Текст книги "Принц мафии (ЛП)"
Автор книги: Ви Картер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Она скулит, пытаясь собрать клочья ткани своего топа на груди. Я прикидываю масштаб повреждений на ее теле, разжимаю кулаки и, опустившись на колени, поднимаю ее с пола. Шей маячит у двери и держит наготове пушку.
– Ну что, поехали?
– Да, ― отвечаю ему, вынося Мейв из комнаты. Киан, увидев ее, делает шаг навстречу, но останавливается, взглянув мне в глаза. Я не могу сейчас контролировать себя и не хочу, чтобы он был рядом с ней.
– Мой брат, ― шепчет Мейв, словно вынырнув из забытья.
– Сначала нам нужно тебя осмотреть, ― мы проходим через толпу мужиков, и Мейв настороженно замирает в моих объятиях.
– Нет, там мой брат, ― она извивается, пытаясь высвободиться, но я крепче прижимаю ее к себе.
– Нам нужно, чтобы тебя осмотрели.
Мейв не слышит моих слов, у нее начинается истерика. Она отталкивает меня, пытается вырваться из моих объятий, но я не останавливаюсь. Не отпускаю ее. Не могу.
Она кричит и плачет, когда я покидаю ангар.
– Джек, я никогда тебе не прощу.
Я смотрю на нее сверху вниз, борясь с озверевшим чудовищем внутри себя, которое все еще не успокоилось. Снаружи, на свету, видно, что ее лицо опухло, из уголка рта стекает струйка крови. Она выглядит гораздо хуже, чем мне показалось поначалу, когда мы были внутри. Один вид ее ран причиняет мне почти физическую боль, как будто мою кожу исполосовали ножом.
– Мне похуй, что с твоим братом, ― цежу сквозь стиснутые зубы.
– Не смей его бросать, ― она тянет руки к моему лицу, и мне с трудом удается удержать ее на весу и увернуться от ее ударов.
Киан подскакивает к нам. Он смотрит только на Мейв, не обращая внимания на меня.
– Обещаю, я спущу его вниз и отвезу в больницу.
Мейв облегченно выдыхает и прекращает свое нападение на меня. Она кивает Киану так, словно без этого он не станет выполнять свое обещание.
– Дай мне слово.
– Я бы не стал тебе врать, ― произносит Киан.
Я стискиваю зубы.
– Все сделано? ― спрашивает подошедший Шей, сверкнув зубами. Я понятия не имею, какого хрена он улыбается.
Мейв всеми силами старается отгородиться от меня так далеко, как только может. Как только я сажаю ее на заднее сиденье, она отшатывается от меня, как будто, черт возьми, это я на нее напал.
– Шей, ты за рулем.
Шей тормозит у пассажирской дверцы, захлопывает ее и, пританцовывая, обходит машину к водительской стороне. Я забираюсь на заднее сиденье с Мейв.
– Я не хочу, чтобы ты находился рядом со мной, ― слезы текут у нее из глаз и попадают в рот.
– Успокойся, ― сажусь и закрываю дверь. Я не придвигаюсь к ней слишком близко, но она все равно вжимается в противоположную дверь, словно я могу причинить ей боль.
Она забыла о своем разорванном топе, ее грудь почти вывалилась из лифчика, поэтому я снимаю с себя пиджак и протягиваю ей. Она отворачивается, и я придвигаюсь ближе, чтобы накинуть его ей на плечи.
Она поднимает руку, и мою щеку обжигает пощечина.
– Не смей так больше делать, Мейв, ― предупреждаю я.
Усталость в ее глазах быстро сменяется нахлынувшей волной злости и боли.
– Ты бросил его, ― она сердито смотрит на меня. ― Ты бросил его.
Ее брат показался мне мертвым. Я оказал ей услугу.
– Это он втянул тебя во все эти неприятности? ― спрашиваю я. Раз он болтался под потолком, должно быть, серьезно разозлил этих людей.
Неожиданно для меня от нее прилетает вторая пощечина, и я отодвигаюсь от нее, а она забивается еще дальше в угол.
В зеркале встречаюсь взглядом с Шеем, и он улыбается мне.
Я звоню домой Лиз, она берет трубку после третьего гудка.
– Здравствуйте. Резиденция О’Ригана.
