Текст книги "Апельсиновый вереск. Дорога возврата (СИ)"

Автор книги: Вайолет Девлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 33 страниц)

– Не отпущу, пока не ответишь мне!

– Все. Достаточно.

Лейн обвил рукой талию хэллы, со всей силы дернув назад. Не смотря на яростное сопротивление, он держал ее крепко.

– Убери от меня свои мерзкие лапы! – заорала она, ударив его под дых.

Парень согнулся пополам, выпуская всадницу из объятий.

– Что с тобой происходит? – Авалона шагнула к Этери, но та покачала головой.

– А чего ты ожидала? – криво усмехнулась Этери. – Чего ты от меня ждала, когда сподвигла на революцию? Что мы постучимся во дворец и попросим по-хорошему вернуть нам королевство? Люди умирают, Авалона. Любой, кто пойдет против нас, умрет. А Фонзи Баррад… – в ее глазах мелькнула жалость, – да, он был твоим другом. Но он предатель, что незамедлительно вонзит копье в твое сердце. Если придется выбирать между тобой и ним, я выберу тебя. Поэтому…

Этери подошла к Кевину и, положив руку ему на плечо, сжала его.

– Я верю в тебя, друг мой.

– Я не подведу, – со всей серьезностью кивнул он.

Иэн выразительно фыркнул, давая понять все, что он думает об этом, но возражать не стал. Зато задал вопрос:

– Очень интересно. Как ты хочешь, чтобы мы забрали копье? Любой, кто схлестнется в схватке с его владельцем, проиграет.

– А ты уверен, что на балу оно будет с Фонзи? – холодно спросила Этери.

– Уверен. Должно быть, Баррад его из рук не выпускает.

– Вот ты и проверишь, – игнорируя насмешку, парировала она. – У вас есть примерные чертежи дворца, не так ли?

– Как ты… – испуганно начала Фейт, но не договорила, уже догадавшись. – Элфи.

– Чтобы этому отродью нечистых пусто было, – выругалась Авалона. – Вечно лезет не в свое дело.

– Так есть или нет? – повторила Этери.

– Есть, – в один голос сказали всадники.

Этери улыбнулась. Какие дружные.

– Значит, вы подозревали, что копье во дворце?

– Уверенности не было, – Фейт прикусила губу. – Предположение, не более. Мы и представить не могли, что копье выкрал Фонзи.

– Спасибо альву, – Иэн издевательски захлопал в ладоши, – Что бы мы без него делали.

– Превратились бы в кучку пепла, – раздался в гостиной веселый голос.

Яркая вспышка бледно-перламутровых лент на миг осветила гостиную. Элфи возник из ниоткуда. Щуря свои лисьи глаза, он поприветствовал собравшихся легким кивком. В нем не было почтительности, скорее тонкая насмешка.

– И так, мои маленькие всадники, ваша цель – копье и голова новоиспеченного хьенда. После смерти Баррад прославиться как вор и тот, кто занимал место хьенда каких-то пару лет, – усмехнулся Элфи, переводя взгляд на Лейна. – Ты тоже свое дело знаешь, малыш.

Лейн Эверт задумчиво качнулся на пятках.

– По рукам, древность.

Элфи услышал и весело рассмеялся.

– А ты мне нравишься. Дальше сами, – он обвел пристальным взглядом всадников, игриво подмигнув Иэну, – я забираю вашу королеву с собой.

Этери не успела понять, что случилось. Вот она стоит посреди гостиной вместе с Элфи и Лейном, а в следующую секунду ее окутывают прохладные ленты, и она сидит в мягком кресле рядом с камине в ресторации на первом этаже.

– Как все прошло? – спросил альв, вольно развалившись в кресле.

– Не делай вид, что не слышал, – сказала девушка, закидывая ногу на ногу и оправляя подол юбки.

– Слышал, но меня интересует твое мнение.

Самоконтроль и выдержка помогли Этери сдержать рвущееся наружу удивление.

– Никогда не поверю, что тебя интересует чье-либо мнение.

– Ты не кто-либо, – голос альва стал тише, более проникновенным. – Ты мой друг.

До этого момента Этери считала, что Элфи не способен быть серьезным. В его интонациях плясали насмешливые нотки, он часто жестоко подшучивал и издевался. Она была уверена, что альв считает ее пешкой. Что он ее использует.

Но фейри не были способны на ложь. Элфи говорил со всей искренностью, на которую только был способен.

