Текст книги "Принц мафии (ЛП)"

Автор книги: Ви Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Я знаю, что с ним нелегко.

Я не могу скрыть улыбку, растянувшую мои губы.

– Он ― маленький рыжий долбоеб.

Блядь! Я сказал это вслух!

Финн пытается спрятать улыбку, осматривая следующую стену.

– Лучше, чтобы Шейн этого не слышал.

– Да, я понял, не дурак, ― бормочу я.

– Я знаю, поэтому-то ты нас и возглавишь, – от доверия Финна мне не по себе.

С самого рождения я знал, что встану во главе нашей семьи. Мы контролируем всю северо-восточную Ирландию. Под нашим контролем все поставки наркотиков, все бордели, поставки оружия. Отец с братьями начинали с нуля, а сейчас в империи, что простирается передо мной, сети отелей, клубы, рестораны и несметное количество объектов недвижимости. Мне следовало бы испытывать счастье из-за того, что унаследую все это, но не так уж все и просто. Далеко не просто.

– Нашел! ― возглас Финна прерывает мои размышления, и я в один прыжок оказываюсь возле него. Он заходит в самое последнее стойло в ряду. Разумеется, это в самом конце, в самом дальнем от джипа месте. Я откидываю зеленый брезент и обнаруживаю белые блоки, уложенные в башню высотой почти полтора метра.

– Это же целая гора кокса! Нам что, придется его весь погрузить в джипы?

– Нет. Мы просто полюбуемся на него и оставим здесь, ― сарказм Финна весьма неожиданный, и, когда он поворачивается ко мне, я могу сказать, что он готов извиниться.

Мне не нужны его извинения.

Я подхватываю два блока белого порошка и поворачиваюсь к Финну. На его губах по-прежнему играет улыбочка … воздух колеблется, и теплая жидкость забрызгивает мне лицо. Финн падает на пол, а я цепенею на несколько секунд. Булькающий звук, раздающийся снизу, возле моих ног, заставляет меня бросить блоки и присоединиться на земле к Финну.

Он пытается дышать, но напоминает мне рыбу, выброшенную из воды на берег и хватающую ртом воздух. Кровь толчками выливается из его шеи. Он зажимает руками рану, но кровь слишком быстро вытекает.

Я жду, что на нас обрушится дождь из пуль, но вокруг тишина. Стрелок или затаился, или ушел. Я жажду найти его и заставить расплатиться за пролитую кровь О’Риганов. Меня уже переполняют мысли о мести.

Голубые глаза Финна тускнеют, и в его взгляде воцаряется дикая паника, которую я видел прежде у умирающих животных и людей.

– Ты не умрешь сегодня, ― одной рукой зажимая его рану, другой тянусь в карман за телефоном.

Отец не отвечает на звонок, и я матерюсь, набирая номер Шейна.

– В Финна стреляли, ― произношу я и хочу добавить «и все плохо».

– Я уже еду, ― Шейн отключается и не спрашивает, где мы. Должно быть, они все знают, поскольку это является частью испытания. Я трусь щекой о плечо, пытаясь стереть кровь, все еще покрывающую мое лицо.

Моя рука становится красной, а кожа Финна бледнеет с каждой секундой все сильнее. Все, о чем я могу думать, ― он не должен умереть на моих глазах. Это уже не часть испытания. Кровь, которая вытекает из него, ― теплая. Это не трюк или тест. Кто-то взял и подстрелил моего дядю.

Может быть, целью был не он. Может, целились в меня. Я приподнимаю голову, но ничего не могу рассмотреть из-за стены.

– Шейн уже едет, ― говорю я дяде, и его закрытые глаза подрагивают. ― Не спи, Финн.

Он открывает глаза, но в этот момент он не со мной. Он где-то далеко.

– Не сдавайся, мать твою! ― предупреждаю я и сильнее прижимаю ладонь к его шее. Все, что я могу, ― это нести всякую хрень, только, чтобы он не вырубился. Я рассказываю ему все подряд, все, что приходит на ум. Мне снова десять.

– Я как-то встречался с твоим отцом. Моим дедом.

Готов поклясться, его глаза становятся шире.

– Он сказал, что всего лишь хотел познакомиться со мной, узнать меня получше. Вы все с ним похожи, ― я прислушиваюсь, ожидая услышать урчание мотора, но не слышу ничего.

Где же ты, Шейн?