– Лиз, это Джек, ― негромко отзываюсь я, глядя на Мейв, которая смотрит на меня с ненавистью в глазах. Киан будет гребаным героем.
– Позвони доктору Коффи. Я уже еду домой.
– Ты в порядке? ― ее беспокойство никому не нужно.
– Да, Лиз. Просто пригласи доктора.
– Конечно.
Как только отключаю телефон, Мейв подает голос:
– Мне не нужен врач.
С переднего сиденья раздается негромкий смех Шея.
– Нет, лапочка, тебе нужен экзорцист, ― его взгляд метнулся ко мне. ― Она похожа на одержимую.
– Шей, это тебя не касается, ― мой голос звучит тихо, когда я пытаюсь держать себя в руках. С лица Шея сползает улыбка, и он коротко кивает мне.
– Я тебя услышал, ― говорит он, сворачивая с главной дороги.
Я громко выдыхаю, прежде чем повернуться к Мейв.
– Тебе действительно нужен врач.
– Нет, не нужен. Мне нужно убраться от тебя как можно дальше.
Я снова начинаю терять рассудок и передвигаюсь на сидении, готовый схватить ее, но страх заставляет меня остановиться. Она боится ― это хорошо. Это означает, что она может вести себя хорошо, но я не могу обосновать прикосновение к ней сразу после того, что она только что пережила.
– Мейв, доктор должен тебя осмотреть. Если ты ей не позволишь, то это сделаю я, ― угроза не праздная, и она, должно быть, поняла это, поскольку скрестила руки н груди. Она опускает взгляд вниз, быстро застегивает мой пиджак и запахивает полы, пытаясь прикрыться. Сажусь поудобнее, но не отодвигаюсь от нее далеко.
Мой телефон звонит, и я перевожу взгляд на него. Улыбаюсь, как акула, которая заметила каплю крови в океане.
– Ты уволен. Если еще когда-нибудь приблизишься к моему дому, я пристрелю тебя к чертовой матери, ― говорю я Фредди и отключаюсь. Шей опять наблюдает за мной, и я пытаюсь отыскать тот контроль, которым славится мой отец, но, черт возьми, прямо сейчас это невозможно.
Меня скрутило, сжало и завело так сильно, что я слишком близок к тому, чтобы снова сорваться.
ГЛАВА 15
МЕЙВ
Наверное, мне стоило бы кричать, плакать или биться в истерике, но ничего такого я не делаю. Прямо сейчас все, что я чувствую, ― одна сплошная злость. Не хочу ни рыдать, ни лечиться, ни вообще делать что-то, что там полагается в таких случаях.
Я просто уставилась в окно, пока мое тело вопит от боли. Болит все. Потуже запахиваю пиджак, пока не вспоминаю, кому тот принадлежит. Я отпускаю его полы, но не снимаю. Моя полуобнаженность ― это напоминание о том, что случилось, что могло бы случиться, если бы не появился Джек.
Мясник оправдал свою кличку. Он разорвал мой топ в клочья, будто это всего лишь лист бумаги. Он жадно лапал своими ручищами мою грудь, больно царапая мне кожу ногтями. Моей спине больше всего досталось от его издевательств. Повреждений становилось все больше с каждым разом, когда он опрокидывал меня на пол. Наверное, он пытался меня вырубить, пока я сражалась с ним за то, чтобы не дать ему снять с меня джинсы. В тот момент, когда он спустил вниз свои, мой режим полета переключился обратно на борьбу. Если бы в этот момент не вошел Джек, не думаю, что мне удалось бы долго оставаться в сознании. Мясник рано или поздно одолел бы меня.
Подтягиваю ноги на сиденье и прижимаю их к груди. Смотрю на свое отражение в стекле, задаваясь вопросом, куда же делись слезы, потому что не чувствую никакого жжения в горле или носу ― обычных признаков того, что я вот-вот заплачу. Джип продолжает движение, и я чувствую Джека рядом с собой. Он слишком близко, и мне хочется, чтобы он сел с другой стороны, но сказать ему об этом ― значит признать его присутствие.
Подъезжаем к воротам его дома, и желудок у меня сжимается. Не знаю, чего ожидала: возможно, того, что меня подбросят до дома? Или отвезут в больницу?
Джип медленно останавливается у входной двери, и Джек придвигается ближе ко мне. Я поворачиваюсь, когда замечаю, что он тянется ко мне.
