Текст книги "Принц мафии (ЛП)"
Автор книги: Ви Картер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Так вот она на собственном горьком опыте уяснит, что с О’Риганами не стоит играть в игры.
Я никогда не был у нее дома, но знаю район, в котором прошло ее детство. Он располагается недалеко от того места, где мы когда-то жили.
Район, в который я въезжаю, превратился в трущобы. Мой Рендж Ровер привлекает внимание всех паразитов в округе. Ни один из этих никчемных придурков не работает. Мы медленно объезжаем район, но я понятия не имею, где дом Мейв.
Я останавливаюсь около группы молодых людей и опускаю стекло. Они слетаются, как мухи на дерьмо, кружась вокруг машины. Один из парней выходит вперед, ему на голову надвинут серый капюшон, а черный шарф обмотан вокруг шеи.
Достаю из бумажника полтинник и машу перед ним.
– Где живет Мейв Рейли? ― игнорируя меня, он смотрит на Фредди, сидящего на переднем сидении со свирепым выражением лица, как у бойцовской собаки.
Парень дергает подбородком себе за плечо.
– Вон там, ― он тянется за деньгами, и я прячу купюру обратно. Он переводит взгляд на меня.
– Какой из них? ― проговариваю по слогам.
Парень оглядывается на товарищей, которые увлеченно разглядывают мой джип. Для этих поганых отморозков будет лучше, если они не станут его трогать. Наконец, парень указывает на один из домов.
– Вот этот, ― на этот раз я позволяю ему выхватить деньги и трогаюсь с места. Парень отскакивает прежде, чем я успеваю проехать ему по ногам. Останавливаюсь возле дома Мейв. Он не такой, каким я ожидал его увидеть. Это развалюха с крохотным убитым передним двором.
– Лоулор, останься в машине. Если кто-то из них только тронет ее ― пальни в них, ― я бросаю взгляд на Лоулора, сидящего на заднем сидении, и он кивает мне в ответ. Фредди выскакивает из машины, а Лоулор занимает его место. Я пропускаю Фредди вперед.
Мейв нужно преподать урок.
– Выбей дверь, ― киваю я Фредди, и он выполняет приказ, трижды ударяя по двери ногой. Прогнившая древесина легко поддается. Откуда-то доносится женский плач. Фредди заходит внутрь, и адреналин в моей крови ускоряет сердцебиение, когда я следую за ним.
Это место не может быть домом Мейв. Это помойка. Из-за невыносимой вони мне хочется побыстрее уйти отсюда. Я поднимаю голову и мой взгляд натыкается на Мейв. У меня возникает желание подойти к ней и вытащить ее из этой дыры. Но в ее глазах вспыхивает ярость, и я посылаю ей ухмылку, которая излучает немую угрозу.
Мейв смотрит в коридор, а затем подходит к завывающей женщине.
– Убирайся! ― ее покрасневшие глаза говорят о том, что она плакала. В мои вены вновь проникает поток угрызений совести, но я вспоминаю, какой наглой она была не так давно. Она заявилась в мой клуб в поисках денег. В ее глазах читается все то же отвращение, что было всегда, сколько я себя помню.
– Собери свои вещи, ― спокойно говорю я, не позволяя прорваться яростному огню сквозь свои слова.
– Что ты еще натворила? ― спрашивает женщина у Мейв и качает головой. У меня тут же возникает желание защитить Мейв.
– Ничего, ― сквозь зубы рычит Мейв.
Я делаю пару шагов к ней, и она напрягается.
– Я же сказала ― сделка отменяется, ― типа отъебись от меня.
– Фредди соберет твои вещи, ― с угрозой говорю я и наклоняю голову. Это последнее предупреждение для нее прежде, чем я схвачу ее и затолкаю в свой джип. При мысли о прикосновении к ней я машинально подхожу еще ближе. ― Или, может, ты хочешь, чтобы я это сделал? ― ухмыляюсь я, и краска заливает ее шею.
Мейв переводит взгляд на женщину. Должно быть, это ее мать. При одном взгляде на нее я узнаю в ней алкоголичку, и до меня доносится вонь от ее перегара. Я хочу выбраться из этого гадюшника.
Я щелкаю пальцами.
– Мое терпение кончилось.