– Он сказал, что я часть Клана.

В горле у Финна булькает, когда он пытается что-то сказать.

– Заткнись нахрен, Финн, – меня охватывает паника. Я не хочу слышать его предсмертные слова. Я не хочу стать тем, кто увидит, как потух свет в его глазах.

Во двор стремительно врывается машина.

– Видишь, все будет хорошо. Шейн здесь.

Надежда не расцветает в глазах Финна. Хлопает дверь машины.

– Последнее стойло! ― кричу я. И опять у меня возникает соблазн сказать, насколько все плохо, но я молчу. ― Стреляли с западной стороны. Стрелок может быть все еще здесь.

– Все плохо? ― голос Шейна все ближе.

Мне хочется рявкнуть на него, чтобы он поторапливался.

– Ему прострелили шею.

Слышу мат Шейна, и в следующее мгновение появляется он сам. Он смотрит на своего брата, лежащего на полу.

– Финн, ― он опускается на колени, и его взгляд блуждает по лицу и шее дяди.

Финн все еще в сознании, и я не знаю, как ему это удается. «Ты не можешь уничтожить зло», ― так всегда говорил мой отец. Только вот Финн не злой человек. Он был лучшим из нас всех.

– Поднимаем на счет три.

Я подхватываю его за ноги, а Шейн держит за плечи. Мы поднимаем его, и мне не нравится то, как льется на пол кровь. Кровавый след тянется за нами через весь сарай до машины.

Как только мы укладываем его на заднее сидение машины Шейна, я собираюсь забраться внутрь.

– Останься здесь. Дарра скоро приедет и поможет тебе здесь прибраться.

– Как же Финн? ― сейчас мне его не видно.

Шейн захлопывает дверь и срывается с места так, будто за ним гонится полиция. Какое-то время я не двигаюсь, пока мой телефон не начинает звонить.

– Шейн приехал. Он забрал Финна в больницу.

– Дарра и Киан уже едут к тебе, ― говорит мой отец.

Мне не хочется видеть Киана, но прямо сейчас не время пререкаться. Я забираюсь в джип, оставляя повсюду кровавые отпечатки.

Любой другой брат спросил бы, что с его братом после того, как того подстрелили, но не мой отец.

– Ты видел, кто стрелял? ― его линия допроса так типична для него. Найди угрозу и устрани ее. Все остальное ― сопутствующие потери. Интересно, если бы это я барахтался на полу как ебучая рыба, его реакция была такой же?

– Нет, ― отвечаю я.

– Ты осмотрел все вокруг?

Я сжимаю зубы и смотрю на свои руки.

– Нет, Шейн только что уехал.

– Как только появятся Дарра и Киан, разведайте местность. Попытайся что-нибудь найти.

– Найду.

– Я замечаю в зеркале заднего вида, как подъезжает БМВ Дарры. Рыжий уебок настолько высокий, что согнулся в три погибели на переднем сидении.

– Дарра здесь.

– Хорошо, звони, как только что-нибудь обнаружите, ― голос отца донельзя сух.

Собираюсь нажать отбой, когда он, помолчав немного, добавляет:

– Сынок, будь осторожен.

По спине пробегает холодок страха. Мой отец никогда не говорил такого прежде. Я хочу спросить его, но он нажимает «отбой». Дарра, появившись напротив моего окна, закуривает сигарету.

Я выхожу из машины, и он оборачивается. Он опускает взгляд на мои руки, и я вижу неподдельный страх в его глазах.

– Шейн увез его в больницу.

Киан обходит Дарру. Ростом он больше двух метров и возвышается над нами. На его лице, как обычно, выражение злобы, когда он кладет огромную ладонь на плечо Дарры.

– Он в хороших руках.

Я почесываю затылок и останавливаюсь, когда влага касается чувствительной кожи.

– Что ты можешь нам сообщить? ― Киан в серой куртке с поднятым воротником, как какой-нибудь сраный игрок в гольф. Он тот еще мудила.

Его слова меня бесят.

– Ничего, ― я спешу отойти, пока не врезал ему по шее. Вместо того, чтобы обращать на него внимание, я перевожу взгляд на Дарру, который безостановочно курит.

– Одиночный выстрел с западной стороны. Так что я собираюсь разведать окрестности.

– Где его подстрелили?

– Шея, я делаю движение подбородком в сторону последнего стойла.

