Текст книги "Дело Кольцова"

Автор книги: Виктор Фрадкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

ОБВИНЯЕМОЙ ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Марии Генриховны

13 ноября 1941 г.

Допрос начат 21 час.

Допрос окончен 24. 00 час.

Вопрос: Обвиняемая Остен, прекратите упрямство и раскажите о своей шпионской работе?

Ответ: От следствия я не уклоняюсь, говорю только правду, шпионской работой не занималась и вообще никакой преступной работы против Советской власти не проводила.

Вопрос: Следствие имеет данные о том, что вы на протяжении всего время пребывания в Советском Союзе занимались шпионской работой против Советского Союза. Следствие требует от вас правдивых показаний?

Ответ: Никогда и нигде я не занималась шпионской работой против Советского Союза.

Вопрос: Ваши друзья изобличают вас в шпионской работе против Советского Союза. Голым отрицанием фактов, вам не удастся скрыть свои преступления и уйти от ответственности. Вам предлогается расказать о своей преступной работе против Советского Союза?

Ответ: Те кто показывает на меня, о том, что я занималась шпионажем против Советского Союза, они говорят не правду. Шпионской работой я не занималась.

Вопрос: Вы являетесь антифашистом, как могло быть, что посольство в Москве Германского фашистского правительства выдало вам паспорт до 1936 года?

Ответ: Мое фамилие, как антифашиста было Остен, все мои литературные и газетные антифашистские статьи публиковались под фамилией Остен. В немецком консульстве в Москве я получала паспорт на фамилию Грессгенер – технический корректор журнала «Архитектура СССР».

Записена с моим слово правилна мне прочитено

Мария Остен-Грессгенер

Допросил: ст. следователь следгруппы 2-го Управл.

НКВД СССР Лейтенант Г. Б. Гарбузов

Ходатайство возбуждается 4-й раз

«УТВЕРЖДАЮ»

Нач. Следгруппы 2 Упр. НКВД СССР

Ст. лейтенант госбезопасности

(АГАЯНЦ)

«20» ноября 1941 года.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

О продлении срока ведения следствия и содержания обвиняемого под стражей

Гор. Саратов, 1941 года, ноября «20» дня.

Я, ст. следователь следгруппы 2 Управления НКВД СССР, лейтенат госбезопасности ГАРБУЗОВ, рассмотрев следственное дело № 2862 по обвинению ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Марии Генриховны в преступлениях, предусмотренных ст 58–1 «а» УК РСФСР,

НАШЕЛ:

ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР, 1909 г. рождения, уроженка г. Берлина, происходит из семьи мелкого помещика, вне подданства, арестована НКВД СССР 24 июня 1941 г. по подозрению в шпионской работе в пользу Германии и Франции, содержится в тюрьме гор. Саратова.

ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР впервые приехала в СССР в 1929 г. и через несколько месяцев возвратилась в Германию.

В 1932 г. ОСТЕН вместе с КОЛЬЦОВЫМ (осужден) вторично приехала в СССР и до дня ареста КОЛЬЦОВА была его женой.

ОСТЕН являлась агентом германской и французской разведок, по шпионской работе была связана с агентом германской и французской разведок БОЛЕСЛАВСКОЙ-ВУЛЬФСОН (осуждена).

ОСТЕН виновной себя не признала, изобличается в шпионаже показаниями БОЛЕСЛАВСКОЙ и ЛИТАУЭР Э.Э.

Принимая во внимание, что по делу запрошен материал, который не получен, а срок ведения следствия и содержания под стражей истекает 24 ноября 1941 года, руководствуясь ст. 116 и 159 УПК РСФСР,

ПОСТАНОВИЛ:

Возбудить ходатайство перед прокурором СССР о продлении срока ведения следствия и содержания обвиняемого ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР под стражей до 15 декабря 1941 г.

Ст. следователь следгруппы 2 упр. НКВД СССР лейтенант Гос. Безопасности ГАРБУЗОВ «Согласен» Нач. Отделения 2 Отдела 2 УПР. НКВД СССР лейтенант Гос. Безопасности ВАСИЛЬЕВ

ПРОТОКОЛ

об окончании следствия

1941 года декабря «5» дня. Я, следователь Следственной группы 2-го Управления НКВД СССР Лейтенант Г. Б. Гарбузов рассмотрел следственное дело № 2862 по обвинению Остен-Грессгенер Марии Генриховны в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58–1а УК РСФСР.

