Текст книги "Принц мафии (ЛП)"

Автор книги: Ви Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Я отпиваю из бутылки и киваю:

– Да, я могу что-нибудь подобрать.

Дана визжит от радости, но я-то знаю, что ее пыл поумерится, когда она придет на скучную работу. Дане не хватает усидчивости. В этот раз все будет, как всегда, но, если это сделает маму счастливой хотя бы на мгновение, это все, что имеет значение.

– Как твой брат? ― спрашивает Киан у Мейв, и она напряженно застывает рядом со мной.

– Мы навещали его сегодня. У него все хорошо, ― добавляю я и поворачиваюсь к маме. ― Он упал на работе и сломал ногу.

Ложь легко соскальзывает с языка, и мама выражает свои соболезнования Мейв.

– Деклан нашел работу? ― ухмыляется Дана, и я быстро бросаю взгляд на Мейв, которая ухмыляется в ответ, как будто у них есть одна на двоих тайная шутка. Я уверен, что Дане все известно о семье Мейв.

– Он проработал недолго, в автомастерской, ― отвечает Мейв, пытаясь скрыть улыбку.

Киан украдкой поглядывает на Мейв, и это меня бесит. Мне хочется подтащить ее стул поближе к себе.

– Готовы перекусить? ― поднимается мама.

– Вам помочь? ― Мейв выглядит так, словно собирается сбежать.

– Нет, ты сиди и наслаждайся, дорогая. Дана мне поможет, ― сестра послушно выходит из-за стола и следует за матерью. Отец не произнес ни слова, и это меня не слишком радует.

– Есть новости о Финне? ― спрашиваю я его. Он сидит, наблюдая за происходящим. Что мой отец делает с этой информацией, остается только догадываться.

– Все по-прежнему, ― он наклоняется вперед, расстегивая пиджак. Похоже, Мейв завладел всем его вниманием. ― Не хочешь представить меня?

Машинально тянусь к Мейв и беру ее ладонь в свою. Ее пальцы деревенеют, и требуется несколько секунд, чтобы она обхватила мои пальцы в ответ.

– Мейв, это мой отец.

– Я знаю, ― голос Мейв резок, и меня это удивляет. Я легонько сжимаю ее ладонь, не глядя на нее.

– Девушка? ― спрашивает отец, откидываясь на спинку стула и замечая все, что происходит между нами.

Перевожу взгляд на ухмыляющегося Шея. Его забавляет мой дискомфорт. Я переключаю внимание на отца:

– Да, так и есть.

– Добро пожаловать в семью, Мейв, ― кивает отец.

– Благодарю, ― отвечает она, ее голос звучит не слишком доброжелательно. ― Я воспользуюсь ванной комнатой?

– Да, я тебе покажу, ― неохотно выпускаю ее руку.

Мейв встает и отмахивается от меня:

– Дана может показать.

Мы все привстаем, когда она выходит из-за стола, и я наблюдаю, как она уходит. Только когда она скрывается за двойными дверями, отец произносит:

– Она в курсе, чем ты занимаешься?

– Я думаю, ее семья занимается похожим бизнесом, ― влезает Шей, как будто его вообще кто-то спрашивал.

– Вроде того, ― признаю я.

– Ты должен ей все рассказать, иначе ничего не получится, ― меня удивляют слова отца. Я думал, он будет пытаться убедить меня избавиться от нее. Еще более странно, что он говорит о чем-то, то имеет отношение к нашей семье, в присутствии посторонних людей.

Я киваю, не зная, то ответить, и поднимаю свой бокал, но замираю, не донеся его губ, когда отец продолжает:

– Она должна знать, что вся ее семья станет мишенью, если она будет с тобой.

Я делаю большой глоток и ставлю бутылку обратно на стол.

– Обязательно передам ей это.

Мама возвращается и ставит на стол блюда с приготовленной на гриле едой, Дана входит вслед за ней, а Шей улыбается им, когда принимается накладывать яства на свою тарелку. Киан, сидящий по другую сторону, пожирает все подряд, заполняя свою. Он словно чертов дикарь. Чувствую, что отец все еще не сводит с меня глаз, но поднимаюсь и прошу разрешения удалиться.

Двери уборной на первом этаже открываются, когда я подхожу. Мейв замирает на полпути, я аккуратно подталкиваю ее обратно и закрываю за нами дверь.