– Не трогай меня!
Его бесчеловечность, с которой он оставил моего брата умирать, разъедает все хорошие мысли о нем. Я встречаюсь со взглядом его холодных голубых глаз. Опять у меня возникает желание наброситься на него. Как он мог? Он продолжает смотреть на меня.
– Я хочу поговорить с Кианом, ― по крайней мере, у него есть сердце.
Джек не отвечает. Стискивает зубы, отодвигается от меня и выбирается из джипа.
– Ответь мне, ― кричу я ему вслед, но он закрывает дверцу.
Когда дверь закрывается, я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но швы, которые сдерживали меня всю мою жизнь, истончились и начали постепенно разрываться. Слышу, как кто-то хмыкает, и вспоминаю про водителя. Он мне не нравится. Кажется, он все время ухмыляется. Он О’Риган, в этом нет сомнений. Все они такие самодовольные, и этот не исключение.
– Ты останешься сзади? Лапочка? ― у него сильный североирландский акцент, и то, как он говорит «лапочка», звучит как оскорбление. Я не успеваю ответить, так как дверь открывается прежде, чем я дотрагиваюсь до ручки. Джек открывает ее медленно, чтобы не напугать меня, и отходит в сторону, чтобы я вышла.
– Мне надо поговорить в Кианом, ― повторяю я, но мой голос слаб.
– Потом, ― лишь одно слово цедит он сквозь стиснутые зубы, и пока что я довольствуюсь и этим. Это лучше, чем его сердитое молчание.
Выходя из джипа, удивляюсь, что могу держаться на ногах. Крепко вцепившись в пиджак, захожу в дом и молча поднимаюсь по лестнице. Двигаюсь с трудом, спину пронзает боль. Останавливаюсь на полпути, чтобы попытаться отдышаться. За спиной слышу его тяжелые шаги и взлетаю в воздух, когда Джек подхватывает меня на руки. Его объятия удивительно нежны, но я ничего не хочу от него.
– Опусти меня на пол, ― мой голос звучит странно даже для моих собственных ушей.
Джек не смотрит на меня и не выпускает из рук, пока мы не оказываемся в его спальне, где он опускает меня на кровать. Я отползаю от него подальше; он вызывает во мне только злость и отвращение.
– Доктор Коффи тебя осмотрит, ― говорит он, внимательно меня разглядывая.
От боли такой силы, словно по животу прошлись острием гвоздя, мое зрение затуманивается.
– Чтобы что? Хочешь удостовериться, что я осталась чиста? ― мои слова взлетают ввысь и хлещут его, как кнут.
Он молча подходит к двойным дверям, выходящим на балкон. Я остаюсь сидеть на кровати, размышляя о том, что случилось со мной. Меня пытались изнасиловать. Моего брата подвесили к потолку. Такие вещи происходят в кино, а не с такими как мы, обычными людьми. Деклан не заслужил такой участи. Он просто связался не с теми людьми.
Звук шагов на лестнице заставляет меня переключить внимание на дверь спальни. В комнату заходит женщина с короткими каштановыми волосами и очками в белой оправе. Она держит в руках черную сумку и тепло улыбается мне. Ей около шестидесяти, и в ней чувствуется материнская теплота.
– Я доктор Коффи, ― она высокая, и ее белый шерстяной свитер под горло кажется колючим.
– Я хочу, чтобы вы ее осмотрели, ― не поворачиваясь, произносит Джек.
Горечь наполняет мой рот.
– Он хочет, чтобы вы удостоверились, что я осталась чиста, ― говорю я доктору Коффи.
Она смотрит на Джека и достает из сумки инструменты, словно не слышала моих слов. Скольких людей она залатала для него? В скольких ситуациях она дарила свою теплую материнскую улыбку? Это сделало ее почти такой же испорченной, каким является он.
– Не беспокойся. Он меня не изнасиловал, ― говорю я Джеку. То, что он сделал, гораздо хуже. Моя грудь болит от его грубых рук. Страх перед тем, что должно было произойти, заставляет меня чувствовать, будто это уже случилось. Как будто Мясник забрал часть меня, на которую у него не было права.
Джек поворачивается к доктору Коффи:
– Мне нужен полный отчет.
– Конечно, мистер О’Риган.
