Текст книги "Принц мафии (ЛП)"
Автор книги: Ви Картер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Ее спина чуть заметно напрягается, а затем Мейв пожимает плечами.
– Нет. На самом деле, я понятия не имею, о чем с ним говорить. Я представляла, как он вернется домой, широко улыбаясь, раскинет руки мне навстречу, на нем будет красная кепка, ― она бросает на меня взгляд, полный тоски, и мне хочется обнять ее и забрать всю эту боль. ― Но, думаю, вряд ли это произойдет, ― она улыбается, ее губы дрожат, и она отворачивается, уставившись на заросли деревьев. В нашем поле зрения снова появляется парковка. Мы обошли вокруг крепости. На пути нам не встретилось ни души, и слишком часто у меня в голове возникали мысли о том, чтобы прижать Мейв к дереву и впиться в ее губы.
Боль в ее голосе, которую девушка изливает в словах, заставляет меня слушать ее вместо того, чтобы идти на поводу у своих желаний.
– Можно мне позвонить маме? Просто, чтобы убедиться, что все в порядке.
Я не выпускаю ее руки, пока мы не доходим до джипа.
– Да, конечно, ― открываю для нее дверь и нехотя отпускаю руку. Мейв не садится. Вместо этого она приподнимается на цыпочки и целует меня в губы. Все происходит стремительно и заканчивается слишком быстро, а затем девушка скользит в салон автомобиля.
Я устраиваюсь на водительском месте, тут же передаю ей телефон, а затем завожу двигатель.
– Ты можешь позвонить сейчас или подождать, пока мы доберемся до дома.
Мейв улыбается мне, и ее глаза светятся счастьем.
Я выруливаю задним ходом с парковки.
– Чему ты улыбаешься? ― спрашиваю я; мне нравится видеть ее такой.
Она сжимает в руке телефон, но пока не собирается звонить:
– Да так.
Улыбка с ее лица исчезает, и Мейв, опустив взгляд на экран, закусывает губу. Направляю машину на шоссе, ведущее обратно в город, когда девушка, наконец, набирает номер.
Я слышу гудки, и у меня возникает мысль сделать музыку погромче, чтобы предоставить ей хоть какое-то уединение. Но вовремя одергиваю себя. Мне хочется слышать каждое слово.
– Мам, это Мейв.
Слышу голос ее матери, но слов разобрать не могу.
– Я в порядке… ― она слушает, уставившись в окно, сжимая нижнюю губу двумя пальцами.
Девушка оглядывается на меня и снова отворачивается, насколько позволяет ей ремень безопасности, как будто пытаясь возвести между нами стену.
– Я скоро буду дома. Наверное, через пару дней, ― тихо говорит она, но я различаю неуверенность в ее голосе. ― Я ему позвоню. Я все улажу, мам.
Голос ее матери становится громче, и я слышу слова «выселение» и «бесполезно».
– Я же сказала ― позвоню. Как только вернусь на работу… ― она снова запинается, замолкает и, как будто, вся съеживается. Голос ее матери уже не так слышен, но я улавливаю кое-что из того, что та говорит. Мейв потеряла работу.
– Просто дай мне несколько дней, ― тишина. ― Мам? Мам? ― Мейв смотрит на телефон в своей руке, а затем усаживается обратно.
– Мне нужно домой, ― говорит Мейв, не глядя на меня.
Этому не бывать. Я не хотел бы с ней ссориться, но вернуться туда я ей не позволю. Представится возможность ― и она сбежит, а я не собираюсь ее терять.
– Джек, мне нужно уладить кое-какие дела, ― протягивает она мне телефон, и я убираю его. Когда мы выезжаем из города, я прибавляю скорость. Мчусь так, будто хочу увезти ее подальше от матери с ее проблемами, которые не должны касаться Мейв.
– Так не пойдет. Скажи, что тебе нужно, и я все сделаю, ― я стараюсь не смотреть на нее.
– Нет. Свои обязательства по контракту я исполнила и сделала больше того, на что подписывалась. Я хочу уйти, ― дрожащим голосом произносит она.
Желудок болезненно сжимается. Мне становится тесно в машине, рубашка душит, ботинки жмут. Правда в том, что то, что чувствую к ней, не дает вздохнуть.
– Я сказал ― нет.
В салоне раздается то ли рык, то ли крик.
Я давлю на газ.
