Текст книги "Принц мафии (ЛП)"

Автор книги: Ви Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Отец никогда так не откровенничал, поэтому перед информацией о его прошлом, всё остальное пока отходит на второй план для меня, в том числе договорной брак и смерть Киана.

– Что случилось? – я до сих пор не понимаю, как Уна дышит. Это так не похоже на моего отца – прощать и позволять кому-то жить.

– Шейн влюбился в неё. Он забрал её себе. Поэтому её нельзя было трогать. В противном случае, я думаю, он бы убил её сам. Мейв никто не тронет, ты заявил на неё свои права. Всё, что здесь сказано, должно здесь сегодня и остаться.

Вот почему он рассказал мне. Решил завоевать моё доверие, рассказывая мне грёбаную душещипательную историю. Если бы он не был моим отцом, я бы задумался о том, чтобы убить его.

– Шей всё знает, – я слегка привираю. Он знает о Киане, но не о том, кто послал Киана. Во второй раз я застаю отца врасплох.

Он приподнимает бровь.

– Не думал я, что ты такой дурак, – его оскорбление вызывает у меня ухмылку.

– Не думал я, что ты настолько безжалостен, – произношу я, имея в виду то, каким образом он пытался избавиться от Мейв, и я вижу, что он понимает это.

– Шей хочет править Востоком.

Отец разражается смехом, и пространство вокруг меня замирает. Это предупреждение, как будто ты облажался, и он вот-вот заставит тебя поплатиться за это. Или как вспышка молнии – предупреждение о последующем раскате грома.

Я продолжаю, понимая, что это мой единственный шанс уберечь Мейв.

– Он предложил занять престол четырём Королям, чтобы поровну взять под контроль Север и Восток.

Смех отца обрывается.

– Ты думаешь, он будет править на равных? – рычит он.

– Не знаю. В наше время трудно понять, кому доверять. Но я готов попробовать что-то изменить. Я готов довериться ему, – в этот момент я понимаю, что доверяю Шею, и править вместе с ним было бы неплохой идеей. – Впервые в истории мы будем контролировать Север. – я делаю шаг к отцу с воодушевлением, которого он явно не разделяет.

– Его положение на Севере временное, – напоминает мне отец.

– Это не продлится вечно, так же, как и моё положение здесь когда-то изменится, – это тонкое напоминание о том, что однажды я стану Королем. – Ты не можешь этому помешать. В один прекрасный день я взойду на престол. – мне совсем не улыбалось подталкивать отца, угрожая, что Шей откроет Шейну правду о Киане. Угрозы никогда на него не действовали, так что, возможно, сработает напоминание о том, что я его сын и однажды стану во главе Клана.

– И могу я спросить, кто займёт эти два других места?

– Шей выберет одного, я второго.

Лицо отца искажается, как от боли. Одна из дверей открывается, телохранитель собирается что-то сказать.

– Закрой дверь, – повышает голос отец, и телохранитель, схватившись за ручку, закрывает дверь, но не до конца.

– Прошу прощения, – в дверях появляется моя мать, и я замечаю, как преображается, увидев её, отец.

– Не знал, что это ты. Прости, что повысил голос, – он подходит к матери и целует её в щёку.

Мама переводит взгляд карих глаз на меня.

– Ты в порядке? – хмурится она.

– Да, всё отлично, – выдавливаю из себя улыбку.

– Что-то случилось? – спрашивает отец, возвращая её внимание к себе.

– Шейн искал тебя. Он не хочет оставлять Уну одну, – взгляд мамы полон скорби. – Я сказала, что найду тебя, чтобы он мог остаться с ней.

Я задаюсь вопросом, что, если бы Шейн узнал, что из-за моего отца погиб его сын, стал бы он его искать? Я не думаю, что Шейн станет особо церемониться. Мне кажется, он потеряет голову и попытается убить моего отца.

– Я подойду к нему через минуту. Мы с Джеком почти закончили.