– Ты же сама сказала Лейну Эверт, что я твой друг, – улыбнулся альв.

– Да, это так, но… – она запнулась, слова не хотели вылетать, словно поперек горла встала кость. – Конечно, ты мой друг, Элфи.

“Но я не думала, что ты тоже считаешь меня другом”, – про себя подумала Этери.

– Славно! – засиял он. – А теперь обернись назад.

Уже предчувствуя подвох, девушка повернулась.

Людей в ресторации было не так много. Пожилая чета с маленькой внучкой, обворожительный молодой человек, подмигнувший ей, стоило Этери задержать на нем взгляд, и мужчина, что занимал крайний столик в углу. Со сцены, располагающейся в середине зала, доносились тихие переливы лютни. Мужчина внимательно слушал не громкую песнь музыканта, смотрел в одну точку перед собой и пил.

Этери повернулась к Элфи.

– Знакомое лицо? – альв склонил голову к плечу. – Когда-то хьенд Кадоган возглавлял первую армию, а его сын подавал большие надежды, – лицо Элфи исказила злая ухмылка. – Людские жизни так легко рушатся. В один миг он потерял все: уважение, звание, семью. Предвосхищая твой вопрос, его подставили и бросили гнить в Кейтонской тюрьме. Если бы не всадники и твоя мать, то Хагалаз до сих пор сидел бы за решеткой.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – вопросительно выгнула бровь Этери.

– Затем, дорогая моя, что никто не был так приближен к императорской семье, как хьенды. Хагалаз может многое поведать тебе о младшем принце. К тому же, – с озорством улыбнулся Элфи, – он отец человека, которого ты любишь. Представляешь, сколько всего можно узнать…

Этери со всей силой вцепилась пальцами в подлокотники.

– Прекрати, – грубо бросила она. – Никого я не люблю. Ясно?

– Как знать, – не стал спорить альв. – Поговори с ним, нам нужна информация.

С этими словами Элфи растворился в вихре волшебных лент.

Вопреки словам альва, девушка не спешила к столику хьенда. Она заказала горячий имбирный чай и, чувствуя горечь на языке, обдумывала дальнейший план действий. Что она знала об этом сильном, но жестоком мужчине? Увы, но ее знания начинались и заканчивались тем, что он причинил боль ее близким людям. Из-за него чуть не умерла Авалона, и он готов был пожертвовать ее жизнью ради империи. Хагалаз истязал своего сына, не воспринимал его мечты и желания всерьез, думал только о себе и Империи Сион. Иронично, что именно преданность империи его погубила.

Сделав последний глоток чая, Этери встала и направилась в сторону мужчины. Он так и сидел, уставившись в одну точку перед собой. Даже когда Этери приблизилась, он не обратил на нее внимания, пока она не произнесла:

– Позволите?

Хьенд Хагалаз медленно поднял голову вверх. Его волосы растрепались, в неухоженной бороде можно было заметить седину, а зелень глаз стала мутной, словно болотистые воды. Ему понадобилась секунда, чтобы понять, кто перед ним стоит. И когда в глазах промелькнуло узнавание, он сжал хрустальный бокал в руке с такой силой, что костяшки пальцев стали неестественно белыми.

– Ты, – он встал, так и не выпустив из руки бокал, – Все это случилось из-за тебя.

Этери выдержала прямой взгляд хьенда и равнодушно пожала плечами.

– Ошибаетесь. Я не выбирала свою судьбу. Пророчество выбрало ее за меня, – она попыталась улыбнуться. – Но я понимаю, что вы чувствуете.

Девушка села за стол, больше не спрашивая разрешения.

– Он очень похож на вас, – в этот раз улыбка вышла искренней, – он тоже считает, что вина лежит на мне.

– Кто он? – Хагалаз рухнул в кресло, одним глотков осушив бокал с темной крепкой жидкостью.

– Иэн.

Хьенд несколько раз моргнул, все так же не сводя опьяненного взора с Этери.

– Я помню, как ты спасла ему жизнь во дворце, – медленно растягивая слова, произнес он на приморском. – Мой сын небезразличен тебе?

Сердце в груди Этери затрепетало, словно запертая в клетке птичка.

– Я не могла позволить ему умереть, – уклончиво ответила она. – Вы знали, что у него есть дочь?

Вопрос вырвался сам по себе и прозвучал откровенно жалко.

