Текст книги "Космический инженер 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Берс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Глава 30. Господа из Пустоты

Корабль «Странник» висел в пустоте между звездами, его системы работали в режиме минимального энергопотребления. Алекс сидел в своей каюте с надетым нейроинтерфейсом в режиме дополненной реальности, окруженный голографическими проекциями древних ракатских текстов, которые медленно прокручивались в воздухе вокруг него. Уже третью неделю он пытался расшифровать самые глубокие слои информации, найденной в горном комплексе, и каждое новое открытие заставляло его пересматривать все, что он знал об истории галактики.

Верена принесла ему очередную чашку кафа и устроилась рядом, наблюдая за танцем символов в голубоватом свете проекторов.

– Ты почти не спал последние дни, – заметила она с беспокойством. – Что ты там нашел такого, что не дает тебе покоя?

Алекс потер усталые глаза и указал на один из текстов, где странные иероглифы складывались в повторяющиеся узоры.

– Видишь эти фразы? "Высшие Директивы", "Изначальный План", "Господа из Пустоты". Они встречаются в каждом документе, связанном с важными решениями ракатской империи. Сначала я думал, что это просто помпезные титулы их правителей, но чем глубже я копаю, тем больше понимаю – раката не были независимыми.

Он развел руками, и голограммы перестроились, показывая хронологию событий.

– Посмотри на временные рамки. Раката были примитивной расой с планеты Лехон, а затем внезапно – буквально за несколько поколений – они создали межзвездную империю с технологиями, которые мы до сих пор не можем полностью понять. Это невозможно при естественном развитии.

Верена наклонилась ближе, изучая проекции.

– Ты думаешь, кто-то им помогал?

– Не помогал, – покачал головой Алекс. – Управлял. Смотри сюда.

Он выделил фрагмент текста, где описывались "священные видения" ракатских лидеров.

– Каждое крупное решение империи принималось после того, как их правители получали "божественные откровения". Но описания этих видений слишком детальные, слишком технические. Это не мистические озарения – это инструкции.

Алекс встал и начал ходить по каюте, его мысли работали на пределе.

– Вся структура ракатской империи была слишком эффективной, слишком целенаправленной. Они не просто завоевывали миры – они методично уничтожали определенные виды цивилизаций, сохраняя другие. Как будто кто-то использовал их для очистки галактики от нежелательных элементов.

– Но кто мог обладать такой силой? – спросила Верена. – Раката были могущественнейшей расой в истории галактики.

– Именно в этом и проблема, – ответил Алекс, останавливаясь перед одной из проекций. – Мы всегда считали их могущественнейшими, потому что не видели тех, кто стоял за ними.

Он указал на серию документов, описывающих строительство ракатских суперсооружений.

– Звездные кузницы, планеты-тюрьмы, системы массового контроля сознания – все это требовало знаний и ресурсов, которые превышали возможности даже развитой цивилизации. Но раката строили их так, словно следовали готовым чертежам.

Алекс активировал еще одну голограмму, показывающую карту распространения ракатской империи.

– И посмотри на географию их завоеваний. Они избегали определенных регионов космоса, словно эти области были запретными. А в документах эти зоны называются "Заповедными Мирами Господ".

Верена почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Ты думаешь, эти "Господа" до сих пор существуют?

– Не знаю, – честно признался Алекс. – Но их влияние чувствуется до сих пор. Технологии, которые использовали Раката – они основаны на принципах, которые Раката не могли изобрести самостоятельно. Кто-то дал им эти знания.

Он вызвал новую проекцию – схематическое изображение древнего нейроинтерфейса.

– Эти устройства были созданы не для того, чтобы раката контролировали других. Они были созданы для того, чтобы контролировать самих раката. Посмотри на конструкцию – она позволяет не только передавать информацию в мозг, но и получать полный доступ к сознанию носителя.

Верена с ужасом поняла смысл его слов.

– Ты хочешь сказать, что раката сами были марионетками?

– Именно это я и думаю, – кивнул Алекс. – Вся их империя была кем-то спланирована и направлена. Раката были просто исполнителями чужой воли, даже не подозревая об этом.

Он показал ей фрагмент текста, описывающий последние дни империи.

– Смотри, что произошло во время Великого Коллапса. Раката внезапно потеряли способность использовать Силу и их технологии перестали работать. Но это случилось не из-за какой-то болезни или катастрофы. Это произошло одновременно по всей галактике, словно кто-то просто "выключил" их.