Признав предварительное следствие по делу законченным, а добытые данные достаточными для предания суду, руководствуясь ст. 206 УПК, объявил об этом обвиняемому, предъявил для ознакомления все производство по делу и спросил – желает ли обвиняемый чем-либо дополнить следствие.

Обвиняемая Остен-Грессгенер Мария Генриховна ознакомившись с материалами следственного дела заявил, что дополнить свои показания ничем не может. Ознакомилась с материалами дела на листах с 1 по 77 лист.

Подпись обвиняемого Мария Остен-Грессгенер Следователь следственной части 2-го Управлен. НКВД СССР Гарбузов

«УТВЕРЖДАЮ»

Нач. Следгруппы 2 УПР. НКВД СССР Ст. Лейтенант Госбезопасности (АГАНЯНЦ)

«6» декабря 1941 года.

«УТВЕРЖДАЮ»

Нач. 1 Отд-ния 2 отд. гвп ка военюрист 2-го РАНГА (КУЛЬЧИЦКИЙ)

«8» декабря 1941 года.

ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

По следственному делу № 2862 по обвинению ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Марии Генриховны в преступлениях, предусмотренных ст. 58-а УК РСФСР.

ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Мария Генриховна арестована НКВД СССР 24-го июня 1941 года по подозрению в шпионской деятельности против СССР в пользу германской и французской разведок.

Произведенным по делу расследованием установлено, что ОСТЕН в 1929 г., как сотрудница берлинского издательства «Малик» приехала в СССР и через несколько месяцев возвратилась в Германию.

В 1932 г. познакомилась с КОЛЬЦОВЫМ (осужден) во время пребывания его в Берлине, вместе с ним приехала в СССР и до дня ареста КОЛЬЦОВА являлась его женой.

Находясь в СССР, с 1932 г. являясь немецкой подданной до 1936 г., занималась шпионской деятельностью в пользу германской и французской разведок.

По шпионской работе была связана с БОЛЕСЛАВСКОЙ-ВУЛЬФСОН, которая 22-го апреля 1941 года показала:

«В одну из встреч ОСТЕН коснулась в разговоре о моих взаимоотношениях с Андре Мальро. Я попыталась уклониться от ответа, тогда ОСТЕН, ссылаясь на Ролана МАЛЬРО заявила, что ей известно о том, что я была привлечена Андре Мальро к шпионской работе. Отрицать связь с МАЛЬРО я не стала, а ОСТЕН добавила: „Ну что же, будем работать вместе“.

В 1939 г., в одной из бесед с ОСТЕН мы обсуждали вопросы о взаимоотношениях Германии с Советским Союзом. ОСТЕН открыто проявляла озлобленность против советского правительства, восхваляла немцев, а затем она прямо сказала, что связана с германской разведкой, предложив и мне совместно с ней проводить работу на немцев. В то же время ОСТЕН сообщила, что с немецкой разведкой был связан и Михаил КОЛЬЦОВ…

…Разновременно я передавала ОСТЕН клеветнический материал об отношении населения СССР к советско-германскому пакту и о жизни испанцев в СССР.

Кроме того, мною был передан ОСТЕН материал о состоянии Горьковского завода им. Молотова»…

(л.д. 69–70)

БОГУСЛАВСКАЯ-ВУЛЬФСОН Б.С. осуждена к ВМН[9]9
  Высшая мера наказания.


[Закрыть] 14/7–41 года Военной Коллегией Верхсуда СССР, в судебном заседании виновной себя признала, показания свои подтвердила полностью (л.д. 82).

Показания БОЛЕСЛАВСКОЙ подтверждает, арестованная ЛИТАУЭР Э.Э. агент французской разведки, которая на допросе 3-го февраля и 4-го марта 1940 г. показала:

«…Мария ОСТЕН является шпионкой французской разведки, об этом мне известно от ВОЖЕЛЯ…

…От ВОЖЕЛЯ мне известно, что он с БОЛЕСЛАВСКОЙ установил шпионскую связь в 1938 г. в Париже через Марию Остен, с которой он также был связан по шпионской деятельности…» (л.д. 72–74).