Они оба игнорируют меня, как чашку со сколами, которую нужно оценить. Стоит ли склеивать меня заново или уже нет смысла?
Я уже недостаточно хороша, чтобы со мной разговаривать?
Джек направляется к выходу, и страх сжимает мое горло и заставляет вскочить с кровати.
– Посмотри на меня, ― громче произношу я, и он останавливается в дверях, но не поворачивается. Он застывает, вцепившись в дверной косяк.
– Что такое, Джек? Тебе не нравится делиться своими игрушками? ― подстрекая его, я хочу, чтобы он набросился на меня, чтобы я могла дать сдачи.
– Мейв, позволь доктору тебя осмотреть, ― хрипло и тихо говорит он.
Я подхожу ближе к нему. Его спина вздымается.
– Я видела это в твоих глазах, ― мое зрение затуманивается, а горло обжигает. ― Ты убил Мясника не потому, что он делал мне больно. Ты убил его, потому что наслаждался собственной властью, ― Джек открывает дверь, и я жду, что он уйдет, но он оборачивается и смотрит мимом моего плеча.
– Дайте нам минутку, ― обращается он к доктору и отходит в сторону, выпуская ее из комнаты. Она не останавливается, проходя мимо меня. Джек приближается ко мне, и я делаю шаг назад. Мой режим выживания включается, и я затыкаюсь. Он свернул шею Мяснику. Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть выражение безумия в глазах Джека в тот момент, даже когда буду делать свой последний вздох.
– Я наслаждался. Получал удовольствие от каждой секунды, ― глаза Джека сверкают как расплавленная сталь, и я делаю еще один шажок назад. ― Все, чего мне хотелось ― растянуть время, чтобы пролить как можно больше крови этого животного.
По моей коже бегут мурашки. Дверь все еще открыта, и я уверена, что врач слышит его слова. Сколько секретов она унесет с собой в могилу?
– Я бы сделал это снова, ― слова Джека звучат резко, и он протягивает руку, касаясь моей шеи. Его пальцы похожи на крылья бабочки, мягкие и нежные, но они как будто проникают мне под кожу, и я закрываю глаза, позволяя слезам пролиться.
Мы застыли в этом мгновении. Я могу ненадолго остаться здесь, где плоть Джека согревает меня, где его прикосновения дарят ощущения безопасности, где воздух наполнен его дыханием. Да, я не против остаться здесь.
Его рука отстраняется слишком быстро, забирая с собой все это. Это похоже на то, как выдергивают вилку из розетки системы жизнеобеспечения, и что-то во мне ломается, когда я открываю глаза.
– Я предупреждал тебя не убегать, но ты нарушила мое правило. Поэтому ты будешь наказана.
Кровь начинает бурлить в моих венах, жар обжигает лицо и шею. Я вспоминаю, как он душил Мясника, какой дикий рев срывался с его губ. Комната кружится, и перед глазами вспыхивают пятна.
– Что ты сделаешь со мной?
Теперь, когда я знаю, на что ты способен.
Умолять. Броситься на него.
Мой разум продолжает выдавать решения, которые мое истерзанное тело даже не в состоянии осмыслить.
– Я еще не решил. Сейчас доктор Коффи вернется в эту комнату и осмотрит тебя, ― его зубы стиснуты так, словно они раскрошатся, если он сделает еще одно движение.
Но при мысли о том, что он оставит меня, еще худший страх заползает глубоко в мое сердце. Понятия не имею, почему, но я качаю головой.
– Мы так не договаривались, Джек. Я не могу торчать здесь. Мне нужно увидеть брата.
– Ты не выполнила свою часть сделки.
– Так сделай же это! ― я повышаю голос, и он делает угрожающий шаг ко мне, но я уже на пределе. Мне нужно знать, что с моим братом все в порядке.
– Следи за своим тоном, ― его голос спокоен, и меня это так бесит. Я не могу себя контролировать. Внутри меня все кричит и ревет.
– Я ненавижу тебя! ― на этот раз я сама делаю шаг к нему и бью его ладонью по лицу. Мое запястье болезненно сжимается в его железной хватке, и меня отбрасывает спиной к стене. ― Отстань от меня! ― упираюсь обеими руками ему в грудь, но он не отпускает меня.
– Ненавидь меня, сколько хочешь, но, несмотря ни на что, ты не покинешь это место, пока не выполнишь условия договора.