– Но зачем? – не понимала Верена. – Если эти "Господа" контролировали такую мощную империю, зачем было ее уничтожать?

Алекс задумался, рассматривая хронологические данные.

– Возможно, раката выполнили свою задачу. Они очистили галактику от определенных рас, создали нужную инфраструктуру, подготовили почву для чего-то еще. А когда их миссия была завершена, их просто… отключили.

Мысль была настолько жуткой, что Верена невольно поежилась.

– А что, если они планируют найти новых исполнителей? Что, если все это время они просто искали замену раката?

– Это именно то, что меня и беспокоит, – признался Алекс. – Посмотри на современную галактику. Империя набирает силу, сопротивление подавляется, порядок восстанавливается железной рукой. Хаос сменяется жестким контролем, и это может быть не случайностью.

Он указал на данные о распространении технологий нейроинтерфейсов в современной галактике.

– Эти технологии становятся все более популярными. Их используют для обучения, развлечений, управления сложными системами. Но в их основе лежат те же принципы, что и в древних ракатских устройствах. Что, если это часть плана?

Верена почувствовала мурашки при мысли о том, что миллиарды существ по всей галактике могут использовать устройства, предназначенные для контроля над разумом. И она, и Алекс тоже марионетки.

– Мы должны кого-то предупредить, – сказала она. – Альянс повстанцев…

– И что мы им скажем? – горько усмехнулся Алекс. – Что древние кукловоды готовят новую партию марионеток, используя популярные технологии? У Альянса есть более насущные проблемы – борьба с Империей. А имперцы… они как раз активно внедряют нейроинтерфейсы в свои системы.

Он снова сел, чувствуя тяжесть открытий.

– К тому же, мы не знаем, кто именно стоял за раката. "Господа из Пустоты" – это может быть метафора, код, или название, которое сами раката не понимали. Нам нужно больше информации.

– Где мы можем ее найти? – спросила Верена.

Алекс задумался, перебирая в уме известные ему источники древних знаний.

– Есть несколько мест… Древние библиотеки на окраинах галактики, частные коллекции… – Он замолчал, вспомнив об одной возможности. – Доцент Велл.

– Кто это? – спросила Верена.

– Моя бывшая преподавательница в Корреллианском технологическом институте, – объяснил Алекс. – Специалист по древним технологиям и археологической лингвистике. Если кто-то может помочь расшифровать эти тексты полностью, то это она.

Он помолчал, и Верена увидела сомнения в его глазах.

– Но?

– Но я не знаю, согласится ли она, – тихо сказал Алекс. – Она и раньше работала на правительство. Может и сейчас она работает на Империю…

Верена положила руку ему на плечо.

– Алекс, если то, что мы обнаружили, действительно так важно, то у нас может не быть выбора. Иногда прошлое – это единственный ключ к будущему.

Алекс встал и подошел к иллюминатору, глядя на звезды.

– Велл была хорошим человеком. Честным ученым, которая искренне верила в силу знаний. Она не заслуживает того, чтобы оказаться в центре чего-то подобного.

– А что, если она уже в центре? – мягко предложила Верена. – Что, если ее исследования уже привели ее к похожим выводам? Возможно, ей тоже нужна помощь.

Алекс повернулся к ней, и в его глазах она увидела внутреннюю борьбу.

– Или что, если ее исследования контролируются теми же силами, которые когда-то управляли раката? – сказал он. – Что, если обращение к ней только ускорит наше разоблачение?

В каюте повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом корабельных систем. Оба понимали масштаб дилеммы – им нужна была помощь экспертов, но любое обращение за помощью могло привлечь внимание тех самых сил, от которых они пытались скрыться.

– А что насчет других ракатских комплексов? – предложила Верена. – Если один сохранился, то могут быть и другие.

– Возможно, – согласился Алекс. – Но большинство из них были уничтожены самими раката во время коллапса империи. Словно они пытались стереть все следы своего прошлого.

Он вернулся к голограммам и выделил один из самых загадочных фрагментов.

– Или их заставили это сделать.

Алекс отключил голограммы и повернулся к Верене.

– Пока что мы должны действовать самостоятельно. Изучить то, что у нас есть, найти закономерности, понять механизмы контроля. А уже потом решать, стоит ли обращаться за помощью.