Дарра шлет проклятия, когда замечает на земле кровавый след, тянущийся к дальней стене сарая.

– Я осмотрю окрестности вместе с Джеком, ― предлагает Киан, а я уже отхожу подальше, надеясь, что до него дойдет, что таким образом я намекаю, чтобы он от меня отъебался. Если бы подстрелили его, и он бы булькал на земле, думаю, я бы еще и наступил ему на шею.

– Так значит, ты ничего не видел?

– Нет, ― я стискиваю зубы.

Перед нами вырастает высокая насыпь, и я карабкаюсь наверх. Киан лезет за мной. Забравшись наверх, я осматриваюсь в поисках следов, чего-то, что подскажет мне, откуда стреляли. Я иду дальше и смотрю наверх. Я недалеко от сарая, но он должен был бы спуститься ближе, чтобы сделать выстрел. Киан достает пушку и идет впереди меня. Я его не останавливаю. Если он хочет быть щитом, да без проблем, пусть будет ебаным щитом.

– Думаешь, он еще здесь? ― спрашивает он.

Почему он такой высокий? Шейн ростом больше ста восьмидесяти сантиметров, но его мать, Уна, все полтора метра. У него ее рыжие волосы.

«Если он здесь, уже бы нас подстрелил», ― подсказывает мне логика, но со мной все в порядке, пока Киан идет впереди.

Он останавливается на пятачке, и я обхожу его. Трава здесь примята. Я ложусь на это же место, и мне видно отсюда и сарай, и последнее стойло, где находились мы с Финном. Он мог подстрелить любого из нас. Он выбрал Финна. Я шарю пальцами в траве, но ничего не нахожу. Место холодное.

– Он ушел.

В кармане пиджака звонит телефон, и я встаю и достаю трубку.

– Все очень плохо, ― слова Шейна заставляют меня осесть на землю, в то время как я жду последнего удара. Что Финн мертв.

ГЛАВА 3

МЕЙВ

Я долго сижу возле Деклана, просто наблюдая за тем, как он спит. Поправляю небольшое одеяло на его костлявых плечах. В комнате слышен бит со словами рэперов. Слова о стрельбе и о том, что кто-то умирает, заставляют меня подняться и закрыть окно.

Я оставляю брата и тихонько прикрываю дверь, чтобы его не разбудить.

– Почему ты заботишься о нем больше, чем обо мне? ― голос матери обрушивается на меня миллионом крошечных булавок.

– Почему ты больше заботишься о выпивке, чем о нас с ним? ― парирую я и, скрестив руки на груди, смотрю ей в глаза. В моих словах нет злости. Я чего-то подобного от нее и ожидала.

– Это нечестно, ― доставая из кармана пачку сигарет, отвечает она.

Я опускаю руки и подхожу к ней. Сквозняк из открытой двери напоминает мне о бардаке на кухне.

– Что нечестно, так это бардак, что творится на кухне, ― я тычу в сторону кухонной стенки. ― Что еще более несправедливо, так это то, в каком состоянии находится мой брат.

– Я не заставляю его принимать наркотики, ― она зажигает сигарету, а я прижимаю подушечки пальцев к векам. Это давняя битва, и я поверить не могу, что снова в нее ввязываюсь.

– Это неважно. Прямо сейчас, ― показываю на свою грудь, ― мне нужно придумать, где достать двенадцать штук.

Мама отводит глаза и выпускает дым из уголка рта. Она ― ходячая реклама того, как не надо жить. Я не пью и не курю, потому что все это делает она. Я поклялась, что никогда не стану такой, как она.

– Не горишь желанием мне помочь? ― спрашиваю, проходя сквозь клубы дыма, зная, что не дождусь от нее ответа. В какой-то момент, возвращаясь на кухню, я подумываю о том, чтобы поднять с пола свою сумку и выйти через заднюю дверь. Мне стоит оставить разгребать этот бардак ей. Единственная причина, по которой я все еще здесь, спит в соседней комнате.

Закрываю заднюю дверь и начинаю уборку, собираю все пустые бутылки и пакеты, складываю их в мусорный бак. Сложив все тарелки в раковину и вымыв все столы, останавливаюсь, устало прислонившись к столешнице.

Передохнув, отталкиваюсь от столешницы и возвращаюсь в комнату к брату. Достаю телефон и набираю номер Ленни, нацарапанный на стене.

