора.

Но главным богатством Валорина были его люди. Валоринцы славились своим фанатичным упрямством, принципиальностью и развитым чувством справедливости. Они были известны как мастера своего дела – будь то инженерия, медицина или военное дело.

«Слово валоринца – как сталь его изделий», – гласила местная поговорка.

Культура планеты делала акцент на общине, семье и данных обещаниях. Нарушить слово для валоринца было хуже смерти. Это создавало особую атмосферу доверия и надежности, которая привлекала торговых партнеров со всей галактики.

* * *

Лир рос в этой атмосфере честности и трудолюбия. Его детство прошло среди заводских цехов, где отец показывал ему тонкости производства гипердвигателей, и университетских лабораторий, где мать объясняла законы физики.

– Видишь эту деталь? – говорил отец, показывая сложный компонент навигационной системы. – Ее делали в течение недели. Каждый винтик проверен десять раз. Поэтому наши корабли не теряются в гиперпространстве.

– А что будет, если сделать быстрее и дешевле? – спрашивал маленький Лир.

– Тогда это будет не валоринская работа, – серьезно отвечал отец. – А значит, не наша работа.

Мать учила его другому – системному мышлению, умению видеть связи между явлениями.

– Политика, экономика, технологии – всё связано, – объясняла она за семейным ужином. – Нельзя понимать одно, не понимая другого.

Лир был способным ребенком. В школе он одинаково хорошо учился и по техническим предметам, и по гуманитарным. Учителя отмечали его способность анализировать сложные проблемы и находить неожиданные решения.

После окончания школы с золотой медалью он поступил в Столичный университет на факультет политологии и межпланетных отношений. Выбор удивил родителей – они ожидали, что сын пойдет по техническому пути.

– Я хочу понимать, как устроен мир, – объяснил Лир. – Не только гипердвигатели, не только наша планета, а вся галактика. Хочу стать дипломатом, может быть, даже представлять наш сектор в Галактическом Сенате.

Молодой идеалист, он верил в силу переговоров и компромиссов, в то, что разумные люди всегда могут договориться.

* * *

На Валоринском Университете Лир быстро зарекомендовал себя как один из лучших студентов. Его особенно интересовала политическая обстановка во Внешнем Кольце, где нарастали сепаратистские настроения.

Курсовая работа второго курса «Экономические предпосылки политической нестабильности в периферийных системах» получила высшую оценку и была рекомендована к публикации в университетском журнале.

– У вас аналитический склад ума, – сказал ему профессор Дрейвен, заведующий кафедрой. – Вы умеете видеть закономерности там, где другие видят хаос.

На третьем курсе Лиру поступило неожиданное предложение. К нему обратился представитель Академии планетарной разведки – престижного учебного заведения, готовившего специалистов для службы безопасности Валорина.

– Лейтенант Кесс, планетарная разведка, – представился посетитель, молодой офицер в безупречной форме. – Мы изучили ваши работы. Нас интересуют ваши способности.

– Какие именно способности?

– Системный анализ. Умение собирать разрозненную информацию и видеть общую картину. Прогнозирование развития событий. – Кесс достал из портфеля папку. – Это не шпионаж в классическом понимании. Мы готовим аналитиков и координаторов – специалистов по сбору и анализу открытой информации, экспертов по политической обстановке в секторе, людей, способных предсказать развитие событий на основе множества факторов.

Лир заинтересовался. Работа звучала именно как то, что его привлекало – возможность понимать большую картину галактической политики.

– А что конкретно от меня требуется?

– Перевестись к нам на четвертый курс. Специализированная программа, доступ к закрытой информации, практика в реальных отделах. После окончания – служба в планетарной разведке. Лир согласился.

* * *

Академия оказалась совершенно другим миром по сравнению с университетом. Здесь изучали не теорию, а практику. Студенты работали с реальными разведывательными сводками, анализировали действительные политические процессы, составляли прогнозы, которые использовались правительством планеты.

Лир показал выдающиеся способности к системному мышлению. Он мог собрать разрозненные сведения из новостных сводок, торговых отчетов, дипломатических депеш и составить точную картину происходящего в целом секторе.