– С чего начнем? – спросила Верена.

– Начнем с того, что можем проверить сами, – Алекс посмотрел на нейроинтерфейсы.

Он начал собирать данные, копируя самые важные файлы на рабочие терминалы.

– А пока мы должны быть готовы к тому, что наши подозрения могут подтвердиться. Если в галактике действительно есть силы, которые тысячелетиями манипулируют цивилизациями, то они могут быть ближе, чем мы думаем.

– Но не невозможно им противостоять, – сказала Верена с решимостью. – Надежда есть всегда!

Алекс подумал, что надежда есть всегда, если есть тот, кто готов эту надежду подарить. Он посмотрел на данные, которые они собрали.

– Время работает против нас. Если эти силы действительно существуют и готовят что-то, то каждый день промедления может оказаться критическим.

Он замолчал, погрузившись в размышления о другом аспекте проблемы. Внезапно его осенила новая мысль, заставившая его резко выпрямиться в кресле.

– Джедаи, – произнес он тихо, и в его голосе звучало что-то близкое к ужасу.

– Что? – не поняла Верена.

– Джедаи и ситхи. Пользователи Силы. – Алекс начал лихорадочно вызывать новые данные. – Подумай об этом логически. В галактике живут квадриллионы разумных существ, но одаренных Силой – ничтожно мало. Во времена расцвета Республики было всего около десяти тысяч джедаев на всю галактику. Десять тысяч на квадриллионы!

Верена начала понимать направление его мыслей.

– Ты думаешь, это не случайность?

– Это странно, – Алекс активировал проекцию, показывающую распределение чувствительных к Силе по галактике. – Такая редкость способностей не может быть естественной. Это выглядит как… как искусственное ограничение.

Он встал и начал ходить по каюте, его мысли работали на пределе возможностей.

– А что, если Сила – это не природное явление? Что, если это инструмент контроля, созданный теми же "Господами", которые управляли раката? Подумай: пользователи Силы всегда играли ключевую роль в галактических событиях. Джедаи как хранители мира, ситхи как разрушители – но и те, и другие всегда были в центре важнейших исторических моментов.

Алекс остановился, его лицо побледнело от осознания.

– Что, если они тоже марионетки? Что, если вся эта вечная борьба света и тьмы – просто спектакль, разыгрываемый по чужому сценарию?

Верена почувствовала тошноту при мысли о том, что даже легендарные джедаи могли быть пешками в чужой игре.

– Но джедаи защищали невинных, боролись за справедливость…

– Да, но посмотри на результат, – Алекс вызвал хронологию галактических конфликтов. – Каждая война между светлой и темной стороной заканчивается изменением политической структуры галактики. Падение Старой Республики, возвышение Империи, восстания… Словно кто-то использует конфликт пользователей Силы для перекройки карты власти.

Внезапно Алекса осенило воспоминание, заставившее его замереть на месте.

– Мидихлорианы, – прошептал он.

– Что?

– Помнишь, я рассказывал тебе о своем прошлом? Когда мне было двадцать, я проходил тестирование на чувствительность к Силе. Тогда у меня было около трех тысяч мидихлориан – чуть выше среднего, но недостаточно для обучения.

Как-то я встречал Джедая, он мне сказал, что они берут от семи тысяч.

– Ты знал Джедая?

– Совсем немного, мы вместе летели с Кореллии. Не о чем особо рассказывать.

Алекс подошел к медицинскому терминалу корабля.

Он активировал диагностический сканер и поместил руку на считыватель. Несколько минут ожидания, и результат появился на экране.

– Одиннадцать тысяч четыреста тридцать восемь, – прочитал Алекс, уставившись на цифры. – Это… странно. Перед полетом я проходил проверку, у меня их было, как обычно три тысячи.

Он посмотрел на Верену.

– Ну ка, давай тебя тоже проверим.

Результат пришел довольно быстро.

– Девять тысяч…

Они молчали несколько минут.

– Что-то с нами случилось на этой планете. Мы могли бы считаться одаренными, вот только я не понимаю, что с этим делать.

Верена подошла ближе, изучая показания.

– Но ты не чувствуешь Силу, верно?

– Ничего, – покачал головой Алекс. – Пока абсолютно ничего. И это странно. Если у меня достаточно мидихлориан, почему я не ощущаю то, что должны ощущать джедаи?

Он задумался, перебирая возможные объяснения.