На ее лице мелькает тревога, и карие глаза широко распахиваются от беспокойства.

– Извини, что так вышло с твоим отцом.

Я останавливаю ее:

– Я знаю, что он может вселять страх.

Мейв стоит, скрестив руки на груди, уставившись на лампу над большим зеркалом. Терпеть не могу то, что она так закрывается от меня.

– Но он хороший парень.

Ее глаза сверкают, когда она переводит взгляд на меня.

– Прямо как ты, ― говорит она, и в медленно появляющейся вымученной улыбке на ее губах сквозит боль. ― Ты помнишь, что говорил мне, когда мы были детьми? Что говорил твой отец обо мне? ― она хмурится, и морщины прорезают ее лоб. Ее злость льнет к ней как вторая кожа, и мне хочется содрать это с нее. Я понятия не имею, о чем она говорит.

– Нет, не помню.

Она опускает руки.

– Конечно, ты и не вспомнишь. Что я для тебя?

Стук в дверь ванной заставляет меня замолчать. В любом случае, я не знаю ответа на ее вопрос. Что она для меня? Похоть. Желание. Страсть. Она ― все это вместе и гораздо больше.

Стук становится громче, и я распахиваю дверь. Почему, блядь, я не удивлен. Это Киан, и он слишком занят, разглядывая через мое плечо Мейв. Я закрываю ее собой.

– Какого хрена тебе надо?

Мейв резко выдыхает за моей спиной.

– Так охуенно мило, ― произносит Киан. ― Мне нужно отлить.

Протягиваю руку назад, чтобы найти ладонь Мейв, и, когда она сплетает свои пальцы с моими, чувствую облегчение. Я думал, она не сделает этого. Киан пялится на нее, когда мы проходим мимо. Прежде чем выйти на террасу, я останавливаю ее на кухне. Я хочу, чтобы она заставила мою семью поверить, что все по-настоящему. В глазах моей матери и Даны между нами нечто реальное, что заставляет меня чувствовать: это может быть на самом деле так.

Я медленно притягиваю Мейв в свои объятия. Она деревенеет, но затем, прижавшись к моей груди, расслабляется.

– Помни про нашу сделку. Пока что у тебя не очень хорошо получается, ― говорю, как последний ублюдок, и она застывает снова, но я этого и добиваюсь.

– Не волнуйся, Джек. ― Мейв улыбается, вырываясь из моих объятий. ― Ты получишь свой фунт плоти, ― улыбка не сходит с ее губ, когда она возвращается к столу, а я чувствую себя гребаным чудовищем.

Киан останавливается рядом со мной, но я не в настроении.

– Скажешь хоть слово, и мне плевать, кто на нас будет смотреть. Я разобью твою гребаную рожу.

Тишина.

Я смотрю на Киана.

– Услышал?

Он кивает, стиснув зубы.

– Громко и ясно.

ГЛАВА 20

МЕЙВ

Он хуже, чем я думала. В какие-то моменты случаются проблески, когда мне кажется, что я вижу в его глазах нечто большее, а потом он берет и напоминает мне о нашей сделке, нависшей над моей головой.

Хватаю пиво. Вообще я не пью, но прямо сейчас мне плохо, так что я заливаю в себя то, что терпеть не могу. Когда Джек садится рядом и придвигает мой стул к себе, как будто я его собственность, я пью еще больше и утыкаюсь взглядом в красно-белую скатерть. Алкоголь на меня странно действует. Сбрасываю с плеч кожаную куртку, когда тепло растекается по телу.

Киан возвращается, и все приступают к еде. Дана и ее мать поддерживают непринужденную беседу. Все мужчины улыбаются и кивают, похоже, всему, что те говорят. Мне нравятся отношения между ними. Все, что Дана рассказывает о колледже и поездке в Италию, искреннее волнение Светланы за дочь; она хочет знать все.

Обвожу взглядом мужчин. Подонки. Все без исключения.

Они все одинаковые, совсем как мой отец. Я отпиваю еще и замечаю, что Дана смотрит на меня.

– Ты пьешь? ― она наклоняется вперед, пока сворачивает салфетку. Ее внимание сосредоточено на салфетке, как будто то, что она говорит, не имеет значения.

