Текст книги "Принц мафии (ЛП)"
Автор книги: Ви Картер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Его губы покидают меня, и я хватаю ртом воздух, когда он направляет член к моему входу. Поддерживая меня за поясницу одной рукой, он останавливается и внимательно смотрит на меня. Смущение вынуждает меня насадиться самой на его член, чтобы не дать ему остановиться. Головка проникает внутрь, и возникшее жжение заставляет меня замереть, но наряду со жжением нарастает тепло.
Джек выходит из меня, а затем снова вводит головку. Взяв меня за руки, тянет на край стола. Наклонившись, скользит еще глубже, всаживая в меня член. Слышу, как Джек стонет мне в шею, и впиваюсь ногтями ему в плечи. Жжение усиливается, и мне приходится зажмуриться, когда Джек толкается в меня и выдыхает еще один громкий стон, отчего я сжимаюсь вокруг него. Медленно скользит наружу, и жжение постепенно утихает. Сосредотачиваюсь на его губах, целующих меня, и на этот раз, когда он постепенно входит в меня, я стону вместе с ним.
Мои стоны заставляют его толкаться глубже, растягивая меня, расширяя меня для его большого члена. Медленно выходя, движется внутрь с каждым разом всё быстрее и настойчивее. Наши языки сплетаются, Джек обхватывает мое лицо ладонями, а затем подхватывает меня под ягодицы.
Я едва не падаю со стола, когда Джек до упора вгоняет в меня член, и мы громко стонем в унисон. Мы исступленно целуемся, пока он несет меня к стене. Холодный кирпич упирается мне в спину, и по коже пробегают мелкие мурашки. Джек отгоняет все это теплом своей груди, прижавшейся к моей.
Я обхватываю его талию ногами. Скорость его движений увеличивается, а жжение уже не такое сильное. Ощущение того, что мне нужно больше ― больше воздуха, больше его, становится непреодолимым, и я теснее сжимаю ноги на его талии, пока он скользит в меня. Я вновь и вновь ударяюсь спиной о стену, и каждый раз все крепче обнимаю его за плечи.
Я задыхаюсь от влажных поцелуев, сражаясь за глоток воздуха, пока он увеличивает темп. Он не осторожничает, сильно вонзаясь в меня, его громкие стоны отдаются у меня во рту.
Его толчки становятся все интенсивнее, и это как будто чиркнули спичкой. Во мне разгорается эта искра, и Джек трахает меня все отчаяннее, когда я впечатываюсь спиной в стену и кричу от волн удовольствия, захлестнувших меня. Джек кончает вслед за мной и стонет мне в губы, забирая остатки воздуха из моих легких.
Быстрые вспышки под моими закрытыми веками вскоре гаснут с каждым замедляющимся ударом. Я ослабляю хватку на его плечах, и пот струйками стекает по моей спине. Открыв глаза, встречаюсь со взглядом холодных голубых глаз, полным нежности… и сглатываю, когда Джек еще несколько раз погружается в меня. Я вижу что-то более глубокое, чем желание, но это мой разум пытается спасти этот момент.
Моя спина больше не ударяется о стену, Джек останавливается. Его тяжелое дыхание опаляет мою шею. Поднимаю руки и обнимаю его. Я обнимаю его, потому что никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Я никогда и ни к кому не испытывала такого прежде. Вдыхаю запах Джека, в глубине души надеясь, что никогда не забуду его запах, но выжившая часть меня надеется, что я никогда не вспомню этот момент.
Подруги говорили, что это очень больно, и после идет кровь. Мне, возможно, вначале было некомфортно, но потом все стало идеально.
Опускаю ноги на пол, и дрожь заставляет меня отпустить Джека и привалиться к стене. Он отстраняется от меня.
– Дай мне минуту, ― он уходит, забирая с собой тепло и деликатность момента.
Обнаженная, стоя у стены, я чувствую себя куском мяса. Дыркой.
Джек протягивает мне салфетки. Смотрит напряженно.
– Спасибо, ― забираю салфетки и жду, пока он отвернется, прежде чем вытереть между ног. Я уверенным шагом иду к столу. Так Джек, но и моя одежда тоже.
Поднимаю и натягиваю на себя джинсы. Порванные трусики кладу в карман, надеваю бюстгальтер.
– Ты в порядке? ― голос Джека звучит как-то странно.