– Что ты хочешь? Хочешь меня уничтожить? Заставить меня остаться и молча смотреть на то, как все вокруг меня рушится? ― Мейв поворачивается ко мне, размахивая руками.
Я снимаю ногу с педали газа и вспоминаю о том, что должен держать себя в руках.
– Расскажи мне, в чем проблема, и я все улажу.
Коротко рассмеявшись, она произносит:
– Проблема в тебе.
На этот раз я бросаю на нее быстрый взгляд. Я хочу, чтобы она осталась. Я не позволю ей уйти.
– Я пойду с тобой, ― сдаваясь, цежу сквозь стиснутые зубы.
– Нет. Господи! Мне нужна всего минутка. Одна гребаная минута.
Сосредотачиваюсь на дороге, но что-то ворочается внутри меня, и я готов сдаться. Больше не хочу видеть, как она страдает из-за своей семьи.
Выезжаю на дорогу, ведущую к дому.
– Я слышал, что тебя уволили, и полагаю, ты задолжала квартплату?
Она складывает руки на груди и смотрит в окно.
– Твою мать выселяют? ― продолжаю свой анализ.
– Да, выселяют. Мне нужно проведать ее, поговорить с арендодателем. И разобраться на работе. Все, что мне нужно, ― пара часов, ― умоляет она.
Она не понимает, что на работу уже не вернется, и ничего с этим не поделает.
– Позволь мне помочь, ― произношу я, подруливая к дому.
– Помочь, ― усмехается она, и ее карие глаза наполняются слезами. ― Чтобы я еще больше влезла в долги перед тобой.
Поворачиваю ключ в замке зажигания.
– Ты ничего мне не должна, Мейв, ― она никак не реагирует, вылезает из джипа и быстро преодолевает ступеньки. Я иду вслед за ней.
– Я не занимаюсь благотворительностью.
Мы входим в холл, и Лоулор провожает нас взглядом. Я прохожу мимо, следуя за Мейв вверх по лестнице.
– Я предлагаю помощь. Ты говоришь, что больше не хочешь влезать в долги, но и от помощи отказываешься.
Она входит в комнату и забирает свою сумку. Типа, мать ее, уходит.
Закрываю за собой дверь, и ее глаза предупреждающе сверкают. Мейв паникует, движения ее скованны. Неужели ее мать сказала что-о еще?
Я тянусь к сумке, собираясь забрать, но Мейв вырывает ее обратно. Мне приходится сделать шаг назад, чтобы дать ей успокоиться.
– Давай-ка я тебе кое-что разъясню, чтобы избежать недопонимания.
Она смотрит на меня, и я вижу бурю в ее взгляде. Одно неверное слово, и ее засосет в пучину волнения, которое, того и гляди, выплеснется наружу.
– На работу ты не вернешься. Твое место здесь. Ты можешь продолжить учебу отсюда. С той жизнью покончено.
Она несколько раз моргает, прежде чем заговорить.
– Ты меня купил. Я вернула этот долг.
– Мейв, деньги меня не интересуют. Речь идет о тебе. Я забочусь о тебе, ― сердце пропускает удар, и я тут же сожалею о проявленной слабости. Отец бы поднял меня на смех.
Сумка падает на пол, и я надеюсь, что одержал победу, что мои слова и поступки наконец-то дошли до ее сознания.
– Твою мать не выселят. Я обещаю.
Мейв моргает, и слезы катятся по ее лицу, но она по-прежнему молчит.
– Джек, я не могу постоянно во всем полагаться на тебя, ― ее щеки розовеют.
Я преодолеваю расстояние между нами.
– Конечно же, можешь.
Она качает головой, но я притягиваю ее к своей груди.
– Я просто не могу остаться здесь вот так, ― ее слова гулко отдаются в моей груди. Я крепче прижимаю девушку к себе.
– Все в порядке. Твой брат в безопасности, с твоей матерью все будет хорошо.
Мейв вырывается из моих объятий:
– Я хочу свободы.
Свободы… Она не представляет себе цену этого слова ― такую, что даже я не могу за нее заплатить.
– Мейв, в этом мире ее не существует.
– Что это значит? Что ты ожидаешь от меня? Что я останусь здесь и буду смотреть, как ты приходишь и уходишь, пока я сижу взаперти? А что будет, когда я тебе наскучу? Что произойдет, если я выведу тебя из себя? ― ее вопросы обоснованы. Сколько она может выдержать, и насколько сильно я хочу удержать ее здесь?