– Только одну, ― мой голос звучит оборонительно, и я съеживаюсь, когда на меня обращает внимание Лиам. Мне не нравится то, как он смотрит на меня. Уставившись в ответ на него, делаю еще глоток, становясь немного смелее. Как бы я хотела высказать ему все за те гадости, которые он говорил, когда я была ребенком. Мне стоило бы поднять его на смех и сказать: «Посмотри на меня, я сижу за твоим столом, ем твою еду и делаю вид, что трахаюсь с твоим сыном».

Джек касается моей ноги, и я понимаю, что от меня волнами исходит враждебность. Проглатываю гордость и смотрю на Джека с улыбкой, приклеенной к губам. Эта улыбка способна сдержать всю мою боль внутри, и я не отпущу ее, потому что боюсь, что, если это сделаю, развалюсь на части прямо за этим столом. Сейчас, несмотря на то, что злюсь, все идеально. Я сижу здесь с Джеком, моим парнем, наслаждаюсь ужином с его семьей и Даной, моей лучшей подругой. Меня окружает тьма, которая давит на нас. Кажется, что среди этих четырех колонн, окруженных сказочными огнями, мы в безопасности. Это заставляет меня вспомнить молитву, которую отец произносил со мной каждый вечер перед сном.

Господи, благодарю

За грядущую зарю.

Если я умру во сне ―

Позаботься обо мне…

Матфей, Марк, Лука и Иоанн

Благословляют мое ложе по четырем углам.

Благословляют Мейв по вечерам.

В ушах стоит шепот отца, и боль пронзает сердце. Я часто представляла себе четырех ангелов, каждый из которых держит уголок моего одеяла.

Джек медленно наклоняется и прижимается губами к моим губам, и я принимаю его поцелуй. Прямо сейчас мне необходим какой-то якорь. Я поднимаю руку и касаюсь его щеки. Поцелуй длится недолго, но он высасывает из меня всю злость, оставляя головокружение от желания.

– Может, потом сходим в «Гадюку»? ― сквозь пелену, которую поцелуй Джека установил вокруг меня, слышу слова Даны.

– Звучит заманчиво, ― отвечает Шей с самой милой улыбкой на лице. Несмотря ни на что, он мне не нравится. Мне не нравится проницательность, которая прячется в его взгляде, когда он говорит. Я чувствую, что он говорит одно, а думает другое. Это странный вывод, так как мне совсем немного времени удалось провести рядом с ним, но именно это мне кажется, когда я смотрю на Шея.

– Ты идешь? ― Дана наклоняется ко мне, чтобы убедиться, что я ее слышу.

– Это зависит от Джека, ― я делаю еще глоток, и мне нравится, что он делает со мной. Джек все еще не отпускает мою руку, и это приятно. Идущее от него тепло чувствуется совсем иначе, чем то, что я получаю благодаря напитку. Я знаю, что выпивка по сути своей ― ложь, а он ― нет. Я чувствую его от макушки до кончиков пальцев.

– Все, что пожелаешь, ― улыбается мне Джек, и я не знаю, то ли из-за маленьких огоньков, которые мерцают вокруг нас, то ли из-за горячительной жидкости, которая течет по венам, но его улыбка кажется настоящей. От прилившего жара щеки вспыхивают, и я наклоняю голову. Не хочу, чтобы он заметил, что у меня в действительности есть к нему какие-то чувства.

– Думаю, это было бы весело, ― говорю я, глядя сквозь опущенные ресницы.

– Решено, едем в «Гадюку», ― поднимает голову Джек.

– Я, пожалуй, пас, ― говорит Киан. Он почти весь вечер молчит. Я постоянно чувствую его взгляд на себе, но каждый раз, когда поднимаю глаза, вижу, что он уткнулся в свою тарелку. Может, с выпивкой приходит чувство паранойи.

– Мы с твоей мамой останемся, ― в голосе Лиама звучат властные ноты. Он всегда говорит с превосходством, считая себя выше. Выше людей, выше закона, даже выше Господа.

Светлана смеется.

– Я и мечтать не смела об этом.

Она все еще сногсшибательна и привлекает много внимания, но она смотрит на Лиама так, будто он ― это все, о чем она смела мечтать. Я не понимаю. Неужели я так же смотрю на Джека? Делаю еще один глоток и вижу, что бутылка опустела.

– Хочешь еще? ― я удивлена предложением Лиама. Удивлена, что он вообще заметил. Мне следует отказаться.

– Да, спасибо.

– Я покружил бы тебя по танцполу, ― Шей улыбается Светлане тошнотворно сладкой улыбкой.

