Текст книги "Принц мафии (ЛП)"
Автор книги: Ви Картер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Я видела секс в ярости только в кино, но там, в основном, все сводилось к пощечинам и вырыванию волос. То, что только что сделал Джек, выходило за рамки ярости. Это нечто более пугающее, но где-то в глубине души меня радует, что эти эмоции он обрушил на меня.
Джек замедляется, и его взгляд останавливается на моем лице. Как будто, он впервые видит меня под собой. Он замирает, и я готова поклясться, что он перестал дышать.
– Я сделал тебе больно?
Я качаю головой. И да, и нет. Я наслаждалась этим.
– Господи, Мейв, почему ты ничего не сказала, ― Джек выходит из меня, отпускает изголовье и откидывается назад. Я подтягиваю к себе ноющие ноги. Он смотрит на меня так, словно я умирающее животное, которое ему придется усыпить.
– Ты не сделал мне больно, ― хочу стереть это выражение с его лица.
Он потирает обеими руками свое прекрасное лицо. Когда его взгляд вновь обращается ко мне, Джек притягивает меня в свои объятия. Я понятия не имею, что он собирается делать, но потом он прижимает меня к своей груди и крепко обнимает.
Мои руки безвольно свисают по бокам, но через мгновение я протягиваю к нему руки и обнимаю за талию. Его сердце бешено стучит у меня под ухом.
– Ты не сделал мне больно, ― еще раз, настойчивее, говорю я. ― Это было по-другому, но мне понравилось. ― Мне не нужно, чтобы он смотрел на меня, как на ягненка, которого отдают на заклание. Я взрослая женщина и могла бы остановить его в любую секунду, если бы захотела.
Джек разжимает руки, и я смотрю ему в глаза.
Он изучает мое лицо, кажется, целую вечность, прежде чем, наконец, кивнуть. Склоняет голову и прижимается губами к моим губам. Я толкаю язык ему в рот, и он тут же открывается для меня. Поцелуй не углубляется, закончившись слишком быстро.
– Сходи в душ, и мы сможем поесть вместе.
Собираюсь встать с кровати, но останавливаюсь. Внутри меня вновь поднимает голову чувство вины, и мне неловко, что это происходит именно сейчас. Но, поскольку Джек думает, что сделал мне больно, я использую это в своих интересах.
– Я хочу увидеть своего брата.
Джек стискивает зубы и убирает от меня руки.
– Значит, торгуемся? ― он закипает от злости, а я не знаю, что делать.
– Называй, как хочешь, ― мои слова обволакивает боль. Я позволила ему трахнуть меня, потому что хотела этого сама, а вовсе не из-за брата. Я просто заметила возможность, и теперь жалею, что воспользовалась ею.
– Иди в душ, ― Джек отстраняется от меня и встает с кровати. ― Живо, Мейв, ― его рык заставляет меня сорваться с места, и меня опять захлестывает ненависть к нему.
ГЛАВА 27
ДЖЕК
Чувствую себя последней тварью.
После того как кончил, я посмотрел на Мейв, и ужас и потрясение на ее лице вызвали самые худшие опасения. Я сделал ей больно, в ярости слетел с катушек и обидел ту, что для меня дороже всего. Мне пришлось принимать душ в гостевой спальне, так как смотреть Мейв в глаза прямо сейчас ― выше моих сил.
Ей хотелось встретиться с братом, поэтому она решила использовать секс ка разменную монету, словно это какой-то бездушный договор. Кто я такой, чтобы винить ее в этом? Я сам заставил ее поверить, что так и есть, и, судя по тому, что мы с ней только что трахались, каких мыслей я еще ожидал от нее?
Вытираюсь и, вернувшись в комнату, застаю Мейв сидящей за столом и уткнувшейся в ноутбук. Вижу, что она знает о моем присутствии, но не обращает на меня внимания. V-образный вырез на ее красной блузке демонстрирует идеальное декольте. Уставившись в экран, она прикусила большой палец. Это зрелище завораживает. Жилка на ее шее пульсирует, и мне совсем не нравится думать, что это вызвано страхом передо мной. Она никогда не доверится мне, если я не проявлю к ней немного доброты.
Подхожу к ней и, наклонившись, целую ее в макушку. Мейв замирает, заставляя меня почувствовать себя чудовищем.
– Я отвезу тебя сегодня к брату.