– А что, если мидихлорианы – это не источник способностей к Силе, а… приемники? Что, если они служат для получения сигналов от какого-то внешнего источника? И что, если этот источник можно включать и выключать по желанию?

Если способности к Силе контролировались извне, то каждый джедай и ситх был потенциально уязвим для манипуляций.

– Это объяснило бы многое, – продолжил Алекс. – Почему некоторые дети джедаев не наследуют способности родителей. Почему иногда Сила "пробуждается" у взрослых. Почему она может внезапно ослабнуть или исчезнуть.

Он вызвал данные о ракатском коллапсе.

– И это объяснило бы, что произошло с раката. Они тоже были чувствительны к Силе, использовали ее для питания своих технологий. А потом внезапно потеряли эту способность по всей галактике одновременно.

– Кто-то их "выключил", – закончила Верена.

– Именно. И если тот же механизм работает с современными пользователями Силы…

Алекс не закончил фразу, но оба понимали. Если джедаи и ситхи получали свои способности от того же источника, который когда-то питал раката, то они были так же уязвимы для внезапного отключения.

Он посмотрел на свои руки, представляя микроскопические организмы в своей крови.

– Одиннадцать с половиной тысяч мидихлориан, но я не ощущаю ничего. А ты?

Верена покачала головой и положила руку ему на плечо.

– Нам нужно больше данных, – сказал Алекс решительно. – И нам нужно быть очень осторожными. Если мы правы, то наши исследования могут привлечь внимание тех, кто предпочитает оставаться в тени.

Он посмотрел на звезды за иллюминатором, задаваясь вопросом, сколько из видимых миров уже находится под невидимым контролем древних сил. И сколько времени у них есть, прежде чем эти силы заметят двух исследователей, которые начали задавать вопросы.

Алекс снова активировал диагностические системы, на этот раз сосредоточившись на анализе собственных модификаций. Данные медленно загружались на экран, детализируя каждое изменение, которое было внесено в его психику за долгие годы.

– Покажи мне конкретные директивы, – пробормотал он, углубляясь в файлы. – Что именно они пытались во мне изменить?

Верена подошла ближе, наблюдая за потоком информации.

– Что ты ищешь?

– Команды. Скрытые инструкции. То, что могло бы заставить меня действовать против моей воли, – ответил Алекс, просматривая длинные списки процедур.

Но чем больше он изучал данные, тем больше удивлялся. Никаких прямых команд или директив не было. Вместо этого – тонкие корректировки эмоциональных реакций, небольшие изменения в обработке информации, модификации импульсивности.

– Странно, – сказал он, и его голос звучал почти… разочарованно? – Здесь нет ничего похожего на программирование поведения. Только… настройки личности.

На экране отображались графики его эмоциональных паттернов до и после обработки. Снижение тревожности на 31 %, уменьшение импульсивности на 28 %, повышение аналитических способностей на 15 %.

– Они не пытались сделать из меня робота, – осознал Алекс, и странное облегчение разлилось по его груди. Почему он чувствовал облегчение? – Они просто… оптимизировали мою психику для определенного типа деятельности.

Верена изучала данные рядом с ним, и ее лекку расслабленно свисали.

– А что с тобой? – спросил он, переключаясь на файлы Верены.

Ее данные были еще более показательными. Терапевтические процедуры были направлены на исцеление травм, восстановление способности к доверию и формированию здоровых отношений. Пресловутые "директивы лояльности" оказались не более чем усилением естественной благодарности.

Алекс задумался, глядя на свои руки. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль – не слишком ли легко они приняли ситуацию? Не должны ли они были испытывать больше гнева, больше возмущения от того, что их разумы подвергались манипуляциям?

Но мысль растворилась так же быстро, как и появилась, утонув в волне рациональных объяснений.

– Вопрос в том – стоит ли пытаться это исправить? – продолжил он, и логика его слов казалась безупречной. – Кто знает, что станет с моим разумом, если я попробую самостоятельно обратить изменения. Сейчас мне как раз нужна холодная голова для того, что нас ждет.

– Абсолютно верно, – согласилась Верена. – Лучше оставить все как есть, по крайней мере пока. У нас есть более важные дела.

Алекс снова обратился к ракатским данным, которые он получил во время подключения к планетарной системе. Среди технических спецификаций и административных кодов он нашел то, что искал – координаты других объектов.