– Такой очаровашка, ― улыбается она в ответ.

Шей переводит взгляд на меня, и его улыбка немного вянет. Интересно, заметил ли он мою неприязнь к нему? Единственные за этим столом, кто когда-либо проявляли ко мне доброту, это Дана и Киан.

– Тебе стоит пойти, ― говорю я Киану, ненавидя то, что не приложила усилий, когда он так много для меня сделал.

Он прекращает есть. Я не знаю, как у него в желудке еще осталось место для еды. Там словно бездонная яма.

– Может, и пойду, Рейли.

Ненавижу, когда люди обращаются ко мне по фамилии.

Я не смею смотреть на Джека, его злость почти осязаема, и это радует.

Он ревнует. Я не думала, что такое возможно. Лиам ставит передо мной бутылку и чистый стакан.

– Спасибо, ― заставляю себя произнести эти слова еще и потому, что вспоминаю о манерах. Неважно, что он может обо мне подумать, меня воспитывали в духе уважения к старшим. Я бы никогда не стала говорить гадости о ребенке, как делал он.

– Тебе не обязательно оставаться. Сходи повеселись, ― говорит Светлана Дане, но улыбается и мне тоже. ― Большое спасибо, что пришла, Мейв.

Она всегда доброжелательна. Как вышло, что она с Лиамом, я не пойму, хоть убей.

– Спасибо, что пригласили меня.

Светлана встает и начинает собирать тарелки.

– Ты готова? ― Джек отпускает мою руку, и я в несколько больших глотков приканчиваю свою выпивку и киваю ему. Чувствую на себе взгляд Даны, но сама не хочу смотреть на нее.

– Поехали.

Шей все еще сидит рядом с Кианом. Джек останавливается.

– Я хочу перекинуться парой слов с Лиамом. Я вас догоню, ― кажется, впервые его голос звучит по-настоящему, грубо, и в нем слышна жесткость. Он может, не задумываясь, ударить.

– Увидимся позже, ― Джек не спрашивает, почему Киан остается сидеть.

– Ты идешь? ― спрашиваю Киана. Я не могу его бросить. Джек берет меня за руку.

Киан мешкает, и я понятия не имею, что у него на уме. Но, наконец, он поднимается, выпрямляясь во весь свой рост и возвышаясь над всеми присутствующими.

– Ага, иду, ― ухмыляется он, и я чувствую, как Джек крепче сжимает мою руку.

Джек наконец перестает сверлить взглядом Киана, и мы выходим из-за стола. Светлана провожает нас до двери, и мы прощаемся долго, с объятиями и обещаниями, что придем еще. Я обнимаю ее чуть дольше, чем следовало бы, но для меня это действительно прощание.

Мне хочется поблагодарить ее за то, что она всегда была добра ко мне, но, если я выложу все начистоту, улыбка отклеится от моего лица, и все, что держу в себе, сорвется с губ.

Усаживаюсь на заднее сиденье джипа вместе с Даной. Киан включает музыку, едва забравшись внутрь. Джек садится последним и выключает ее, а Киан не осмеливается включить снова.

– Ты должна рассказать мне, как это произошло, ― Дана указывает на спинку кресла Джека. От выпитого взгляд у нее слегка остекленевший. Она не опьянела, но навеселе.

– Это долгая история, ― тупая фраза, которую в английском языке надо запретить. Ни одна история не может быть длинной настолько. Это значит, что, либо у меня нет сил об этом говорить, либо не твое дело. Поступать так с Даной неправильно.

Джип трогается с места, и тишина тянется как дорога перед нами.

– Я встретила Джека в «Гадюке».

Дана ухмыляется.

– Что за фигня? Я и не знала, что ты туда ходишь.

Она права. Не хожу. Вечеринки ― не мое.

– Да, ну у Деклана был приступ.

Улыбка Даны вянет, и она понятливо кивает.

Рассказывая часть правды, я в какой-то степени чувствую себя не так ужасно.

– Так что я отправилась в «Гадюку», чтобы выпустить пар.

Понимаю, что Киан с Джеком слышат все, что я говорю.

Дана опускает стекло и садится поудобнее, позволяя ветру шевелить темные пряди ее волос.

– Что ж, я рада, что ты это сделала, ― она поворачивается лицом ко мне; ее глаза полузакрыты. ― Вы двое всегда были неравнодушны друг к другу.