Она поднимает взгляд на меня, скользя глазами по моей голой груди вверх:
– Хорошо.
Я не хочу отходить от нее, а она выжидающе смотрит на меня. Наверное, задается вопросом, какого хрена я так странно пялюсь на нее.
– Может, потом мы могли бы заняться чем-нибудь.
– Чем, например? ― она отводит глаза.
– Не знаю. Просто подумай, чем бы ты хотела заняться после встречи с Декланом.
Мейв медленно кивает, и я, наконец, отхожу от нее и иду одеваться. Она захлопывает ноутбук, когда я возвращаюсь, одетый в джинсы и зеленый свитер; сегодня я должен навестить Финна, так что одежду выбрал повседневную. Финн очнулся, и больше тянуть я не могу. Это будет еще одно непозволительное проявление слабости.
– Когда будешь готова, спускайся вниз.
Мейв встает с кресла, а я покидаю спальню.
Лоулор внизу, околачивается на кухне. Я сажусь и обуваюсь.
– Все прошло гладко? ― спрашиваю я его, зашнуровывая ботинки.
– Да. Она все время оставалась в своей комнате. Никаких проблем.
– Отлично, ― я заканчиваю обуваться.
Уже собираюсь уходить, когда он останавливает меня:
– Заходил Киан. Хотел перекинуться с ней парой слов наедине.
Я напрягаюсь всем телом, уставившись на Лоулора.
– Как долго? ― спрашиваю его.
– Где-то десять-пятнадцать минут.
– Ты слышал, о чем они говорили?
Охранник пожимает плечами и качает головой:
– Киан просил меня подождать внизу.
Я приближаюсь в нему:
– Так он оставался вместе с ней наверху?
Мне хочется свернуть ему башку, и Лоулор это понимает. Он смотрит на дверь, и я вижу, что Мейв спускается по лестнице. В черной кожаной куртке она заходит на кухню, и на ее лице появляется улыбка.
– Готов? ― на охранника она не глядит.
Я улыбаюсь в ответ:
– Да, поехали.
– Мы закончим этот разговор позже, ― бросаю я Лоулору. Я хочу узнать все до мельчайших подробностей; понятия не имею, что за игру ведет Киан. То, что я врезал ему, должно было послужить достаточным предупреждением.
Но, очевидно, нет.
Мы выходим на улицу, и я е могу оторвать глаз от Мейв. Усаживаемся в джип, но двигатель я не завожу.
– Пока меня не было, ничего не случилось?
Она пристегивает ремень.
– Нет. А что? Лоулор что-то сказал? ― дрожь в ее голосе выдает, как она нервничает.
– Он сказал, что ты все это время занималась.
Она смотрит на меня и кивает, заставляя себя улыбнуться:
– Да, так и было.
Я бросаю на нее пристальный взгляд. Маленькая лгунья.
– Совсем ничего не случилось? ― я хочу, чтобы она сказала мне правду.
Девушка мотает головой и отворачивается к окну.
– Нет.
– Хорошо.
Мейв продолжает смотреть в окно, прижав ладони к животу. Она пытается заставить себя сделать вид, что расслаблена, когда я включаю зажигание.
Мое самообладание подобно мерцающему свету. Пока кручу руль, мне хочется выключить свет и подумать, не отвлекаясь. Можно было бы рассмотреть конфронтацию с ней, но я вспоминаю об отце и задумываюсь, как бы он поступил в такой ситуации. Он бы поиграл в кошки-мышки. Он бы загнал человека в угол, пока тот не понял бы, что его действительно поимели. Я не собираюсь поступать таким образом с Мейв.
– Как давно Деклан болен? ― спрашиваю я.
Девушка ерзает на сидении, но по-прежнему смотрит в окно.
– Он принимает наркотики уже около десяти лет. Несколько раз пытался слезть с иглы, но постоянно срывался.
– Тяжело жить с таким человеком.
На этот раз Мейв переводит взгляд на меня, и наши глаза встречаются, прежде чем я переключаю внимание на дорогу.
– Да, это так, ― произносит она тише, и я слышу тщательно скрываемую боль в ее голосе.
– Он когда-нибудь крал у тебя? ― я сворачиваю на шоссе, ведущее в город, и останавливаюсь на светофоре.
– Постоянно, ― кивает Мейв, криво улыбнувшись, ― видимо, своим воспоминаниям. ― Мне приходилось прятать свои вещи в саду. Не сказать, чтобы у меня их было много, но я пыталась защитить хотя бы это.