– Смотри, – сказал он, выделяя фрагмент данных. – Здесь упоминается "Производственный Комплекс Альфа-7". Судя по описанию, это место, где раката изготавливали свои нейроинтерфейсы и другие устройства контроля.

Он быстро перевел координаты в современную навигационную систему.

– Система Каш-Мирак, в Неизвестных Регионах. Примерно в ста пятидесяти световых годах отсюда.

Верена изучала дополнительную информацию.

– А что там сейчас может быть?

– Если комплекс уцелел, то возможно, там сохранились производственные мощности. Или, что еще важнее, подробные схемы и спецификации устройств контроля сознания, – ответил Алекс, сохраняя координаты в навигационной системе.

Он посмотрел на данные о комплексе более внимательно.

– Интересно. Здесь говорится, что комплекс был "запечатан до времени Великого Возрождения". Звучит так, словно раката планировали когда-нибудь вернуться.

– Или кто-то планировал использовать его вместо них, – добавила Верена мрачно.

Алекс кивнул, чувствуя, как кусочки головоломки начинают складываться в тревожную картину.

– Если современные нейроинтерфейсы действительно основаны на ракатских технологиях, то этот производственный комплекс может содержать ключи к пониманию всей системы контроля.

Он встал и подошел к иллюминатору, глядя на звезды.

– Нам нужно туда попасть. Но сначала следует подготовиться. Если комплекс действительно активен, то нас там может ждать что угодно.

Верена подошла к нему.

– Ты думаешь, там может быть опасно?

– Все, что связано с раката, опасно по определению, – ответил Алекс. – Но у нас нет выбора. Если мы хотим понять масштаб угрозы и найти способ ей противостоять, нам нужна полная картина.

Он повернулся к ней.

– Готовь корабль к прыжку в гиперпространство. Летим к Производственному Комплексу Альфа-7.

Глава 31. База Ревана

Мертвая планета висела в космической пустоте словно обугленный череп титана, лишенный даже призрачной красоты древних руин. Ее поверхность, некогда украшенная океанами и континентами, теперь представляла собой сплошную мозаику из застывшего стекла и расплавленного камня. Гигантские кратеры зияли в коре как незаживающие раны, а там, где миллионы лет назад плескались волны и шумели леса, простирались только мертвые равнины из спекшегося песка.

Алекс стоял у иллюминатора своего корабля, и что-то болезненно сжималось в груди при виде этого космического кладбища. Его глаза, обычно холодные и аналитичные, сейчас отражали глубокую печаль. В них читалась боль человека, который слишком много видел, слишком много понимал о цене древних амбиций.

– Атмосферы практически не осталось, – тихо доложила Верена, склонившись над консолью сканеров. Ее голубые лекку слегка подрагивали – верный признак концентрации у тви'лечек. – Радиационный фон превышает норму в четыреста семьдесят раз. Следы массированной орбитальной бомбардировки… судя по изотопному составу осадков, возраст разрушений около трех тысяч стандартных лет.

Цифры звучали сухо, научно, но за каждой из них скрывалась чудовищная трагедия. Алекс продолжал молча изучать мертвый мир, его взгляд скользил по континентам, превращенным в стеклянные пустыни. Кое-где из коры торчали оплавленные остатки того, что когда-то могло быть городами или промышленными комплексами.

– Видишь эти темные пятна на северном континенте? – спросил он, указывая на экран. – Это не кратеры от бомбардировки.

Верена увеличила изображение, изучая указанную область.

– Ты прав. Структура другая. Более… организованная?

– Это следы городов, – мрачно сказал Алекс. – Огромных мегаполисов. Видишь радиальную планировку? Концентрические кольца? А теперь от них остались только тени на расплавленном камне.

Он отвернулся от иллюминатора и прошел к центральной консоли. Движения его были резкими, нервными – Верена за годы совместных экспедиций научилась читать эти признаки. Алекс злился, и злость эта была направлена не на конкретных людей, а на саму историю.

– Еще один мир, который был погублен, – пробормотал он, активируя дополнительные сканеры. – Еще одна планета, превращенная в памятник глупости.

Верена удивленно взглянула на него. За все время их знакомства она привыкла к его практичности, к способности анализировать древние катастрофы как простые исторические факты, извлекая из них полезную информацию. Но сейчас в его словах слышалось что-то личное, болезненное.