– Ладно, я только… сейчас заберу свои сумки, ― руки Мейв дрожат, когда она останавливается возле двери справа от нее, где стоит сумка с чемоданом. Она поднимает их, но слишком долго стоит, уставившись на дверь.
– Живо, Мейв! ― рявкаю я, и она подпрыгивает. Бросая на меня взгляд, полный отвращения, она останавливается рядом с матерью.
Тихим шепотом торопливо говорит с ней, но я могу разобрать ее слова.
– Позаботься о нем. Обещай, что сделаешь это.
– Он и сам сможет о себе позаботиться, ― отвечает ей мать, скрестив руки на груди.
Какого бы утешения ни ждала Мейв от матери, сейчас она его не получит.
Я киваю Фредди, и он тянет из рук Мейв ее багаж.
– Прекрати! Это мои вещи! ― ее крики не останавливают Фредди, и она смотрит на меня.
– Садись в машину, живо, ― я жестом приказываю ей поторапливаться. Она повинуется, и злость волнами расходится вокруг нее по воздуху, когда она проходит мимо меня. Я бросаю прощальный взгляд на ее мать.
– Я тебя знаю, ― кривит она губы в оскале.
– Нет, не знаешь, ― перешагиваю через обломки двери и догоняю Мейв возле джипа. Кучка пацанов внимательно наблюдают за нами. Один из них окликает Мейв, но она не отвечает. Вместо этого открывает заднюю дверь и садится внутрь. Я пристально смотрю на того, кто с ней заговорил, и парень делает шаг назад.
Сажусь в машину. Фредди устраивается на заднем сидении рядом с Мейв, которая не сводит глаз со своего дома. Я оглядываюсь на место, которое назвать домом язык не поворачивается. Никто не выглядывает ни в дверь, ни в окно, чтобы посмотреть, куда она уезжает. Перевожу взгляд на зеркало заднего вида и встречаюсь глазами с Мейв, в них плещется ярость. Мне становится легче. Я принял верное решение.
Выезжаю из района и направляюсь в сторону своего дома. Никогда прежде я никого не приводил к себе. Понятия не имею, что заставило меня заключить эту сделку. «Преподать ей урок», ― напоминаю я себе.
Звонит мой телефон, и я отвечаю на звонок.
– Я так понимаю, Шей с тобой поговорил? ― голос отца звучит спокойно и четко. Это плохой знак.
– Да, Коннор ушел в отставку, передав руководство севером Шею.
– Что еще он сказал?
– Я знаю, что он собирает встречу вечером, ― я предан своему отцу, но Шей тоже будет хорошим лидером, и я не хочу лишать его возможности всем сообщить сегодня вечером о том, что Коннора подстрелили. Я окажу ему эту любезность, даже несмотря на неодобрение отца. А он не одобрит.
– Он сказал, в связи с чем созывает собрание?
Свернув с шоссе на боковую дорогу, подъезжаю к улице с несколькими домами. Все они принадлежат О’Риганам. Вместе со мной здесь живут моя кузина Рейчел, дочь Дарры, и Киан.
– Да, с связи с произошедшим с Финном.
– Ты не очень-то общителен. Я предполагаю, что тебе неудобно разговаривать.
Бросаю в зеркало заднего вида взгляд на Мейв. Она уставилась в окно. Она не та причина, по которой я утаиваю информацию, но стала бы прекрасным оправданием, чтобы я мог ответить честно.
– Вообще-то, я кое-что сейчас везу.
Она вскидывает голову, широко распахнув глаза и раздувая ноздри от злости.
– Ладно, я хочу, чтобы ты заехал ко мне перед встречей, ― отец вешает трубку в уверенности, что я буду там.
– Как долго я пробуду в плену? ― голос Мейв дрожит, и я жду, что она сорвется. Правда, я думал, что она подождет, пока мы останемся одни.
– Ты не пленница. Ты гостья.
Она складывает руки на груди, а у меня в памяти всплывает образ ее, стоящей в моем кабинете в черном лифчике. Загорелая кожа и нежные полушария, идеально заполняющие чашечки бюстгальтера.
– Значит, я смогу уйти, когда захочу? ― злость в ее словах заставляет меня остановить ее взглядом, и она благоразумно замолкает.
– Ты уйдешь, когда выполнишь условия контракта.
Ее щеки снова пылают, и это меня радует.