ЛИТАУЭР Э.Э. осуждена к ВМН 6/7–41 г. ВК Верхсуда СССР, на суде виновной себя признала, показания свои подтвердила полностью (л. д 82)

ОСТЕН имела близкую связь с разоблачёнными врагами народа АНЕНКОВОЙ, РАДЕКОМ, ПРОКОФЬЕВЫМ (л.д.25–27, 49, 81).

В предъявленном обвинении ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР виновной себя не признала, изобличается показаниями агентов иностранных разведок БОЛЕСЛАВСКОЙ, ЛИТАУЭР и др. материалами дела.

На основании изложенного обвиняется:

ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Мария Генриховна, 1909 года рождения, немка, уроженка Германии, из семьи помещиков, отец член фашиской партии, прибыла в СССР в 1932.г., до 1936 г. германская подданная, 1936 г. вне подданства, с 1926 г. по 1939 г. состояла в КПГ, писательница.

В том, что, начиная с 1932 г. занималась шпионажем против Советского Союза в пользу французской и германской разведок, т. е. в преступлениях, предусмотренных ст. 58–1 «а» УК РСФСР.

Считая следствие законченным, следственное дело 2862 по обвинению ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР М. Г. в порядке ст. 208 УПК РСФСР и на основании приказа НКВД СССР № 001 613 от 21/XI-41 г. направить на рассмотрение Особого Совещания при НКВД СССР,

ПОЛАГАЛ БЫ:

В отношении обвиняемой ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР М.И. определить высшую меру уголовного наказания – РАССТРЕЛ, с конфискацией всего лично ей принадлежащего имущества.

Обвинительное заключение составлено в гор. Саратове «6» декабря 1941 года.

СТ. следователь следгруппы 2 Упр. НКВД СССР

Лейтенант Госбезопасности

(ГАРБУЗОВ)

«СОГЛАСНЫ»: – Нач. От-дления 2 отд. 2 Упр. НКВД СССР

Лейтенант Госбезопасности

(ВАСИЛЬЕВ)

Военный Прокурор ГВП КА Военюрист Ill-го ранга (НОВИКОВ)

СПРАВКА: ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР М.Г. арестована 24 июня 1941 г.

Содержится в тюрьме НКВД г. Саратова. Вещественных доказательств по делу нет.

Ст. Следователь следгруппы 2 УПР. НКВД СССР

Лейтенант Госбезопасности

(ГАРБУЗОВ)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

1942 г. Август 3 дня г. Москва

Военный Прокурор Главной Военной Прокуратуры Кр. Ар. Военный юрист 2 ранга Приходько, рассмотрев следственное дело № 2862 – Остен-Грессгенер Марии Генриховны обвиняемой по ст. 58–1-«а» УК

НАШЕЛ

Остен-Грессгенер в 1929 г., как сотрудница берлинского издательства «Малик» приехала в СССР и через несколько м-цев возвратилась в Германию. В 1932 Остен познакомилась с Кольцовым (осужден) во время прибывания его в Берлине и вместе с ним приехала в СССР. Находясь в СССР с 1932 г. являлась немецкой подданой до 1938 г. с 1938 г. по день ареста вне подданства (лд. 42).

Прожевая в СССР занималась шпионской деятельностью в пользу Германской и Французской разведок. Остен виновной себя не признала, изобличается показаниями Болиславской-Фульфсон от 22. IV. 41 г. (осуждена к ВМН) и показаниями Литуэр так же осуждена к ВМН 6. VII. 41 г. и материалами следствия.

Имея в виду, что совершенный состав преступления Остен квалифицирован по настоящему делу не правильно В силу этого руководствуясь ст. 221 «б» УПК.

Состав преступления совершенный Остен переквалифицировать с ст. 58–1 «а» УК на ст. 58–6 УК РСФСР.

Военпрокурор Приходько

ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА № 63

Особого Совещания при Народном Комиссаре Внутренних Дел СССР

от «8» августа 1942 г.