В последний раз, когда Деклан занял у него деньги и не отдал вовремя, тот сломал ему обе ноги. На этот раз под угрозой мои ноги.

Я возвращаюсь на кухню и звоню.

– Что? ― его хриплый голос лишает меня дара речи.

– Ленни, это Мейв Рейли, сестра Деклана, ― меня передергивает от того, насколько тихо звучит мой голос, и я прочищаю горло.

– Чего тебе? ― рявкает он, а затем обращается еще к кому-то. Он звучит приглушенно, как будто закрывает рукой трубку.

– Деньги взаймы, ― я жду, и, когда он молчит, повторяю, на этот раз громче.

– Сколько? ― его голос все так же приглушен, но сам факт того, что мы еще говорим, вселяет в меня надежду, и уверенность во мне растет.

Я смогу это сделать.

– Двенадцать штук.

Его смех заставляет меня убрать телефон подальше от уха. Я жду, пока он перестанет смеяться, и прикладываю телефон обратно.

– Возьму две сотни процентов.

– Это грабеж!

– Ну так позвони в свой ебучий банк, ― похоже, он собирается повесить трубку, а я не могу позволить этому случиться. Я не могу позвонить в банк, потому что уже брала деньги для того, чтобы сохранить крышу над головой, и теперь с трудом выплачиваю этот кредит.

– Сколько времени есть на то, чтобы вернуть?

Он тяжело вздыхает.

– Два месяца.

– Два месяца? ― повторяю, поворачиваясь спиной к груде тарелок в раковине. ― Тридцать шесть штук за два месяца, ― говорю я, встречаясь взглядом с матерью.

Она стоит, прислонившись к дверному косяку, с чашкой в руках и внимательно наблюдает за мной.

– Дай мне немного подумать, ― отвечаю я, но уже знаю, что это невозможно.

– Ага, подумай об этом, ― издевательским тоном говорит он и вешает трубку.

– Ну? ― спрашивает мать, глядя на меня осоловелыми глазами.

– Ты сможешь выплатить тридцать шесть штук за два месяца?

Она отводит кружку подальше от себя и роняет подбородок себе на грудь.

– Это не мой долг.

Я качаю головой и долго смотрю на телефон, а затем сую руки в карманы.

– Ты что, не слышала, что сказали эти мужики? Они отправят тебя в бордель.

– Не говори ерунды, ― ее плечи расслабляются, и она отпивает из кружки.

Я не могу сейчас с ней об этом говорить. Это бессмысленно. Других ростовщиков в окрестностях нет. Моя семья сожгла слишком много мостов.

– А что насчет твоей богатенькой подружки?

Мой желудок сжимается от чувства вины.

Я так часто вспоминала о Дане. Но я не могу. Она путешествует по Италии со своими друзьями.

– Ты о ком? ― притворяюсь, что не поняла ее и наполняю раковину водой.

Мама выдвигает стул и садится на него. Через какое-то время мне начинает казаться, что она уже ушла, но затем я слышу щелчок ее зажигалки.

– О’Риган, ― выплевывает она их фамилию.

Опустив руки в ледяную воду, я отскребаю грязные тарелки.

– Горячей воды нет, ― говорю я пене.

– Те, что отдавали тебе всю одежду.

Я сжимаю кулаки под водой. Дана всегда отдавала мне свою ненужную одежду. Став постарше, я перестала ее брать. Я чувствовала себя так, будто беру подачки.

– Ты же знаешь, что ее семья владеет «Гадюкой», ― продолжает отвлекать меня от работы мама.

– Ты откуда знаешь? ― бросаю на нее взгляд через плечо и тут же отворачиваюсь. Она выматывает меня, даже когда я просто смотрю на нее.

– Я была там несколько раз, ― она встает, забирает грязную тарелку со столешницы и переставляет рядом с собой на стол.

Я пытаюсь отогнать картинки того, как она обжималась с незнакомыми мужиками, возникающие в моем воображении.

– Дана в Италии, ― отвечаю я, тут же пожалев о сказанном. Часики тикают. Мытье тарелок и болтовня с мамой не помогут нам выбраться из этой передряги.

– Поменьше негатива, Мейв. Ты всегда нравилась ее матери.

– Негатива? ― переспрашиваю я, вытирая мокрые руки о свои джинсы и поворачиваясь к маме.

Она тушит сигарету в тарелке.

– Да, в тебе слишком много негатива. Даже Деклан так считает.