Его метод работы поражал преподавателей. Лир создавал сложные схемы связей между различными факторами – экономическими, политическими, социальными. Он мог предсказать политический кризис, анализируя изменения в торговых потоках, или спрогнозировать военный конфликт по дипломатической переписке.

– Вы думаете как компьютер, но с человеческой интуицией, – сказал ему майор, преподаватель стратегического анализа. – Это редкое сочетание.

Дипломная работа Лира «Анализ предпосылок сепаратистских настроений во Внешнем Кольце» стала настоящей сенсацией в академических кругах. Работа получила высшую оценку и была немедленно засекречена – слишком точно она предсказывала будущие события.

В работе Лир проанализировал экономические, политические и социальные факторы, которые могли привести к массовому выходу систем из Республики. Он предсказал, что конфликт начнется в ближайшее десятилетее, что он будет носить масштабный характер, и что Валорин неизбежно окажется втянутым в него.

– Как вы это вычислили? – спросил его на защите генерал Моргус, командующий планетарной разведкой.

– Республика теряет легитимность в глазах периферийных миров, – объяснил Лир. – Коррупция в Сенате, засилье корпораций, игнорирование нужд Внешнего Кольца. Это создает революционную ситуацию. Нужен только лидер, который сможет объединить недовольных.

– И кто может стать таким лидером?

– Кто-то из бывшей республиканской элиты. Человек с безупречной репутацией, который сможет придать движению легитимность.

Через годы граф Дуку объявил о создании Конфедерации независимых систем.

* * *

После окончания Академии Лир был направлен в аналитический отдел планетарной разведки. Его рабочее место находилось в современном здании в центре Нового Вало, откуда открывался вид на заводские комплексы «Валор-Тех» и густые леса валорской тайги за городом.

Его задачей было отслеживать политические процессы в соседних системах, составлять прогнозы развития торговых отношений, анализировать деятельность различных политических группировок. Валорин, несмотря на свое положение в Среднем Кольце, играл значительную роль в экономике сектора, и политическая стабильность региона напрямую влияла на благосостояние валоринцев.

Работа была интересной и важной. Каждое утро Лир получал сводки новостей с десятков планет, торговые отчеты, дипломатические депеши, разведывательные данные. Его задачей было найти в этом потоке информации значимые закономерности.

– Смотрите, – показывал он своему начальнику, майору Дрексу, – торговые потоки между Малакором и Ондероном сократились на тридцать процентов за последний квартал. Одновременно Малакор увеличил закупки оружия у Кореллии. А вчера малакорский сенатор выступил с резкой критикой республиканской налоговой политики.

– И что это означает?

– Малакор готовится к выходу из Республики. Они накапливают вооружения и сокращают экономические связи с лояльными системами.

Майор Дрекс кивал с одобрением. Такой анализ позволял правительству Валорина заранее готовиться к изменениям в политической обстановке.

Лир быстро зарекомендовал себя как один из лучших аналитиков. Его отчеты читало высшее руководство планеты, а рекомендации учитывались при принятии важных решений. К двадцати пяти годам он получил звание капитана и собственный отдел из восьми аналитиков.

* * *

Но чем больше Лир изучал галактическую политику, тем лучше понимал проблемы самого Валорина. Отношения планеты с Республикой всегда были сложными. Валорин был слишком важным и богатым, чтобы его игнорировали, но недостаточно влиятельным, чтобы его мнение серьезно учитывали.

Главной проблемой стал корпоративный шпионаж. Кораблестроительный гигант «Кванти-Инк», бывшая дочерняя компания “Кореллиан инжиниринг”, тесно связанный с влиятельными сенаторами Республики, десятилетиями пытался украсть или выкупить за бесценок чертежи валоринских гипердвигателей. Их агенты подкупали инженеров, внедрялись на заводы, перехватывали техническую документацию.

– Они хотят наши технологии, но не хотят платить за них честную цену, – жаловался отец Лира за семейным ужином. – А когда мы подаем жалобы в Сенат, нам отвечают, что это «вопросы свободной торговли».

– Свободной для них, – горько добавляла мать. – Республиканский Сенат всегда встает на сторону «Кванти-Инк». Для них мы – провинциалы, которые не понимают «больших экономических процессов».

Второй проблемой были налоги. Республика облагала Валорин огромными налогами, считая его «богатым миром», при этом практически не инвестируя в развитие его инфраструктуры.