Скрывавший это ребенок во мне медленно умирает. Я никогда не признавалась Дане в своих чувствах к ее брату, так что сейчас мне понятно, что это, должно быть, было ясно как день, судя по тому, как я смотрела на него, как вела себя рядом с ним. До меня доходят ее слова: она сказала про нас двоих.

Я фыркаю:

– Вряд ли.

– Разве я не нравился тебе, когда мы были детьми? ― Джек поправляет зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на меня.

– Ты был мудаком, ― говорю я.

Киан хихикает на переднем сидении.

Джек поджимает губы, но в глазах пляшут искры веселья. Мне хочется, чтобы он отвернулся от меня.

– Может, я и был мудаком, но тебе нравился.

– Боже, ты слишком много о себе воображаешь. Ты тоже всегда был неравнодушен к ней, ― говорит Дана, медленно закрывая окно.

Мое сердце пропускает удар, пока в моей голове пытается уложится эта мысль.

– Да, неравнодушен, ― Джек ловит мой взгляд в зеркале заднего вида, а я не хочу, чтобы он играл с моим сердцем.

– Ты выбрал странный способ показать это, ― почти рычу, и мне приходится откинуться на спинку сиденья, чтобы взять под контроль свои эмоции. Наверное, мне надо выпить еще, а, может, это выпивка говорит во мне.

– Как ты и сказала, я был мудаком, ― признание Джека меня бесит. Не может он вести себя как нормальный парень.

– Ты до сих пор такой, ― пробубнил себе под нос Киан, но все услышали. Хотелось бы мне знать, почему они не ладят.

Мы подъезжаем на задворки «Гадюки».

– Что ж, как бы там ни было, я рада, что вы, ребята, натворили дел и теперь ты моя невестка, ― энтузиазм Даны не в тему, и я бросаю взгляд на Джека. У него есть все шансы расстроить свою сестру.

Я даже не нахожусь с ответом, так что выхожу, а Дана приплясывает с другой стороны джипа. Не дожидаясь Джека, захожу вслед за Кианом в клуб. Я хочу затеряться в людской толпе. Хочу, чтобы она меня засосала и выплюнула поздно ночью, когда я уже буду слишком пьяна, чтобы помнить о том, что должна сделать.

Сегодня ночью я напьюсь и отдам свою девственность Джеку, чтобы уйти от него навсегда, прежде чем он сделает со мной что-то непоправимое.

В клубе жарко и полно народу, и я стягиваю куртку. Киан оборачивается ко мне и улыбается, протягивая руку и забирая ее у меня.

– Я положу ее в укромное местечко.

– Спасибо, ― одними губами произношу я, и он уже собирается уйти, когда я хватаю его за руку. Я не могу увидеть его больше, и прямо сейчас, пока нас окружают потные тела и пульсирующая музыка, притягиваю его массивную фигуру к себе, чтобы прошептать ему на ухо: ― Спасибо, что помог моему брату. Я никогда этого не забуду, ― и целую его в щеку; щетина колет мне губы.

– Я знаю о тебе и Джеке.

Я отшатываюсь от него.

– Я знаю, что он заставляет тебя делать это. Притворяться, что ты с ним.

– Он тебе рассказал, ― со страхом шепчу я. ― Пожалуйста, не говори Дане.

«Или кому-бы то ни было», ― хочется мне добавить.

– Не скажу, но, если у тебя проблемы, я могу помочь.

Я издаю короткий смешок. Я не собираюсь занимать у Билли, чтобы заплатить Бобу, в то время как оба они ― две стороны одной медали; как бы там ни было, оба они ― О’Риган.

– Я в порядке, ― наконец заверяю я Киана.

Чьи-то пальцы переплетаются с моими, и я понимаю, что это Джек, когда он отодвигает меня от Киана. Меня обволакивает аромат Джека, когда он увлекает меня вглубь толпы. Он разворачивает меня к себе, и, когда наши взгляды встречаются, во мне поднимается волна ненависти. Я ненавижу его за то, что он заставляет меня чувствовать.

Джек притягивает меня к себе, я впечатываюсь в его широкую грудь, и он медленно покачивает нас. Я понятия не имею, что творится у него в голове. Он выдерживает мой взгляд, а затем склоняет ко мне голову. Несмотря ни на что, у меня нет сил сопротивляться Джеку, и именно это делает его опасным.