Мама гладит отца по щеке, и радость, озаряющая её глаза, предназначена только для него.

– Хорошо. Я ему передам.

Она смотрит с улыбкой на меня, а затем мы с отцом молча наблюдаем, как она поднимается по настилу и исчезает в дверях.

– Семья для неё – главное, – отец пристально смотрит на меня. – Я пока ещё Король Востока, так что вот как мы поступим. Мы согласимся на условия Шея.

Я облегчённо выдыхаю. Так будет скрыто то, что случилось с Кианом. Мейв будет свободна. Это всё, чего я сейчас хочу. Меня так и подмывает поблагодарить отца, но что-то в его взгляде заставляет меня промолчать.

– Твои испытания продолжатся, для тебя будет зарезервировано место, а я продолжу своё правление. Шей займёт своё место, а кто получит последнее – я сам решу.

Это не совсем соответствует условиям Шея, но я молчу.

– Рэд Мерфи должен получить компенсацию за несостоявшуюся свадьбу его дочери. В противном случае у нас с Югом может начаться война. Отказываться от такой сделки неразумно…

Я стискиваю зубы.

– Тебе стоило подумать об этом прежде, чем заключать её.

– Мне придётся предложить им союз с другим О'Риганом.

– С Ричардом? – я качаю головой. – Он ни за что не согласится на такое.

Отец, скривив губы, не скрывает своего отвращения. Ричард разочаровал его. Все, кроме матери, знают это, в том числе и сам Ричард.

– Шей. Они не сильно обрадуются союзу с северянином. Если Рэд Мерфи откажется, я могу подсластить пилюлю возможностью одному из его сыновей править вместе с нами, мы действительно сможем объединить Юг, Восток и Север, – я впервые наблюдаю волнение в глазах отца. – Это может сработать.

Я совсем не разделяю его воодушевления.

– Шей не согласится на договорной брак.

Отец выдыхает и отворачивается от меня, словно я успел его утомить.

– Предоставь это мне. Он согласится.

Отец подходит вплотную ко мне и словно втягивает в себя все эмоции и признаки волнения, которые могли выдать его во время этого разговора.

– И чтоб я ничего не слышал о смерти Киана, только то, что он убит выстрелом в голову. И всё. Никогда и ничего, кроме этого.

– Меня это устраивает, – соглашаюсь я.

Отец пристально смотрит на меня.

– А сейчас мне лучше пойти и найти Шейна, – отец уходит, а я наблюдаю за тем, как перед ним открываются двери. Его телохранители сопровождают его, пока я остаюсь размышлять о нашем разговоре, и о том, как будет выглядеть будущее, в котором вместе заправлять делами будем мы с отцом, Шеем, а теперь ещё и с одним из парней Мерфи.

Я покидаю дворик в уверенности, что очень скоро всё выясню.

ГЛАВА 37

ДЖЕК

В смешанных чувствах выхожу из внутреннего дворика. Самое главное, чего мне удалось добиться то, что Мейв теперь со стороны отца ничего не угрожает. Пересекаю коридор и с удивлением почти натыкаюсь на Мейв, выворачивающую из-за угла. Она хватает меня за плечо, притягивает ближе к себе, и меня охватывает страх, когда заглядываю в её карие глаза.

– Что случилось?

– Они всё узнают, – она говорит слишком громко, и я оглядываюсь, чтобы убедиться, что рядом нет посторонних. Мы одни, но в любой момент из-за поворота может кто-нибудь появиться.

Я беру её за руку и открываю дверь в женский туалет.

– Выйдите, – две женщины, находящиеся внутри, обернувшись, смотрят на меня, а моё терпение скоро иссякнет. Одна из них накрасила помадой только нижнюю губу, другая трясёт мокрыми руками.

– Убирайтесь нахрен отсюда, живо!