СЛУШАЛИ

Дело № 2862/2 Упр. НКВД СССР

По обв. ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Марии Генриховны, 1909 г.р., ур. пров. Вестфали (Германия), немка,

До 1936 г. германско-подданная с 1936 года вне гражданства

ПОСТАНОВИЛИ

ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Марию Генриховну, за шпионаж – РАССТРЕЛЯТЬ.

Лично принадлежащее имущество КОНФИСКОВАТЬ.

Нач. Секретариата Особого Совещания

при Народном Комиссаре Внутренних Дел СССР

Прошло 15 лет. Пришло время реабилитации безвинно и незаконно репрессированных людей. Была реабилитирована и Мария Остен.

В ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ МОСКОВСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

ПРОТЕСТ (в порядке надзора)

по делу ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР М.Г.

По постановлению Особого Совещания при НКВД СССР от 8 августа 1942 года «за шпионаж» была расстреляна

ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Мария Генриховна, 1909 года рождения, уроженка Германии, немка, до 1936 года германская подданная, после 1936 года без гражданства, с 1926 по 1939 г.г. член коммунистической партии Германии, писательница.

Согласно обвинительному заключению ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР М.Г. вменено в вину то, что она, находясь в СССР, с 1932 года занималась шпионажем в пользу французской и германской разведок, (л.д.79–80)

Обвинение ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР М.Г. основано на показаниях арестованных по другому делу Болеславской-Вульфсон Б. С. и Литауэр Э. Э., копии протоколов допросов которых приобщены к делу.

Произведенной в настоящее время дополнительной проверкой установлено, что ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР была репрессирована в 1942 году необоснованно.

ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР М.Г. арестована органами госбезопасности СССР 24-го июня 1941 года.

На всем протяжении предварительного следствия ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР виновной себя ни в чем не признала и категорически отрицала показания Болеславской-Вульфсон Б. С. и Литауэр Э. Э., как вымышленные.

Показания Болеславской-Вульфсон Б. С. и Литауэр Э. Э. нельзя признать за доказательство вины ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР М.Г., как не соответствующие действительности.

Болеславская-Вульфсон Б. С. и Литауэр Э. Э. (осуждены в 1941 году) на следствии по своим делам показали, что по проводимой ими шпионской деятельности они знали о принадлежности ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР к агентуре французской разведки.

Болеславская-Вульфсон B. C., кроме того, показала о том, что ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР занималась также шпионажем на германскую разведку, что по шпионской работе в пользу французской и германской разведок ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР была связана с ней (Болеславской-Вульфсон) и с Позняковым Н. С. и что от самой ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР ей было известно о принадлежности к германской разведке писателя Кольцова М. Е.

Показания Литауэр Э. Э. о якобы проводимой ею совместно с Остен-Грессгенер шпионской деятельности нельзя признать за доказательство по делу, поскольку, как теперь установлено, Литауэр была осуждена за антисоветскую деятельность необоснованно и в настоящее время она реабилитирована (лд 95).

По показаниям Познякова А. С. (репрессирован в 1949 году) Остен-Грессгенер не проходит. Будучи привлечен к уголовной ответственности, Позняков виновным себя не признал и показания Литауэр Э. Э. и Болеславской-Вульфсон Б. С. категорически отрицал как вымышленные (лд 96).

Кольцов-Фридлянд М. Е., будучи привлечен к уголовной ответственности, на следствии в 1939 году признал себя виновным в принадлежности к право-троцкистской организации и в шпионской деятельности против СССР и показал, что по преступной деятельности был связан с Остен-Грессгенер.

В судебном заседании, однако, Кольцов-Фридлянд виновным себя не признал и свои так называемые «признательные показания» на предварительном следствии не подтвердил, заявив, что эти показания им были даны на следствии вынужденно в результате избиений и издевательств (лд 92–93).

Кроме того, проверкой установлено, что Позняков Н. С. и Кольцов-Фридлянд М. Е. во враждебной Советскому Союзу деятельности обвинялись необоснованно и в настоящее время они реабилитированы (лд 92–93, 96).

Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР и Центральный государственный особый архив СССР данными о принадлежности к агентуре иностранных разведорганов ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР, а также Мальро А. и Вожеля Л., с которыми согласно показаниям Болеславской-Вульфсон и Литауэр якобы была связана по шпионской работе ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР, не располагают. (лд 86–91, 98–105).