Подъезжаю к большим белым воротам и, нажав кнопку на пульте, открываю их. Выруливаю к парадной двери.
– Фредди, возьми ее багаж, ― Фредди выполняет приказ и подхватывает ее сумки.
Достаю ключ из замка зажигания и выхожу из джипа. Открываю для Мейв дверь, но она не двигается. Она вжимается в сидение как загнанное животное или так, словно может раствориться в коже и исчезнуть.
– Выходи.
Мои слова выводят ее из оцепенения, и она отстегивает ремень безопасности перед тем, как выйти. Запах клубничного шампуня и чего-то сладкого заставляет меня шагнуть ближе к ней. Она застывает и опускает голову, словно испугалась, но я знаю, кто такая Мейв Рейли. Она не девица, нуждающаяся в помощи. Никогда такой не была и не будет.
Фредди с сумками в руках держит входную дверь открытой.
– Можешь отнести их в мою спальню, ― говорю я, ступая в прихожую с белыми стенами и не оглядываясь на Мейв, чтобы оценить ее реакцию. В открытом пространстве большая округлая лестница ведет на второй этаж. Я поднимаюсь вверх и оглядываюсь, когда понимаю, что Мейв не следует за мной. Она озирается вокруг, и, вместо восторга, который я привык наблюдать, в ее глазах нет ничего, кроме отвращения.
Эти темные глаза останавливаются на мне, и отвращение теперь обращено на меня. У меня возникает искушение пощелкать перед ней пальцами, но она приходит в себя и поднимается вслед за мной по лестнице. У меня есть несколько комнат для гостей, где она могла бы остановиться, так почему же я открываю перед ней дверь своей спальни?
Мейв входит в комнату и обхватывает себя руками за талию. Лямка ее красного топа сползла с одного плеча. Ее нежная кожа выглядит безупречно. Джинсы в обтяжку подчеркивают все ее изгибы, которые фигурировали во многих моих фантазиях. Я ненавижу ее за то, что она заразила мой разум подобно чуме. Такие, как она, ― угроза для общества, они паразитируют на системе и никогда не работают.
«Но именно благодаря таким, как она, набиваются наши карманы», ― напоминаю я себе.
Девушка оглядывает мою спальню, а я с громким стуком захлопываю дверь. Мейв подпрыгивает от неожиданности. Она отворачивается и кивает, будто приняв какое-то решение.
– Ладно, ― проводит она ладонями по своим джинсам. Я молча наблюдаю за борьбой эмоций, отражающихся у нее на лице. Это почти забавно. Она тянет подол своего топа, и я скрещиваю руки на груди, ожидая ее дальнейших действий.
Мейв бросает последний уничтожающий взгляд на меня прежде, чем стянуть через голову свой топ.
Я сжимаю зубы, сдерживая рвущиеся наружу слова. Она ведет себя так, будто не выносит меня. Такая реакция на меня у нее была всегда.
– Я не в настроении, ― говорю ей с ухмылкой, которая точно выведет ее из себя.
Мейв сжимает пальцами топ. Я даже не пытаюсь притвориться, что не пялюсь на ее грудь. Ее щеки заливает краска, она в замешательстве. Ну или похожа на человека, постепенно приходящего в себя от тяжелого забытья.
– Чего ты хочешь от меня? ― повышает она голос.
Я развожу скрещенные руки и грожу ей пальцем.
– Нет необходимости повышать голос, ― делаю к ней шаг и наслаждаюсь ее реакцией. Она обнимает себя за талию, и я упиваюсь ее кожей. Всего лишь пригубить, один раз прикоснуться, заполучить ее на одно мгновение, чтобы погасить тот огонь, что она распаляет во мне.
Когда я подхожу к ней, ее грудь быстро вздымается и опускается.
– Я хочу тебя в моей постели, голую. И я хочу трахнуть тебя.
Ее грудь поднимается и замирает. Она задерживает дыхание.
– Я хочу тебя, стоящую на коленях. Я хочу, чтобы ты умоляла меня о большем.
Она выдыхает и качает головой, в ее глазах оживает вызов.
– Я никогда не буду умолять.
Я улыбаюсь, глядя на нее. Искушение прикоснуться к ней слишком велико, и я провожу рукой по ее шее к груди. Она отскакивает от моего прикосновения, и злость от ее реакции заставляет меня засунуть руки в карманы.