Он отпускает меня и поворачивается, оставляя меня задыхающейся и дрожащей. Входит доктор Коффи и одаряет меня той же теплой улыбкой, что и в первый раз.
– Почему бы тебе не снять одежду и не дать мне осмотреть тебя? ― она закрывает дверь, а у меня в голове все еще крутится мысль о том, что меня накажут. Что он собирается сделать?
Дрожу, освобождаясь от его пиджака. Мой топ, разорванный в клочья, сползает до талии. Похоже, моя злость испаряется и что-то, имеющее глубокие корни, берет верх, вызывая дрожь в руках.
– Давай я помогу, ― доктор Коффи достает ножницы и подходит ко мне. Я держу руки по швам, пока она срезает топ с моей талии. Сосредотачиваюсь на ее шоколадно-коричневых вельветовых брюках. Она кладет ножницы на кровать и осматривает мою грудь. Я фокусирую взгляд на двери за ее плечом.
Она качается пальцами моей груди, и я шиплю.
– Я лишь проверяю, чтобы убедиться, что ничего не сломано.
– Я не думаю, что что-то сломано, ― честно отвечаю я. Мне просто хочется, чтобы она оставила меня в покое. Синяки и побои доставляют неприятных ощущений больше, чем все остальное.
Она осматривает мой живот, а затем разворачивает меня. Спина болит при каждом прикосновении.
– Спина сильно повреждена, но все раны поверхностные. Это заживет, ― она поворачивает меня обратно. ― Почему бы тебе не снять брюки и не прилечь?
– Я в порядке, ― скрещиваю руки на груди.
– Мистер О’Риган запросил полный осмотр.
– А как насчет того, чего хочу я? Меня буквально недавно пытались изнасиловать, а теперь обращаются со мной, как с преступницей. Ничего не было.
Доктор Коффи кивает, берет меня за руку и подводит к кровати, как будто я не произнесла ни единого слова.
– Лучше нам просто проверить. Это займет всего секунду.
Я расстегиваю джинсы и спускаю их по ногам, понимая, что спорить бессмысленно.
– И твои трусики.
Она врач.
Я повторяю эту мантру в голове, снимая белье и укладываясь на кровать. Звук надеваемых резиновых перчаток заставляет меня закрыть глаза.
– Я просто быстро посмотрю.
Я киваю, не в силах что-либо сказать.
Она держит свое слово и не задерживается между моих ног. Осмотрев меня, поднимается, снимает перчатки и исчезает в ванной. Услышав звук льющейся воды, я сажусь, моя спина кричит от боли, но я не могу валяться здесь голой дольше, чем нужно. Прикрывая руками свою интимную зону, прошу:
– Не могли бы вы передать мне сумку рядом со столом?
Доктор выполняет мою просьбу и кладет сумку на кровать. Пока она возвращается к своему чемоданчику, я достаю и надеваю свои штаны для йоги и большую футболку. На прикроватной тумбочке появляются таблетки.
– Принимай по две таблетки три раза в день. Они помогут справиться с болью.
«Как насчет чего-нибудь для стирания воспоминаний?» ― хочется мне спросить. Вместо этого киваю ей, чтобы она поскорее ушла. Она как-то странно мешкает возле кровати, но, что бы это ни было, это проходит быстро, и она собирает свои инструменты и оставляет меня в одиночестве.
Чувствую себя как разбитая машина, брошенная на обочине дороги. Ложусь на спину и подтягиваю колени к груди. Я готовлюсь позволить боли пролиться из моих глаз, но сейчас я слишком разбита, чтобы плакать.
ГЛАВА 16
МЕЙВ
Три дня.
Три дня я заперта в этой Богом забытой спальне.
Мне приносят и уносят еду.
День сменяется ночью.
Открываю глаза. Для меня наступает следующий день, и я сажусь в кровати. Комната за ночь не изменилась. Джек так и не появился. Как долго он собирается держать меня здесь взаперти? Дверь на балкон закрыта с первого утра, как я проснулась здесь. Это единственный признак того, что Джек побывал в этой спальне. И это последний раз, когда кто-то входил в комнату без моего ведома.