Та женщина, что вертелась у зеркала, хватает свою сумочку и наклоняет голову, проходя мимо нас, другая медлит, разглядывая Мейв. Как только они выходят, я вхожу в уборную, не отпуская руку девушки. По очереди открываю все четыре двери в кабинках, чтобы убедиться, что мы одни, а затем поворачиваюсь к ней.

– Почему ты так думаешь?

– Я слышала, как твой отец разговаривал с Шейном. Парень, который, как они считают, стрелял в Киана, появился в каком-то пабе.

Блядь!

– Ты видела, куда они пошли? – спрашиваю я, выпуская руку Мейв. Вынимаю из кармана телефон и набираю отца.

– Нет, – Мейв качает головой. – Я сразу пошла на твои поиски. – губы у неё дрожат. Поднимаю руку и глажу её по щеке.

– Всё будет хорошо.

– Сына Джона заметили в пабе «Курятник». Я еду с Шейном, – отвечает в трубку отец.

Меня так и подмывает крикнуть, чтобы он не пускал туда Шейна.

– Кто за рулём?

– Я, конечно.

Киваю, отстранившись от Мейв.

– Уже выезжаю.

Нажимаю «отбой».

– Останься с Даной.

– Он скажет им, что не делал этого, – волнуется Мейв. Я тоже чувствую, как во мне поднимается паника, но мне нужно, чтобы она сохраняла спокойствие.

– Сейчас важно, чтобы ты вернулась на поминки.

Открывается дверь, и на пороге застывает женщина.

– Занято. Выйдите.

Она торопливо закрывает дверь.

– Что ты будешь делать? – с беспокойством спрашивает Мейв. Пользуясь моментом, целую её, стараясь забыть обо всём плохом.

– Я ненадолго, и, когда вернусь, мы сможем выпить. – делаю шаг назад. – Возвращайся к Дане. Скоро буду.

Мейв колеблется, но выходит из уборной.

Вновь достаю телефон и звоню Шею. Он отвечает мгновенно.

– Я слежу за ними.

– Ты уехал без меня? – отключаюсь, не удосужившись выслушать его ответ. Блондинка, которая пыталась войти всего несколько минут назад, отпрыгивает в сторону, когда я выхожу из туалета и возвращаюсь во двор. Бегу вдоль стены до стоянки перед отелем, где припаркован мой Range Rover.

Пока запрыгиваю в джип и завожу двигатель, прокручиваю в мыслях множество сценариев развития событий. Нажимая на педаль газа, сворачиваю на шоссе в Навану. Дорога займёт двадцать минут, а у них была десятиминутная фора. За десять минут может многое случиться. Даже за десять секунд может произойти что угодно.

Сначала Шейн будет пытать его; он захочет услышать, как тот убил Киана. Если парень продолжит отрицать этот факт и признается, что стрелял в Коннора и Финна, это будет выглядеть подозрительно. Я и так вдавил газ в пол, и не могу ехать быстрее. Я обгоняю все впередиидущие машины, но всё равно еду недостаточно быстро.

Звонит телефон, и я включаю громкую связь.

– Они взяли его, – это Шей. – Его везут в промзону Бич Маунт. У Шейна есть там ангар на отшибе, номер тридцать два.

– Не позволяй им допрашивать его, – говорю я, в то же время понимая, что Шейна ничто не остановит; единственный человек, у которого есть шанс, это мой отец.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – Шей нажимает отбой.

Через двенадцать минут я въезжаю в Навану. Это впечатляет, но мне кажется, что я плетусь по дороге к промышленной зоне Бич Маунт. Район застроен в основном крупными магазинами мебели, которые открыты только по рабочим дням. Мне приходится сбрасывать скорость, так как через каждые пять метров на дороге вырастают лежачие полицейские. Это бесит, но, наконец, мне удаётся добраться до нужного адреса.

У боковой двери стоит Шей, и это не очень хороший знак.

– Шейн его допрашивает, – в голосе Шея звучит та же безнадёга, которую чувствую я. Почему в первую очередь позвонили моему отцу? Я оставлял сообщение, чтобы сразу же звонили мне, но в очередной раз отцу никто не посмел перечить. Я должен это исправить, чтобы в следующий раз ни у кого не возникло соблазна не подчиниться мне.