– Ты спрашиваешь, знал ли я, что стал дедом? – хохотнул мужчина. – Мы не были близки. Я не знал, что происходит в его жизни, но, честно говоря, не удивился бы, узнав, что он женился на красивой девушке и обзавелся сворой детишек.

Этери стиснула зубы, резко выдохнув.

– Почему вы так его ненавидите? Он ваш сын!

– Он предал империю, а значит, предал меня.

– Иэн делал все, что вы хотели, – в ее груди разрастался знакомый жар. – Он ломал себя и свои мечты в угоду вашим желаниям. А что сделали вы? Унизили и растоптали. Вы отвратительный отец.

– Я знаю.

Хьенд Кадоган улыбнулся. По его лицу прошла мученическая судорога. Его пальцы все сильнее сжимали бокал, пока тот не треснул и рассыпался на осколки, мелкие из которых впились в его ладонь, оставляя алые порезы.

– Поэтому я не хочу, чтобы он повторил мои ошибки.

Усмехнувшись, Этери подобрала один из больших осколков и стала крутить его в руке.

– А как же Авалона? – при упоминании имени всадницы хьенд едва заметно вздрогнул. – Она предала вас намного раньше. Ее вы тоже ненавидите?

– Ты знаешь, что я пытался ее убить? – спросил мужчина, поднимая голову.

– Конечно, – прищурилась Этери. – Она умирала на моих руках и умерла бы, не будь там меня.

Хагалаз нахмурился, сжав раненую ладонь в кулак, чтобы остановить кровь.

– Значит, ты спасла двух моих детей?

Этери бросила недоуменный взгляд на хьенда.

– Разве Авалона…

– Нет, – перебил он ее, – разумеется, нет. Забудь то, что я сейчас сказал.

Но его слова вновь и вновь звучали в ее голове.

– Ваш эль, господин, – около стола возникла миловидная девушка в форме официанта. Она быстро убрала осколки со стола и водрузила шаровидную бутылку из темного стекла и два новых бокала. – Вам нужна… помощь? – неуверенно спросила она, заметив, как по запястью Хагалаза стекает кровь.

– Нет.

Девушка кивнула и убежала в сторону кухни, а хьенд откупорил бутылку, щедро разливая напиток по бокалам.

Этери, не задумываясь, пригубила эль. На вкус он был как жаркое солнечное лето, полное фруктовой сладости.

– Ты что-то хочешь от меня, – сказал Хагалаз, наблюдая за тем, как бокал окрашивается в светло-янтарный. – Говори или проваливай.

– Вы долгое время были правой рукой императора, – произнесла Этери и, заметив, с какой силой мужчина сжал бокал, поспешно добавила, – давайте оставим в сохранности набор бокалов Эллиота Моро.

Он усмехнулся, ослабляя хватку.

– Правой рукой императора являлся Филберт Белый Ворон.

– Значит, левой. Не имеет значения, – она поджала губы и потянулась за бутылкой, стараясь не замечать, как образ Хагалаза постепенно начинает расплываться перед глазами. – Расскажите о ней. Об императорской семье.

– Зачем мне это?

– Глупо хранить верность государству, обрекшего вас на гниение в темнице.

– Но и смысла помогать тебе я не вижу, – хмыкнул хьенд, медленными глотками опустошая стакан.

– Авалона. Я поговорю с ней. У меня получиться убедить ее дать вам еще один шанс.

Хьенд Кадоган рассмеялся.

– Еще попытка, принцесса.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, сдалась Этери. – Что вы хотите за помощь?

Он задумчиво провел пальцем по линии подбородка и произнес:

– Я возглавлю армию Приморского Королевства.

– Карьера и амбиции, – в ее голосе отчетливо звучало осуждение. – Хорошо. Я согласна.

Хагалаз отставил бокал в сторону. Этери же, напротив, несмотря на сильное головокружение, продолжила пить. Алкоголь должен был заглушить жжение в груди, унять лишние эмоции. Вернуть ей холодный рассудок.

– Первое и единственное, что тебе нужно знать, принцесса, идти войной против империи, не имея в рукаве козырей – самая большая глупость, которую ты можешь совершить. Император силен, и его сила в кристально чистом разуме. Но тебя ведь не он интересует, да? Эрцгерцог Вардан, младший принц. Мы находимся на территории его земель, и он ваша главная цель. Что ж, – мужчина сложил руки на груди, откидываясь на спинку кресла, – многого не расскажу. Его Высочество редко появлялся при дворе и в отличии от наследника престола, не проявлял рвения ни в политике, ни в экономике. Когда ему исполнилось двенадцать, мальчик выразил желание стать всадником, но император не позволил. Младший принц был слишком мягкотелым, первый же этап подготовки его бы убил. С возрастом он стал скрытным, подозрительным, постоянно носил закрытую одежду и редко разговаривал с подданными. Он стал изгоем.