Встаю с кровати и дергаю дверную ручку. Лоулор запер ее в первый день моего пребывания здесь, после того, как я три раза открыла ее. Он свирепее Фредди. В первый раз, когда я открыла дверь, он пригрозил, что сделает мне больно, если я не войду обратно.
Я ему поверила.
Я пыталась еще дважды, когда думала, что он ушел. Наказанием стала запертая дверь, которую отпирали, когда приносили или уносили еду.
Не знаю, что случилось с моим братом и не могу оставаться здесь больше ни дня. Надеваю джинсы и черный свитер, а затем заплетаю волосы в косу. Заправляю кровать по привычке, от скуки и из чувства вины.
Я никогда в жизни никого не ударила. Независимо от ситуации, в которую попадала, насилие ― не то, к чему я стремлюсь. Тот факт, что несколько раз ударила Джека, лежит тяжким камнем на моей совести. Мне почти каждую ночь снится, как моя мать поднимает руку на отца. Не уверена, настоящие это воспоминания или мои собственные чувства вины и стыда, знаю только, что никогда больше не буду так делать. Не имеет значения, до какой степени меня доведут, я найду альтернативу. Слишком много времени своей жизни я потратила на то, чтобы постараться не стать такой как моя мать. Не пила и не курила, однако сейчас сделала худшую из возможных вещей ― ударила человека.
У меня нет часов, и я понятия не имею, сколько времени, но знаю, что скоро на лестнице зазвучат тяжелые шаги Лиз в разношенных туфлях и на этот раз она не выйдет отсюда, не взяв с собой меня.
Мой желудок делает кувырок, когда поворачивается дверная ручка. Я не слышала шагов Лиз. Стою у края кровати, заложив руки за спину, и ожидаю, кто это окажется. Может, кто-то другой из обслуги, у кого легкие шаги, принес мне еду. Возможно, мне проще будет убедить этого человека помочь мне.
Дверь открывается, и взгляд холодных голубых глаз останавливается на мне. Атмосфера в комнате меняется, и мне кажется, что я вдыхаю в себя слишком много кислорода. Я чувствую себя странно, когда в комнату входит Джек, ― словно меня здесь нет.
Его белая рубашка помята, а три верхние пуговицы расстегнуты, открывая загорелую кожу. Сглатываю, замечая пятнышки крови на полах рубашки. Я опускаю взгляд на его манжеты, которые выглядят так, будто побывали в крови и впитали ее как губка. Подхожу к нему, но он резко отворачивается от меня и делает шаг к гардеробной. Я знаю, что дверь в спальню открыта. Так почему я иду вслед за ним?
– Что случилось? ― мой пульс учащается, когда Джек снимает рубашку.
Он бросает ее на пол, достает новую и поворачивается ко мне, снимая ее с вешалки. Я осматриваю каждый сантиметр его идеального торса, ища причину появления крови, но, похоже, на нем нет никаких следов.
Все, что я вижу, ― это совершенство. Совершенный пресс с шестью кубиками, спускающийся вниз за пояс джинсов.
– Ты ранен? ― мой голос звучит пронзительно.
– Нет, ― Джек, расстегивая пуговицы на рубашке, наблюдает за мной.
Я медленно киваю, и мой пульс начинает понемногу успокаиваться. Конечно, это не его кровь. Я немного обескуражена тем, что моей первой реакцией было последовать за ним сюда, а не за своей свободой.
– Что с моим братом?
Он шумно выдыхает, надевая рубашку и застегивая ее. Под глазами у него темные круги, как будто он не спал несколько дней.
– Мне просто нужно знать, что с ним все в порядке, ― делаю шаг к Джеку. Он такой большой, а я чувствую себя такой слабой и несуразной рядом с ним. Понятия не имею, почему я вообще считала, что смогу одолеть Джека О’Ригана.
– Он выздоравливает в больнице Навана, ― его слова холодны, как декабрьское утро.
Ухватившись за полку, я с облегчением выдыхаю:
– Спасибо.
Джек снимает ботинки, и я уже собираюсь выйти, когда он расстегивают пояс брюк.
– Дана дома. Она собирается остаться здесь на несколько дней.
Меня захлестывает унижение, жар поднимается по груди, а его палящее пламя охватывает мое лицо.
– Пожалуйста, Джек… ― я делаю еще шаг к нему, и он оборачивается. Гнев, вспыхивающий в его глазах, заставляет меня отшатнуться от него, пока моя спина не врезается в полку.