– Ты будешь умолять. Я это устрою.
Я, не дожидаюсь ее ответа, но спокойно, точно, как мой отец, иду к двери, остановившись перед выходом.
– Эту комнату не покидай. Я вернусь за тобой позже, ― не оглядываясь на разгневанную красотку, оставляю ее одну терзаться и переваривать мои слова.
ГЛАВА 8
МЕЙВ
Я касаюсь своей шеи, проводя по тому месту, где меня трогали его пальцы. Внутри меня снова все сжимается. Что со мной не так? Неужели одно его прикосновение способно выбить весь воздух из моих легких? Я встряхиваю топ, чтобы отвлечься от нездорового, пустившего во мне глубокие корни, влечения к Джеку О’Ригану.
Он мудак, который намеревается забрать самое дорогое, что есть у меня.
Натягиваю обратно топ и впервые оглядываю спальню. Огромная кровать занимает большую часть пространства. Во всей комнате присутствует темно-синий цвет: от длинных штор, обрамляющих двойные французские двери, до кресла, стоящего возле внушительных размеров стола. Подхожу к дверям и любуюсь видом. Если бы в моем сердце не было столько черного и синего, оно бы запело прямо сейчас.
Вдали возвышаются горы, за ними простираются холмистые зеленые поля, вдоль которых тянется линия ограждения, не мешающая такому потрясающему пейзажу. Ясное небо нахмурилось, но не смогло отнять этой чистой красоты.
Деньги.
Отвернувшись, я концентрируюсь на столе и принимаюсь открывать ящики. В верхнем обнаруживаю новый блокнот и упаковку ручек. Во втором ― канцелярские принадлежности, а третий заперт. Я мысленно делаю себе пометку. Подхожу к двери и дергаю ручку. Она не поддается.
Сколько времени прошло с тех пор, как я видела Джека? Годы? После того дня у них во дворе, когда он назвал меня отребьем, я встречалась с Даной только тогда, когда его не было поблизости. Я избегала его, и, когда бы мы ни встретились, это всегда было очень неприятно. С каждым годом он пугал меня все больше, пока мы с Даной не отдалились. Мы продолжали общаться, но это случалось все реже.
Прислоняюсь лбом к дубовой двери и позволяю прохладе дерева вразумить меня. О чем я только думала, обращаясь к нему за деньгами? Каким-то образом Дане удалось убедить меня в том, что Джек не такой уж плохой парень. Она говорила, что он помогал многим семьям. Теперь я задумалась, а не солгала ли она мне.
Деклан. Это все ради Деклана. Прижав руку к двери, я думаю о своем брате. Воспоминания о шприце, торчащем из его руки, так и будут продолжать разбивать мне сердце. Когда-то он был пышущим здоровьем подростком, любившим езду на велосипеде и быстрые машины. Он был умен и неплохо рисовал. То, что я вижу сейчас, рвет мне душу.
Двойные двери ведут в гардеробную Джека размером с комнату. Я чувствую его запах от каждого кусочка ткани. Он атакует меня, вызывая желание опрокинуть все это на пол.
Это комната Джека. Его спальня. Оглядываюсь на его кровать и ненавижу тот жар, что вспыхивает внутри меня.
Подойдя к висящим в ряд рубашкам, подхватываю одну и вдыхаю его запах, будоражащий мои эмоции. В груди разливается тепло, а кулаки сжимаются.
Углубляюсь дальше в его гардероб и задерживаю дыхание. Даже в колледже, сидя на лекции рядом с одногруппником и чувствуя от него запах прошедшей ночной попойки, мне приходилось пересаживаться, иначе меня могла поглотить ярость и беспокойство за Деклана.
На мой взгляд, запахи обладают такой же силой, как и мысленные образы. Они даже сильнее. Я ненавижу такие моменты, когда запах проникает в мои чувства, начиная выстраивать воспоминания. Иногда мне хочется запечатать запах в бутылочку, чтобы я могла понюхать его в любое время. Например, как пах мой отец после бритья. Пряный и слишком сильный аромат, но он принадлежал только ему. Глубоко внутри меня вспыхивает боль, и я вдыхаю запах Джека. Он успокаивает боль, которая пронзает меня и разжигает мою ненависть.