– Но как это произошло? – спросила Этери, концентрируясь на правильном выговаривании слов.

– Это давняя история. Ты знаешь, насколько коварными могут быть фейри. Когда-то Его Высочество Хейдена околдовала фея. С помощью своих чар она заставила поверить, что между ними есть что-то большее, нежели ненависть. Отродье Дану быстро поймали и казнили, как и всех их сородичей, по приказу императора. Но Его Высочество не простил отцу смерть мнимой возлюбленной. Он закрылся, стал ко всему равнодушен. К баллам, наукам, отвернулся от своей семьи. Из-за какой-то жалкой феи, – насмешливо фыркнул хьенд Кадоган.

– Император убил его любовь.

– Нет! – вскинулся Хагалаз. – Это были всего лишь чары! Не могла фея полюбить человека!

– Да что вы знаете, – Этери отвернулась от него, разглядывая плывущую перед глазами сцену. Ей показалось, что она видит на ней Иэна. Он сидит на высоком стуле и играет мелодию, а его низкий голос очаровывает, заставляя сердце в груди биться о хрупкие ребра, – о любви.

– Я рассказал, что знал, – хьенд встал. Выглядел он на удивление бодро. – За вами должок, принцесса.

Он оставил Этери в одиночестве, которое, впрочем, долго не продлилась.

От вспышки света девушка зажмурилась, а когда распахнула глаза, увидела перед собой Элфи.

– Как успехи? – он осмотрел Этери с ног до головы, а его хитрая улыбка стала шире. – Ты пьяна.

– Разве что чуть-чуть, – она чувствовала, как голова наливается свинцом, опуская все ниже и ниже. – У нас с принцем много общего.

– Правда? – удивился альв.

– Его жизнь тоже оказалась разрушена в один миг.

– Не говори так, – пожурил ее Элфи, – ты обретешь гораздо больше того, что имеешь сейчас.

– Чтобы снова все потерять. Я знаю, Элфи. Все знаю.

На секунду прикрыв глаза, она увидела себя в центре полукруглого зала. Та Этери с волнением танцевала с молодым человеком в маске льва, что уверенно вел ее, с улыбкой о чем-то болтая.

Она встретила его три года назад. Нелепая случайность предопределила дальнейшую судьбу, унося Этери в объятия сновидений

Иэн

Запах догорающих поленьев и тепло каминного очага на мгновение перенесли мужчину в теплый Приморский лес, где ласковое солнце тонкой рукой касалось светлых волос, игриво кусая за щеки. Приглушенный аромат мака одурманивал голову, в то время как маленькие сойки шуршали светло-серыми крылышками, гоняясь друг за другом.

Иэн открыл глаза и Приморский лес исчез.

Он все так же сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу и подперев подбородок кулаком слушал о чем разговаривали Кевин, Фейт и незнакомец, которого Этери назвала Лейном. Этот странный, неунывающий с виду мужчина быстро нашел общий язык с двумя из четырех всадников. Иэн в беседу не вмешивался, а вот их командир в неудовольствие кривила губы с тех пор, как альв забрал Чужестранку.

И никакого леса. Никаких маков.

С привычным беспокойством всадник нашел глазами Клементину. Девочка сидела на ковре рядом с креслом Фейт и не сводила восхищенного взгляда с алхимика. Чуть приоткрыв рот, она внимала каждому слову Лейна, а тот не забывал изредка подмигивать Клеми.

В гостиной царила идиллия, которая, впрочем, не нравилась двум из пяти собравшихся.

– Отчего вы мрачнее тучи, капитан? – спросил Иэн Авалону, вставая рядом с ней плечом к плечу.

– Пытаюсь защититься от палящего солнца, – криво усмехнулась хэлла, опасно сверкнув зеленой своих глаз.

Иэн бросил быстрый взгляд в сторону смеющегося Лейна Эверт.

– Думаешь, он может представлять опасность?

Авалона прикусила нижнюю губу. Взгляд ее на мгновение сделался беспомощным.