Сын Джона привязан к стулу. Его лицо превратилось в месиво. У меня возникает желание пристрелить его, чтобы избавить от страданий. Шейн использует его физиономию в качестве боксёрской груши. Мой отец стоит неподалёку и оглядывается на меня, когда я вхожу.

Шейн останавливается и орёт парню в лицо:

– Говори!

Тот даже не может пошевелить губами, и за него отвечает мой отец.

– Он отрицает, что стрелял в Киана и Коннора.

Я усмехаюсь.

– Разумеется, он будет отрицать, – подхожу ближе, безуспешно пытаясь разглядеть лицо. Я только имею представление, где должны быть глаза, нос и рот. Я бы не смог опознать, что это за комок плоти, если бы не знал анатомию. – Не думаю, что он способен говорить, Шейн. – произношу я, и мужчина, сидящий на стуле, поворачивает голову на мой голос. Видеть он меня не может.

– Он не лжёт, – Шейн пытается отдышаться, поворачиваясь ко мне.

Меня пронзает страх, и адреналин заставляет меня собраться.

– Он и в Коннора стрелял, однако не признаётся, – отец выходит вперёд, но Шейн не сводит с меня глаз.

– Что случилось с моим сыном? – лицо Шейна искажается, и я не узнаю своего дядю. Он хочет разорвать меня на части.

– Этот ублюдок застрелил его. Почему ты смотришь на меня? – сжав кулаки, делаю шаг к Шейну. – Что, мать твою, ты хочешь, чтобы я сказал? – говорю громче и с напором. Меня толкает страх. Он не должен узнать, неважно, что мне придётся сделать для этого, просто знаю, что он не должен узнать. Если дойдёт до того: я или он, я сделаю выбор в свою пользу.

– Что ты сделал с моим сыном? – он моргает, и это признак того, что у него опустилось забрало настоящей ярости, которая толкает его на меня.

Вынимаю пистолет из-за пояса брюк.

– Ты хочешь обвинить меня в убийстве Киана? – спрашиваю я, приставив дуло пистолета к голове Шейна.

– Джек, – предупреждение в голосе отца не может проникнуть сквозь панику, которую я чувствую, пытаясь удержать ситуацию под контролем. Я не должен позволить Шейну убить меня. Помню, что Шей где-то позади меня, но понятия не имею, где он будет, если начнётся заварушка.

– Блядь, да Киан был мне как брат! – ору я, вплотную приблизившись к Шейну. – Я бы никогда ничего ему не сделал.

Толкаюсь дулом пистолета в лоб Шейну, он поднимает руки, глядя мне в глаза.

– Джек, – вновь предупреждает отец.

– Я не убивал Киана. Этот ублюдок сделал это.

Секунды тянутся слишком медленно, пока Шейн не отрываясь смотрит на меня. Наконец Шейн выдыхает, опускает руки, и в выражении его лица появляется что-то напоминающее стыд. Я отступаю, а Шейн, собравшись, поворачивается к сыну Джона, намереваясь выбить из того правду, даже если это будет на последнем вздохе парня. Меня всего скручивает от страха. Бросаюсь вперёд и несколько раз нажимаю на курок.

Оглушительный грохот разносится по большому помещению, когда я стреляю из пистолета в грудь сына Джона. Я жму и жму на курок, не замечая, что пули уже кончились.

Убираю палец с курка и, повернувшись к Шейну, произношу:

– За Киана.

Шейн моргает, и одна-единственная слеза скатывается по его щеке. Он бросает последний взгляд на тело и молча покидает ангар. В тот момент, когда за ним закрывается дверь, у меня слабеют колени, но я выпрямляюсь.