От ее слов мне становится больно. Я не хотела, чтобы она упоминала его имя.

Я молча выхожу из кухни, подхватив по пути свою сумку. Достаю из бокового кармана сумки ключ от своей спальни, открываю дверь и захожу внутрь. Запах благовоний и свежести встречает меня. Я оставила окно приоткрытым, но шторы были задернуты. Уезжая, я всегда закрываю дверь, иначе моя мать может продать все мои вещи. В действительности, продавать почти нечего. Но в моей комнате есть хоть какая-то мебель, и здесь чисто.

Стараясь ни о чем не думать, я достаю из шкафа черный облегающий топ. Он идеально льнет к моему телу ― как разлившиеся чернила. Надеваю чистые черные джинсы и распускаю длинные светлые волосы, позволяя им свободно спадать по спине. Если хочу попасть в «Гадюку», мне нужно выглядеть подобающе.

При мысли о встрече с Джеком О’Риганом, у меня все сжимается внутри, но я знаю, что он работает там и днем, и ночью, как сказала мне Дана. А еще она сказала, что там работает ее кузен Киан, который не такой засранец, как Джек.

Я смотрю в зеркало, уже собираясь попытаться отговорить себя от этой затеи. Если у меня и есть хоть какой-то шанс достать эти деньги достойным способом, то только с помощью О’Риганов. Я могла бы поработать в клубе или что-нибудь убирать для них, чтобы потом расплатиться с долгом.

Дана рассказывала мне бесчисленные истории о том, как их семья помогала людям. Если я попрошу, она даст мне эти деньги, но я знаю, что она не позволит мне их ей вернуть. А это не та сделка, которую я бы хотела заключать. А еще я не хочу отдавать Ленни двести процентов.

Я натягиваю кожаную куртку и достаю клатч. Затем снова закрываю свою комнату на замок. Проверяю, заряжена ли батарея телефона, и замедляюсь возле двери в комнату Деклана. Приоткрываю ее и вижу, что он спит.

Тиски, сдавившие мою грудь, немного ослабевают, когда я выхожу из нашей маленькой хибары и похожу по дорожке вдоль нашего заросшего сада. Несколько соседских парней провожают меня взглядами. Я киваю в знак приветствия и продолжаю путь.

Держать рот на замке и не высовываться. Благодаря этим правилам я научилась выживать в нашей райончике.

Я подумываю о том, чтобы взять такси, но решаю прогуляться двадцать минут, чтобы попробовать отговорить саму себя.

Передо мной вырастает «Гадюка», освещая тремя этажами неонового света улицу внизу. Толпа уже начинает собираться перед входом. Еще рано, и я присоединюсь к ним. Мы постепенно продвигаемся вперед, и, когда наступает моя очередь, я собираюсь пройти мимо охранника, у которого лицо похоже на морду питбуля.

– Удостоверение личности, ― говорит он, глядя поверх моей головы на улицу.

Его жвачка не такая белоснежная, как его зубы. Я протягиваю ему свои документы, и он внимательно их рассматривает. Девушка позади меня громко покашливает, как будто это моя вина.

Я забираю документы из рук громилы, а он оглядывается и делает двумя пальцами знак проходить девушке, стоящей за мной. Я загораживаю ей проход, и его взгляд останавливается на мне.

– Проход запрещен. Отойдите в сторону.

От охватившего меня смятения перехватывает горло и стираются все логические мысли. Девушка позади меня проходит мимо и улыбается. Ее короткие фиолетовые локоны подпрыгивают при каждом шаге, когда она исчезает в дверях «Гадюки». Это мой единственный шанс. Это лучший выход для меня, и я не могу позволить себе так легко его упустить

– Почему?

Вышибала несколько раз моргает, жуя жвачку. Меня так и подмывает пощелкать пальцами возле его лица, но по его позе понимаю, что это бесполезно.

Моросит дождь, и охранник делает шаг назад под фиолетовый навес. Поток людей проходит мимо меня, и я отступаю на несколько шагов назад, наблюдая, как с каждой секундой пропадает мой шанс сесть в последний вагон уходящего поезда.

Я отступаю все дальше назад, пока не натыкаюсь на стену. Прижавшись к ней спиной, закрываю глаза и пытаюсь взять под контроль сбившееся дыхание. Воспоминания о грубых пальцах лысого мужика заставляют меня сжать ноги в попытке изгнать прочь от себя ощущения, вызванные в памяти его образом. Картинка рассыпается, и я отлипаю от стены.