Повернувшись, я берусь за мраморные ручки на дверцах гардероба и закрываюсь. Свет гаснет, но мне все равно. Я пробираюсь в самый дальний угол и опускаюсь на пол. Кладу голову на колени и позволяю себе погрузиться в одну из сказок Деклана.
Вспыхивает свет, и передо мной возникает его улыбающееся лицо. Мне хочется протянуть руку и потрогать его. Он выглядит таким здоровым.
– А потом великан схватил принцессу и поднял ее в воздух, ― Деклан поднимает руку и натягивает одеяло повыше. Мое сердце бьется быстрее, когда я смотрю на его руку, превратившуюся в великана. Темные глаза Деклана впиваются в меня, и он шепчет:
– А затем он выжал все ее кишки. Они полились из ее глаз и ушей.
Я сдергиваю с нас одеяло.
– Фу, какая гадость, Деклан!
В мою комнату заходит папа, привлеченный его хохотом. Папа укладывает меня, а Деклану велит идти спать.
– Расскажи мне сказку.
Папа гладит меня своей большой рукой по макушке.
– Мне кажется, на сегодня сказок тебе достаточно.
– Деклан сказал, что великан выдавил принцессе кишки.
Папа не может скрыть улыбку.
– Она упала на землю… ― папа подтыкает мне одеяло, ― … и ее поймал принц.
– Откуда взялся принц? Они были в море, ― я с подозрением смотрю на папу, сомневаясь, точно ли он знает эту сказку.
– Принц незаметно пробрался на корабль, чтобы спасти принцессу.
Это имеет смысл.
– Он поймал принцессу и использовал свои целительные способности, чтобы ее вылечить. Вместе они нырнули с борта корабля в море и уплыли в безопасное местечко, где зажили долго и счастливо.
– Слишком быстро кончилась, ― дуюсь я, но папа наклоняется и целует меня в макушку. ― Тебе пора спать.
Его слова кружат меня в танце, действуя на меня как приказ, который я не могу игнорировать, и я засыпаю в гардеробной.
Проснувшись, не сразу понимаю, где я. Все вокруг пахнет Джеком. Клуб, контракт, игла, Деклан ― внезапно я вспоминаю все. Потягиваясь, выхожу в темную спальню. Ищу выключатель и нахожу один возле двери. Комната выглядит такой же, как и была. Ничего не изменилось. Я пробую открыть дверь, но она по-прежнему заперта.
Безумие какое-то. Так не должно быть.
Проверяю дверь на балкон, и она поддается. Я не ожидала, что она окажется незаперта. На улице резкие порывы ветра со стороны горного склона врезаются мне в лицо. Тело покрывается гусиной кожей под редкими каплями начинающегося дождя. Закрыв глаза, я позволяю ему пробудить меня ото сна об отце, от этого ужаса с Джеком.
– Ты что творишь? ― раздается голос рядом со мной, и я поворачиваюсь, отступая к перилам.
В глазах Джека замечаю проблеск страха, и я не знаю, в чем его причина.
– Зайди внутрь, ― доносится до меня тихий приказ.
– Я хочу домой. Мне нужно домой. Не стоило мне оставлять Деклана.
– Ты думаешь, это путь домой? ― он сводит брови над ледяными голубыми глазами.
– Что? Ты считаешь, я собиралась прыгнуть? ― холодный дождь хлещет меня по спине с нарастающей силой.
– А разве нет?
Я не отвечаю ему, потому что мне нравится страх, который вижу в его глазах. Впервые он проявил что-то другое, кроме неприязни или отвращения.
– Из-за тебя, Джек? ― иду к двери. ― Это вряд ли, ― он не двигается, когда я прохожу мимо него. Меня трясет от того, как близко мы оказываемся на краткий миг.
Двери закрываются за мной, и я обхватываю себя руками, ожидая, что будет дальше. Он сказал, что я буду умолять. Это то, чего я никогда не сделаю. Что бы ни случилось, я никогда, никогда не буду умолять Джека О'Ригана.
Его надменность по отношению ко мне заставляет мою ненависть к нему взлететь до новых высот, о которых я даже не подозревала.
– Ты либо отпустишь меня, либо покончишь с этим, ― мое сердце колотится где-то в горле.