Натягиваю топ, чувствуя себя в нем более уверенно. Повернувшись к Джеку, стараюсь не глазеть на его голую грудь. На нем только джинсы, и выглядит он как бог, который только что хорошо потрахался.
– Да.
Джек делает шаг, зарывается пальцами мне в волосы и обхватывает меня за шею. Поцелуй, который он оставляет на моих припухших губах нежен и внезапен.
Я прочищаю горло и отступаю назад. Меня мутит, и я сглатываю, прежде чем поднять голову.
– Долг погашен. Я выполнила свою часть сделки. Так что… ― это кажется неправильным, и мне не нравится то, как мое сердце трепещет и ухает вниз, но я сделала это ради свободы.
Вот только правда в том, что я считаю, что загнала себя в клетку, из которой никогда не освобожусь. Как я могу забыть его?
Не после такого.
– Прощай, Джек.
ГЛАВА 22
ДЖЕК
Мейв уходит от меня, как будто и впрямь считает, что это возможно. Ее присутствие все изменило.
Я не могу ее отпустить.
Никогда.
– Нет.
Она приостанавливается и разворачивается, сверкнув глазами. Она чертовски охуительна. Она моя. Неважно, какой ценой, я не отпущу ее.
Мейв сжимает ноги, похоже, вспомнив, чем мы только что занимались.
– Я выплатила свой долг, ― мне не нравится то, что я слышу в ее голосе нотки мольбы.
Меня так и подмывает признаться ей, что мне чихать на деньги. Все это для того, чтобы я мог заполучить ее. Финансовые затраты на нее для меня ничего не значат. Я всю жизнь мечтал о ней и ненавидел ее, потому что не мог обладать ей. Мой отец вбил мне в голову, что она чужак и никогда не примет наших обычаев.
– Ты никуда не уйдешь, ― ставлю точку я. Если понадобится, привяжу ее к стулу. После того, как она впервые пришла ко мне, я знал, что не смогу отпустить ее, даже если это было бы правильно.
– Посмотри на меня, ― она отворачивает от меня напряженное лицо и дергает дверь.
Пересекаю комнату, догоняя ее.
– Не вынуждай меня, Мейв, ― я почти бегу, успевая с силой захлопнуть рукой приоткрытую ей дверь. Мейв оборачивается, прижимаясь к ней спиной. В ее глазах зарождается страх, а я этого не хочу.
Мне приходится глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться.
– Свою часть сделки я выполнила. Теперь хочу уйти, ― звонко и зло говорит она.
Дело в Киане? Неужели он насочинял ей что-то? Он не раз вставал на ее защиту. Между ними что-то было раньше? Я упираюсь рукой в дверь над ее головой, и мои пальцы сжимаются в кулак при мысли, что это ублюдок тронул то, что принадлежит мне.
– Я сказал «нет». Я хочу, чтобы ты осталась, ― сердце бьется чаще, когда я озвучиваю то, что оказывается правдой.
Мейв скрещивает руки перед собой. Ее взгляд не поднимается выше моей обнаженной груди. Я слишком близко. Мне стоит дать ей немного пространства, но я не могу сдвинуться с места.
– Я выполнила условия контракта. Пункта о том, что ты трахнешь меня еще не раз, в нем не было, ― она тяжело дышит, и грудь ее вздымается и опадает, вызывая в памяти то, как идеально упруго перекатывались горошины ее сосков на моем языке. Член снова каменеет. Перевожу взгляд выше, смотрю ей в глаза.
Контракт ― только о нем она постоянно твердит. Может, пока она ничего ко мне не чувствует. Но со временем все изменится. Убираю сжатый кулак, упирающийся над ее головой, и, ухмыльнувшись, делаю шажок назад.
Ее бравада тает, когда она улавливает злость в моей ухмылке. Она поворачивается, чтобы снова открыть дверь.
Стискиваю зубы. Мне нужно удержать ее.
Неважно, какой ценой ― говорю я себе. Мейв стоит ко не спиной, но тело ее напряжено, как будто ожидает удара.
Я отступаю, и она оглядывается на меня через плечо.
– Твоему брату еще нужно оплатить долг перед больницей.
Она распахивает глаза, и я понимаю, что выиграл, но вбиваю еще один гвоздь в крышку гроба.