Дождь льет все сильнее, и я закутываюсь поплотнее в куртку, двигаясь дальше по переулку, пытаясь найти какое-то укрытие и придумать, что делать дальше.

Из открытой двери на тротуар льется свет и доносится шум. Выходит парень с мешком мусора, и я, приняв решение за доли секунды, проскальзываю внутрь.

ГЛАВА 4

МЕЙВ

– Эй! ― я быстро двигаюсь по коридору. Вдоль стены выстроились пустые ящики из-под бутылок. Позади меня лязгает железная дверь, и я ускоряюсь, направляясь к приоткрытым двойным дверям. Меня притягивает к ним приглушенный ритм музыки.

– Эй! Тебе нельзя здесь находится, ― мужской голос разносится по пустому коридору, но, когда я приближаюсь к двойным дверям, музыка становится громче. Я почти на месте.

Не оборачиваясь, прохожу вперед. От толчка моих ладоней двери распахиваются, и я вхожу в клуб. Стоящие рядом люди оглядывают меня с головы до ног. Я стягиваю куртку, когда оказываюсь в толпе. На влажной от дождя коже танцуют огни, и я улучаю момент, чтобы оглянуться через плечо. Парень все еще преследует меня. Пирсинг в его ухе отражает свет софитов. Я быстрее протискиваюсь сквозь толпу. Несколько человек недовольно смотрят на меня, но я не могу попасться теперь, когда я уже так близка к цели.

Я впечатываюсь в чью-то твердую грудь как раз в тот момент, когда парень дотягивается до меня и хватает за руку.

– Мейв, ― я узнаю этот голос.

Меня оттаскивают от Киана и его накачанной груди и разворачивают в другую сторону.

– Ты не можешь здесь находиться! ― я пытаюсь высвободить руку, но парень держит слишком крепко.

– Я разберусь с ней, ― Киан наклоняется ко мне и убирает пальцы парня с моей руки.

Тот смотрит на меня так, будто впервые видит, и пожимает плечами.

– Она прошла через черный ход, ― он переводит взгляд на меня, и я опускаю плечи и сую кожаную куртку подмышку.

– Я же сказал ― я разберусь с ней, ― Киан отворачивается, игнорируя парня. ― Черный ход? ― обращается он ко мне, приподнимая бровь. С его лица не сползает ухмылка, даже когда он закидывает в рот арахис. ― Что ты здесь делаешь? ― он наклоняется, и его дыхание обжигает мне ухо.

Сейчас идеальный момент, но я не могу произнести имя Джека. Оно застревает у меня в глотке и отказывается ее покидать.

Киан хмурится и склоняет голову набок. Он пробегается своими длинными пальцами по всей длине моей руки.

– Почему ты мокрая? ― его взгляд теплеет, и он забрасывает себе в рот еще пару орешков. Я в курсе, почему толпа нас обходит.

– Мне нужно увидеть Джека, ― я перекладываю куртку в другую руку и окидываю быстрым взглядом клуб, ожидая встретить ледяной взгляд голубых глаз. Мой желудок делает сальто при мысли о том, что я увижу его. Эмоции, которые я отказываюсь анализировать, плавают слишком близко к поверхности.

Какая-то девушка с двумя бокалами в руках чуть не врезается в меня. Я отхожу с ее пути и оказываюсь слишком близко к Киану.

– Я здесь, ― ухмыляется Киан, и я знаю этот взгляд: он много раз смотрел на меня так. Это вроде «пойдем со мной, и я дам тебе все, что ты захочешь». Я немного отодвигаюсь от него. Киан привлекателен, но он О’Риган, и для меня этого достаточно, чтобы оставить отношения между нами платоническими.

– Так ты можешь мне помочь или нет? ― мои слова слишком резки, и Киан выпрямляется, снова возвышаясь надо мной во весь рост. Он не сводит с меня глаз, а я жду, пока он отправит в рот остатки арахиса.

– Иди за мной, ― дергает он подбородком на задворки клуба, и передо мной оказывается его широкая спина.

Я могу уйти в любой момент.

Я напоминаю себе эти слова, но следую за ним.