– Ты можешь сходить вместе с Лоулором к себе домой.
Мейв качает головой:
– Ты меня не слышишь. У меня была жизнь и помимо этого. Я не хочу, чтобы мен видели рядом с таким типом, как Лоулор.
– Он ― профи в своем деле. Мейв, я просто пытаюсь найти компромисс, ― разочарование своими когтями впивается в меня. Хочу закончить этот разговор, который выходит из-под контроля.
Она никуда не уйдет.
– Я тебе не какой-то простой пацан, ― сейчас мои слова звучат так, будто я ― напыщенный мудак, но ей следует знать. ― Я ― следующий в очереди и займу место отца.
Краска медленно исчезает с ее лица, и мне кажется, я чего-то все же добился.
– Я буду править ими всеми, ― чувствую тяжесть своих слов, словно это доспехи у меня на плечах. ― Я стану их королем. Их главой.
Ее глаза наполняются страхом, и мне это не нравится.
– Мейв, я не показываю слабости. И, как думаешь, кем они будут тебя считать? Моим слабым звеном. Ты никогда не будешь в безопасности. Как и твоя семья.
Она делает шаг назад и опускается на кровать. Ее взгляд прикован ко мне, а грудь неподвижна.
– Дыши, ― говорю я и подхожу к ней.
Мейв поднимает вверх ладони, останавливая меня. Тяжело вздохнув, выпаливает:
– Мы теперь мишени? Я, мой брат… ― она захлебывается. Я прячу руки в карманы джинсов. Этот мир суров. Но она должна знать
– Ты втянул меня в это, зная, что я могу стать мишенью?
– Мейв, ты, ведь, определенно, понимала, что к чему. Ты пришла ко мне, зная, чем я занимаюсь.
– О таком я не подозревала, ― ее губы дрожат. Мейв поднимается с кровати, но пятится от меня.
– Я никогда не причиню тебе вреда, ― страх в ее глазах никуда не делся. ― Я никогда не причиню тебе вреда, ― твержу я, приближаясь к ней. Она наклоняет голову, вроде как, от страха.
– Я просто хочу, чтобы ты поняла, почему я не могу позволить тебе ходить, куда вздумается. Со временем у тебя появится больше свободы, при условии, что Лоулор будет тебя охранять.
Мейв прижимает к губам ладони. Я тяну их, и она не делает попытки остановить меня, когда я заключаю ее в свои объятия.
– Я могу обеспечить твою безопасность, но ты должна меня слушаться.
Крепче прижимаю к себе ее хрупкую фигурку, чувствуя слабую дрожь, пробегающую вдоль ее позвоночника.
– Понимаешь меня?
– Да, ― ее согласие вызывает во мне желание поцеловать ее в макушку.
Я стану Королем, а она ― моей Королевой. Со временем она свыкнется с этой мыслью.
Запрокинув ее голову, заставляю посмотреть на меня. Ее ноздри трепещут, но Мейв выдерживает мой взгляд.
– Я хочу, чтобы ты осталась со мной.
Она кивает, проглатывая при этом целый шквал эмоций, но одной или двум слезинкам удается совершить побег из той тюрьмы, в которой Мейв изо всех сил пытается удержать свои чувства. Я почти слышу лязг засова, скрип петель и стремительно наступающий страх от вида медленно открывающейся двери.
Не знаю, как остановить это. Не знаю, как еще заставить ее понять, что она принадлежит мне.
ГЛАВА 30
МЕЙВ
Он смотрит на меня, словно я ― хрупкая ваза в его руках и в любую секунду могу разбиться и рассыпаться. Страх сжимает мне горло и не отпускает. Я догадывалась, что они далеко не законопослушные граждане, но Короли преступного мира ― это нечто совершенно другое.
Меня бросает в дрожь от осознания того, насколько все это серьезно. В глазах Джека я вижу одно: мне не удастся уйти. Он наклоняет голову и притягивает меня ближе, прижимается губами к моим. Его хватка на моей коже почти болезненна. Это словно слишком долго пробыть на холоде улицы, а затем зайти в жаркую кухню. Обжигающий воздух больно впивается в лицо.