– Если ты вздумаешь уйти, я вышвырну его задницу на улицу. Его лечение прервется, и он снова подсядет на наркотики, ― отхожу, позволяя словам медленно проникнуть в ее сознание. ― Ты поедешь со мной, ― я подхватываю рубашку и надеваю ее, прежде чем повернуться к Мейв. Даже в тусклом свете мне видно, что она хочет наброситься на меня и причинить боль, однако вздергивает подбородок повыше.
– Ты брату моему угрожаешь? ― рычит она, топая через всю комнату.
– Это зависит от тебя, ― включаю на своем столе лампу, желая рассмотреть ее получше.
Ее ноздри раздуваются, и она сжимает кулаки.
– У тебя такой вид, будто ты хочешь меня ударить, ― делаю шаг к ней. Если она набросится на меня и ударит, я не стану ее останавливать. Желание снова почувствовать на себе ее прикосновение заставляет меня соглашаться на любой контакт.
– Я не такая, как ты, Джек. Я уже сказала тебе, что никогда так больше не сделаю, и слово сдержу. Неважно, как сильно я этого хочу.
– Хорошо. Его больница и реабилитация будут оплачиваться, пока ты остаешься. Ты уйдешь… ― я заканчиваю застегивать рубашку. Бледность ее кожи заставляет меня выключить свет. ― Поехали домой, ― ей необходимо отдохнуть.
Тянусь за ее рукой; Мейв поначалу никак не реагирует, когда я сплетаю свои пальцы с ее. Ее тело словно онемело на мгновение. Когда до нее доходит реальность, Мейв вырывает свою ладонь из моей.
– Мне снова придется спать с тобой? ― в ее голосе слышится испуг.
– Я никогда не стану принуждать тебя, Мейв.
– Джек, ты не ответил.
Дверь кабинета открывается, и Шей заглядывает внутрь. Обведя взглядом затемненное пространство кабинета, его глаза останавливаются на мне.
– Финн очнулся. Просто подумал, что ты захочешь узнать, ― Шей переводит взгляд на Мейв, и я закрываю ее собой.
– Я уже собираюсь домой. Если хочешь, поговорим у меня, ― Мейв становится бледнее с каждой секундой.
– Ладно, я поеду за тобой, ― Шей выходит и закрывает дверь.
– Я и с ним должна буду спать? Или с Кианом? Или, черт знает, с кем еще?
В мгновение ока оказываюсь перед ней и выбрасываю вперед руку. Я хочу оборвать ее слова. Сжимаю ее горло, и она вскрикивает, шокированная моим движением.
– Ты моя. Только моя, ― я отпускаю ее, прежде чем сжал бы еще крепче. ― Доходчиво объяснил? ― повышаю голос.
Мейв, потирая горло, отходит и кивает.
– Мейв, я не хочу, чтобы между нами возникло недопонимание. Неважно, чего ты хочешь. Пока ты со мной, ты будешь только со мной. Ни с кем больше.
Ее руки замирают на горле, но тереть шею она перестает.
– Ты поняла меня?
– Да, ― она моргает, и слеза скатывается у нее по щеке.
Злость вспыхивает с новой силой при виде ее капающих слез.
– Ты будешь спать в моей постели, ― в моем голосе клокочет гнев, пока я подхожу ближе к Мейв. ― Ясно?
– Да, ― соглашается она так тихо, будто только что в ней что-то надломилось.
Протягиваю руку, и она вздрагивает, но не двигается. Обхватываю ее пальцы; руку не отдергивает. Ее маленькая ладошка теплая, и член у меня каменеет при мысли о том, как она ласкает меня.
На нас обрушивается грохочущая музыка клуба, когда выходим из кабинета и я веду Мейв к двойным дверям. Едва они за нами закрываются, шум стихает. Я не выпускаю ее руку, пока мы идем по коридору. Минуем комнатушку, в которой мы говорили с Кианом. Он зашел слишком далеко, и я взбесился. Отца это не обрадует. Мне всегда удавалось сдерживать свою неприязнь к Киану, но, увидев его рядом с Мейв и то, как он смотрит на нее, я не мог дождаться момента, когда смогу на него наброситься, и сегодня я срывался на него несколько раз.