Волнующая музыка заставляет мои бедра двигаться. Я выскальзываю из объятий Джека, разрывая поцелуй, и продолжаю раскачиваться. Он обвивает руками мою талию и снова притягивает наши тела друг к другу. Твердая грудь, прижимающаяся к моей спине, заставляет мое сердце учащенно биться при мысли о его теле на моем. Его пальцы вырисовывают узоры на моей шее, когда Джек отодвигает прядь моих волос в сторону и впивается в шею теплым поцелуем, который заставляет меня шумно выдохнуть. Я продолжаю раскачиваться, зная, что моя задница трется о его член, который быстро твердеет.

Его горячие поцелуи воспламеняют мое тело. Я снова отстраняюсь от него и пробираюсь сквозь толпу. Хочу выпить. Мне нужно набраться храбрости и облегчить то, что собираюсь сделать. Я добираюсь до бара, возле которого полно народу, и пытаюсь привлечь внимание бармена, но он сильно занят. Чувствую, как к моей спине прижимается теплое тело, и, как только бармен замечает Джека, подходит к нам.

– «Bud» и… ― Джек смотрит на меня сверху вниз.

– Водка, ― я никогда ее не пила.

– С чем смешать? ― бармен наклонился, чтобы я его услышала.

– «7Up».

Он уходит, и по залу разносится музыка. Свет от стробоскопов отражается на поверхностях, и все кажутся такими счастливыми. Такими живыми. Танцуют, улыбаются, пьют и смеются, в то время как меня уносит течением, и я успеваю выпустить лишь пузырьки воздуха, прежде чем меня снова затягивает на дно. Я знаю, что сейчас он наблюдает за мной взглядом своих холодных голубых глаз и ощущаю усталость у себя в сердце, пытаясь удержаться на ногах.

Наши взгляды сталкиваются, и я хочу признаться в том, что чувствую, в том, что он заставляет меня чувствовать, и, может быть, он даст мне такую возможность. Большой ладонью он проходится по моей руке, возбуждая мои нервные окончания. Рядом с ним мне не по себе.

Не спи с ним. Он тебя разрушит.

Мне приносят водку, и я заглушаю голос рассудка. Когда выпиваю жидкость в три больших глотка, она обжигает мне внутренности.

Ставлю стакан на стойку, и смех Джека едва не сводит меня с ума.

– Так водку не пьют, ― удается произнести ему сквозь смех.

Голова кружится, и я чувствую себя немного смелее. Приближаюсь к нему и облизываю губы. Смех обрывается.

– Так пью водку я, ― не знаю, зачем я это сказала. В этом нет ничего сексуального, но взгляд Джека темнеет от того, что кажется желанием. Так что, может, это и было эротично.

Джек склоняется ко мне, и, заглянув ему в глаза, я понимаю, что увлечь Джека в его кабинет и отдаться ему там станет самой легкой частью всего этого.

Понимаю, что, если сделаю это, добровольно войду в эти волны, Джек О’Риган меня прожует и выплюнет.

ГЛАВА 21

МЕЙВ

Его теплые губы накрывают мои, и я тону в поцелуе, наполненном желанием и водкой. Обвиваю руками его шею и прижимаюсь к нему всем телом.

– Джек, ― голос Киана разрушает власть, которую надо мной имеет поцелуй Джека. Когда я медленно отстраняюсь, замечаю, что Киан находится слишком близко. Моему затуманенному мозгу требуется секунда, чтобы допустить мысль о том, что Киан, стоя здесь и требуя внимания Джека, похоже, взбешен.

Я выпучиваю глаза, молча пытаясь у него спросить, какого черта он делает, но он не обращает на меня внимания.

– На пару слов.

Рука Джека все еще лежит на моей талии.

– Я занят, ― в мою кожу впиваются его пальцы, и я жду, что Киан отвернется. Но он стискивает зубы и переводит взгляд на меня, прежде чем снова посмотреть на Джека.

– Это не займет много времени, ― по взгляду Киана я вижу, что он собирается что-то сказать обо мне.

Я хочу заслонить собой Джека и сказать Киану, что все будет хорошо. Джек убирает свои теплые ладони с моей талии и тянется вверх, обхватывая ими мое лицо, отвлекая мое внимание от Киана.