Меня разрывает противоречиями, пока Джек продолжает целовать меня, и я жмусь к нему теснее. Из-за его поцелуя все вокруг затуманивается, и я знаю, что, если сдамся, то смогу найти покой в его объятиях. Это не будет длиться вечно, но может дать моего сердцу шанс вновь начать биться.
Я никогда не причиню тебе вреда.
Его слова, извлеченные из окопов его собственной неуверенности, доходят до меня. Мне хочется плакать. Я понимала, что он меня не станет обижать. И все же, он ― больше, чем жизнь, чем мои мечты, и так же опасен, как пистолет, дающий осечку.
Он никогда не причинит мне вреда.
Джек нежно гладит меня по спине, скользит руками под блузку и стягивает ее через голову. Он пожирает меня взглядом своих холодных голубых глаз, постепенно раскрываясь передо мной, наверное, впервые в своей жизни. Я пытаюсь представить себе того малыша, которого неправильно воспитывал отец. Того мальчика, которого никогда не водили в парк просто поиграть, не устраивали пикник, просто, чтобы поесть.
Прикасаюсь к прекрасному лицу Джека, и раскол внутри меня становится еще чуть больше. Цепляюсь за произнесенным им слова, надеясь, что это не ложь и что я что-то значу для него. Мои собственные страхи, что он меня бросит, что я ему наскучу, снова и снова прокручиваются в моей голове.
В конце концов, он бросит тебя так же, как и отец.
Чтобы избавиться от этих мыслей, хватаюсь за его свитер и тяну вверх. Мои движения резки, и Джек останавливает меня, накрывая мои ладони своими, вынуждая посмотреть на него.
Мое сердце рикошетом бьется о поверхность боли и смятения, когда парень снимает с себя одежду. Передо мной предстает его обнаженная грудь, и, когда он наклоняется, наши тела прижимаются друг к другу. Его поцелуй так нежен, но моя душа никогда не чувствовала ничего более сокрушительного.
Я позволяю ему подвести себя к кровати. Жду, что он опрокинет меня на спину, но вместо этого Джек снимает ботинки, носки, джинсы, а затем и боксеры. Его член высвобождается, и я сглатываю.
Я не могу ни отвернуться, ни пошевелиться, когда он тянется ко мне, чтобы раздеть. Сначала он снимает с меня обувь, потом джинсы и, наконец, глядя мне в глаза, тянет за резинку трусиков. По коже бегут мурашки, и я закрываю глаза. Его пальцы скользят по всей длине моих ног, когда Джек стягивает с меня белье. Я вздрагиваю, когда его грудь прижимается к моей, и он тянется расстегнуть на мне бюстгальтер.
Сердце рвется из груди, разум затуманивается, я готова прямо сейчас отдать ему все.
– Смотри на меня, ― приказ звучит так властно, как никогда прежде. Я открываю глаза и гляжу на Короля, который, без сомнения, правит моим сердцем.
– Я смотрю на тебя, ― мои слова звучат так странно, даже для моих ушей.
Джек стискивает зубы и держит мое лицо, препарируя взглядом то, что видит. Это одновременно мой страх и желание, или то, что я не могу скрыть.
Тело вибрирует в ожидании его прикосновения.
Его губы вновь накрывают мой рот, и, когда парень кладет меня на спину, я рада, что на кровати есть подушка. Машинально раздвигаю ноги, давая доступ к себе его массивному телу. Джек забирается сверху, я отодвигаюсь, освобождая место для него. Он сжимает мои бедра, останавливая, и я не отвожу взгляда, когда он устраивается возле моего входа. Головка его члена скользит внутрь, где все уже готово к его вторжению ― там влажно и податливо.
Скользнув дальше, он нависает надо мной, вгоняя в меня до упора свой член. Прижимая ладонями мои руки по обе стороны от головы, он выходит из меня для того, чтобы вновь наполнить.
Я не могу сдержать стон, да и не хочу, когда Джек медленно и ритмично двигается во мне, и тут до меня доходит, что это значит. Хоть у меня и нет опыта, я видела такое в кино. Я уверена в этом, потому что мое тело и мое сердце говорит мне: он не трахает меня. Он занимается со мной любовью. Я сплетаю наши пальцы, и он, как будто, осознав, что я поняла это, глубже врезается в меня.