– Алекс? – осторожно позвала она. – Что-то не так?

Он повернулся к ней, и тви'лечка увидела в его глазах странную смесь гнева и скорби. Эмоции, которые он обычно тщательно скрывал за маской ученого-прагматика.

– Знаешь, что меня больше всего бесит в войнах? Что нынешних, что настоящих. Вспомни Валорин. – сказал он, снова указывая на мертвую планету за иллюминатором. – Не жестокость. Не масштабы разрушений. Даже не количество погибших. А расточительность. Чудовищная, непростительная расточительность.

Он встал и подошел ближе к иллюминатору, положив ладонь на холодное металлическое стекло. Его отражение смешивалось с видом мертвого мира, создавая жуткий двойной образ.

– Космос – это адская бездна, Верена. Миллиарды световых лет абсолютной пустоты, радиации, холода и смерти. Температура чуть выше абсолютного нуля, вакуум, способный мгновенно убить любое живое существо. Вселенная активно враждебна жизни. Она пытается уничтожить каждую живую клетку, каждую органическую молекулу.

Его голос становился тише, но в нем звучала такая боль, что Верена невольно придвинулась ближе.

– А жизнь… жизнь – это невероятное чудо. Статистически невозможное совпадение факторов. Нужна звезда определенного типа, планета на правильном расстоянии, магнитное поле для защиты от радиации, атмосфера нужного состава, вода в жидком состоянии… Миллиарды условий должны совпасть идеально. И даже тогда жизнь может не возникнуть.

Алекс замолчал, глядя на застывшие в стекле континенты. Где-то там, под слоем радиоактивного пепла, могли лежать остатки лесов, высохшие русла рек, скелеты существ, которые когда-то населяли этот мир.

– Каждая планета с живыми океанами, с атмосферой, с биосферой – это бриллиант редчайшей огранки, жемчужина во вселенской тьме, – продолжил он. – Это должно быть высшей ценностью, святыней, которую нужно беречь любой ценой. Разрушенная планета никогда не приютит жизнь. Никогда.

Его голос стал почти шепотом, но в нем звучала такая горечь, что у Верены сжалось сердце.

– А они… они превратили живой мир в кусок мертвого камня. Навсегда. Миллиарды лет эволюции, уникальные экосистемы, разумные виды со своей культурой, искусством, философией – все стерто в пыль ради какой-то политической цели, которую уже никто не помнит. Ради территориальных споров, экономических интересов, идеологических разногласий.

Он ударил кулаком по стене, и в корабле разнесся глухой звук.

– И знаешь, что самое страшное? Это не единственный такой мир. Я видел их десятки. Сотни. Вся галактика усеяна мертвыми планетами, превращенными в радиоактивные пустыни чьими-то амбициями. Каждая война оставляет за собой такие могилы.

Верена осторожно коснулась его плеча. Под тонкой тканью рубашки она чувствовала напряженные мышцы.

– Мы не можем вернуть этот мир, – тихо сказала она. – Но можем не дать Империи уничтожить другие. Можем найти способ разорвать цикл технологической зависимости, который делает такие войны неизбежными.

Алекс глубоко вздохнул и кивнул, с усилием отрываясь от созерцания планетарной могилы. Его лицо снова стало спокойным, профессиональным, но Верена видела, что эмоции все еще бурлят под поверхностью.

– Ты права, – сказал он, возвращаясь к пульту управления. – Поэтому мы здесь. R4, начинай глубинное сканирование. Ищем остатки ракатских комплексов под поверхностью.

Астромеханический дроид загудел в знак понимания и активировал мощные сенсоры. На голопроекторе появилась трехмерная модель планеты с результатами зондирования. Несмотря на катастрофические разрушения, под поверхностью сохранились структуры из материалов, которые не смогла уничтожить даже орбитальная бомбардировка.

– Интересно, – пробормотал Алекс, изучая данные. – Большинство подземных сооружений разрушено, но есть несколько аномалий.

– Северный континент, глубина двести семь метров, – доложила Верена, анализируя показания сканеров. – Энергетические сигнатуры слабые, но стабильные. Структура выглядит почти нетронутой.

– Любопытно. Почему этот комплекс уцелел, когда все остальные превратились в руины? – Алекс увеличил изображение подземного сооружения. – Видишь эти энергетические поля вокруг комплекса? Это не просто стены. Это активная защита.

– Силовые щиты?