Желание переломать ноги ее брату вынуждает меня закруглиться с разговором на эту тему. Кажется, от ее слов меня вновь захлестывает ярость. Я жду, когда загорится зеленый свет.
– Он, должно быть, много врал, ― перехожу я к сути, которую пытаюсь донести. ― Мне кажется, лгать ― труднее всего. Я ненавижу лжецов, ― я сворачиваю на Брюс-Хилл и бросаю взгляд на девушку. Она в страхе заламывает руки.
Вот так поступил бы мой отец. Он дал бы понять, что все знает, таким изящным, ебанутым окольным путем.
– Я не такая, как он, ― шепчет она, но я ее слышу.
Я не отвечаю ей и подъезжаю к воротам больницы. Мейв отстегивает ремень и поворачивается ко мне.
– Я не такая, как он. Я знаю, что ты делаешь, ― поражение в ее словах говорит о том, что я победил.
– Я разговариваю с тобой, Мейв, ― наконец-то, смотрю ей в глаза.
– Вовсе нет. Может, я и солгала, а ты, хоть на долю секунды, но притворяешься, что тебе не все равно. И все это только для того, чтобы ткнуть меня, что я вру. Это жестоко. Ты жесток.
Я заезжаю на парковку. Заглушив двигатель, встречаюсь взглядом с Мейв.
– Я разговаривал с тобой, только и всего. Что бы там тебе ни показалось, все это исключительно в твоей голове.
Она качает головой, но я замечаю, как сомнение постепенно начинает затуманивать ее взгляд.
Отец гордился бы мной.
– Но, если ты хочешь мне что-то рассказать, сделай это сейчас.
– Джек, нечего рассказывать. Даже самой захудалой правды ты не заслуживаешь. Все, что тебе полагается ― ложь, ― бьет она своими словами наотмашь, и я спешу отстегнуть ремень.
Мейв вскрикивает, когда я срываюсь, хватая ее за руки.
– Какого черта Киан делал в нашей спальне? ― встряхиваю я ее. ― Он к тебе прикасался?
Страх появляется в ее карих глазах, которые становятся почти черными, но ей удается с ним справиться. Девушка пытается вырваться, и я придвигаюсь вплотную к ней.
– Он хотел помочь мне сбежать от тебя, ― губы Мейв искажаются в ухмылке, сквозь которую, наряду с весельем, сочится горечь, когда она продолжает: ― Он хотел узнать, не изнасиловал ли ты меня.
Убираю от нее руки. Чувствую, словно мне дали под дых. Но я не отстраняюсь и не отвожу от нее взгляда.
Ухмылка сползает с ее прекрасных губ, Мейв тяжело вздыхает. Похоже, она потеряла и силы, и надежду.
Сердце у меня в груди начинает колотиться, поскольку она не спешит рассказать мне, что ответила на вопрос этого маленького говнюка.
– Я прикончу этого ублюдка, ― вырывается у меня, и Мейв хватается за мой свитер, как будто может остановить захлестнувший меня приступ ярости.
– Я велела ему уйти. Сказала, что я в порядке. Не бери в голову.
Я не отвечаю ей, и она, отпустив свитер, обхватывает ладонями мое лицо.
– Пожалуйста. Пожалуйста, не трогай его.
Внезапно мне все становится предельно ясно. Я убираю ее руки от своего лица.
– Не трогать его, да? ― хмыкаю я. Она запала на ебаного Киана?
Тянусь к ручке водительской двери джипа. Руки Мейв безвольно падают на колени.
– Он просто старался быть другом.
Достаю ключи из замка зажигания.
– Пойдем навестим Деклана, ― берусь за ручку двери, собираясь выйти.
– Я не выйду из этой машины, пока ты не пообещаешь мне, что не причинишь вреда Киану.
Я смеюсь.
– Я не причиню ему вреда, ― ложь легко слетает с языка.
Мейв качает головой.
– Ты лжешь.
Чего она от меня ожидала? Он, черт возьми, обвинил меня в том, что я ее изнасиловал. Мелкий гандон, вмешивающийся в мои дела.