– Ты собираешься устроить мне еще один стриптиз? ― спрашивает Джек.
Я не отвечаю, и он наклоняет голову набок, словно что-то обдумывая.
Он поднимает руки, расстегивает свое пальто, и я сглатываю, когда он снимает его и бросает на кровать. Джек придвигается ближе, и я делаю шаг назад.
– Я просто хочу домой, ― говорю я, держа голову высоко поднятой.
– То место, из которого я тебя забрал? ― отвращение в его словах звучит громко и явственно.
Я опускаю руки и отвечаю ему его же монетой.
– Может, у тебя куча денег и шикарных вещей, но держу пари, нет никого, кто бы любил тебя искренне. Ты лишь средство для достижения цели. Решение проблем, ― его глаза опасно сверкают, но я игнорирую предупреждение. ― Совсем как для меня. Так что да, я хочу вернуться домой, в то место.
Предупреждение в его взгляде тает, когда Джек расстегивает на себе рубашку.
Внизу живота нарастает жар, и я заталкиваю его обратно, поглубже.
– Я не заметил особой любви в глазах твоей матери, ― его жестокая усмешка вызывает у меня желание наброситься на него.
– Мои отношения с матерью тебя не касаются.
Его рука взмывает вверх, будто змея, и оборачивается вокруг моей шеи. Страх поднимается глубоко внутри меня и бьет по легким, лишая кислорода.
– Все, что тебя касается, теперь мое дело, ― он подталкивает меня назад, пока я не упираюсь спиной в двойные двери. Джек возвышается надо мной, и, когда он наклоняется ближе, я не могу выдержать его пристального взгляда. ― Поняла? ― его злость вынуждает меня кивнуть. Он сильнее сжимает пальцами мою шею. Я вновь поднимаю на него глаза. От него исходят волны холода, и я боюсь того, что он сожмет ладонь еще сильнее.
– Скажи это, ― он гладит большим пальцем мою шею.
– Я поняла, ― слова выходят хрипло, и он ослабляет свою хватку на мне, но не отодвигается.
Горло жжет, мне хочется плакать, но это последнее, что я сделаю. Я никогда не покажу ему свою слабость, потому что, как только это произойдет, он проглотит меня без остатка. Или как в той сказке про принцессу и великана, ― выжмет из меня жизнь.
Его глаза блуждают по моему лицу. Лед в них, кажется, тает, но не исчезает полностью. Его ноздри раздуваются, как будто он учуял что-то неприятное, и желудок у меня сжимается, когда Джек наклоняется ближе.
Его губы касаются моих. Это невесомое прикосновение лишает меня последнего глотка воздуха, который был у меня в запасе. Его рука на моей шее еще больше расслабляется, в то время как он углубляет поцелуй. Я не отвечаю, когда его теплые губы захватывают мой рот. Крепко сжимаю ноги, когда нервы и все органы чувств в моем теле включаются на полную мощность.
Он прерывает поцелуй, и я рада, что он это сделал, потому что находилась на грани того, чтобы ответить ему. Резко вдыхаю, замечая ненависть, с которой Джек смотрит на меня. Он отпускает мою шею, но вопреки моим ожиданиям не отстраняется. Я жду, что он отвернется и оставит меня, растерянную и жаждущую его. Его взгляд скользит по моим губам, и мой язык предательски облизывает их.
– Ты можешь сдерживаться, сколько угодно, ― Джек хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. ― Я знаю, что ты хочешь меня.
У меня готова для него лучшая «да пошел ты» ухмылка, которую я только могу изобразить, не вымолвив ни слова. Это срабатывает, но не всегда в мою пользу. Я снова жду, что его избалованная задница отойдет, но этого не происходит. Он заканчивает расстегивать рубашку и только тогда делает шаг назад.
От паники у меня сводит живот. Перед моим взором медленно предстает загорелый торс, рельефный и мускулистый. На боках виднеются татуировки, но я не могу их разглядеть, даже когда он полностью снимает рубашку. Я обхватываю себя руками за талию, представляя, как он накрывает меня своим большим телом. Как это будет ощущаться? Я не думаю, что кому-нибудь удастся уйти от Джека О’Ригана нетронутым. Этот мужчина сложен как бог.