Холодный воздух улицы обжигает шею. Мейв в топе без рукавов. Я открываю перед ней дверь и помогаю забраться в джип. Она тянется к ремню, и я, заметив, как дрожат у нее руки, останавливаю ее пальцы. Она сидит, уставившись вперед, ожидая, пока я склонюсь над ней и застегну ее ремень. Мне хочется ее поцеловать, но Мейв сжимает губы в тонкую полоску. Она так соблазнительна, что не могу удержаться: замираю у ее шеи, а затем целую небольшие засосы, которые оставил на ее коже.
Под моими губами ее пульс начинает биться учащенно, и член реагирует на это. Закрываю ее дверцу и устраиваюсь на водительском месте.
– Ты устала, ― говорю ей в тишине. ― Скоро будем дома, и ты сможешь отдохнуть.
Мейв продолжает меня игнорировать, и я сжимаю руки на руле. Хочу слышать ее голос, но не хочу принуждать ее. Я должен набраться терпения. Слишком много всего произошло у нее сегодня. Ей есть, о чем подумать. Так что мне стоит дать ей время.
Когда возвращаемся домой, я снова беру ее за руку и веду по лестнице наверх. Свет отражается в высоком окне на лестничной площадке, возвещая о прибытии Шея. Я оставил входную дверь незапертой, чтобы он мог зайти.
Включаю в спальне свет и задергиваю шторы.
– Мне надо поговорить с Шеем. Но ты ложись. Я приду позже.
Мейв выглядит более собранной и на этот раз встречается со мной взглядом.
– Хорошо, ― отвечает хрипло, но я рад, что она решила поговорить со мной. Я хочу еще раз поцеловать ее, но понимаю, что ей нужно время.
Шей торчит у меня в гостиной. Он открыл бутылку бренди и наливает себе выпить.
– Хочешь глоток? ― спрашивает он, не поворачиваясь.
– Давай, ― наблюдаю за ним в отражении стоящего перед ним стеклянного шкафа. Трудно понять его мотивы во всем этом.
Он протягивает мне стакан.
– О чем ты говорил с моим отцом?
Шей делает большой глоток.
– Мой отец рассказывал мне истории о твоем. Как он улыбается в глаза, а сам в это время замышляет твою смерть.
Так и есть, но я не стану это подтверждать. Делаю глоток бренди и присаживаюсь.
Шей скидывает с плеч рыжий замшевый пиджак и ставит стакан на пианино, которое стоит тут больше для красоты.
– Он улыбался мне, ― говорит Шей, закатывая рукава.
– Правда? ― делаю еще глоток.
Руки Шея покрыты татуировками. Он подхватывает стакан и усаживается на скамейку возле фортепиано.
– Ага. Так и не понял, кто ― ты или он ― должен был бы прийти за мной. Ставлю на него. Без обид.
– Все в порядке.
– Так что я подошел к нему удостовериться, что вычеркнут из его списка смертников.
Шей мне нравится, и надеюсь, ему удастся скрыться с радаров моего отца, но все же есть сомнения.
– И?
– Ты мне нравишься, Джек, ― ухмыляется он. ― Мне импонирует то, как глубоко ты прячешь свои козыри. Я понятия не имею, исключен ли я из его списка. Я сказал ему, что оставлю свои расспросы о бабушке. Он показался мне удовлетворенным, но ты знаешь его лучше.
Шей прав. Есть большая вероятность, что отец не хочет его убивать, но, если Шей не согласится или сделает хоть что-то, что его разозлит, он будет мертв.
– Если он выглядит удовлетворенным, то, скорее всего, так оно и есть.
Шей некоторое время изучает меня, прежде чем глотнуть еще. Я понятия не имею, утолили ли мои слова его жажду обрести свободу от внимания моего отца.
– Значит, Финн очнулся, ― меняю тему я. ― Это хорошая новость, ― откидываю голову на спинку дивана, думая о спящей в моей постели красавице.
– Может, он и очнулся, но его парализовало.
Я поднимаю голову:
– Черт.
– Ага. Я предпочел бы сдохнуть.
Как и Финн. Как и любой из нас. Быть прикованным к инвалидному креслу ― смерти подобно.
– Он сильный, ― лгу я и отхлебываю из стакана. Для меня Финн ― самый слабый из всех братьев.
– Твой отец спрашивал, как продвигается наше дело.
Шей со стаканом в руке встает со скамейки и принимается мерять шагами комнату, как будто однажды она может стать его.
– Что ты ему сказал? ― я приканчиваю свой стакан, мои мысли все еще заняты Финном. Он не переживет этого. А кто бы смог?