Мои джинсы намокли от дождя, и я не знаю, как выгляжу, но чувствую себя мокрой крысой. Киан приветствует по пути несколько женщин, каждый раз оглядываясь на меня через плечо, при этом нахально улыбаясь и подмигивая. Если бы мое положение не было настолько паршивым, возможно, его флирт и возымел бы на меня какое-нибудь действие, но все мои мысли заняты льдом голубых глаз и помощью моей семье.

Мы подходим к двойным дверям красного цвета, и Киан стучит три раза. Из-за грохота музыки я не слышу ответа по ту сторону двери. Киан толчком открывает дверь.

– Посмотри, кого я к тебе привел. Она искала тебя, ― Киан заходит в помещение, и на какой-то момент я не могу сдвинуться с места. От страха и неизвестности на затылке выступает холодный пот. Я рефлекторно тру его в то время, как Киан выжидающе пялится на меня.

Сердце бешено стучит, когда я делаю шаг в кабинет. Пушистый ковер под ногами вызывает желание снять ботинки, чтобы не испачкать его. Дверь закрывается, отрезая все звуки. Весь воздух вышибает из моих легких, когда я медленно поднимаю глаза на массивный стол из красного дерева и восседающего за ним Джека О’Ригана.

Он стал взрослее и свирепее, но оказывает все тот же эффект на мое сердце. Ярость разгорается в моих венах вместе с тоской, сжимающей горло. Мысли путаются. Его прозрачные голубые глаза на миг озаряет вспышка, но тут же гаснет. Это похоже на лампочку, которая едва включившись, тут же перегорает, ― вспышка узнавания поглотилась торнадо враждебности.

– Что тебе нужно? Я занят, ― его глубокий голос напоминает осколки разбитого стекла, но я рада, поскольку он выводит меня из оцепенения.

Киан все еще торчит позади меня, глядя на меня с весельем, которого во мне нет ни капли.

– Всего на пару слов.

Молчание.

Его взгляд пронзает меня насквозь, и, если бы это было нечто осязаемое, я бы уже истекала кровью на его кремовом ковре.

– Не знаю, помнишь ли ты меня. Я Мейв. Эээ… я подруга Даны, ― Джек откидывается на спинку кресла, и все силы, которые я собирала, чтобы прийти сюда, покидают меня.

– Киан, ты можешь нас оставить, ― он не сводит с меня глаз, но я устремляю взгляд на Киана. Не знаю, что видит тот в выражении моего лица, но он колеблется.

– Иди, я сказал, ― резко повторяет Джек, и Киан кивает мне, как будто заверяя, что все будет в порядке. Мне хочется крикнуть, что это не так.

У меня за спиной грохочет музыка, и я уже подумываю о том, чтобы опустить руки и выйти вслед за Кианом в эту дверь. Я могу даже напиться и провалиться в ту бездну, в которой, похоже, поселились мои мать с братом.

Дверь закрывается, и воздух становится разреженным. Мой пульс учащается, когда я поворачиваюсь к Джеку, который наблюдает за мной. В моем теле бурлит слишком много крови, и я знаю, что, если не смогу успокоится, потеряю сознание и рухну на пол.

– Мне нужны деньги взаймы, ― выпаливаю я, но Джек не реагирует. Я подхожу ближе к столу. Расстояние между нами приличное, но я сокращаю его, потому что это, вроде как, уменьшает панику, сдавливающую мне горло. ― Я бы ни за что не пришла, но мне больше не к кому обратиться.

Никакой реакции. Он просто молча смотрит на меня, как будто я говорю на иностранном языке. Меня снова так и подмывает умчаться отсюда со всех ног, но я остаюсь.

– Я все верну, до последнего пенни. Я могу убирать, работать в баре…

Джек, наконец, проявляет реакцию, вставая с кресла. Он выше ростом, чем я помню. Его плечи шире, и я стараюсь не ерзать, когда он, обойдя стол, прислоняется к нему с другой стороны, скрещивая руки на своей широкой груди. Темно-синяя ткань рубашки натягивается на его руках.

– Что заставило тебя думать, что я дам тебе деньги? ― в его словах сквозит насмешка, а его заносчивость заставляет меня прикусить щеку изнутри. Кое-что не изменилось у Джека О’Ригана: он так и остался высокомерным козлом.

– Дана говорила мне, что вы помогаете людям.

Не в силах выдержать его взгляд, я смотрю на стол позади него, а затем мое внимание привлекает мусорная корзина, из которой торчит мужская рубашка, перепачканная кровью. По моей влажной коже от страха бегут мурашки.