Я так и стою с пистолетом, глядя на тело, не позволяя одержать верх воспоминаниям о том, что я наставил пистолет на Шейна. Отец, подойдя вплотную ко мне, кладёт мне руку на плечо. Я поднимаю голову и замечаю в его глазах что-то, чего прежде никогда не видел. Гордость. Он гордится тем, что я только что сделал. А я нет. Я пожимаю плечами и убираю пистолет.

– Почему он стрелял в них? – спрашиваю я. Мне необходимо знать, за что я только что отнял у человека жизнь.

– Он целился в тебя, – говорит отец. – Это была месть за то, что я убил его отца.

Я спросил не об этом, но слишком устал, чтобы спорить.

– Ты знал, что он не стрелял в Коннора? – обращается отец к Шею. Я всё ещё не могу прийти в себя из-за того, что наставил пистолет на Шейна; это вынужденная мера, к которой, надеюсь, мне больше никогда не придётся прибегнуть.

– Довольно давно, – раздается голос Шея за моей спиной, и я оборачиваюсь.

– Ты знал, что он не стрелял в твоего отца? – выходит, парень говорил правду. – Значит, единственным, в кого он стрелял, был Финн, а целью был я? – спрашиваю я у отца.

Он кивает, но не сводит глаз с Шея.

– Почему ты остался, когда твой отец сообщил тебе, что мы тут ни при чём? Что в него стрелял кто-то с Севера?

– Мне здесь вроде как нравится, дядя Лиам.

Отец делает ещё один шаг к нему.

– Джек сказал мне, что вы хотите на равных контролировать Юг и Север Ирландии, это правда?

Я снова поворачиваюсь к мёртвому телу, голова у него откинута назад, рот широко открыт. Мне хочется испытывать чувство вины за то, что лишил его жизни, но ничего нет. Я чувствую вину за то, что наставил пистолет на Шейна и заставил его поверить, что он неправ, и что я никогда не причиню вреда его сыну и не скрою его смерть.

– Группа из четырёх, равный контроль. Думаю, это может сработать, – отвечает Шей отцу.

– Может. Это может быть круто, – ответ отца заставляет меня подойти к сыну Джона и отвязать его от стула. Тело с глухим стуком падает на пол, привлекая внимание Шея и моего отца.

– Я подумал, ты захочешь принять участие в этом разговоре, – в голосе отца звучат нотки раздражения.

– Я могу слушать и работать одновременно, – не могу сдержать улыбки на губах. – Я думаю, это может быть круто, – честно отвечаю я, представляя себе объединённую Ирландию. Может, хотя бы в криминальном мире будет так, ведь она разделена уже сотни лет.

– Я согласился на условия Джека, – лжёт отец.

Шей, разумеется, пристально смотрит на меня.

– Четыре престола. Я, ты, мой отец и один из мальчиков Мерфи, – говорю я.

– Значит, на мои условия вы не согласны, – Шей переводит взгляд с меня на отца.

– Ты должен вступить в договорной брак. Таковы условия, – произносит отец, подёргивая манжеты.

Я подхожу к стене и поднимаю кусок полиэтиленовой плёнки, которую оставили здесь, по всей видимости для того, чтобы заворачивать тела.

– Ты меня за кого принимаешь? За какого-то пиздюка? – у Шея есть яйца.

Я смеюсь, волоча плёнку к тому месту, где лежит тело. Мой отец не встречал никого похожего на Шея. Шей должен знать, что он может начать копать себе могилу, по одной лопате за раз.

– Таковы условия, Шей, или ты можешь отправляться обратно на Север, где тебе самое место.

Тон отца заставляет меня бросить полиэтилен. Шей, похоже, готов достать пушку. Мой пистолет разряжен, но, если Шей наставит оружие на моего отца, я без колебаний застрелю его.

Шей смотрит на меня, и я знаю, что он думает о том, что он сделал для меня, что я обещал ему взамен.

– У тебя есть кто-нибудь, на ком ты хочешь жениться? – спрашиваю я Шея, опускаясь на колени, переваливая тело на плёнку. Оно тяжёлое, но мне удаётся его поднять.