Его презрительная усмешка, говорящая «я вижу, как ты таешь», превосходит все, что я когда-либо видела, и у меня больше нет сил на него смотреть. Он бросает рубашку на кровать, и у меня возникает искушение рассмотреть его, но я заворачиваюсь в последние крупицы приличия, как в изношенное покрывало.
Едва услышав звук льющейся воды, я делаю дрожащий вдох, понимая, что он ушел в душ, а я осталась одна.
– Ты можешь ко мне присоединиться, если хочешь.
Я слышу улыбку в его словах, и это до чертиков раздражает меня.
– Я лучше выброшусь с балкона, ― как только слова покидают мой рот, у меня возникает желание погнаться за ними, схватить и запихнуть обратно. Я жду, что разъяренный и совершенно голый Джек выйдет из ванной и накажет меня. Чего я не ожидаю, так это тихого смеха, который выводит меня из равновесия. Я никогда раньше не слышала, чтобы он смеялся. И слава Богу, что не слышала.
Да, вне всяких сомнений, я уже никогда не буду прежней. Я уверена на сто процентов, что совершила самую большую ошибку, оказавшись на пороге «Гадюки». Я бросила взгляд на дверь спальни, а затем снова посмотрела в сторону ванной. Сейчас или никогда. Я могу сбежать, забрать Деклана и исчезнуть. Поехать в Англию и найти нашего отца.
Прийти к его двери и что сказать? Привет, папа. Помнишь нас? Детей, которых ты бросил.
Знаю одно: мне необходимо убраться отсюда, и сейчас у меня есть шанс.
ГЛАВА 9
МЕЙВ
Я спускаюсь вниз по устланным ковром ступеням лестницы, мои пальцы порхают по белому полированному дереву перил. Все время оглядываюсь, ожидая увидеть за спиной перегнувшегося через перила Джека, сердито глядящего на меня своими голубыми глазами, но каждый раз никого не обнаруживаю. Золотые светильники над огромными картинами заливают коридор мягким светом и отражаются от золотых планок, фиксирующих ковер. Я не удивлена, что Джек декорировал свой дом именно так.
– И куда это ты собралась? ― замираю на третьей ступеньке. Я так близка, и только Фредди преграждает мне путь к свободе. Он стоит, уставившись на меня и широко расставив ноги, как будто готов уничтожить меня, если только дернусь.
Делаю еще один шаг и останавливаюсь на второй ступеньке.
– Джек сказал, что я могу осмотреть дом, ― я улыбаюсь, несмотря на то, что сердце грозит вырваться из груди.
– Да неужели? ― Фредди широко улыбается, но не двигается с места. Его улыбка подсказывает мне, что он ни на секунду не купился на мою ложь.
Я киваю.
– Да, так что не мог бы ты отойти, пожалуйста? ― собираюсь миновать последнюю ступеньку, когда Фредди подходит ближе, пока я не оказываюсь на уровне его груди.
– Мистер О’Риган не позволяет таким как ты слоняться по его дому. В последний раз, когда я проверял, ты была здесь, чтобы погасить долг, ― взгляд, которым меня награждает Фредди, дает мне понять, что он точно знает, как именно я должна погасить долг, о котором идет речь. Щеки заливает румянец, и вся моя уверенность улетучивается.
– Пожалуйста, дай мне пройти.
Его гадкая ухмылка становится еще шире, и я возвращаюсь на предыдущую ступеньку, понимая, что времени остается очень мало. Слышу его грубый смех, как будто он только что победил. Развернувшись, хватаю его за плечи, резко и быстро поднимаю колено, бью ему по яйцам, и тут же отпускаю. Его лицо приобретает забавный серый оттенок, а затем парень делает несколько шагов назад и медленно оседает на белый мраморный пол.
Сорвавшись с места, бегу к входной двери. Она заперта, и я не вижу поблизости ключа и не понимаю, как ее открыть. Мне необходимо успокоиться, но я не могу. Адреналин подстегивает меня, и мраморный пол под ногами издает скрипящий звук, когда я поворачиваюсь и мчусь по коридору. Забегаю в кухню, которая заставляет замереть, чтобы рассмотреть ее.
Она похожа на выставочный зал: все хромированное, все новое, все сверкает. Женщина вскрикивает, и я слышу свой собственный крик, когда склоняюсь, проскакивая мимо нее, как пойманное в западню животное, и дергаю ручку двери, ведущую к свободе.