– Так и есть, ― я знаю, что должен отрицать это, но я взвинчен донельзя, чтобы играть в игры. В такие моменты понимаю, что я ― не сын своего отца. Я ― нечто совершенно другое. Показывать свои эмоции, раскрывать перед другими карты ― значит проявлять слабость. Мне следовало бы с улыбкой проворачивать нож в ее сердце, но я не могу.
– Я заставлю его пожалеть, что он вообще подошел к тебе.
– Джек, я не хочу отвечать еще за кого-то. У меня и без тебя хватает забот.
Я не отвечаю ей. Не могу. Я собираюсь наказать его. Снова тянусь к ручке двери.
– Так ты не хочешь увидеться с братом?
– Ты убил Фредди? ― ее слова пронизаны страхом.
– Нет, ― я отпускаю ручку.
– Джек, не надо делать вид, что ты потрясен. Вообще-то, ты убил Мясника, ― ее взгляд затуманивается, как будто она возвращается в ту комнату.
– Он хотел изнасиловать тебя, ― выплевываю я, едва шевеля губами. Мейв предпочитает промолчать.
– Кто тебе сказал, что я убил Фредди? ― я собирался, но не сделал этого.
– Я не скажу. Не хочу добавлять еще одного человека в твой смертельный список, ― произносит она, скрещивая руки на груди.
Мне хочется ее заставить, но приходится сдержаться.
– Фредди я не убивал, ― спокойно отвечаю, и она медленно поворачивается ко мне лицом.
Пристально вглядевшись в меня, Мейв облегченно выдыхает.
– Ладно.
– Ты все еще хочешь встретиться со своим братом?
Наконец, она открывает дверь джипа и выходит. Я следую за ней по дорожке, ведущей к главному входу в больницу. В холле царит тишина, сопровождающая нас на протяжении всего пути до палаты Деклана. Дальше большого смотрового окна я не иду. Вижу, что он спит в своей кровати.
– Я ненадолго оставлю тебя, ― Мейв кивает и заходит в палату. Она не просит меня пойти вместе с ней.
Оставив ее, направляюсь в дальнее крыло больницы, туда, где лежит Финн. Шей уже тут как тут, сидит у дверей палаты.
– Он не хочет никого видеть, ― сообщает мне Шей, сворачивая газету и поднимаясь со стула.
– Ты не видел Киана? ― вместо ответа спрашиваю я. Все мои мысли занимает этот рыжий долбоеб.
– Нет, давненько его не слышно, ― отвечает Шей, вопросительно глядя на меня.
Настроение портится окончательно. Захожу в палату к Финну. Заправленная кровать пуста, а инвалидное кресло припарковано возле окна. Он не оборачивается, но я не могу скрыть радостной улыбки от того, что вижу его живым.
– Я не хочу никого видеть, ― произносит он глухо.
– Рад, что ты жив.
Он разворачивает кресло, и я стараюсь сосредоточиться на его лице, а не на ногах, которые теперь бесполезны.
– Ты должен был дать мне умереть.
Кто я такой, чтобы его осуждать?
– Когда шел сюда, рассчитывал, что ты будешь непрестанно благодарить меня. Ожидал, что ты расцелуешь меня в задницу, ― я присаживаюсь на край кровати.
– Ну, спасибо.
Смеюсь над его словами благодарности, звучащими совершенно обратно, и, похоже, моя радость его бесит.
– Джек, ― Финн придвигается ближе ко мне. ― Какая польза от меня в таком состоянии для семьи? ― показывает он на свои ноги.
– Нам всегда требуется, чтобы кто-нибудь отвечал на звонки.
– Пошел ты, ― эта злость так не свойственна ему, но именно на такую реакцию я и рассчитываю. Все, что угодно, лишь бы не это поражение в его глазах.
– Ты можешь купить машину с автоматической коробкой и разъезжать за рулем. Ты все еще ты, Финн, ― я встаю с кровати.
– Слушай, просто оставь меня в покое! ― он откатывается к окну, поворачиваясь ко мне спиной.
– Так, значит, ты собираешься вести себя как гребаный калека. О’Риган, который только и делает, что жалеет себя.
Дверь открывается, и, к моему удивлению, на пороге появляется отец. Финн оборачивается, и в выражении его лица появляется что-то худшее, чем поражение. Я вижу стыд в его взгляде, когда он смотрит на моего отца. Мне не нужно видеть его, чтобы понять, о чем он думает. Поскольку дядя бесполезен, его следует ликвидировать. Я могу предположить, что эти же мысли проносятся и в голове у Финна.