– Нет, но не в этом дело, мать вашу.

– Именно в этом дело. Ты либо хочешь участвовать, либо нет, – я знаю, что изворачиваюсь, но он должен понять, что здесь нет места для торга. И лучше он узнает это от меня, а не от моего отца.

Я заворачиваю тело в пленку.

– Ты напиздел мне про своего отца, – останавливаюсь и смотрю на Шея, чувствуя поднимающуюся во мне злость на него. – О чём ещё ты соврал?

– Я узнал об этом всего несколько дней назад и уже увяз по колено в этом, – отвечает он и вытягивает пачку сигарет из кармана.

– Что ж, я дам вам двоим возможность это обсудить. Шей, я жду твоего ответа в ближайшее время. Я могу надеяться, что ты здесь приберёшься? – спрашивает отец, поворачиваясь ко мне.

Я киваю, и он уходит.

Шей прикуривает сигарету.

– Какая она из себя? Одноглазая цыганка или что-то вроде того?

Я рад, что Шей размышляет о своём договорном браке, пусть даже в негативном свете. Он думает о нём, и сейчас это главное.

– Понятия не имею, – я не стал упоминать, что она была предназначена для меня. Шею такое не понравится. Ему не нравятся чужие объедки.

– Вряд ли она будет выглядеть как покемон? – Шей выпускает дым вверх.

Я выпрямляюсь.

– Что это значит?

– Покемон?

Я киваю.

– Как изумительный экземпляр. Крышесносно.

– Для тебя это так важно? – спрашиваю я и киваю на тело. – Помоги мне его поднять.

Шей бросает сигарету на пол.

– Я не хочу спать с цыганкой, – говорит он, давя окурок ботинком.

Я ухмыляюсь.

Значит, он всё же допускает эту мысль.

Подобрав окурок и сунув его в карман, Шей помогает мне.

– Несём на улицу, – мотнув подбородком, показываю в сторону чёрного входа.

– Сколько ей лет?

– Не знаю, – ухмыляюсь, даже несмотря на то, что вес трупа вызывает у меня желание как можно быстрее дойти до выхода и избавиться от тела.

Одной рукой удерживая тело, другой нажимаю на ручку двери. На улице ещё светло. У стены стоит открытый мусорный бак.

– На счёт три, – командую я Шею.

Он не ждёт, когда я досчитаю, а сразу забрасывает труп в бак, отчего я едва его не роняю. Освободив руки, закрываю крышку.

– Избавимся от него позже, а пока приведём в порядок ангар, – обращаюсь к Шею, пока мы возвращаемся обратно в помещение.

– Мне следовало сразу рассказать тебе о своём отце.

Я останавливаюсь и киваю.

– Да, так и есть.

– Честно говоря, я не подумал, что твой отец может быть в курсе, и к тому же мне хотелось остаться. Я на полном серьёзе хочу объединить нас всех.

– Если мы собираемся работать вместе, не должно быть никакой лжи. Никаких секретов.

– Ага, – кивает Шей.

– Это отец послал Киана за Мейв. Он хотел убрать её из поля зрения, – признаюсь я.

– По правде говоря, я не удивлён.

Мы молча смотрим друг на друга.

– Ты не такой, как он, Джек.

Я не уверен, комплимент это или оскорбление.

– Ты пиздюк. Но не такой пиздюк, как он.

Я смеюсь, глядя на Шея. Только он может безнаказанно сыпать такими словами.

– Нам пора возвращаться, – мы и так слишком долго отсутствуем.

– Насчёт того, что ты сделал с Шейном. Так и надо. Хотя понимаю, как это нелегко.

Я оценил поддержку Шея, но мне не нужно, чтобы один из нас превращался в тряпку.

– Забрать жизнь никогда не бывает легко. Особенно, у того, кого любишь, – это предупреждение, которое, надеюсь, не придётся воплощать в жизнь.

Шей снова кивает.