– Похоже на то. Но работающие три тысячи лет без обслуживания? – Он задумчиво потер подбородок. – Если только…

– Что?

– Если только кто-то модернизировал защитные системы уже после падения раката. Кто-то, кто понимал их технологии достаточно хорошо, чтобы улучшить их.

Алекс ввел координаты в навигационную систему.

– Туда и направляемся. Но будь осторожна при посадке. Если защитные системы все еще активны, они могут воспринять нас как угрозу.

Посадка на мертвую планету была жуткой. Корабль опустился на поверхность из спекшегося песка и обломков, где когда-то шумели леса или плескались волны древнего океана. Воздух здесь был смертельно ядовит – смесь радиоактивных частиц и токсичных газов, выделяющихся из расплавленных пород.

Алекс и Верена облачились в герметичные защитные костюмы с автономными системами жизнеобеспечения. Радиационный фон делал пребывание здесь смертельно опасным для незащищенных организмов даже на короткое время.

– Показания дозиметра зашкаливают, – сказала Верена, проверяя приборы. – Даже в костюмах нам лучше не задерживаться здесь надолго.

– Согласен. Работаем быстро и эффективно.

Они покинули корабль и оказались на поверхности мертвого мира. Пейзаж вокруг был апокалиптическим – черное небо, затянутое радиоактивными облаками, равнины из спекшегося стекла, торчащие из земли оплавленные металлические конструкции неопределенного назначения. Воздух мерцал от тепловых потоков, поднимающихся с раскаленной поверхности.

– Здесь когда-то был город, – сказал Алекс, указывая на правильные геометрические формы под слоем застывшей лавы. – Видишь эти линии? Это остатки улиц.

Верена кивнула, стараясь не думать о том, сколько разумных существ погибло здесь тысячи лет назад. Их следы были повсюду – оплавленные остатки транспортных средств, деформированные металлические конструкции, которые могли быть зданиями или памятниками.

Вход в подземный комплекс находился в центре того, что когда-то было площадью. Массивная металлическая дверь, покрытая странными символами, была наполовину засыпана обломками. Но энергетическое поле вокруг нее мерцало, показывая, что системы безопасности все еще функционируют.

– Ракатские символы, – сказал Алекс, изучая надписи. – Но не совсем. Кто-то добавил дополнительные знаки.

Он достал портативный переводчик и начал анализировать текст. Через несколько минут устройство выдало приблизительный перевод.

– "Исследовательский комплекс… экстренная консервация… авторизация уровня… Реван"? – Алекс нахмурился. – Не может быть.

– Что такое Реван?

– Не что, а кто. Реван – это имя. Имя джедая, который три с половиной тысячи лет назад возглавил крестовый поход против мандалорцев.

Алекс активировал взломщик замков, и энергетическое поле исчезло. Дверь медленно открылась, выпуская облако застоялого воздуха.

– Если Реван действительно имел отношение к этому месту, то нас ждут интересные открытия, – сказал он, включая фонарь.

Спуск в подземный комплекс занял почти час. Им пришлось прорубаться через слои застывшей лавы и обломки, но наконец они достигли цели. Древние коридоры раката встретили их мерцающим аварийным освещением – системы жизнеобеспечения все еще функционировали после тысячелетий забвения.

– Невероятно, – прошептала Верена, осматривая нетронутые временем стены. – Как будто они были запечатаны вчера.

Коридоры были широкими, с высокими сводчатыми потолками, украшенными сложными геометрическими узорами. Стены покрывали панели из неизвестного материала, похожего на металл. По ним пробегали слабые энергетические разряды.

– Архитектура типично ракатская, – сказал Алекс, ведя Верену по главному коридору. – Но видишь эти дополнительные панели? Кто-то установил их позже. Намного позже.

Они прошли в центральный зал комплекса – огромное помещение с куполообразным потолком, в центре которого возвышалась сложная машина непонятного назначения. Она гудела, излучая слабое голубоватое свечение.

Алекс подошел к первой информационной панели и нахмурился, изучая показания приборов.

– Странно, – пробормотал он. – Энергетические потоки идут не по стандартной ракатской схеме.

Он подключил портативный компьютер к системе и начал анализировать данные. То, что он увидел, заставило его удивленно поднять брови.

– Верена, посмотри на это, – позвал он тви'лечку. – Половина оборудования работает не так, как должна по ракатским стандартам.