– Лиам, ― неуверенно произносит дядя.
– Как ты себя чувствуешь? ― отец закрывает дверь и бросает взгляд на меня, прежде чем вернуть внимание к Финну.
– Нормально.
– Хорошо. Доктор объяснил мне, что пуля задела один из верхних шейных нервов у основания черепа, ― отец меряет шагами палату. ― Из-за этого тебя и парализовало.
Финн кивает, переводя взгляд между нами.
– Есть надежда, что я снова смогу ходить?
– Никакой, ― отец стучит большим пальцем по нижней губе. ― Ты что-нибудь помнишь? Не заметил ничего подозрительного перед тем, как в тебя выстрелили?
Молодец папа. В вопросах он не сдерживается. Лично я дал бы Финну чуть больше времени.
– Я смотрел на Джека, когда мы с ним разговаривали… ― отвечает дядя, положив руки на бедра. ― И это все. Следующее, что я помню, ― это боль.
– Значит, ничего, ― констатирует отец так, будто Финн, как свидетель преступления, бесполезен.
– Извини, что ничем не могу больше помочь, Лиам.
Я пытаюсь сдержать усмешку, слыша сарказм, сочащийся из его слов. Отец этого не улавливает.
– Ничего. Я найду того, кто это сделал.
– Дам вам двоим наверстать упущенное. Я, пожалуй, пойду, ― говорю я, не желая стать участником атмосферы неловкости, которую всегда создает отец, когда пытается проявить сострадание.
Финн трогает колеса, как будто испытывает желание отвернуться к окну, но не хочет перед моим отцом показать свою слабость. Дядю не должно это волновать. Лиам, в любом случае, считает его слабым.
Я встречаюсь взглядом с отцом.
– Там, за дверью, встретил Шея. Может, ты подбросишь его туда, где он остановился?
Другими словами, избавиться от него.
– Без проблем, ― больше не взглянув на Финна, я оставляю их двоих.
ГЛАВА 28
МЕЙВ
Деклан немного поправился. Я давно не видела своего брата настолько здоровым и полным сил. Впалые щеки округлились, в глазах появился живой блеск. Как бы ни старалась отогнать о себя мрачные мысли, я чувствую себя очень виноватой перед ним.
Когда Джек возвращается за мной, я не задерживаюсь. Несмотря ни на что, я хочу, чтобы прогресс с лечением брата продолжался, и сделаю все для этого. Если для этого нужно быть с Джеком поласковее ― я готова. Пытаюсь задвинуть нашу ссору в дальний угол сознания и собираюсь поблагодарить его за все, что он сделал, но за его спиной вырисовывается еще одна фигура. Это Шей.
Опускаю голову и держу язык за зубами.
– Ты готова? ― спрашивает Джек. Мне кажется, он напряжен.
– Да.
В атмосфере неловкости мы втроем идем к джипу, и то время, которое я хочу провести наедине с ним, отнимает у меня Шей своим присутствием.
– Он что-нибудь сказал? ― спрашивает Шей непринужденно.
– Нет. Отец его допросил, но тот ничего не видел.
Мы подходим к джипу, и я собираюсь сесть на заднее сидение.
– Мне нужно сделать еще кое-что. Встретимся позже, ― к моему облегчению, говорит Шей Джеку. Он скользит по мне взглядом, и мне не нравится то, насколько он оценивающий. Парень удаляется, натягивая на себя серый пиджак и засовывая руки глубоко в карманы.
Я сажусь в машину.
– Ты решила, куда хочешь поехать? ― вопрос Джека на мгновение застает меня врасплох. Он уже спрашивал меня сегодня. Я не думала об этом, особенно, после нашей ссоры.
– Не знаю, ― все, чего я хочу, ― поговорить; я хотела помириться с ним до того, как он сделает одно из двух: убьет Киана или вышвырнет Деклана на улицу. ― Здесь есть где-нибудь поблизости парк? ― на людях я буду чувствовать себя в большей безопасности.
Джек заводит двигатель.
– Не так далеко отсюда крепость. Или мы можем прогуляться вдоль Бойна.
– Крепость звучит заманчиво, ― прогулка вдоль реки безопасной не кажется. В глубине души я понимаю, что Джек никогда не причинит мне вреда, но все же боюсь той, другой его стороны, о которой получила представление.