Таким образом, ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР была привлечена к уголовной ответственности необоснованно.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 25 Положения о прокурорском надзоре в СССР —

ПРОШУ:

Постановление Особого Совещания при НКВД СССР от 8 августа 1942 г. в отношении ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Марии Генриховны отменить, а дело о ней прекратить за отсутствием состава преступления.

Приложение: дело в I томе от наш. вх. № 015 188 в адрес.

ГЛАВНЫЙ ВОЕННЫЙ ПРОКУРОР

ПОЛКОВНИК ЮСТИЦИИ

А. ГОРНЫЙ

«24» ИЮЛЯ 1957 г.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ № 204/ОС ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ МОСКОВСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

В СОСТАВЕ: председательствующего полковника юстиции Титова и членов подполковника юстиции Боброва подполковника юстиции Юркевича

Рассмотрев в заседании от 22 августа 1957 г. надзорный протест

Главного военного прокурора.

На постановление особого совещания при НКВД СССР от 8 августа 1942 г., по которому «за шпионаж» была подвергнута высшей мере наказания – расстрелу с конфискацией имущества

ОСТЕН-ГРЕССГЕНЕР Мария Генриховна, 1909 года рождения, уроженка провинции Вестфалии (Германия) до ареста – 24 июня 1941 года – писательница.

Заслушав доклад подполковника юстиции Юркевича и заключение Пом. Главного военного прокурора подполковника юстиции Довженко об удовлетворении протеста, установил:

По обвинительному заключению Остен-Грессгенер вменено в вину то, что она, проживая в СССР, с 1932 года занималась шпионской деятельностью в пользу французской и германской разведок.

В протесте Главного военного прокурора ставится вопрос об отмене данного постановления особого совещания и прекращении дела за отсутствием в действиях Остен-Грессгенер состава преступления по следующим мотивам:

Обвинение Остен-Грессгенер в шпионской деятельности основывалось на показаниях арестованных по другим делам за шпионаж Болеславской-Вульфсон, Литауэр и Кольцова-Фридлянд М. Е.

Показания этих свидетелей о связях с ними по шпионской деятельности Остен-Грессгенер в силу своей неправдоподобности и неконкретности не могут быть положены в основу обвинения Остен-Грессгенер в шпионаже.

В настоящее время все перечисленные выше лица признаны осужденными необосновано и дела в отношении их прекращены.

Военной Коллегией Верховного Суда СССР прекращено также дело за отсутствием состава преступления и на Познякова, преступная связь с которым вменялась в вину Остен-Грессгенер.

В ходе проверки данных о принадлежности к агентуре иностранных разведок Остен-Грессгенер, а также Мальро А. и Вожеля Л., с которыми согласно показаний Болеславской-Вульфсон и Литауэр якобы была связана Остен-Грессгенер, добыто не было.

Проверив материалы дела и соглашаясь с доводами протеста прокурора, Военный трибунал МВО

ОПРЕДЕЛИЛ:

Постановление Особого Совещания при НКВД СССР от 8 августа 1942 года в отношении Остен-Грессгенер Марии Генриховны отменить и дело о ней прекратить за отсутствием состава преступления.

Председательствующий Титов

Члены Юркевич Бобров

Мария Остен была расстреляна 16 сентября 1942 года. Ее тело было закопано в каком-то рву где-то под Саратовом. Именно закопано, а не похоронено.

Мария Остен категорически отвергла все «обвинения» следствия. Это можно объяснить несколькими причинами: во-первых, видимо, к ней не очень старательно применялись «незаконные методы», во-вторых, ее личным мужеством, а главное, скорее всего, она и ее показания были совершенно не интересны следствию. Думается, вполне возможно, что ее бы не расстреляли, а отправили в лагерь, но роковую роль в ее судьбе сыграло то, что как раз в это время началось мощное наступление немцев на Сталинград и над Саратовом нависла угроза оккупации. И, видимо, было спущено указание из Москвы, по которому почти все политические заключенные саратовской тюрьмы были расстреляны. Так безвинно и бессмысленно погибла молодая, талантливая, умная женщина, расплатившаяся жизнью за желание выручить из беды близкого человека.