Ничего не происходит, и я дергаю снова. Внутрь врывается ветер и дождь, когда я вылетаю под бушевание стихии, не заботясь о том, что промокну до нитки за секунду. Я держу путь к линии ограды, которую заметила с балкона. Ее высота всего полтора метра, и я без труда преодолеваю ее, отталкиваясь ногами от металлической сетки.
Я не ожидаю перепада высоты с другой стороны, и жестко ударяюсь о землю. Удар выбивает весь воздух из легких. Густые заросли зеленой травы почти не смягчают моего падения.
Я лежу, глядя на сердитое небо и пытаясь отдышаться. Замечаю какое-то движение возле ограды, и страх, что это может быть Фредди, слишком быстро очухавшийся, заставляет меня попытаться встать. Закрываю глаза от хлещущего в них ливня и собираюсь подняться. Вдыхать больно, и, когда открываю глаза, передо мной больше не сердитое небо, а пара свирепых холодных голубых глаз. Капли дождя падают на обнаженную грудь Джека, и все, о чем я могу думать, ― это, что он похож на жестокого, мстительного бога. И сохрани Господь того, кто его разозлил. Я понимаю, что этот рассвирепевший бог здесь из-за меня.
Медленно отползаю назад, слишком медленно. Джек преследует меня, как будто на полном серьезе открыл на меня охоту. Он наклоняется и заслоняет от меня весь свет своими сильными плечами. Обхватывает руками меня за талию, обжигая своим жаром мою холодную кожу, и я взлетаю в воздух.
Какое-то мгновение пытаюсь разглядеть рисунок на его спине. Черные чернила, покрывающие его кожу, скрываются за поясом брюк. Я собираюсь с мыслями и выворачиваюсь из его хватки.
– Отпусти меня! Сейчас же!
Он разворачивается к ограде, и я жду, что он перебросит меня через нее. Он снимает меня с плеча, и я оказываюсь прижата к его груди. Отталкиваюсь от него изо всех сил. Сузившиеся глаза останавливаются на мне, и я замираю.
Слишком. Близко.
Разумная часть моего мозга готова извиниться, умолять о прощении. Но прямо сейчас эта часть плохо соображает.
– А ну отпусти меня! Немедленно! ― Джек в два шага преодолевает расстояние до ограды и, легко и грациозно приподняв, опускает меня на землю с другой стороны. Я собираюсь отпрыгнуть, когда он выбрасывает вперед руку и хватает меня за запястье. Схватившись другой рукой за столб, он перемахивает через ограду.
Понты.
В его взгляде не видно торжества от такого маневра. Не выпуская мою руку, он тащит меня под проливным дождем к дому.
Извинись.
Мой инстинкт самосохранения начинает работать. Сжимаю губы, не позволяя себе уступить ему, когда мы заходим на кухню, как две мокрые крысы. Женщина, которая кричала, когда я пробегала мимо, снова вскрикивает, но поспешно замолкает. Не останавливаясь, Джек тащит меня через всю кухню, оставляя позади нас потоки воды. Я снова пытаюсь выдернуть руку, и он через плечо бросает на меня предупреждающий взгляд.
Прохожу по коридору мимо Фредди, и он не улыбается победно, как я могла бы ожидать от него. Вместо этого он выставляет подбородок в сторону Джека, который этого не замечает. Я спотыкаюсь о свои же ноги, когда меня тащат вверх по лестнице. Как только мы оказываемся на верхней площадке, я вновь делаю попытку вырваться, но его железная хватка не ослабевает. Освобождаюсь, только когда он швыряет меня на колени на пол спальни. Колени тут же обжигает от трения. Дверь закрывается, и я не оборачиваюсь и не смотрю на него.
Его ноги появляются передо мной, и я собираюсь подняться.
– Оставайся на коленях. Тебе идет, ― его слова наполнены угрозой. Я его довела. Я не двигаюсь. ― Думаю, тебе пора начать умолять.
Сердито на него смотрю. Не хочу умолять. Качаю головой, несмотря на то, что губы дрожат от холода, и легкая струйка страха, стекающая по позвоночнику, должна быть моим предупреждением.
Я еще больше злю бога, и он отступает на три шага назад, в то время как медленное движение его губ поджигает мои вены. Я горю изнутри.