Джек издает протяжный стон мне в губы, и я, обхватив его ногами, хочу прижаться еще ближе, но это невозможно. Джек притягивает наши руки ближе к моей голове, его толчки становятся быстрее, но с каждым из них мне кажется, будто я ― холст, а он на мне рисует. Я знаю, что конечный результат лишит меня воздуха.
Мускулы на его предплечьях вздуваются от того, что он двигается все быстрее. Джек не отводит от меня взгляда, и мне хочется его остановить. Это слишком много. Его слишком много. И все же, никогда еще так сильно мне не хотелось увидеть финал его глазами. Как будто сидишь и ждешь заката. С моих губ слетает стон. Джек двигается быстрее, поднимая нас обоих на новую высоту, которой я никогда раньше не достигала и о существовании которой даже не подозревала. Я смотрю ему в глаза, выкрикивая его имя во время оргазма, который длится, пока он изливается внутрь меня.
Я вращаюсь в невесомости и чувствую, словно он разбил меня на атомы, а сейчас наблюдает за этим. Тяжело дыша, отворачиваюсь, и Джек утыкается лицом мне в шею. Его теплое дыхание согревает мне кожу, и все нежеланные мысли вновь возвращаются.
Может, я и влюбилась в него, но нахожусь здесь в качестве пленницы. Разговаривать с ним, похоже, бесполезно, а с Лоулором я никуда не поеду. Джек поднимает голову, а я закрываю глаза, не желая, чтобы он видел, как внутри меня закручивается смятение. Как змея, ждущая удара.
И я нанесу удар.
Парень оставляет поцелуй на моей челюсти и отстраняется, но не встает. Вместо этого он притягивает меня к себе и обнимает своей тяжелой ручищей.
– Мне понравилось сегодня гулять с тобой по парку.
Его слова колеблют мой покой и уверенность, которые я чувствовала всего несколько секунд назад. Он искренен, уязвим, но я должна думать о том Джеке, который не отпустит меня. О том, который станет Королем. Он безжалостен, как и его отец. Именно такого Джека мне нужно представить, если я собираюсь это сделать.
– Мне тоже, ― шепчу я. Это не ложь. Это был первый раз, когда я почувствовала что-то близкое к нормальному. Джек молчит несколько мгновений, прежде чем чмокнуть меня в макушку. Я лежу неподвижно, понимая, что не могу здесь оставаться, и все же покинуть его ― все равно, что пойти против здравого смысла. Задумчиво обвожу пальцами узоры на его покрытой татуировками спине, не представляя себе жизнь без него. Бросить кого-то вроде Джека невозможно.
Но я должна быть уверена, что с моей матерью все хорошо. Я не допущу, чтобы ее у меня отняли. Только не мою семью. Не имеет значения, какие проблемы были у нас, это моя семья. Неважно, сколько бутылок она заливает себе в глотку или каков долг Деклана. Они моя семья. Ради них я продолжаю бороться все эти годы. Забота об их жизни помогла выжить мне самой. У нас было много веселья и счастья, особенно с Декланом. Несмотря ни на что, моя мать привела меня в этот мир, и я не могу не попытаться ее спасти, не могу позволить ей спиться и погибнуть.
– Приму душ, ― говорю, глядя на Джека. Он закрыл глаза, на его губах играет полуулыбка.
– Хорошо.
Быстро целую его, он приоткрывает веки и выпускает меня из своих объятий. Помедлив и дождавшись, когда он перевернется на другой бок, я встаю с кровати, дохожу до ванной и включаю душ.
В зеркало на меня смотрят остекленевшие карие глаза. Киваю собственному отражению и забираюсь под струи. Под потоком теплой воды мне становится ясно, что я должна сделать. Быстро сполоснувшись, выхожу и не выключаю душ, вытираюсь.
Бесшумно открываю дверь. Джек лежит, повернувшись ко мне спиной. И по тому, как поднимаются и опадают его плечи, понимаю, что он спит. Плотнее завернувшись в полотенце, потихоньку закрываю дверь ванной за собой, а затем захожу в гардеробную.
Джек придет в ярость, но, если я смогу увидеть маму и убедиться, что с ней все в порядке, это того стоит. Одевшись, выхожу, внимательно глядя на парня, со страхом ожидая, что он повернется и схватит меня. Звук льющейся воды может помочь ему крепко заснуть.