– Я рассказал ему, как обстоят дела, когда Киану поручают руководить.
Я улыбаюсь Шею. Черт возьми, вот это он сказанул.
– Кстати, о Киане. В клубе он выглядел довольно потрепанным, ― Шей спрашивает, не спрашивая.
– Неужели? Может, этот придурок впечатался в дверь.
Шей отворачивается от меня и опустошает свой стакан. Поставив его на крышку фортепиано, он медленно раскатывает рукава.
– Я рад, что мы с твоим отцом уладили наши разногласия. Я не хочу, чтобы между нами всплывала какая-то вражда и пробегала через каждое поколение, ― говорит Шей, накидывая пиджак.
– Шей, мы с тобой не враждуем, ― вот теперь он спрашивает.
Он наблюдает за мной мгновение, прежде чем отойти от своего пустого стакана.
– Хорошо. Ты мне нравишься, Джек.
– Ты сказал это дважды.
– Я просто надеюсь, что ты меня услышал.
Я встаю, когда он подходит к дивану.
– Я услышал тебя, Шей.
Он поднимает воротник своей куртки.
– Увидимся завтра.
Когда он покидает комнату, я допиваю бренди, запираю входную дверь и поднимаюсь наверх.
ГЛАВА 23
МЕЙВ
Я долго стою под струями горячего душа, а затем сворачиваюсь калачиком на кресле, укрыв его халатом ноги. Ни за что не лягу в постель. Может, мне и придется остаться здесь, но я не собираюсь делать все, что он говорит. Сглатываю слегка пульсирующую боль в шее.
Его вспышка гнева ужасает. Я никогда не видела Джека в таком состоянии, а теперь, став тому свидетелем, понимаю, что поступаю глупо, сидя здесь и пытаясь удержать контроль над ситуацией, которого у меня на самом деле нет. Так много всего в моей жизни, что я не могу взять под контроль: зависимость матери, зависимость брата, уход отца. Подтягиваю ноги на кресло и кладу подбородок на колени.
Когда думаю о том, что между мной и Джеком все кончено, внутри все сжимается от страха. Возвращение домой представляется беспросветным. Вернуться к своей жизни и оставить все это позади ― все равно, что получить в подарок мгновение одного из приключений, придуманных Декланом: путешествие на корабле викингов, волны которого должны были потопить нас, но вместо этого бурлящая вода поднимает и несет нас в небо.
Горькая правда в том, что я не хочу его покидать, но то, каким образом меня удерживают, похоже на эскорт или что похуже. Он сказал Киану, что я дырка.
Щеки опаляет жаром, когда вспоминаю эту фразу. Я не такая. Я всю жизнь держалась за свое уважение. Насмотревшись на то, как моя мать меняет мужчин чаще, чем наступают понедельники, я просто не могла позволить мужчине вот так взять и отнять его у меня. Или я так думала.
Я пытаюсь сказать себе, что это другое.
Это хуже.
Хуже, потому что я стремительно влюбляюсь в Джека. Например, мою мать интересуют секс, или выпивка, или деньги. Но не меня. Мое сердце на линии огня, и мне некого винить, кроме себя. Я пошла к Джеку, зная, что я к нему чувствую. Я пошла к Джеку, когда, возможно, могла бы попросить Киана, но в глубине души я понимаю, что сделала это, чтобы увидеть его.
Дверь спальни открывается, и я замираю на кресле, мое сердце начинает биться чаще раза в три. Сразу же хочется нырнуть в кровать и притвориться спящей. Холодный взгляд голубых глаз Джека скользит по мне; кажется, он не доволен, но закрывает за собой дверь спальни.
– Ты не устала? ― спрашивает он, подходя к гардеробу и скидывая с себя одежду.
Я вымотана. Умственно и физически. Такое искушение ― видеть Джека и осознавать, как легко я могу позволить себе притвориться, что мы пара, которая ложиться спать. Сделать это слишком легко ― как есть или дышать. Это было бы естественно, и я думаю о том, что сейчас это было бы прекрасно, но как насчет долгосрочной перспективы? Что будет потом, когда долг будет выплачен, а я стану никому не нужна? Это и так будет довольно болезненно.
– Да, ― шепчу, когда он выходит из гардероба в одних белых боксерах. Я не знаю, куда смотреть.
– Тогда ложись в постель, ― в его голосе уже нет той властности и злости, что звучала в клубе.