КОНГРЕСС, ЗАДУМАННЫЙ СТАЛИНЫМ

Еще одно событие, которому уделено довольно много места в «Деле» Кольцова, – Международный антифашистский конгресс писателей в Париже. То, как он был организован, и то, что на нем происходило, было поставлено в вину Кольцову.

26 октября 1932 года Сталин, встречаясь в гостях у Горького с группой советских писателей, объявил их «инженерами человеческих душ». Тем самым он подчеркнул, что писатели занимают особое место в обществе. В то время это действительно было так, и не только в СССР. Всю информацию о событиях и об отношении к ним люди черпали из газет и книг. А то, как эти события подать или что и о чем написать в книге и как это будет воздействовать на читателя, целиком и полностью зависело от писателя или журналиста. Писатели и журналисты формировали общественное мнение. Теперь такие функции, и гораздо более успешно, выполняет телевидение. Сталин прекрасно понимал силу слова. Видимо, он продумал целую программу, и первый пункт этой программы был – создание Союза писателей. Но Сталину было мало своих писателей, с мнением которых, за малым исключением, почти не считались на Западе. Ему были нужны известные западные писатели для создания ими общественного мнения в своих странах в пользу СССР, а точнее – Сталина. Была проделана колоссальная работа: были приглашены в Советский Союз – Герберт Уэллс, Бернард Шоу, Ромен Роллан, Андре Жид, Луи Арагон, Анри Барбюс, Лион Фейхтвангер и многие другие популярные в то время писатели. Некоторых из них принял и «обработал» с присущим ему актерством сам Сталин. Всем им старались показать «потемкинские деревни». И многие «клюнули». Вернувшись домой, они написали восторженные книги об СССР и о Сталине.

Это вполне устраивало Хозяина, отвечало его далеким и сложным замыслам. В СССР устремились на работу многие иностранные специалисты, да и просто квалифицированные рабочие. Под давлением общественного мнения в 1933 году произошло признание Советского Союза Соединенными Штатами. Одним из факторов для создания «просталинского» мнения на Западе, по плану Иосифа Виссарионовича, должен был стать конгресс 1935 года в Париже. Замысел о проведении этого конгресса возник у Сталина после письма, которое он получил от Эренбурга в сентябре 1934 года. В этом письме Илья Григорьевич выдвигал идею о реорганизации Международного объединения революционных писателей (МОРП), к тому времени совершенно захиревшего, в большое, представительное антифашистское объединение литераторов Европы и Америки. На этом письме Сталин красным карандашом поставил резолюцию: «Эренбург прав. Это важно!» Но вскоре принял другое решение: не реорганизовывать МОРП, как предлагал Эренбург, а вообще ликвидировать эту организацию, как предложил Кольцов.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)

О ЛИКВИДАЦИИ МЕЖДУНАРОДНОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПИСАТЕЛЕЙ 10 декабря 1935 г.

№ 35. п. 130 – Предложения т. М. Кольцова.

Принять следующие предложения т. Кольцова:

1. Считать целесообразным ликвидацию находящегося в Москве Международного объединения революционных писателей (МОРП) и его секций, за исключением тех стран, где они являются самостоятельными, жизнеспособными организациями (Франция, США).

2. Разрешить приглашение Союзом советских писателей ежегодно 10–12 иностранных писателей для ознакомления с СССР. Предложить Интуристу взять на себя материально-бытовое обслуживание писателей и их проезд.

3. Поручить Журнально-газетному объединению регулярный и быстрый выпуск на русском языке новинок иностранной художественной литературы в общедоступном массовом издании, по типу прежней «Универсальной библиотечки».

4. Поручить ЖУРГАЗУ (т. Кольцов) организацию небольшого ежемесячного литературно-художественного журнала на немецком языке.

А как же предложение Эренбурга о создании большого антифашистского объединения писателей? Вождь, как мы помним, поддержал и даже подчеркнул: «Это важно!» Вскоре появляется решение высшего партийного органа:

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)

«О МЕЖДУНАРОДНОМ СЪЕЗДЕ ПИСАТЕЛЕЙ В ПАРИЖЕ»

19 апреля 1935 г.

№ 24. п. 122 г. О международном съезде писателей в Париже.