Я выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице, держа обувь в руках. На город опускается вечер, небо снаружи темнеет. Когда вхожу в кухню, Лоулора здесь нет. Ключи от джипа лежат на столике в прихожей, куда Джек, должно быть, их бросил, когда мы вернулись домой.
«Это слишком просто», ― говорю я себе.
Сердце в груди начинает отплясывать, пока я, крепко сжимая в руке ключи, направляюсь в гараж. Включаю свет и замираю. Джипа здесь нет.
Обуваюсь, возвращаюсь на кухню и крадусь на цыпочках, вспоминая, что мы подъезжали к парадной двери. Открываю ее и улыбаюсь, видя автомобиль, припаркованный снаружи. Бросаю последний взгляд на лестницу, собираясь выскользнуть из дома, и в этот момент мой взгляд натыкается на Лоулора.
Он ухмыляется так, словно мне крышка. Мой первый порыв ― закричать, чтобы позвать Джека. Кажется, Лоулору не терпится причинить мне боль. Сорвавшись с места, захлопываю за собой дверь и запрыгиваю в джип. Завожу мотор и гоню по дороге. Руки отчаянно потеют каждый раз, когда я оглядываюсь на дом. Охранник со всех ног бежит за мной, а я бью по кнопке замка. Я жду, что через парадную дверь выскочит Джек, но дом исчезает за поворотом, когда я подъезжаю к закрытым воротам.
– Черт! ― ищу на приборной панели пульт дистанционного управления, но его нет. Не припомню, чтобы Джек держал что-то в руках. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, понимая, что теряю слишком много времени, и в этот момент из-за поворота показывается Лоулор, на бегу вынимая что-то из кармана.
Это пистолет?
Ключи.
Трясущимися пальцами ощупываю связку ключей, пока не натыкаюсь на диск с кнопкой в центре. Я жму на нее, и ворота начинают открываться. Удар по стеклу заставляет меня вскрикнуть и уставиться в дуло пистолета.
– Открой эту ебаную дверь. ― Лоулор держит меня на мушке, и мне кажется, я пялюсь на него целую вечность, пока мучительно медленно открываются ворота. Мне не нужно, чтобы они были полностью открыты, достаточно, чтобы только проехать.
Я убираю руки с руля и поднимаю вверх. Лоулор не сводит потемневших глаз с моего лица, но пистолет опускает. Меня все еще трясет от того, что он угрожал мне оружием, но это только усиливает серьезность данной ситуации. Моя нога живет своей жизнью, и, нажав на педаль газа, я лечу в сторону ворот. Схватившись за руль, пригибаюсь, в любую секунду ожидая выстрела в спину.
ГЛАВА 31
МЕЙВ
Едва миновав ворота, вжимаю педаль газа в пол и мчусь по дороге. Я так и сижу, пригнувшись и ожидая, что град из пуль разнесет джип, но этого не происходит. Медленно поднимаю голову и смотрю в зеркало заднего вида, но за мной никто не гонится.
Отъехав на несколько километров от дома Джека, сбавляю скорость, чтобы не привлекать внимание. Меня могут арестовать за угон, вождение без прав и отсутствие страховки. Список окажется бесконечным.
Непрестанно сжимаю и разжимаю руки на руле. Я уже начинаю сомневаться, правильно ли поступила, сбежав, но Джек не оставил мне выбора.
Он готов на все, чтобы защитить тех, кого любит. В этом мы похожи.
Район постепенно погружается во тьму, и, когда сбавляю скорость, зажигаются уличные фонари. На лужайке в центре никого нет. Район выглядит опустевшим. Такое здесь в порядке вещей, но этим вечером мне все видится иначе. Может быть, это я чувствую себя по-другому.
Подъезжаю к своему дому, краска неловкости заливает мне щеки. Дом выглядит заброшенным, тем более с заколоченной входной дверью. На фасаде не видно света.
Что должен был подумать Джек, когда в тот первый раз пришел сюда за мной, теперь не имеет никакого значения. Я вылезаю из Range Rover и закрываю его. Машина слишком заметна. Ей не место среди муниципального жилья.
Миновав парадное крыльцо ― потому что знаю, что заходить на него нет смысла ― сразу иду вдоль стены к черному входу. Поворачиваю ручку. Дверь открывается. Набрав побольше воздуха в легкие, делаю шаг в темноту кухни.
В полумраке могу разглядеть, как среди груды мусора крадется кот. Он подходит и усаживается возле меня, но я не хочу задерживаться. Закрыв за собой дверь, собираюсь выйти из кухни.