– Не говори ей, ― шепчу я. Мне будет слишком стыдно, если она узнает, что я продала свое тело за деньги.
– Она думает, что ты здесь, со мной, ― Джек снимает брюки, и я пытаюсь не опускать взгляд ниже его талии.
Не получается.
Мышцы его массивных бедер словно перекатываются при каждом движении.
Мне хочется спрятать в ладони пылающее лицо.
– Так ты сказал ей? ― цежу сквозь стиснутые зубы.
Джек надевает чистые джинсы и подходит ко мне, не застегивая их.
– Я сказал сестре, что мы вместе. Так что, когда она увидит тебя, тебе лучше бы вести себя соответственно.
Его слова оказывают на меня странное воздействие.
– Вместе? Как будто я здесь по своей воле?
Взгляд Джека падает на мои губы.
Я не могу остановить подкатывающий к горлу смех.
– Она в это ни за что не поверит.
Джек стремительно хватается за полку рядом с моей головой.
– Может, тогда мне стоит сказать ей правду? ― он наклоняется, его дыхание обдувает мое лицо. ― Как ты пришла ко мне и согласилась трахнуть меня за деньги.
Воздух замирает в моих легких от его грубых слов.
Он наклоняет голову так, что я больше не вижу его глаз.
– Ты хочешь, чтобы она узнала такое о тебе? ― в его голосе слышится ликование. Он нашел уязвимое место и теперь будет давить на него.
– Нет, ― произношу с дрожью, закрывая глаза. Он касается губами мочки моего уха, и, готова поклясться, глубоко вдыхает.
– Тогда будь паинькой и притворись, что мы трахаемся по-настоящему, ― веселье в его голосе говорит мне, что он никогда по собственному желанию не стал бы трахаться со мной. Меня вновь окатывает волной стыда, я протягиваю руку себе за спину и, чтобы устоять на ногах, вцепляюсь в нижнюю деревянную полку.
Он как будто наклоняется ближе ко мне, и я распахиваю глаза, замечая, что его твердый член упирается мне в живот. Мои мысли путаются и осекаются от того факта, что он сейчас возбужден. Когда Джек проводит пальцами по моему лицу, дрожь проникает в меня, как жидкая лава. Она наполняет до краев мою обувь и затвердевает. Я не могу пошевелиться или даже вздохнуть, когда он так близко. Его влажные губы касаются моей щеки, и в желудке у меня что-то вспыхивает, а по телу пробегают искры. Повинуясь инстинкту, я протягиваю руки и касаюсь его талии. Его мышцы напрягаются от моего прикосновения.
Джек отрывается от моей щеки и отстраняется, засасывая меня в синюю глубину своих холодных глаз. Его челюсти сжаты, в то время как пальцы порхают по моей скуле. А затем он склоняется надо мной и целует. Не в силах удержать себя от первой реакции на него, я отвечаю на поцелуй. Это похоже на то, как ты переходишь дорогу, едва загорается зеленый свет, или открываешь дверь, прежде чем войти в комнату, ― действие настолько автоматическое, что только голод по нему заставляет меня жадно глотать его поцелуи.
Убираю руки с его талии и вцепляюсь в плечи. Он обхватывает своими огромными ладонями мои бедра и приподнимает меня. Обернув мои ноги вокруг своей талии, он углубляет поцелуй, погружая свой теплый язык в мой рот. Его член прижимается ко мне, и мое тело полностью осознает каждый сантиметр, которым мы с ним соприкасаемся. Моя спина, еще не до конца зажившая, бунтует, но прикосновения Джека способны заблокировать любую боль. Крепче обнимаю его широкие плечи, когда он усаживает меня на полку. Я стону ему в рот, когда он касается моей груди. Мои соски тут же твердеют в лифчике, и я еще никогда так сильно не жаждала чьих-либо прикосновений.
Мои пальцы сами шарят по его рубашке, желая почувствовать его твердую, теплую плоть. Занимаюсь его пуговицами, однако останавливаюсь, когда он накрывает ладонью одну грудь и сжимает ее. Издаю стон, прерывая поцелуй, чтобы перевести дыхание. Джек не готов терять поцелуй и снова захватывает в плен мои губы.