Слезаю с кресла и оставляю халат на спинке. Мои босые ноги тонут в пушистом ковре кремового цвета, когда я подхожу к своей стороне кровати. Я не поднимаю глаз на точеное совершенное тело Джека. Укладываюсь в кровать и натягиваю на себя одеяло, поворачиваясь к нему спиной. Я не раздеваюсь, потому что не собираюсь больше терять себя ради него.
Когда Джек забирается в кровать, матрац прогибается, а я зажмуриваюсь посильнее, представляя, как он трахает меня. Прикусываю губу, и во рту появляется металлический привкус. Мне нужно вспоминать его руку, сжимающую мою шею, а не его внутри меня.
Втягиваю воздух, когда он обхватывает мою талию и притягивает к себе, к своей твердой груди. Распахиваю глаза, чувствуя, как его стояк прижимается к моей заднице.
Его дыхание щекочет мне ухо.
– Спокойной ночи, Мейв, ― его голос глубже обычного, вызывает дрожь, словно проводит языком по спине.
Черта с два я так засну. Сглатываю стон.
– Спокойной ночи.
Его дыхание все еще опаляет мои волосы, я дрожу и теснее прижимаюсь к нему, тут же пожалев о содеянном, поскольку его член дергается у моей задницы.
Он сильнее сжимает рукой мою талию, а затем отпускает, откидываясь на подушку. Чувствую затылком его дыхание, уставившись на двойные двери, ведущие на балкон. Сосредоточусь на стыке и подожду рассвета.
Периодически моргаю, зрение постепенно теряет фокус, и вскоре я засыпаю.
Переворачиваюсь на другой бок и замираю, когда боль между ног вырывает меня из объятий сна. Солнечный свет, проникающий сквозь шторы, заставляет меня несколько раз моргнуть, и требуется мгновение, чтобы вспомнить, почему мне так больно.
Джек. Вчера я занималась с ним сексом.
Приподнимаюсь на животе, когда возвращается паника из-за всех событий прошлой ночи. Я ожидаю увидеть Джека, но кровать пуста. Пробегаю пальцами по месту, где он спал ночью. Холодно. Утыкаюсь лицом в подушку и с облегчением выдыхаю. Я снова в его доме, в его постели.
– Как спалось?
Сердце пропускает удар, и я отбрасываю волосы с лица, судорожно поворачиваясь на звук его голоса. Он сидит в кресле за письменным столом, в белой рубашке, несколько пуговиц на которой расстегнуты, длинные ноги облачены в черные брюки, и мое сердце не может найти себе места: скачет так, будто за мной гонятся.
– Нормально, ― убираю прядь волос с лица. Джек переводит взгляд на мою шею, желваки на его челюсти дергаются, и он встает, выпрямляясь во весь рост.
– Я хочу, чтобы ты позавтракала со мной, ― говорит он, надевая черный пиджак.
– Я не голодна, ― зарываюсь в одеяло.
Джек смотрит на меня, и все, что я вижу, ― это безразличие.
– Мейв, это был не вопрос, ― оставляет он меня и скрывается в гардеробе.
Вот что происходит, когда Джек О’Риган добивается своего. Он взял то, что хотел, и теперь со мной будут обращаться как с одной из его шлюх, которая просто делает то, что ей говорят?
Джек появляется в проеме гардероба с красным галстуком в руке.
– Почему ты все еще в постели?
– Я буду убираться в клубе, драить туалеты. Я верну долг, даю слово, ― отбрасываю одеяло и встаю на колени. Хочу донести до Джека, что я не сбегу и верну каждый пенни, даже если на это уйдет вся жизнь.
Джек надевает галстук, подходит к кровати, остановившись у изножья, и мне приходится задрать голову, чтобы не отвести взгляд.
– Я в этом не сомневаюсь, Мейв. Но я уже озвучил тебе условия.
Стискиваю зубы, сдерживая дикое желание наброситься на него. Слезаю с кровати и отхожу от него подальше.
– Ты можешь хотя бы сказать мне, как долго собираешься держать меня здесь, ― терпеть не могу мольбу, звучащую в моем голосе. ― У меня колледж, мама переживает за меня, а еще я подрабатываю.
Хочется что-нибудь швырнуть в него. По выражению его лица я понимаю, что ему пофиг и его достали мои жалобы.
– Увидимся внизу за завтраком, ― и он уходит.