– Что ты делаешь? ― раздается голос мамы со стула, который я посчитала стопкой белья.
Сердце у меня в груди екает, но я быстро беру себя в руки.
– Почему ты сидишь в темноте? ― прохожу мимо и щелкаю выключателем.
– Электричество отключили, ― ее голос звучит глухо, но очертания становятся четче, когда мама подносит кружку ко рту.
– Ты купила алкоголь вместо того, чтобы оплатить счета? ― Разговаривать бесполезно, поэтому я открываю ящик стола и роюсь в поисках упаковки свечей и зажигалки.
– Я и без света проживу.
Зажигаю свечу и подношу ее к столу, придвинув ее как можно ближе к маме. Свет отбрасывает тени на ее изможденное лицо; вид у нее пугающий.
Мама достает из кармана сигареты и прикуривает одну. Уголек ярко разгорается красным.
– Что ты здесь делаешь? ― снова спрашивает она.
– Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке. ― Я не могу пошевелиться, но завороженно наблюдаю, как каждая затяжка раз за разом освещает исхудалые черты маминого лица.
– С каких пор тебе не все равно?
– Почему ты пьешь? ― задаю вопрос, который никогда прежде не осмеливалась задать.
Она усмехается и поднимает свою кружку, словно мои слова напоминают о том, что она алкоголичка и ей нужно выпить.
– Это вкусно.
– Нет. Я говорю о том, что ты не всегда была пьяницей. ― Я мысленно возвращаюсь в детство: сколько себя помню, мне кажется, что она пила не всегда, равно как и Деклан не всегда был наркоманом. Это воспоминание засело где-то глубоко внутри моего сознания, забилось в трещины и расщелины, но время от времени поднимается на поверхность, и на этот раз я не игнорирую его.
Дыхание мамы сбивается, и на секунду мне становится страшно, что это может быть ее последний вздох, но она делает затяжку.
– Почему именно сейчас тебе это стало интересно? ― В ее словах сквозит обида, боль и много чего еще.
– Мне кажется, я всегда задавалась этим вопросом, но боялась услышать ответ, ― честно отвечаю я, чувствуя, как в горле образуется комок.
Мама прикуривает еще одну сигарету.
– Ты не хотела видеть своего отца в негативном свете. Он всегда был для тебя героем.
Сердце сжимается, и боль становится реальной. Слишком реальной. Мама права. Именно этого я и боялась ― что в этом есть часть и его вины.
– Мейв, я устала. Устала быть плохой. Устала собирать себя по кусочкам после его ухода. Устала от других баб, устала от того, что всегда была недостаточно хороша для твоего отца. ―Смотрю в ее глаза и вижу глубину ее отчаяния. ― Я недостаточно хороша даже для тебя или Деклана.
В глазах и в носу щиплет. Вот почему я пришла сюда сегодня. Не только для того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но и чтобы встретиться лицом к лицу с тем, чего избегала всю свою жизнь. Мой отец не так уж невиновен во всей этой ситуации.
Когда беру ее за руку, мои глаза застилает пелена, а по щекам льются слезы. Ладонь мамы такая холодная и костлявая, и шок отрезвляет меня.
– Мне жаль.
Она так и не двигается, и я снова задаюсь вопросом, не разговариваю ли я с призраком, сидя здесь. Рев мотоцикла заставляет меня отпустить руку мамы и подскочить. Немного отодвинув штору, я вижу, как Лоулор спрыгивает с новенького блестящего черного байка. Готова поклясться, что он уставился прямиком на меня, но этого не может быть м невозможно что-либо разглядеть в темной комнате. Опускаю занавеску и слышу голос мамы:
– Мейв, тебе не в чем себя винить. Ты заботилась о Деклане…
– Шшш, мам, сиди тихо. ― Это глупо и не имеет смысла, поскольку джип Джека припаркован возле дома. Понятия не имею, что ожидать от Лоулора. Он и раньше мне угрожал. Что сделает сейчас?
Мама громко затягивается, и еще громче тушит сигарету. Стук во входную дверь заставляет ее подняться.
– Это тот мальчик? Джек?
То, как она это произнесла, вызвало бы у меня улыбку, если бы я не была так напугана. Джек не мальчик.
– Нет. Это его телохранитель.