– Ага, – вижу вспышку раздражения в его тёмных глазах, и мне хочется оставить это в прошлом и начать всё с чистого листа.

– Теперь всё позади. Мы можем идти дальше, – мы выходим из ангара, и я запираю за нами дверь.

– Так ты согласен жениться? – спрашиваю я Шейна.

Он закуривает ещё одну сигарету.

– Я подумаю об этом.

– Что, если она окажется уродлива, как собачья задница?

– Тогда ты и твой отец можете сразу идти на хуй.

Смеюсь, забираясь в джип.

– Увидимся в отеле, – опустив стекло, киваю Шею. – Мы могли бы выпить.

– Клан, – расплывается Шей в улыбке.

Завожу мотор и повторяю вслед за ним:

– Клан. – потому что это то, что нас объединяет. Семья, которая вместе взойдёт на вершину и вместе умрёт. То, что держит всех нас, О'Риганов, вместе – ложь и секреты, которые как клей намертво связывают нас.

Клан.

ЭПИЛОГ

МЕЙВ

(две недели спустя)

Меня так завораживает выражение лица моей мамы, что кажется – всё остальное вокруг кружится и сливается в одно цветное пятно. Мама счастлива.

– Ты готова? – спрашивает она с улыбкой, которая не трогала её губы уже много лет. Я киваю, потому что боюсь заговорить и выдать перед ней дрожь в голосе. Мама открывает дверь своей спальни и входит внутрь. Её глаза светятся от гордости.

– Это потрясающе, – мне приходится прервать зрительный контакт с ней и оглядеться вокруг. Большая двуспальная кровать, покрывало с узором из роз, вся комната в нежных, истинно женских оттенках.

– Мне так здесь нравится, – она оглядывает спальню вместе со мной так, будто видит впервые. Мама живёт здесь уже неделю, и я никак не могу привыкнуть к переменам, произошедшим с ней.

Снизу доносится голос Джека, он болтает с Декланом о прошедшем футбольном матче. Кажется, что всё так идеально.

– Не знаю, как тебя и благодарить, – во взгляде мамы появляется оттенок той былой грусти, а мне очень хочется, чтобы она волшебным образом исчезла.

– Ты можешь меня накормить. Я умираю с голоду.

Волшебство срабатывает, и она спешит на кухню.

– Жаркое почти готово.

Я смотрю ей вслед, пока она спускается по лестнице своего нового дома. Мама стала убираться и готовить, и выглядит она сейчас гораздо лучше. Она скрывается за дверью кухни, и, едва я собираюсь последовать за ней, слышу из гостиной голос Деклана.

– Мейв, ты никогда не говорила мне, что в нашем лагере есть предатель.

Я вхожу в небольшую, но уютную гостиную. Серый диван, на котором сидят парни, только из магазина, а ещё мне нравятся подушки кремового цвета на диване и креслах.

От улыбки Джека и его взгляда, скользнувшего по мне, всё внутри сжимается.

– Он болеет за Дублин! – возмущённо восклицает Деклан.

– Я болею за команду победителей, а Дублин каждый год побеждает, – защищается Джек.

– Ты совсем не житель Мита, – Деклан качает головой и оглядывается на меня. – Теперь ты перестанешь быть любимчиком мамы.

Моя мама ярая болельщица команды Мита, всегда ею была. Я усмехаюсь.

– Ну, это вряд ли. Мне кажется, в её сердце я занимаю одно из лучших местечек.

Деклан откидывается на спинку.

– Думаю, это может стать решающим фактором.

Посмеиваясь, выхожу из гостиной и иду на кухню, чтобы помочь маме. Солнце постепенно садится, пока я наблюдаю за тем, как та помешивает соус, и с видимым удовольствием отхлебывает из бокала вино. Она стала меньше пить, но не бросила окончательно.

Я должна радоваться мелочам, поэтому так и делаю, когда захожу на кухню. Мама поворачивается и улыбается мне, ставя бокал на стол.