Падаю на кровать, и на секунду возникает мысль о том, что я не сдвинусь с места и пусть он там бесится. Но понимаю, что это ничего не даст; он утащит меня вниз. Я переодеваюсь в чистые джинсы и черный свитер, затем укладываю волосы. Умываюсь, чищу зубы и спускаюсь вниз. Он не сказал, в какой комнате мы будем завтракать, но я иду на кухню на запах оладий. Я думала, что увижу возле плиты его повара. Чего я не ожидала, так это Джека, который снова снял пиджак и закатал рукава своей белой рубашки.
Миска с тестом для оладий стоит на столе, пока он переворачивает один на сковороде.
– Тебе полить кленовым сиропом? ― спрашивает он, не оборачиваясь.
Завтрак накрыт на двоих. Обстановка интимная. Мой желудок сжимается, когда я взбираюсь на табурет. В маленькой вазе между ножами и вилками стоит одна роза.
– Нет, я ничего не хочу, ― отвечаю я, зная, что он не может заставить меня есть. Он продолжает готовить, наполняя тарелку. Джек наливает в две чашки кофе и несет их к барной стойке. Я не поднимаю глаз на него, когда он ставит чашку передо мной. Он уходит, возвращаясь с тарелкой оладий и ставя ее на стойку.
– Прошу, поешь, ― мягко говорит он, заставляя меня поднять голову. Желваки на его скулах приходят в движение. ― Мы можем поговорить о колледже.
Я беру нож и вилку, а плечи Джека расслабляются, когда он берет свою тарелку с оладьями и садится за стойку. Он слишком близко, пространство слишком ограничено. Я чувствую аромат его одеколона, смешивающийся с запахом печеных оладий.
Я сосредотачиваюсь на кофе и оладьях. Не спрашивая, Джек кладет мне кусочек масла и поливает кленовым сиропом. На протяжении всего завтрака я молчу, ем оладьи, запивая их кофе, и все это время чувствую на себе взгляд Джека, что заставляет меня пытаться сдерживать жар, опаляющий мои щеки.
– Позже я дам тебе ноутбук, чтобы ты могла продолжить заниматься онлайн.
Наши взгляды встречаются.
– У меня нет онлайн занятий. Я должна на них ходить.
Джек вытирает губы салфеткой и отпивает кофе.
– Я уже договорился с твоими преподавателями.
Собираюсь было расхохотаться и сказать ему, чтобы прекращал ерничать, но он серьезен.
– Джек…
– Мейв, я уже обо всем договорился. Твои учителя пойдут тебе навстречу, ― сообщает он, собирая тарелки.
– Что, если я не хочу заниматься онлайн? Что, если я хочу ходить на занятия?
Он останавливается, поворачивается ко мне и окидывает меня таким взглядом, который мог бы оленя остановить.
– Ты предпочтешь ездить на занятия, сидеть там со всяким сбродом тому, чтобы заниматься с комфортом у себя дома?
В его фразе слишком много ошибок.
– Сброд? Ты имеешь в виду моих одноклассников? И, кстати… ― я обвожу рукой пространство вокруг нас. ― Это не мой дом.
– Даю тебе полное право считать его своим.
– Значит, я могу ходить, куда захочу, и растащить его на кирпичи?
Он бросает на меня предупреждающий взгляд:
– Я думал, ты будешь довольна, ― с раздражением говорит он, как будто я веду себя неразумно.
Он относит тарелки в раковину, а я закрываю глаза, пытаясь справиться с паникой. Меня радует возможность вернуться к занятиям. Не прыгать из одного автобуса в другой и не мерзнуть холодным утром ― тоже бонус, но, все равно, все это кажется каким-то неправильным.
– Что ты сказал моим преподавателям? ― как он вообще смог устроить такое? Деньги ― вот и ответ. Они всегда правят миром.
– Сказал, что ты хочешь заниматься онлайн, ― в его ответе слышится скука.
– Вот так просто, ― качаю головой и поднимаюсь.
Джек медленно и размеренно шагает ко мне.
– Вот. Так. Просто, ― каждое слово словно вырезано изо льда, и я понимаю, что мне нужно угомониться и перестать задавать вопросы, иначе он может завести меня.
– «Спасибо» будет достаточно, ― он гладит ладонью мою щеку, и мое тело без разрешения льнет к его теплу.