– Папа водил меня в крепость, ― уставившись в окно, любуюсь тем, как мимо проносятся магазины Наваны. Я не впускаю в свое сердце ненависть и боль; вместо них позволяю счастливым воспоминаниям наполнить мои мысли. ― Мы гуляли здесь и устраивали пикники. Это было весело.
– Звучит здорово, ― тон парня сух, и я замолкаю. Может, я ему надоела?
Молчание затягивается, но Джек, наконец, произносит:
– Это и в самом деле звучит мило. У меня никогда не было такого с отцом.
Я рассматриваю профиль Джека, он кажется расстроенным.
– Он водил меня в парки, но мы не устраивали пикников и не гуляли.
– А чем вы занимались? ― спрашиваю я.
– Я отбирал игрушки и сладости у других детей.
– Ты был всего лишь ребенком, ― я встаю на его защиту.
– Отец заставлял меня делать это. Такова была часть моей подготовки.
Мой желудок сжимается, и я снова сморю на Джека, выискивая ложь, которой не может не быть в его словах.
– Подготовки?
Парень притормаживает перед светофором, но не поворачивается ко мне.
– Да, чтобы я понимал, что значит отбирать что-нибудь у ни в чем неповинного человека.
Я не нахожу, что сказать. Что за отец творит такое? Может, таким извращенным способом он пытался преподать ему хороший урок? Едва ли.
– Мне кажется, он хотел воспитывать тебя, показывая, как делать не надо, ― осторожно подбираю слова. В конце концов, мы говорим о Лиаме О’Ригане.
Джек сворачивает на стоянку, расположенную за аллеей, ведущей к крепости. Выключив зажигание, он вынимает ключи, но так и не поворачивается ко мне.
– Нет. Он готовил меня к тому моменту, когда я должен буду быть безжалостен.
Внутри вновь все сжимается, и я опять не знаю, что ответить. Как жестоко. Как неправильно. Неудивительно, что Джек был полон ненависти и сыпал ругательствами, когда мы были детьми. Я хочу дотянуться до него, я хочу обнять того маленького мальчика и сказать ему, что это не его вина.
В характере Даны нет жестокости; такие уроки ей не преподавали. Сомневаюсь, что она знала что-нибудь о делишках своей семьи. Мы никогда не говорили об алкоголизме моей матери, так же, как никогда не говорили о преступной деятельности ее родных.
– Дана не знает, не так ли?
Джек наконец-то смотри на меня.
– Нет, и так будет и впредь.
Я поспешно киваю. Мысленно задаюсь вопросом, чему еще в детстве научил его отец. Учил ли он своего сына, как задушить человека ― то, что сделал Джек с Мясником?
– Конечно. Я не скажу ей, ― быстро заверяю я Джека под его пристальным взглядом. Он отстегивает свой ремень и придвигается вплотную ко мне, склоняет голову, его губы в миллиметре от моих. Я судорожно сглатываю, и от желания волоски встают дыбом на моей коже. Вопреки моему ожиданию, он меня не целует.
– Ты хочешь быть с Кианом? ― его вопрос заставляет меня отшатнуться.
– Что?
– Просто ответь мне честно, ― Джек протягивает руку и касается моих волос. В его словах я чувствую ранимость, и какая-то часть меня задумывается, не использовать ли это в своих интересах. Поступив так, я буду ничем не лучше его отца.
– Киана в таком качестве я вообще не рассматриваю для себя.
Джек прислоняется своим лбом к моему, и его дыхание обжигает мои закрытые глаза.
– Мне невыносима даже мысль, что он прикасался к тебе.
Его слова вызывают у меня мурашки. Как будто кто-то может сравниться с Джеком. Это все равно, что пытаться зажигать свечу в центре торнадо.
Невозможно.
– Для меня невозможна сама идея, что кто-то другой прикоснется к тебе.
Я распахиваю глаза и встречаюсь с ним взглядом… мой желудок делает сальто. Сердце начинает бешено колотиться, и все, о чем я могу думать, ― это то, что и мне невыносимо думать о том, что кто-то прикасается к нему. Слова уже готовы сорваться с губ, но я не отпускаю их.
Вместо этого наклоняюсь и целую Джека. Он мгновенно отвечает на мой поцелуй. Своими большими ладонями он обхватывает мое лицо, и я проталкиваю язык ему в рот. Он открывается навстречу мне, и наши языки встречаются. Тело проснулось и забило тревогу; все мои чувства признают его, и я придвигаюсь ближе, подталкивая парня назад, пока он снова не откидывается на своем сидении. Разрываю поцелуй, но не собираюсь останавливаться.
Встаю на колени и склоняюсь над ним, снова впиваясь в его губы. Джек не отрывается от моего рта, и я чувствую, как сидение сдвигается назад, а его губы медленно покидают мои.
Он протягивает руки ко мне и приподнимает меня так, что я оказываюсь сидящей на его коленях. Парень потирается о меня каменным стояком, упирающимся в ширинку джинсов.
Все происходит средь бела дня, и меня не останавливает то, что нас может кто-нибудь увидеть. Я забываю обо всем, когда Джек снова меня целует. Он ведет ладонью по моей груди, и я стону ему в рот о этого прикосновения.
Я чувствую своим центром его член и прижимаюсь теснее. Удовольствие пронзает меня, заставляя вцепиться в подголовник. Мне следовало бы прекратить все это. Нас может кто-то заметить.
Руки Джека пробираются под мою блузку, и все внутри сжимается от чистого наслаждения. Я ерзаю на его члене, не в силах сдержать стонов. Распахнув глаза, оглядываюсь вокруг через стекло. Никого нет, но я не забываю о том, где мы. Разрываю поцелуй и утыкаюсь ему в шею.
Джек тут же убирает руки из-под моей одежды, обнимает меня за талию, и это так успокаивающе, словно он удерживает меня. Как будто здесь есть нечто большее, чем просто контракт, как будто мы можем быть влюблены. Эта последняя мысль проносится в моей голове, прежде чем больно ужалить, и я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Я смотрю на его прекрасное лицо и понимаю, чего хочу. Я хочу большего от Джека. Я хочу его целиком. Я хочу Джека.
Я целую его, не в силах сдержаться или контролировать свои стоны. Он приподнимается, трется членом о мое чувствительное местечко. Искры экстаза вспыхивают и разгораются, пока я начинаю двигаться на нем. Джек хватает меня за талию и направляет, увеличивая темп. Внутри меня бушует огонь, и мне почти сносит крышу, когда я, вцепившись в подголовник, утыкаюсь лицом ему в шею. За закрытыми веками вспыхивают фейерверки, когда моя киска пульсирует, меня захлестывает волной удовольствия, и накрывает оргазм. Я задыхаюсь и опять прячу лицо у него на груди.
– Я только что трахнула тебя через одежду, ― шепчу я с ужасом, но вскоре ужас сменяется смехом. Джек крепче сжимает мою талию, и плечи его ходят ходуном. Когда я смотрю на него, вижу, что он смеется. При виде этого зрелища у меня сводит живот, и я продолжаю хохотать.
– Да, трахнула, ― соглашается он, широко улыбаясь.
И в этот момент у меня в голове проносится целый список «что, если». Что, если бы это было по-настоящему? Что, если бы Джек улыбался всегда? Что, если бы я честно призналась в своих чувствах к нему? От этого последнего вопроса салон машины сжимается вокруг нас, а я становлюсь огромной.
– Ты так гнусно вел себя со мной, когда мы были детьми, ― сжав его плечо, я прикусываю губу, когда его улыбка тает. Его глаза темнеют, и моя веселость превращается в нечто, близкое к панике.
– Я тоже не припомню, чтобы ты когда-нибудь была ко мне добра.
Меня удивляют его слова; похоже, он обижен. Как будто я могла когда-нибудь обидеть Джека.
– Уверена ― ты первый это начал. Ты сказал мне, что я отребье.
– Мейв, я такого не помню, ― он водит ладонями вверх-вниз вдоль моего позвоночника. Я не уверена, осознает ли он свои движения, но все клеточки моего тела ощущают каждый дюйм Джека. Подо мной все еще его твердый, как камень, член, и любое движение посылает дрожь сквозь меня.
– Твой отец не хотел, чтобы Дана играла со мной, ― по-детски и мелочно жалуюсь я, но его слова оказали на меня в детстве большое влияние. Они пробили брешь в моей душе и оставили незаживающую рану.
– Моя мать хотела, чтобы Дана росла нормальным ребенком. Поэтому ей разрешили иметь друзей. Отец был другого мнения. Он не желал, чтобы ты общалась с Даной. Вдруг, ты рассказала бы ей что-нибудь о нас. Но рисковать расстраивать мать он не собирался.