– Я накрою на стол.

– Спасибо, милая.

Пока сервирую стол, не могу не думать о том, что мой отец вернётся и сделает эту картину идеальной. Но всё же, впервые я задаю себе вопрос, действительно ли всё будет настолько идеально, или это просто кажется, что через дорогу трава всегда зеленее?

Рука на моём бедре заставляет меня улыбнуться. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это.

– Не могу дождаться, когда отвезу тебя домой, – шепчет Джек мне на ухо, и я отталкиваю его бедром, продолжая накрывать на стол. Мне нравится гостить вместе с ним здесь, в доме у мамы, но я с нетерпением жду того момента, когда мы с ним вернёмся домой.

– Джейн, могу я чем-нибудь помочь? – так странно слышать, как Джек разговаривает с моей мамой.

Её взгляд смягчается, когда она смотрит на Джека.

– Ты и так уже сделал достаточно. Садись. Ужин почти готов.

Джек послушно садится, но не сводит с меня глаз.

– Деклан, ужин готов! – зовёт его мама так, словно для нас это в порядке вещей – сидеть за столом и ужинать. Это первый семейный ужин за много лет, и когда стол накрыт, и все сидят, я делаю то, чего не делала уже давным-давно. Левой рукой я беру ладонь Джека, а правой – Деклана. Они повторяют за мной, соединяя руки с мамой, и я благодарю Господа за еду на нашем столе, за наше здоровье и, самое главное, за нашу семью. Произношу последнюю фразу, поднимаю голову и вижу, что Джек наблюдает за мной. Я не думаю, что когда-нибудь привыкну к тому, как он смотрит на меня.

Надеюсь, я никогда к этому не привыкну.

– Аминь, – произношу я и отпускаю руку Деклана. Держусь за ладонь Джека ещё немного, а потом мама приглашает всех попробовать жаркое, и мы приступаем к трапезе.

– Джек, я ещё раз хочу поблагодарить тебя, – голос мамы слегка дрожит. – За помощь Деклану, за то, что вытащил его из такой беды.

– Не надо об этом вспоминать, – Джек смотрит на меня, и я задаюсь вопросом, что я упускаю.

Мама откладывает нож и вилку.

– Я связалась с Джеком по поводу уголовного дела на Деклана и спросила, может ли он помочь.

Мне не понравилось, что мама так поступила, но я молча слушаю.

– Все обвинения с Деклана сняты. Не думаю, что мы когда-нибудь сможем отплатить тебе, Джек.

Джек небрежно отмахивается, но мама права. Вряд ли мы когда-нибудь сможем отблагодарить его.

– Ты правда это сделал? – я смотрю на него так, будто вижу впервые.

– Хватило одного телефонного звонка. Это оказалось всего лишь простым недоразумением, – последние слова Джек произносит, глядя на Деклана. Тот кивает, но его плечи напряжены.

– Что ж, спасибо, – говорю я, и воцаряется неловкое молчание.

– Кажется, я знаю, как ты можешь меня отблагодарить, – говорит Джек, немного помолчав. Он отрезает в своей тарелке кусок мяса, не глядя на меня.

– Всё, что пожелаешь, – и я серьёзно. Я сделаю ради него всё, что угодно.

– Так уж и всё? – спрашивает он, и его властный тон напоминает мне прежнего Джека, того, который пугал меня.

Я высоко поднимаю голову.

– Да.

Он кивает и возвращается к своему ужину.

– Завтра мы можем прийти сюда и посмотреть, как Дублин разгромит Мит.

Деклан фыркает.

Облегчение разливается по моим венам.

– И ты наденешь футболку Дублина, – подытоживает Джек.

Вот так ты и провоцируешь в нашем доме ссоры.

– Этому не бывать! – восклицаю я, и мы хохочем.

Мы едим и смеёмся, как это бывает в нормальной семье, а для нас – впервые. Этот момент как никогда близок к идеалу.

Ближе некуда.