Я спускаю рубашку с его плеч ― теплая кожа покрывается мурашками, а мышцы под моими пальцами напрягаются. Я чувствую в себе силу от того, что вызвала у него такую реакцию. Его ладони скользят вниз, забираются мне под свитер и гладят мой живот. Моя очередь глубоко вдыхать. Меня пробирает дрожь. Джек сильнее толкается в меня членом, и мое лоно напрягается, а между ног появляется влага. Мое тело говорит мне, что оно готово.
Я позволяю своим рукам блуждать по его плечам, а затем опуститься ниже. Как только мои пальцы оказываются рядом с его расстегнутыми джинсами, он прерывает поцелуй. Его горячее дыхание обдает мои припухшие губы. Я никогда не прикасалась к мужчине вот так. Я быстро поднимаю глаза на Джека и вижу, что он наблюдает за мной. Мое сердце начинает бешено колотиться. Спускаю джинсы с его бедер. Наклоняюсь и осторожно целую его в губы. Мой поцелуй словно подстегивает Джека к действию, и он почти до боли сдавливает мою шею, вжимая наши тела друг в друга. Наши зубы клацают, а его поцелуи становятся неистовыми и почти дикими.
Это эффект домино: вся эта похоть перетекает в меня, и я запускаю руку в его боксеры, трогая его член. Тот дергается от моего прикосновения, и громкий стон Джека заставляет меня сжать его сильнее. Большая головка снова дергается, и я веду рукой вниз, а затем медленно возвращаться вверх. Джек убирает от меня свои руки, и ткань, скрывавшая его, исчезает, когда он сбрасывает вниз свои боксеры и немного отклоняется назад. Я перевожу взгляд вниз и смотрю на его член. Он огромный и пугающий, и на мгновение я теряюсь, не понимая, что мне делать.
Джек чуть отодвигается, давая мне пространство, а сам вновь склоняется надо мной и оставляет ритмичные поцелуи на моих губах. Я двигаю рукой вверх и вниз по его члену, и с каждым стоном чувствую себя могущественной и контролирующей ситуацию. Увеличиваю темп, и Джек обхватывает ладонями мое лицо, его дыхание легко касается моих губ в промежутках между короткими поцелуями, которые прерываются стонами и вздохами.
Я двигаюсь все быстрее, и его член словно набухает в моей руке. Какая-то часть меня размышляет, не остановиться ли и не сказать ли ему, чтобы он закончил это внутри меня, но Джек, склонившийся надо мной и тяжело дышащий, заставляет меня гладить его все быстрее и быстрее. Его пальцы впиваются в мои, и он весь напрягается, а затем издает протяжный громкий стон. Густая, теплая сперма стекает с головки его члена на мою руку. Его хватка на моих пальцах ослабевает, но дыхание никак не восстанавливается, в то время как он утыкается лицом мне в шею. Я замедляюсь и постепенно останавливаюсь. Я все еще удерживаю его налитый кровью член; моя рука покрыта его спермой.
Гардеробная вокруг нас приобретает отчетливые очертания, обостряя мои чувства. Я ясно осознаю, что только что наделала. Я хотела прикоснуться к Джеку О’Ригану.
Он обхватывает руками мою шею и прижимается поцелуем к челюсти. Меня охватывает смятение. Мне нравятся его прикосновения, но, как он сказал, он платит мне за это. Делает ли это меня шлюхой?
Жар стремительно опаляет мою шею, и я пытаюсь спасти то, что только что сделала. Мое сердце колотится.
– Думаю, мне удастся убедить Дану, что этот фарс реален, ― слова, которые не принадлежат мне, слетают с моих губ.
Джек не двигается, но готова поклясться, что он затаил дыхание. Терпеть не могу то, как я наслаждаюсь его запахом и его огромным телом, защищающим меня.
– Полагаю, я заслужила телефонный звонок брату, ― говорю, как бесстыжая шлюха.
Прекрати, Мейв.
Я не могу допустить, чтобы Джек узнал, как много это значит для меня. Он для меня средство достижения цели, он не должен становиться для меня настолько важным. Я не могу позволить, чтобы у меня появились чувства к нему.
Убираю руку от его члена. Джек отстраняется от меня. Его жесткий взгляд мучительно медленно скользит по моему лицу. Безжалостная ухмылка появляется на его губах, и я чувствую, как она ранит, прежде чем он успевает сказать:
