Текст книги "Принц мафии (ЛП)"
Автор книги: Ви Картер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Меня не покидает мысль, что я теперь в плену.
– Мне нельзя выходить из комнаты?
– Можно, но я буду сидеть на пороге, где бы ты ни находилась, ― не глядя на меня, отвечает он.
У меня возникает желание захлопнуть дверь перед его носом, но вместо этого я отворачиваюсь и беру свою сумку. Положив ее на кровать, достаю учебники. Я слишком много пропустила в колледже. Если уж застряла здесь, то должна, хотя бы, наверстать упущенное в учебе. Иначе все свободное время буду думать о Деклане и маме. Я хочу с ними увидеться, но с Джеком стоит действовать не спеша. Не сомневаюсь ― если попрошу что-нибудь у него, он так или иначе заставит меня расплачиваться за это.
Я открываю учебник, чтобы не думать о Джеке. Листаю страницы, читаю слова, смысл которых до меня не доходит. Принимаюсь читать вслух в надежде, что это позволит уловить суть, но все тщетно.
Я избегаю смотреть на дверь, избегаю признавать присутствие Лоулора. Поэтому вышагиваю по спальне, держа учебник в одной руке и читая вслух. Не понимаю ни единого слова.
Я вспоминаю о своих занятиях по психологии и пытаюсь понять Джека. Может быть, если смогу понять его, смогу использовать это в своих интересах.
Он был жесток с тех пор, как мы были детьми; не думаю, что он изменился. Ему тридцать два, он старше меня на восемь лет. За все время, что знаю его, я не видела в нем ни капли мягкости. Оладьи с утра ― милый жест, как и то, что он разрешил мне заниматься онлайн. Или он хотел меня заставить поверить в то, что изменился. Мне не нравится испытывать это чувство растерянности, когда дело касается Джека.
Я возвращаюсь к чтению вслух.
– Звучит слишком заумно, ― захлопываю учебник и поворачиваюсь к двери, где уже поднялся со своего стула Лоулор. Спрятав телефон в карман, он застегивает пиджак.
– Я присмотрю за ней, ― кивает ему Киан.
У него разбитое лицо, оба глаза черные, на переносице лиловый синяк. Я бросаю учебник на кровать, когда Киан заходит в спальню.
Внезапно я чувствую неловкость. Что скажет Джек, если узнает, что Киан был в его спальне?
Слышу удаляющиеся вниз по лестнице шаги Лоулора.
Киан ухмыляется, а затем морщится, когда трескается ранка на его губе. Высунув язык, он ее облизывает.
– Что ты здесь делаешь? ― прячу руки за спину и остаюсь стоять.
Киан оглядывает комнату, глаза его темнеют.
– Мне нужно было убедиться, что ты в порядке, ― он останавливает взгляд на мне.
– Я в порядке. А вот ты неважно выглядишь, ― прикусываю нижнюю губу. Мне не нравится это некомфортное чувство, хочется уйти. Мне не нравится находиться в этой комнате вместе с Кианом.
– Видела бы ты другого, ― Киан снова улыбается и прячет руки в карманы своей коричневой куртки, воротник которой высоко поднят.
Мне не до смеха.
– Видела. На нем ни царапины, ― не буду я перед ним притворяться, что ничего не понимаю.
Улыбка Киана вянет, он еще раз облизывает губу.
– Не стоит тебе связываться с Джеком. Я могу увезти тебя в безопасное место, если он угрожает тебе.
– Все сложно, Киан, ― убираю руки из-за спины, мне все больше не нравится эта неуверенность, которую я ощущаю рядом с ним. Мы и раньше встречались, и он мне всегда нравился, но то, что он находится здесь, в спальне Джека, заставляет меня нервничать. Он приходится Джеку кузеном, а я никогда не поверю, что О’Риганы станут когда-нибудь конфликтовать друг с другом, тем более ради девушки, которую они почти не знают.
– Почему тебя это волнует? ― не могу не спросить я.
Он пожимает плечами и делает шаг ко мне:
– Я заметил, что ты чего-то боишься, и мне это совсем не нравится.
Я боюсь сейчас, и понятия не имею, почему. Киан не сделал ничего такого, что заставило бы меня не доверять ему.
– Все и без того непросто, и ничего хорошего не выйдет, если Джек узнает, что ты был здесь.
Он скрежещет зубами, а затем продолжает:
– Да насрать мне на Джека. Ты хочешь, чтобы я притворился, что это не он оставил твоего брата висеть под потолком?
Я отхожу, обхватывая себя руками. Мне никогда этого не забыть.
– Киан, я всегда буду благодарна тебе за это. Это не просто слова, ― так и есть. Я никогда не забуду его доброту.
– Ты хочешь, чтобы я сделал вид, что не слышал, как он угрожал тебе в доме его родителей? Я пытаюсь собрать весь пазл воедино, и, по-моему, ты ему что-то задолжала. Может быть, из-за этого твой брат и висел под потолком? ― Киан подходит ближе, возвышаясь надо мной с высоты своего, почти двухметрового, роста. ― Я видел, как ты выходила вместе с ним из клуба прошлой ночью.
Я потрясенно застываю, сердце начинает бешено колотиться. Прежде чем он продолжит, до меня доходит, как складывается его пазл.
– Он изнасиловал тебя? ― шепчет он, и в голосе слышится отвращение.
От его вопроса щеки вспыхивают. Мне хочется, чтобы он просто ушел.
– Нет, ― я сама заманила его в тот кабинет, преследуя свои цели. Я была инициатором, не Джек.
– Но между вами что-то произошло?
Он слишком близко, мне хочется, чтобы он отошел от меня.
– Это не имеет значения, Киан. То, что ты здесь, не поможет.
Киан шумно выдыхает, и я слышу, что кто-то поднимается по лестнице.
– Что-то здесь не так, Мейв. Я пытаюсь тебе помочь, ― хрипло произносит Киан, и в этот момент в дверях появляется Лоулор с красным кейсом в руках.
– Привезли твой ноутбук.
Мне уже ни черта не хочется, но Киан слишком давит на меня. Обхожу его и тяну ноутбук из рук Лоулора, потому что он не сразу его отдает. Мне приходится с силой вырывать его. Отпустив ноутбук, тот, ухмыляясь, отступает назад.
– Думаю, будет лучше, если ты уйдешь, ― стоя спиной и прижимая компьютер к груди, говорю я Киану.
Он не двигается с места, и, когда я поворачиваюсь к нему, понимаю, что скандала не избежать.
– Уходи, Киан, ― говорю громче. Я хочу, чтобы он ушел.
В несколько шагов он пересекает комнату и выходит за дверь. Лоулор продолжает ухмыляться, вновь устраиваясь на стуле. Я не двигаюсь с места, пока не закрывается входная дверь. Ухмылка моего охранника напоминает ту, которая бывает, когда ты знаешь свой следующий ход в шашках, и тебе не терпится его сделать.
– Как я погляжу, ты уже всем проездные раздала. Я тоже не прочь прокатиться, ― ухмылка Лоулора становится шире, и я вышагиваю через всю комнату к нему. Он цепляет меня своими словами за живое. Я хватаюсь за дверь и отправляю ее в полет.
Она захлопывается перед его носом, в то время как я пытаюсь взять себя в руки. То, что он сказал, глубоко ранило мои чувства. Дверь распахивается, и я замираю под его предупреждающим взглядом.
– Больше так не делай, ― от такого серьезного тона и выражения его лица чувствую себя как загнанный в ловушку зверь. Меня так и подмывает наброситься на него, но все, что я делаю или говорю, имеет свою цену и всегда обходится для меня слишком дорого.
Швыряю ноутбук на кровать. Он дважды подпрыгивает, потом приземляется, и я ухожу в ванную. Закрываюсь на замок, отхожу от двери, жду, что ее вот-вот выбьют, но ничего не происходит. Часто и тяжело дыша, сползаю по стене на пол. Стены ванной словно сжимаются вокруг меня, и я сворачиваюсь калачиком. Я разрешаю страданиям и слезам пролиться наружу, но ничего не происходит. Вместо агонии, которая сотрясала бы мое тело, с губ срывается смех, отражаясь от стен и пола. Смех становится все громче, а потом переходит в рыдания. Стук в дверь заставляет меня встать на колени.
– Открой дверь! ― орет Лоулор по другую сторону двери.
Я поднимаюсь, натягивая рукава на костяшки пальцев. Прикусив язык, пытаюсь справиться со своими эмоциями.
– Пять гребаных минут, ― кричу я ему в ответ.
– Я больше не буду тебя предупреждать, ― рычит он.
Подхожу к двери и немного приоткрываю ее.
– Доволен?
Он протискивается внутрь, и я, спотыкаясь, отступаю назад.
– Держи эту чертову дверь открытой.
– Ты что, собрался смотреть, как я хожу в туалет? ― не стану я перед ним делать свои дела, несмотря ни на что.
– Просто оставь дверь открытой, ― он выходит из ванной, а я жду пару мгновений. Когда выглядываю снова, вижу, что он вернулся на свой стул у двери спальни.
– Я хочу поговорить с Джеком.
Лоулор достает свой телефон, не обращая внимания на меня. Он никому не звонит, но пробегает пальцами по экрану.
– Ты пишешь Джеку? ― не уверена, стоит ли это делать.
Он не отвечает, не отрывается от телефона.
– Я хочу поговорить с ним, ― я делаю шаг к Лоулору, и он поднимает на меня взгляд.
– Нет. Он приказал охранять тебя, что я и делаю.
– Ты обращаешься со мой как с заключенной.
– Что он подумает о том, что Киан нанес тебе визит?
Я качаю головой, слыша двойной смысл в его словах.
– Ты был здесь. Дверь была открыта.
– Я уходил в туалет.
– Значит, ты не справился со своей работой, ― в эту игру могу играть двое.
– Сюда может войти любой из О’Риганов. Что будет потом ― не моя забота. Но как по мне, когда я вернулся, вы с Кианом смотрелись весьма миленько.
– Да пошел ты! ― рявкаю я.
Его смех наполняет комнату, как отравляющий газ, и мне срочно требуется воздух. Рывком открываю балконную дверь и выходу на прохладный воздух, задаваясь вопросом, во что же, черт возьми, я ввязалась.
ГЛАВА 25
ДЖЕК
– Мам? ― зову, заходя в кухню. Здесь все еще чувствуется тепло от духовки, которая, наверняка, все утро было включена. В воздухе витают ароматы сконов (Прим. пер.: сконы ― традиционные для Ирландии и Англии булочки с беконом, сыром, фруктами и т. д.; подаются теплыми на завтрак) и ржаного хлеба. Приподняв красно-белое полотенце, обнаруживаю на тарелке горку фруктовых сконов.
– Тебя ждет отец.
Я опускаю полотенце обратно.
– Шейн, не ожидал тебя здесь увидеть, ― поворачиваюсь к дяде. Он приподнимает брови, в его темных глазах я вижу улыбку, хотя губы остаются неподвижны.
– Он внизу, ― Шейн поворачивается, а я бросаю прощальный взгляд на сконы. Захвачу один, когда буду уходить. Сегодня второе испытание, и отец хотел, чтобы я с ним встретился и обсудил, что должен буду сделать. Я задавался вопросом, какой еще груз мне придется доставить или какую сделку заключить.
Шейн сегодня без костюма, хотя мне отец велел надеть свой. Сказал, что это будет уместно для такого задания. Отец ожидает меня в подвале, куда нам, детям, вход был воспрещен. Отец жил там, пока хозяином в доме был дед.
Спускаюсь вниз и вижу в бордовом кожаном кресле отца. Он скользит по мне взглядом, в котором я не замечаю никакого недовольства, так что воспринимаю его, как одобрительный.
– Присаживайся, ― приглашает Шейн на диван, стоящий напротив отца, и я устраиваюсь с краю, а дядя рядом со мной. Готовлю себя к тому, что это испытание подходит к концу. Предполагаю, что прошел первое, хотя оно и обернулось полной лажей. Вспоминаю о маминых сконах наверху.
– Когда ты был маленьким, я водил тебя в Dun na Ri park. Помнишь? ― отец, как всегда, говорит без прелюдий.
– Да, ― разве могу я забыть уроки, что он преподал мне там? Я понятия не имел, почему он учил меня отбирать вещи у малышей и заставлять их плакать. Я ненавидел каждую секунду, что там находился, но, чем больше я это делал, тем более сильным себе казался. ― Ты заставлял меня отбирать конфеты или игрушки у малышей.
Отец немного наклоняется вперед.
– Ты начинал входить во вкус, ― в его глазах появляется блеск. ― Больше скажу ― ты с нетерпением этого ждал.
Хочу дотронуться до своей шеи, но отец анализирует каждое мое движение, поэтому сижу совершенно неподвижно.
– Что тебе тогда нравилось? ― отец слегка откидывается назад. Шейн закидывает ногу на ногу.
– Сила. Знание, что я могу отобрать у них что угодно и ничего мне за это не будет. То, что этим я могу тебя порадовать.
Отец не моргает, внимательно меня слушая.
– Не та наука, которую я хотел тебе преподать. На самом деле, нам приходится обижать ни в чем не повинных, чтобы наказать не таких уж невинных. То, что ты сам отбирал у ребенка младше тебя, подготовило тебя к тому моменту, когда тебе придется что-то забирать у невинного человека.
Киваю, будто понимаю, но на самом деле, это совсем не тот урок, который я усвоил. И все же, теперь, когда я думаю о том, чтобы силой выбить информацию из кого-то, я делаю это исключительно ради информации, а не потому что человек совершил какой-то проступок. Так что, возможно, это воспитание потихоньку просачивалось в мой моральный компас и изменило направление стрелки.
– Сегодня мы приготовили тебе именно такое испытание, ― отец поднимается, и вслед за ним встает Шейн. В тот момент, когда они поворачиваются к двери за спиной отца, желудок у меня сжимается. Наверх мы не собираемся возвращаться. Отец открывает дверь и зажигает свет. Он не оглядывается через плечо с садистской улыбкой на лице, как я мог бы ожидать из-за комнаты, в которую вхожу.
Мужчина и женщины с заткнутыми кляпами ртами сидят друг напротив друга. Их обезумевшие взгляды мечутся по комнате. Волосы женщины прилипли к мокрому от пота лицу. Оба выглядят невредимыми.
Я смотрю на Шейна, чтобы оценить его реакцию, но он отходит к колонне и встает, прислонившись к ней. Отец обходит вокруг мужчину, который пытается следить за ним взглядом с откровенным, животным страхом в глазах.
– Это Уильям. Он мне врал и обкрадывал меня, ― отец останавливается и кладет руку на плечо Уильяма. С губ мужчины срывается всхлип. ― И не один раз, а дважды, ― отец отпускает плечо Уильяма и отходит от него к женщине, которая выглядит не менее испуганной. Уильям дергается и стонет через кляп.
Отец опускается на колени перед женщиной. Та отшатывается так, будто не верит во все происходящее сейчас.
– Это Сара, ― отец протягивает руку и смахивает волосы с ее лица. Она вскрикивает от его прикосновения, как будто он причинил ей боль. ― Сара ― девушка Уильяма. Она также работала на меня. Она прикрывала делишки своего парня.
У меня сводит живот, и я снова смотрю на Шейна, который выглядит скучающим. Отец поднимается на ноги.
– какое наказание ты выберешь им за их преступления? ― отец поворачивается ко мне и убирает руки за спину. Каждый его шаг как будто отмечен на полу, так что он точно знает, где встать. Он останавливается посреди помещения.
– Сколько Уильям у тебя украл? ― спрашиваю я, пытаясь отбросить в сторону неопределенность ситуации и мыслить логически. Это испытание, поэтому отец хочет, чтобы я был потрясен.
– Это действительно важно?
– Нет, ― он всегда учил меня именно так. Берешь один евро или десять ― сумма не имеет значения. Только сам факт того, что ты их взял.
– Он сделал это дважды, ― рассуждаю вслух, перечисляя факты, которые он мне предоставил. ― После первого раза он был наказан?
Отец делает шаг ко мне:
– Да, он был уволен.
– Значит, во второй раз украла его девушка? ― бросаю взгляд на Сару, которая снова начинает потеть.
– Да, она тайком провела его в отдел доставки, и он снова меня обокрал.
– Значит, Сара должна быть уволена.
Грудь девушки резко поднимается и опускается, и свет медленно возвращается в ее глаза. Она рада бы согласиться, но вместо этого опирается на свои наручники. Отец не делает ни шагу в мою сторону, и я сразу же понимаю, что дал неправильный ответ.
– Убить их обоих, ― говорю я, не уверенный в правильности ответа на этот раз.
– Объясни, почему? ― отец делает шаг ко мне, и мне это не нравится. Это значит, что я прав, и они оба сегодня умрут.
– Потому что они обокрали тебя, ― отвечаю я.
– Но зачем убивать обоих?
Меня начинает захлестывать раздражение, поднимаясь от кончиков пальцев на ногах к ладоням, которые меня так и подмывает сжать в кулаки, но я знаю, что каждое слово, каждое движение здесь под пристальным вниманием.
– Затем, что ты наказал его, и это не привело ни к чему хорошему. Так что, либо накажи обоих, либо убей обоих.
Мой отец не двигается.
– Если ты убьешь их обоих, то у тебя будет два трупа. Убьешь одного, и у тебя будет один труп и гонец, который сможет рассказать другим, что происходит, когда у меня крадешь.
В этом есть смысл.
Я перевожу взгляд на Сару и Уильяма, которые смотрят на меня, зная, что их жизни в моих руках. Это совсем не похоже на парк, это не то, что отобрать пару конфет у малыша, и я только что понял, каков правильный ответ. Это убийство невинной Сары, чтобы Уильям рассказал всем, что произошло. И ему придется жить с осознанием того, что он стал причиной ее смерти.
Это то, что мне не хочется делать.
– Убить Уильяма, ― произношу я, и отец не двигается с места.
– Сынок, подумай об уроке, который из всего этого извлечется, ― отец хочет, чтобы я все сделал правильно.
Я качаю головой:
– Я не буду ее убивать.
Шейн впервые за все время шевелится, а я не двигаюсь и смотрю на отца.
– Я не пытаюсь превратить тебя в убийцу; я хочу, чтобы ты принимал решения, руководствуясь не сердцем, а головой, ― отец делает шаг ко мне.
Мне не нравится то, что он говорит. Не моргнув глазом, он разворачивается и, вытащив пистолет из кармана пиджака, делает два быстрых выстрела, и оба ― Сара и Уильям ― роняют головы на грудь. Из отверстий от пуль сочится кровь.
Сердце слишком быстро колотится в моей груди.
– Ты же не должен был убивать их обоих, ― теперь моя очередь двигаться. Я делаю шаг к отцу, в то время как он прячет пистолет обратно.
– Когда ты станешь главой клана, тогда будешь принимать решения, основываясь на том, что лучше для всех нас. Никогда не сомневайся. Ты даешь дюйм, они забирают милю, ― отец отступает от тел, уступая место Шейну. Тот отвязывает тело Уильяма, и оно тяжело заваливается на пол. Затем Шейн принимается за Сару.
– Уильям не должен был сегодня умереть. Но ты показал свою слабость перед ним, ― отец останавливается рядом со мной; Шейн развязывает тело Сары, позволяя ему упасть на пол.
– Помоги своему дяде похоронить тела.
Отец покидает комнату, а я стягиваю с себя пиджак. Шейн куда-то исчезает, оставляя меня смотреть вниз на два тела. Плоть и кости. И больше ничего. Если бы я не отказался убить Сару, Уильям был бы жив.
Помогаю Шейну завернуть тела, и мы выносим их из подвала через боковую дверь. Шейн грузит их в кузов белого фургона. Моя рубашка заляпана пятнами крови. Избежать всей этой крови не было никакой возможности.
– Поехали, ― Шейн садится за руль, а я, захлопнув дверь, оглядываюсь на дом, гадая, как много моя мать знает о подвале отца.
Мы не отъезжаем далеко. Шейн въезжает в лесной массив, который находится на нашей земле, насколько деревья позволяют проехать фургону, и, как только нам удается обнаружить почву порыхлее, мы принимаемся копать.
– Всем нам приходится делать что-то, чего мы не хотим, но важно помнить, что все это ради семьи, ― слова Шейна не приносят мне утешения, когда тело Сары опускается на дно могилы, которую мы только что вырыли.
Шейн вытаскивает тело Уильяма из фургона. Оно с громким стуком падает на землю, и меня передергивает. Шейн и бровью не ведет. Он легко подхватывает и тащит тело по земле, пинает его в могилу, прежде чем посмотреть на меня.
– Фундамент того, кто мы есть, запятнан кровью. И это нормально, ― он начинает работать лопатой, и я присоединяюсь к нему.
– Но, если крови слишком много, то деньги впитаются в нее полностью, и мы останемся ни с чем, ― я разгребаю глину быстрее, желая поскорее отсюда свалить.
– Джек, если ты станешь во главе клана, тебе нужно научиться отделять свои чувства от того, что делать необходимо.
Я прекращаю сыпать землю на тела.
– Сколько людей ты убил?
Шейн высоко приподнимает брови и наклоняет голову набок.
– Этот вопрос из той серии, что играют с твоим сердцем.
Он продолжает сгребать землю, и я хочу уличить его во лжи. Отец рассказывал мне, что Шейн был слабаком, он делал татуировку на руке в виде черной полоски за каждую отнятую жизнь.
– Я могу просто посчитать твои татуировки, ― предлагаю я.
Он подходит и толкает меня. Я ударяюсь спиной о дерево, но все еще сжимаю лопату.
– Я не в восторге от твоего назначения главой. Твое высокомерие приведет тебя к смерти, мой мальчик.
Я отталкиваю Шейна, и больше он ко мне не лезет.
– Должно быть, это деликатная тема, ― отвечаю я, не собираясь уступать. Черта с два я покажу ему слабость.
Шейн крутит кольцо на пальце, глядя на меня. Он словно пытается сдержать ярость, которую я замечаю в его глазах.
– Слишком много. Будь мудрым, Джек. Принимай мудрые решения, ― он возвращается к погребению тел, и заканчиваем мы уже в молчании.
Остановившись возле дома, Шейн не глушит двигатель, и, как только я вылезаю из машины, он тут же уезжает. После леса его настроение заметно испортилось.
Возвращаюсь в дом, рассчитывая на то, что отец меня дождался, но его нигде нет. Не спускаясь подвал, окликаю его на вершине лестницы; он не отвечает, так что я выхожу через боковую дверь.
Замираю, бросая взгляд на красно-белое полотенце, прикрывающее мамины сконы. Я не могу есть после того, что только что сделал. Я останавливаюсь у задней двери, вцепившись в ручку. Если я не поем сейчас, то вряд ли когда-нибудь смогу есть.
Не проявляй слабость, даже если никто не видит.
Слова отца преследуют меня, пока я подхожу к корзинке и убираю полотенце. Стоя возле стола, я запихиваю булочку в рот. Жую, не ощущая вкуса, но не схожу с места, пока не доедаю ее целиком. Только после этого я уезжаю.
ГЛАВА 26
МЕЙВ
Проторчав какое-то время на балконе, я успокаиваюсь. Как будто влажный туман, принесенный ветром с гор, гасит пламя внутри меня.
Захожу обратно, закрываюсь в гардеробной и торопливо переодеваюсь в штаны для йоги и объемный свитер. Причесываюсь, собираю волосы на макушке и забираю ноутбук с кровати. Лоулор так и сидит в дверях спальни, уткнувшись в телефон. Я устраиваюсь за столом, откуда мне не видно его отвратительную рожу, и включаю ноутбук.
Он новенький, так что у меня уходит добрых полчаса на его настройку. Я ввожу имя Джека и пароль, который он мне дал. Ноутбук подключается в Wi-Fi в доме. Затем мне удается быстро зарегистрироваться на мой онлайн-курс. С учебниками под рукой, я ныряю с головой в учебу.
Мне казалось, что сосредоточиться у меня не получится, но потихоньку я вникаю в содержание, и время пролетает незаметно, пока я корплю над уроками.
Лоулор раза три куда-то уходил, и каждый раз меня так и подмывало захлопнуть дверь, но приходилось сдерживаться. Нет никакого желания выслушивать еще больше угроз от него.
Когда он уходит в очередной раз, встаю со стула, чтобы размять ноги, и выхожу на террасу. Никак не могу привыкнуть к этому виду. Холмистая гряда, горы, солнце освещает только вершины, остальное оставляя в тени. Если бы я умела обращаться с фотоаппаратом, обязательно поснимала бы этот пейзаж.
Шум, раздавшийся за спиной, заставляет меня замереть. Я не услышала, как Лоулор поднялся по лестнице. Оборачиваюсь ― это не Лоулор, а Джек.
Он стоит в дверях, опустив руки. Я тут же опять замечаю пятна крови на его рубашке. Сердце бешено бьется от того, как он смотрит на меня. Он будто вкрученный не по резьбе винт, который будет невозможно открутить. Задерживаю дыхание, инстинкт самосохранения подсказывает мне стоять смирно и не делать резких движений.
Кровь. Я хочу спросить, откуда кровь.
Джек заходит в комнату, и мое сердце начинает новый ритм, такой быстрый, словно я в гоночном автомобиле, и мы вот-вот войдем в поворот. Успеем повернуть или опрокинемся?
Джек двигается в мою сторону и останавливается передо мной. Я часто дышу. Его глаза слишком широко распахнуты, как будто он увидел слишком много.
– Ты ранен? ― взглядом окидываю красные пятна на его белой рубашке. Я хочу протянуть руку и коснуться его, но этот мужчина внушает мне страх.
– Нет, это кровь женщины.
Меня охватывает ужас, а Джек продолжает наблюдать за мной.
– Ты кому-то помог? ― вопрос глупый.
– Нет, ― его улыбка будет вечно меня преследовать. В ней печать, гнев и столько жестокости.
Облизываю пересохшие губы и сглатываю. Я не хочу спрашивать. Не хочу знать.
– Ты ее ранил?
Джек обхватывает мое лицо ладонями, и, хоть его прикосновение нежное, оно заставляет меня всхлипнуть. Эти руки способны причинить столько вреда.
– Нет, ― его ответ заставляет меня проглотить второй всхлип. ― Но я и не помог ей.
Машинально тяну руки к его груди, и киваю, когда пальцы скользят по рубашке, обводя все еще влажные красные пятна. Он мне лжет. Торопливо расстегиваю пуговицы, и Джек отпускает мое лицо. Поника заставляет меня двигаться быстрее. Я не хочу, чтобы ему было больно. Джек не останавливает меня, когда я до конца расстегиваю рубашку и провожу ладонями по его загорелому животу. Это не его кровь.
– Она мертва? ― веду руками от живота до груди. Кладу правую руку ему на сердце, чувствуя, как ровно оно бьется.
– Да.
Ловлю его взгляд.
– Зачем ты мне это говоришь? ― я не хочу знать, но мне нужны подробности; Мне нужно знать, что за монстр лежит рядом со мной. Сердце под моей ладонью бьется быстрее, но Джек молчит. ― Что ты мне не договариваешь?
Джек отходит от меня, явно что-то скрывая. Опускаю руки.
Взгляд Джека пробегает по комнате и упирается в ноутбук.
– Ты немного позанималась, ― он цепляется за эти слова, как умирающий за молитву.
Что он скрывает?
– Расскажи мне, что случилось, ― делаю осторожный шаг в его сторону, но как только заглядываю ему в глаза, понимаю, что упустила то, что побудило его поделиться со мной.
Он отворачивается, снимая пиджак. Это позволяет мне разглядеть каждое пятнышко на его рубашке.
– Иисусе.
Джек замирает, а затем стягивает ее с себя. Он стоит ко мне спиной, покрытой татуировкой: лев стоит подобно человеку. Это странное ощущение. Я хочу, чтобы он открылся мне. Я хочу понять этого мужчину. Я хочу понять, на что он способен. Мне необходимо найти его слабое место, понять его внутренний мир, чтобы попытаться понять все остальное.
– Что означает твоя татуировка? ― спрашиваю я.
Плечи Джека приподнимаются и опадают, но он не оборачивается. Я медленно подкрадываюсь к спящему гиганту. Чувствую, что приближаюсь к чему-то смертельно опасному, но, если сделаю как надо, все будет в порядке.
Останавливаюсь, не доходя пары шагов до него. Джек наклоняет голову, но так и не оборачивается.
– Это символ с родины моей матери. Он означает «воин».
Я делаю еще один шаг.
– Мама рассказывала мне сказку о льве, который защищал деревню от короля. Мне всегда нравился лев в этой истории, а не король.
Мое сердце колотится в груди, когда я обхожу Джека и встаю перед ним. Он переводит взгляд на меня; это единственное движение, которое он делает.
– Ты пытался защитить девушку сегодня? ― мягко спрашиваю я.
Джек хмыкает и тянется ко мне, обхватывая мое лицо ладонями.
– Мейв, в этой сказке я не хороший парень.
Я ненавижу печаль, которой наполнен его взгляд. Возможно, он пытается от меня отгородиться, но все же какая-то часть его позволяет мне заглянуть внутрь и увидеть ту боль, что плотно засела где-то глубоко в нем.
Встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Медленно веду руками вверх, пока не касаюсь его широких плеч. Джек тут же обнимает меня и сминает мои губы своим ртом. Он жадно хватает и дергает мою одежду. В его движениях нет нежности. Как будто вся нежность, что я вижу в нем, выплескивается наружу.
Он подхватывает меня за бедра, и я тут же оборачиваю ноги вокруг его талии. Джек несет меня к кровати. Останавливаясь у двери, закрывает ее, придерживая меня одной рукой, и мы движемся дальше. Он опускает меня спиной на кровать. Я не двигаюсь, пока Джек стягивает с меня штаны и впивается длинными пальцами в мои бедра, раздвигая их.
На этот раз, если я сделаю это, то не из-за долга, а по собственному желанию. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, пока Джек снимает с себя брюки. Он вновь проводит ладонями по моим ногам, и я мгновенно свожу их вместе, только для того, чтобы он развел их в стороны. Джек скользит между моих ног, продвигаясь вверх.
Мое сердце бешено колотится, я открываю глаза, встречаясь со взглядом его холодных голубых глаз, пожирающих всю меня без остатка. У меня кружится голова. Я пьянею от Джека О’Ригана. Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Сглатываю, в панике хватаясь за его предплечья.
– Скажи мне что-нибудь настоящее, ― молю я дрожащим голосом. Терпеть не могу то, что перед глазами все плывет. Прямо сейчас я нуждаюсь в чем-то реальном. Я знаю, что мои чувства к нему настоящие, но что он чувствует ко мне? Я понятия не имею, что им движет больше: желание или контроль.
Джек прижимается лбом к моему лбу и закрывает глаза. Темные ресницы ложатся на его щеки.
– Я не имею права проявлять слабость, даже когда один. Но с тобой… ― он открывает глаза, и я задерживаю дыхание, цепляясь за его слова, которые он не заканчивает. Его затравленный взгляд затуманивается.
– Что со мной? ― шепчу я. Член упирается в мой вход, и я готова принять его. Мне кажется, я никогда ничего так сильно не хотела. Пальцы впиваются в его предплечья.
– Я хочу, чтобы ты осталась.
Его признание приводит меня в замешательство. Я и так осталась, потому что должна отдать долг. Прежде чем успеваю ответить, Джек нежно прижимается губами к моим губам, а членом сильнее упирается в меня. Его поцелуй становится глубже, давление на мои губы причиняет боль. Меня охватывает паника, я отталкиваю Джека от себя, и его напор ослабевает. Джек тянет руку вниз и направляет член к моему входу.
Мое тело пронзает боль от его вторжения. Он врезается в меня резко и жестко, оставляя в покое мои губы, в то время как я борюсь за воздух. Джек тяжело дышит мне в шею, продолжая вколачиваться в мое тело.
В растерянности цепляюсь за него, и все же его жажда обладания мной заставляет мое тело отвечать ему. Спираль возбуждения внутри меня закручивается все сильнее. Капли влаги превращаются в поток, который покрывает его член, быстро двигающийся внутри меня. Закрываю глаза, и боль смешивается с удовольствием. Я прижимаюсь к нему, желая, чтобы все закончилось, но этого не происходит.
Джек ускоряется, и мне кажется, что он меня сломает. Он дышит мне в ухо так, будто рычит, и не останавливается, даже когда перемещает нас обоих по кровати, не сбиваясь со своего дикого ритма. Наконец, он поднимает голову от моей шеи, откидывается назад и хватается за изголовье.
– Посмотри на меня, ― от его рыка страх проникает глубоко внутрь меня, но я делаю то, что он приказывает.
Джек немного замедляется. Он тяжело дышит, уставившись сверху вниз на меня. На него страшно смотреть, но я его не останавливаю. Его ярость хлещет через край и капает на мою плоть, когда он ускоряется, не сводя с меня глаз. Он держится за изголовье кровати, вколачиваясь снова и снова. Его лицо напряжено, а рычание ― нечеловеческое, когда он жестко и быстро кончает в меня.
Я сама далека от разрядки; слишком потрясена похотью и страхом. Я на пике, но не падаю. Джек замедляется, изливая свое семи внутрь меня, пока я пытаюсь отдышаться. Я понятия не имею, что это было.