1. Утвердить делегацию на Международный съезд писателей в составе: М. Горький, Кольцов, Шолохов, Щербаков, Толстой, Эренбург, Тихонов., Луппол, Киршон, Караваева, Лахути, трех представителей украинской литературы, двух представителей Закавказья.

Поручить тт. Стецкому, Щербакову, Кольцову наметить делегатов Украины и Закавказья, согласовав кандидатуры с ЦК КП(б) и Заккрайкомом.

2. Председателем делегации утвердить А. М. Горького и его заместителями Кольцова и Щербакова.

3. Отпустить на расходы советской делегации на Международном съезде 20 тыс. рубл. золотом.

4. Предложить т. Кольцову выехать в начале мая в Париж для содействия в организации съезда.

5. Предложить советской делегации выступить на съезде с содокладами и речами по главнейшим пунктам порядка дня.

Идею и название – «Международный писательский конгресс в защиту культуры от фашизма» – выдвинул Горький, но совершенно очевидно, что эту мысль ему подбросил Сталин во время одной из встреч с писателем накануне 1-го писательского съезда. Руководить организацией конгресса Хозяин поручил Кольцову. Казалось бы, все просто – защита культуры от фашизма, антифашистский конгресс, но, как у айсберга, у него, по замыслу Сталина, должна была быть огромная «подводная часть»: основным содержанием его должен был стать не антифашизм, а просталинизм. Перед Кольцовым была поставлена практически неразрешимая задача – привлечь к участию в конгрессе как можно больше писателей из разных стран, желательно с именем, и в то же время организовать их выступления, в которых должны были прозвучать восхваления Советского Союза и Вождя. Но, увы, большинство иностранных писателей далеко не были послушными «инженерами душ», подобно литераторам Страны Советов, и организовать нужные Сталину выступления было выше возможностей Кольцова.

Кольцов, по согласованию с соответствующими инстанциями, поручает агитацию среди западных писателей Илье Эренбургу, постоянно проживавшему в Париже и имевшему обширные знакомства и связи в литературной среде. Был создан организационный комитет, в который вошли в основном французы – Жан Ришар Блок, Мальро, Гийу, Рене, Муссинак и другие. Главные персоны фата, которых следовало уговорить, были – Бернард Шоу, Герберт Уэллс, Теодор Драйзер, Ромен Роллан, Томас Манн, Эрнест Хемингуэй. Участие Максима Горького подразумевалось само собой. К работе по организации конгресса был привлечен Анри Барбюс, недавно побывавший в СССР, обласканный Сталиным и написавший книгу «Сталин. Человек, через которого раскрывается новый мир». Не обошлось, однако, без сложностей – начались всевозможные интриги, образовалось несколько группировок, каждая из которых старалась «тянуть одеяло на себя». О трудностях при подготовке конгресса можно узнать из писем, получаемых Кольцовым из Парижа. К примеру от писателя Муссинака:

20 января 1935 года.

Дорогой товарищ Кольцов!

Я пользуюсь случаем, чтобы Вас ввести в курс того, что произошло.

Не собираясь приехать, Барбюс, соответственно с советами, которые ему были даны, и первыми принятыми постановлениями, решил несколько недель тому назад начать делать первые шаги: он составил обращение, которое он направил десятку французских и иностранных писателей с просьбой подписывать это вместе с ним. Этот манифест, слишком политизированный, не мог заинтересовать писателей.

Далее Муссинак сообщает о том, что ему и его группе удаюсь убедить Барбюса переписать свой манифест и отозвать первоначальный. Муссинак критикует Эренбурга за занятую им позицию.

…В работе сильно мешает Эренбург, который распространяет среди писателей слухи, что это «предприятие интриганское».

Муссинак жалуется на тяжелое положение и настаивает на решительных действиях.

Сам Эренбург также пишет Кольцову.

Из письма 17 января 1935 года.

Дорогой Михаил Ефимович,

Барбюс объявил здесь, что он окончательно признан. Это он сказал Мусиньяку и Бехеру. Сам он сидит на юге, а всем распоряжается его секретарь известный Вам Удиану. Сей последний ведет себя диктаторски. Собрав кой-кого он заявил, что утверждена «Международная лига писателей» и ее секретариат: Барбюс, он Удиану, Мусиньяк, Фридман, Бехер. Причем все это от имени Москвы.