– Я скоро вернусь, ― говорит Джек, скрепляя свое обещание поцелуем, а затем уходит вместе с Кианом. Наблюдаю, как они скрываются за дверью, через которую я вошла всего несколько дней назад, когда пробралась в клуб.

Я поворачиваюсь и тут же подзываю бармена, пользуясь преимуществом того, что он видел меня вместе с Джеком.

– То же самое, ― говорю ему, и парень кивает.

Беру стакан, а он отходит обратно к людям, ожидающим в очереди свою выпивку. Меня не просят заплатить, я поворачиваюсь лицом к толпе и выпиваю водку. В этот раз кажется, что она обжигает еще сильнее, но мое опьяненное тело приветствует оцепенение, которое та предлагает. Ставлю стакан на стойку и иду к двери. Не хочу растерять всю свою решимость рядом с Джеком. Он нужен мне прямо сейчас, чтобы я сделала то, что должна.

Открываю дверь в пустой коридор. Выскальзываю из зала, до моих ушей еще доносится музыка, но так, словно голова набита ватой.

Слышу голоса, раздающиеся где-то из глубины коридора. Осторожно ступаю; даже в таком состоянии я все еще контролирую свои шаги.

– Она порядочная девушка, и то, что ты делаешь… ― слышу голос Киана, и что-то тяжелое ударяется о стену, заставляя меня остановиться.

– Что я делаю? ― Джек понижает голос, от чего я замираю на месте. Я никогда не слышала от него такого угрожающего тона, и это пугает меня настолько, что я подумываю о возвращении. ― Что, мудила? Хорошенько подумай, прежде чем говорить.

Раздается еще один удар, и я вжимаюсь спиной в стену, словно могу раствориться в ней.

– Я без ума от Мейв, ― от слов Киана мне хочется улыбнуться, но я слышу еще один удар о стену. Желание пропадает от нервного покалывания, зарождающегося на кончиках пальцев, как будто я хочу дотянуться и посмотреть, что же так громыхает. Краем сознания улавливаю шипение Киана каждый раз, как Джек впечатывает его в стену.

– Она со мной, ― голос Джека все еще страшен.

– Для тебя она всего лишь дырка, ― услышав оскорбление Киана, я отлепляюсь от стены.

Меня останавливает оглушительный грохот.

– Эта дырка моя!

Я разворачиваюсь и иду прочь от Джека с Кианом. Возвращаюсь в клуб. Мне не хватает воздуха. Не знаю, чего ожидала. Того, что Джек скажет Киану, чтобы не смел меня так называть. Вместо этого он говорит, что действительно питает ко мне какие-то серьезные чувства, а затем называет меня дыркой. Сердце словно сжимает когтистая лапа. Потираю грудь, будто это может помочь избавиться от боли. Врезаюсь в толпу, и она поглощает меня.

Я изначально знала, что он может вновь меня ранить, но не думала, что порез будет настолько глубоким или серьезным. Возвращаюсь к бару, заказываю, дай Бог, последний свой напиток на сегодня.

Бармен копается дольше, чем нужно, но, как только получаю выпивку, Джек тут как тут. Он натянуто улыбается и, глядя на его напряженные плечи, я подозреваю, что Киан сказал ему что-то такое, что его расстроило. Я нацепляю улыбку, как проститутка наносит боевой раскрас, и залпом выпиваю водку.

Выбрасываю из головы все сомнения и причины, по которым мне не стоит этого делать, и сосредотачиваюсь на единственном, что важно сейчас. Я хочу, нет, мне необходимо убраться подальше от Джека О’Ригана.

Тянусь к нему и кладу ладонь ему на грудь. Его сердце учащенно колотится. Приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь поцелуем к его губам.

– Я хочу тебя, ― шепчу ему в губы.

Он зарывается своими пальцами мне в волосы и вот уже реальность этого прикосновения и то, какое влияние оно на меня оказывает, заставляют меня переосмыслить то, что я собираюсь сделать.

– Я хочу тебя прямо сейчас, ― оставляю дорожку поцелуев вдоль линии его челюсти и прижимаюсь к нему всем телом. ― Мы можем где-нибудь уединиться? ― поднимаю на него взгляд.

Он не сводит с меня глаз, в которых плещется похоть, но за ней мне чудится что-то еще, что я не могу определить. Меня не должно волновать, что чувствует этот говнюк. Я напоминаю себе о разговоре, который только что подслушала.

Я для него дырка, значит, так тому и быть.