Я поджимаю губы. Мне совсем не хочется говорить ему спасибо. Я молчу и готовлюсь принять все последствия моего неповиновения.
Джек целует мои сомкнутые губы, они сдаются под его напором, и, откинувшись назад, он улыбается мне:
– Если бы ты знала, как сексуальна, когда злишься.
Эта неразбериха в отношениях с Джеком, кажется, растет с каждым днем в геометрической прогрессии. Я не знаю, что и думать, но его слова заставляют сердце биться чаще.
– Перестань играть со мной, ― шепчу я и не могу удержаться, чтобы не перевести взгляд на его губы. Он обхватывает другой рукой мою щеку, и мое лицо оказывается между двух крепких ладоней.
– Я не играю.
Его слова звучат правдиво, но я качаю головой. Неужели он не понимает, что я хочу от него услышать? Неужели он не видит, как я хочу его?
Джек наклоняется и снова нежно целует меня. Я теряю его тепло, когда он отпускает мое лицо.
– Мне нужно на пару часов уехать.
Когда он отступает, я понимаю, что останусь одна на несколько часов.
– Ладно.
Джек делает паузу в надежде, что я смогу услышать хоть слово. Он снова подходит ко мне.
– Мейв, ― предупреждение в его голосе заставляет съежиться остатки смелости во мне. ― Лоулор будет здесь. Если ты сбежишь или что-нибудь натворишь, я тебя накажу, ― Джек снова обхватывает мое лицо ладонями. Большим пальцем он поглаживает мою щеку. ― Я его отметелю и заставлю тебя смотреть, ― он отпускает меня, и, кажется, я не могу вздохнуть.
Где, черт возьми, прятался этот монстр, и почему Джек позволил ему появиться сейчас? Последний поцелуй на моем лбу, и Джек ― переодетый монстр ― оставляет меня с угасшей надеждой и в полной растерянности.
ГЛАВА 24
МЕЙВ
Лоулор приходит через несколько секунд после того, как за Джеком закрывается входная дверь. Я все еще торчу на кухне, когда он появляется в дверном проеме. На лице Лоулора написано отвращение, оно искажает его резкие черты, пока нарочито медленно он осматривает меня с ног до головы. Шагнув за порог кухни, он спокойно сообщает:
– Если сделаешь хоть одной ногой шаг в сторону, я тебе ее сломаю.
От его угрозы мурашки страха пробегают по позвоночнику, и меня так и подмывает сделать шаг назад, но я просто хочу выбраться из этой комнаты. Опустив голову, прохожу мимо него. Лоулор останавливает меня, хватая за предплечье. Он гораздо выше меня ростом, и я не поднимаю головы, пока он держит меня за плечо.
– Ты стоила Фредди жизни.
Я смотрю на него и в неверии качаю головой.
– Он уволил его, ― меня не радует, что из-за меня кто-то потерял работу, но не в моей власти контролировать реакцию Джека.
Лоулор усмехается и отшвыривает меня от себя; я ударяюсь спиной о деревянную дверь. Попятившись назад, я пытаюсь взять себя в руки.
– Я еще хочу пожить, так что не думай, что не смогу сделать тебе больно.
Я торопливо прохожу мимо него, и на этот раз он не пытается меня остановить. Перешагиваю по две ступеньки за раз, желая поскорее от него скрыться.
Слышу позади себя скрип ступеней и, опустив взгляд, замечаю, что Лоулор поднимается вслед за мной. Его глаза полны ненависти, что заставляет меня ускорить шаг. Я почти бегу в спальню, но Лоулор не отстает, не сводя с меня глаз.
Добравшись до двери, останавливаюсь и оглядываюсь на него. Захлопнув дверь, собираюсь закрыть ее, но ключа нет.
Мейв, он не собирается причинить тебе вред. Он всего лишь хочет, чтобы ты оставалась в зоне его видимости.
Дверь с грохотом распахивается, и я отступаю назад.
– Дверь будет открыта все время, ― внутрь он не заходит, держась за ручку двери.
– А если я захочу переодеться?
– Мне плевать, дверь останется открытой, ― он отпускает дверь и на несколько секунд исчезает, возвращаясь уже со стулом и ставя его прямо на пороге спальни, затем усаживается на него. Лоулор расстегивает черный пиджак. Он одет так, словно собрался на похороны. Устроившись поудобнее, достает из кармана телефон и начинает в нем копаться.