Я слышу доводы Джека, но они не могут стереть из моей памяти тот день, который так много изменил в моей жизни.
– Мне так жаль, Мейв. Знаю, что был жесток к тебе. Я ревновал. Ты была недосягаема, табу, и в то же время неизменно оказывалась где-то поблизости, бросая вызов одним своим взглядом, ― он гладит меня по щеке и грустно улыбается, словно воспоминания его ранят. ― Даже маленькая, ты была прекрасна. Ты всегда была центром моего внимания.
Я замираю, почти не дыша, вслушиваясь в каждое слово. Я околдована.
Джек переводит взгляд на мои губы.
– В тот день ты сказал мне, что я отребье и что твой отец не хочет, чтобы Дана играла со мной. Я убежала домой, ― у меня на затылке выступают капельки пота, а инстинкт самосохранения кричит мне, чтобы я ничего ему не рассказывала. Я не обращаю внимания на его рев. ― Я добралась до дома, и в тот же вечер отец ушел от нас.
Джек застывает, так и не успев сомкнуть руки за моей спиной.
– Он ушел, и так и не вернулся, ― я не плачу, но кажется, будто стена, которую я возвела внутри себя, пульсирует и дышит, словно кто-то стучит с другой стороны, ища освобождения, которое я не могу дать прямо сейчас. Мне кажется, я чувствую запах страха и отчаяния, как будто они обладают своим собственным, ни на что не похожим, ароматом.
– Я винила тебя и твою мать в том, что вы разрушили мою жизнь. А теперь я начинаю думать, что ошибалась, ― я не вправе считать маму ответственной за действия папы. Не больше, чем могу считать Джека в ответе за жестокое обращение его отца. Он был ребенком, которого неправильно воспитывали.
Джек молча притягивает меня к своей груди, одной рукой закрывая мне ухо. Я не сопротивляюсь, заслушавшись стуком его колотящегося сердца; это― как стук дождя о ветровое стекло. Этот звук успокаивает меня, и я закрываю глаза.
Какое-то время мы сидим так, в нашем собственном маленьком безопасном мире.
– Я не знал, ― слова рокочут в груди Джека.
Прижимаю руку к его сердцу.
– Ты был всего лишь ребенком, а я принимала все слишком близко к сердцу, ― я смотрю на свою руку, лежащую на его стучащем сердце.
– Я не знал о твоем отце.
Я хочу посмотреть на Джека, но не двигаюсь с места. Здесь мне безопасно.
– Я не рассказывала об этом, ― это было слишком больно.
– Как мне все исправить?
Наконец, я сползаю с груди Джека. Мне нужно видеть его лицо. Я улыбаюсь, пытаясь изгнать из его взгляда хоть часть беспокойства.
– Все в порядке, ― разглаживаю морщины, прорезавшие его лоб, и он расслабляется. ― Я не забуду никогда то, что ты сделал для Деклана. Спасибо огромное, ― собираюсь поцеловать его в губы, но он отворачивается от меня, и морщины возвращаются.
– Что бы ни случилось, о нем позаботятся, ― Джек не смотрит на меня, произнося слова, пугающие меня до глубины души
– Ты это серьезно? ― мои губы дрожат, когда я представляю на краткий миг, что его слова могут быть правдой.
Парень, наконец, встречается со мной взглядом.
– Даю тебе слово, ― его слова окунаются в кровь и скрепляются в воздухе над нашими головами.
Я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к его груди. Он заключает меня в кольцо своих рук, и я оказываюсь в безопасности.
ГЛАВА 29
ДЖЕК
Мы двигаемся по дорожке вдоль стен крепости. Я не могу оторвать глаз от Мейв. Она рассказывает о том, как счастливо проводила время с отцом, и я впитываю ее истории, как будто они могут быть моими. Ее ладошка такая маленькая в моей руке и дает ощущение свободы в том, как она размахивает незанятой рукой, когда говорит.
Ее губы все еще припухшие от моих поцелуев. Член оживает, когда я вспоминаю о том, как она об меня терлась. Ее руки на моих плечах. Ее запах, обволакивающий меня. Ее капитуляция в тот миг. Она отпустила себя, растворилась во мне. Я не хотел, чтобы этот, самый лучший момент, заканчивался.
– Ты поговорила с отцом? ― спрашиваю я.