– Он пришел за тобой?
Я киваю, но понимаю, что она может не увидеть меня в полумраке комнаты.
– Да. Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Мама, на улицу тебя не выставят. Я позабочусь об этом. ― Подхожу к ней, собираясь обнять, но она обхватывает себя руками за тонкую талию.
– Я не твоя проблема, Мейв. Живи своей жизнью. Позаботься о своем брате.
Она не смотрит на меня.
– Я часто слышала, как вы с отцом ругались. Помню, как ты его ударила. ― Глаза снова застилает пелена слез, когда вспоминаю то, что не давало мне покоя все это время.
Лоулор больше не стучит во входную дверь, и я понимаю, что времени у меня в обрез.
– Ты хочешь сказать, что я во всем виновата, ― говорит она, так и не поднимая на меня глаз. ― Ладно.
– Мама, я тебя не виню. Я знаю, что у него были другие женщины. ― Она смотрит на меня, и ее потухшие глаза полны боли.
Открывается задняя дверь, и в комнату входит Лоулор.
– Я сейчас выйду. Мне нужно еще пару минут побыть с матерью. ― Вытираю мокрое от слез лицо, а когда чувствую, как охранник хватает меня за руку, выдергиваю ее и поворачиваюсь к нему.
– Говнюк, еще раз тронешь меня, и я позабочусь о том, чтобы Джек тебя убил. Не так, как Фредди, а по-настоящему. Ты навсегда останешься в земле. А теперь дай мне пять минут. ― Набрасываюсь на него, мое терпение лопается, и я говорю все, что думаю.
Лоулор больше не прикасается ко мне, но в мерцающем свете свечей я вижу, как он закипает от ярости из-за того, что я на него наорала. Не дожидаясь его дальнейших действий, подхожу к маме и тяну ее скрещенные руки на себя.
– Мне так жаль. Мне, правда, очень жаль. Мне стоило задать эти вопросы раньше. Мне стоило…
– Ты была ребенком, Мейв, ― перебивает меня мама. ― Я должна была сказать тебе, но не могла, ― равнодушно произносит она, возвращаясь к столу и подхватывая чашку. Уставившись на Лоулора, она спрашивает: ― Джек добр к тебе?
Это неважно. Важно лишь найти ей жилье и помочь победить ее демонов.
– Да. Мам, обо мне не переживай.
Она безрадостно усмехается.
– Я всегда переживаю о тебе и Деклане. ― Мама ставит чашку на стол и делает шаг ко мне. Тяжелое дыхание Лоулора дает мне понять, что нужно побыстрее закругляться.
– Деклан в реабилитационном центре. У него все хорошо. ― Я хочу дать ей хоть какое-то утешение, потому что сейчас мысль о том, чтобы оставить ее здесь одну, слишком тяжела.
– Нам пора. ― Слова телохранителя больше похожи на рычание, но мне придется с ним взаимодействовать. Он был настолько терпелив, насколько это вообще возможно.
– Он всегда был таким сильным и смелым. ― Легкая улыбка трогает мамины губы, но я вижу в ней гордость, и это согревает мне сердце.
Я снова пытаюсь ее обнять, но она держит руки по швам. Мама такая худенькая в моих объятиях, что у меня сердце кровью обливается.
– Поехали со мной, ― шепчу я ей на ухо.
Она смеется, и мне ничего не остается, как отпустить ее.
– Я счастлива здесь, Мейв.
Я быстро моргаю, потому что слезы снова катятся по щекам.
– Это не счастье.
– Мейв. ― Терпение Лоулора, похоже, на исходе.
– Иди. Я в порядке. ― Протягивает ко мне руку мама и сжимает мою ладонь. За долгое время это единственный раз, когда она проявила ко мне хоть какую-то ласку. Я киваю, и она отпускает меня, делая шаг назад.
– Дай мне ключи, ― требует Лоулор, как только мы выходим на улицу. Кладу ключи в его протянутую ладонь, он открывает дверцу джипа, и я сажусь на заднее сидение. Жду, пока он дотолкает черный байк под навес у дома.
Штора на кухонном окне слегка шевелится, и я прижимаю руку к стеклу.
Мама.
Одно слово, которое разрывает меня на части. Я должна была попытаться помочь ей так же, как всегда пыталась помочь Деклану. Занавеска возвращается на место, и Лоулор садится в машину.