Б. составил манифест в строго амстердамском стиле, который он сначала разослал во все страны, а потом уже начал спрашивать: вполне ли хорош.

Самое грустное, что благодаря У. пошли толки, что деньги московские. Он хвастал: снимаем роскошную квартиру, достали много денег, будет журнал – до 5000 фр. в месяц сотрудникам и т. д. Мне он заявил: «писателей надо прежде всего заинтересовать материально». Если считать его за писателя, это может быть и верно. Но так можно получить картину нам знакомую: Терезу от Испании, Удиану и Вову Познера от Франции и пр.

Разговоры о деньгах и манифесте пошли далеко и много заранее испортили. Я думаю, что Б. после рассылки своего неудачного манифеста должен теперь хотя бы на первое время скрыться, чтобы не приняли возможную новую организацию за его проект.

Местные немцы, Жид, Мальро и Блок всецело согласны со мной. Мусиньяк явно выжидает событий. Вчера я их видал (Удиану, Мусс. Бехера) и сказал, что по моим сведениям еще ничего не решено. Мусс. Обрадовался, а Удиану обозлился. Потом я узнал, что сей бравый представитель французских бель-летров в ближайшие дни отбывает в Москву. Вообще делает все он: это официальный зам-Барбюс, который сам ничего не делает. О том на что способен У., можете судить по «Монду» – в этом французском журнале нет ни одного французского писателя. Полное запустение. Не способны даже на работу метранпажа. Деньги спасти журнал не могут. Кто им только не давал.

Надо ли говорить о том, что все делается именем того, с кем Б. в свое время беседовал.

Не будь описанной истории, положение можно было бы рассматривать, как благоприятное. Мальро говорит. Блок пьыает. Геенно и Дюртен следуют. Жид поддается. Может притти такой человек, как Жироду, не говоря уже о Мартен дю Гаре. В Англии обеспечен Хекслей. Мыслимо Честертон и Шоу. Томас Манн тоже сдался. В Чехо-Словакии – Чапек. Но конечно все это отпадет, если организация будет ундиановская. В Амстердам этих дядь не загнать.

Очень прошу Вас срочно написать мне, как обстоят дела с этим. Меня спрашивают Мальро, Блок и пр. Если правда, что узаконен Барб., надо сказать, чтобы не было недоразумений. Найдите способ сообщить мне обо всем возможно скорей и подтвердите (через Мильман) получение этого письма.

Сердечно Ваш. Эренбург.

Из письма от 26 февраля 1935 г.

Дорогой Михаил Ефимович,

…Как Вы знаете, вечер Ролла на прошел очень удачно. Удалось расплатиться с частью долгов. На 10 марта назначен большой диспут о социалистическом реализме.

Жид укатил в Сенегал, потом едет в Москву.

Вот все новости.

Сердечно Ваш. Эренбург.

Из разговора М. Е. Кольцова с И. Г. Эренбургом 4 апреля 1935 года

(по телефону).

На вопрос Эренбурга, почему еще не появилась в «Правде» и «Известиях» присланная инициативной группой конгресса информация, Кольцов сообщил, что московские товарищи намерены предварительно посоветоваться и предрешить размеры и формы участия в конгрессе. Он добавил, что пока не очень целесообразно подчеркивать участие широкой советской делегации на конгрессе. Это с самого начала придало бы ему слишком ярко выраженный «московский» характер. Сообщать о возможности участия Горького в конгрессе – пока преждевременно. В остальном – советские писатели приветствуют начало активной работы и сдвиг с мертвой точки.

Эренбург: Довольны ли у вас, что мы прекратили споры и помирились?

Кольцов: Очень довольны. Давно пора. Ведь пять месяцев ушло на эти непринципиальные препирательства.

Эренбург: Программа конгресса вам послана. Это пока еще первичный проект, над ним надо еще поработать – ждем Ваших предложений и поправок. Здесь ждут, также, что советские писатели своими выступлениями по различным пунктам порядка дня уравновесят разброд в мнениях, который может получиться. Официальное приглашение Союзу советских писателей может быть послано на днях, на имя Союза, на ваш адрес.