– Я бы не пришла, но у меня нет другого выхода.

– Сколько тебе нужно? ― он отталкивается от стола и делает шаг ко мне. Комната уменьшается с каждой секундой, и мне кажется, что вокруг меня сжимаются стены.

– Двенадцать тысяч.

Он кивает и продолжает на меня наступать.

– Предположим, я дам тебе эти деньги. Каким образом ты собираешься мне их отдавать? ― что-то, похожее на довольный блеск, вспыхивает в его глазах, и я заставляю себя думать о своем брате, истекающем кровью на полу. Это единственное, что удерживает меня здесь, и будь все иначе, у меня бы было, что ему сказать.

– Я могу убираться, работать в баре или в офисе. Все, что угодно.

Он останавливается меньше, чем в полуметре от меня, запах его одеколона и чего-то еще, присущего только Джеку, обволакивает меня и заставляет сжаться мой желудок.

– Все, что угодно?

Я замечаю жестокий огонек в его опасных глазах и поднимаю повыше голову, ожидая, когда он скажет мне, чего хочет. Я не смогу причинить кому-то вред, даже если он прикажет.

– Джек…

Он вскидывает голову.

– Не говори со мной так, будто знаешь меня, ― тихо рычит он.

Его реакция заставляет меня отшатнуться. У него всегда был взрывной характер, но я никогда не боялась его. Теперь же тревожные колокола звонят оглушительно громко.

– Я дам тебе двенадцать штук.

Меня бросает в жар, весь адреналин, удерживающий меня в вертикальном положении, устремляется мне в ноги. Я испытываю облегчение. Хочу поблагодарить его, но опасный блеск в его глазах, никуда не делся. Мой желудок сжимается, и я задаю вопрос, от которого сердце снова пускается галопом.

– Как я верну тебе долг? Я могу работать по выходным. На неделе я учусь в колледже.

– Я хочу, чтобы ты провела одну ночь в моей постели, ― он не смеется и не улыбается. В выражении его лица нет ничего, что говорило бы о том, что это шутка.

– Что? Зачем?

Его лицо расплывается в хищной ухмылке, и Джек подходит ко мне еще ближе.

– Да ладно, Мейв, ты же не настолько наивна.

Я часто и неглубоко дышу.

– Ты хочешь, чтобы я переспала с тобой? Зачем?

– Да.

Как какая-то проститутка. Он пытается унизить меня. Мне хочется крикнуть ему, что я не продаюсь.

– Одна ночь в моей постели. Ты подчинишься мне, и долг погашен.

Меня мутит, и я не могу поднять глаз на него.

– Если я откажусь? ― бросаю на него быстрый взгляд, пытаясь сдержать нотки мольбы в голосе.

На его скулах играют желваки прежде, чем его лицо расслабляется.

– Можешь отказаться, ― пожимает он плечами и отходит от меня. ― Таковы условия сделки. Одна ночь со мной, и я дам тебе двенадцать тысяч.

Мой выбор ограничен: отработать в борделе под бесчисленным количеством мужчин или отдаться на одну ночь Джеку.

Пока я обдумываю оба сценария, в моей груди медленно разливается жар. Джек усаживается обратно за стол и начинает писать.

– Решай быстрее.

Гнев снова ускоряет мой пульс. Он может быть с любой девушкой на свете, так почему именно я? Я знаю, почему. Потому что он может. Потому что деньги дают ему власть.

Я вся горю и, закрыв глаза, шепчу:

– Ладно.

Он не смотрит на меня, хотя моя душа кричит не делать этого. Он продолжает писать, и я не знаю, услышал ли он меня.

– Я согласна, ― говорю громче.

– Я и в первый раз прекрасно тебя услышал, ― говоря это, он не поднимает головы. Как будто, я даже не достойна того, чтобы взглянуть на меня лишний раз.

– Можно мне сначала немного выпить? ― спрашиваю, оглядываясь на дверь. На ней нет замка. Деньги нужны мне сейчас, так что лучше сделать это, и дело с концами.

Когда я вновь поворачиваюсь к Джеку, он молча смотрит на меня, но в его глазах полыхает ярость. Я неуверенно делаю шаг вперед и, стараясь набраться смелости, кладу сумочку и куртку на стул, стоящий возле его стола. Ни фото, ни чего-то личного на столе я не вижу, только ноутбук, пара папок с документами и трехъярусный накопитель для бумаг.