Улыбаюсь, беря его за руку, и легко веду к двери кабинета. Он оглядывается, как будто проверяя, не смотрит ли кто. Большинство присутствующих пребывают в своих маленьких пузырях, наполненных блаженством. Я хочу лишь одного ― чтобы он поторопился, и я могла покончить с этим раз и навсегда. Джек открывает дверь, и мой желудок сжимается, заставляя меня помедлить у двери. Он тянется к выключателю, но я останавливаю его.

– Не включай свет, ― мой голос дрожит, и мне хочется выпить еще.

Но, если выйду отсюда, вряд ли когда-нибудь наберусь смелости сделать это еще раз.

Я захлопываю дверь и погружаю нас в темноту. Закрываю глаза, все кружится, и кажется, будто хаос, живущий внутри меня, выплескивается здесь и сейчас.

Вздрагиваю и открываю глаза, когда Джек обхватывает мое лицо ладонями. Я вижу его силуэт из-за света фонарей, проникающего через окно.

Он осторожно трогает губами мои губы, но, как только его тепло начинает обволакивать меня, я растворяюсь в нем и отвечаю на поцелуй, поначалу нежный, но становящийся все глубже. Мое тело тут же откликается. Провожу руками по его широкой груди, и через мою кожу словно проходит электрический разряд. Я хочу отстраниться, но в то же время хочу завести его. Джек прерывает поцелуй и снимает с себя рубашку. Он вновь обхватывает ладонями мое лицо, вновь накрывает губами мои губы, и я снова касаюсь его тела. Внутри меня все плавится, и я удивлена тем, что так сильно хочу его.

Я не могу его видеть, и это радует, потому что это бы все усложнило. Заглянуть в эти холодные голубые глаза, сосредоточенные на мне, как будто он только и думает о том, чтобы поиметь меня. Я ― Мейв Рейли. Не просто очередная баба для траха.

– Что такое? ― выдыхает Джек.

Я понимаю, что перестала его целовать.

– Ничего, ― обхватываю его за плечи и снова притягиваю к себе. Джек подхватывает сильными руками меня за бедра, и я тут же закидываю ноги ему на талию, пока он несет меня к своему столу. Жар от его торса проникает в меня, и грудь в бюстгальтере тяжелеет. Джек опускает меня на стол. Здесь свет от окна ярче, и мне будет видно Джека гораздо лучше. Закрываю глаза, пока не дрогнула и не потеряла самообладание.

Откидываюсь назад и стягиваю с себя топ. Джек замирает, уставившись на меня, и в тусклом свете я позволяю ему хорошенько себя рассмотреть. Тянусь за спину и расстегиваю бюстгальтер, освобождая грудь.

Джек расстегивает джинсы, стаскивая их вместе с боксерами вниз. Его член огромного размера вырывается на свободу, и я отвожу взгляд. Как, черт возьми, он во мне поместится?

Мое сердце начинает биться чаще, но я забываю о страхе, когда Джек, приблизившись ко мне, снова меня целует. Влага насквозь пропитывает мои трусики, и я придвигаюсь к его члену. Он упирается мне в шов джинсов, и это движение переворачивает все внутри меня. Я не могу сдержать стона.

Отрываюсь от его губ и целую в шею, вдыхая запах Джека. Аромат его теплой кожи, смешанный с одеколоном, окутывает меня. Джек проводит руками вниз, добираясь до моих джинсов, и мой желудок делает сальто.

Пуговица расстегнута, и я оставляю еще один поцелуй у него на груди. Движения Джека становятся все нетерпеливее, и я откидываюсь назад, приподнимаясь, позволяя ему стянуть с меня штаны. Я не чувствую холода, хотя должна бы замерзнуть, сидя на его столе в одних трусиках, но мне еще никогда не было так жарко как сейчас.

Джек подтягивает меня ближе, средоточие моей женственности касается его члена, а между нами остается только тонкая ткань моих трусиков. Сильными пальцами дергает трусики с двух сторон, разрывая ткань, внутренняя поверхность моих бедер блестит от влаги, когда Джек прижимает член к моему входу.

Придвигаюсь ближе, и он целует меня в шею, прежде чем захватить губами твердую горошину соска. Задевает зубами чувствительную кожу, и я шиплю, теснее прижимаясь к нему. Джек толкается в меня членом, и я впиваюсь пальцами в его плечи от того, что он прикусывает сосок.