– Не знаю, – обреченно произнесла она. – Я не могу понять, какой он человек. Такой ли, каким кажется? Или все это не более чем притворство…

– Но волнуешься ты не только из-за этого, – предположил Иэн.

– Он напоминает мнеего.

Они одновременно выдохнули, воскрешая в памяти образ беззаботного светловолосого всадника, чей энтузиазм мог свернуть горы.

– Боишься повторного предательства?

– Боюсь, он может навредить Этери, – поджала губы всадница. – Или еще хуже, войти к ней в доверие.

– Пока у него получается это неплохо, – пожал плечами мужчина, ощутив внезапную волну холодной ярости. – Теперь он знает о нас все.

– Далеко не все, господин всадник.

Иэн обернулся, а хэлла нехотя повернула голову. Лейн оставил Кевина и Фейт, которые о чем-то горячо спорили, и оценивающе разглядывал Иэна. В том взгляде не было неуместного соперничества или ядовитой зависти. Так добрый друг смотрит на избранника своей сестры не по крови, а по духу. Настороженно. Лейн улыбнулся ему, а затем скользнул взглядом по лицу Авалоны. Глаза его оттенка крепко заваренного лимонного чая наполнились неожиданной нежностью.

Озадаченный Иэн вопросительно посмотрел на Авалону, но хэлла словно перестала замечать всех вокруг. Ее обжигающий своим паром злости взгляд был устремлен исключительно на Лейна.

– Кого же я вам напомнил, госпожа дю Лак? – с веселыми нотками в голосе осведомился мужчина.

– Подлеца, что обманным путем завладел доверием моего друга, – ледяному тону Авалоны мог позавидовать даже бесчувственный Иэн.

Только его бесчувствие оказалось напускным. Что говорить о хэлле.

– Мне казалось, я заслужил ваше доверие, когда дал обещание, – он озадаченно приподнял бровь. – Я не прикоснусь к Этери Фэрнсби.

Иэн ощутимо вздрогнул.

– Причинить вред можно разными способами, – уклончиво заметила всадница. – Не обязательно касаться человека, чтобы убить его.

– Пресвятая Морриган, я не убийца! – воскликнул Лейн, удивленный суждениями Авалоны. – Этери – милая девушка и мой друг. Почему я должен причинять ей боль?

– Это ты мне расскажи, – прошипела она.

В комнате повисла звонкая тишина. Лейн Эверт тяжело вздохнул. Улыбка сошла с его губ.

– Я не дурак и прекрасно понимаю, кто здесь лишний. Меня не должно здесь быть, и встреча с Этери – чистая случайность, но… – он легкомысленно развел руками, – я рад, что в тот день познакомился с этой девушкой. Она стала для меня лучиком света в мире, где не существует солнца. Я не требую вашего доверия. Просить о таком неправильно с моей стороны. Единственное, во что я прошу вас поверить: я не причиню ей вреда и не позволю сделать это кому-то из вас, – решительным голосом закончил он.

Щеки Авалоны превратились в два алых пятна, сияющих, словно наливные яблочки.

– Кому-то из нас?!

Она сделала шаг. Ее рука опасно легла на рукоять меча.

– Авалона… – предупреждающе сказал Иэн, как вдруг воздух перед ними рассекла тень.

Фейт загородила Лейна своей маленькой неширокой спиной.

– Ави! Очнись! – крикнула она, в глазах девушки блестел хрусталь слезинок, – Он не Фонзи! Слышишь? Прекрати проецировать на Лейне поступки человека, который в действительности заслуживает твоей ненависти!

Всадница вздрогнула и словно очнулась от недельного сна. Затуманенные глаза посветлели, а рука, секунду назад сжимающая эфес меча, безвольно опустилась вдоль тела.

– Что со мной…? – выдавила она, закрывая лицо руками.

Фейт обняла ее за плечи, хотя была на голову ниже.

– Это больно, – вдруг сказал Лейн, глядя себе под ноги, – терять дорогого тебе человека.

На нем скрестились взгляды всадников. Авалона отняла руки от лица. Ее глаза слегка покраснели.

– Я терял, – грустно улыбнулся он. Но улыбка та была изломанной маской, собранной по кусочкам.

Неспешно шагая по коридору второго этажа ресторации, Иэн думал, что после этого разговора Авалона больше не сможет смотреть на Лейна Эверт так, как раньше. Подозрение, страх, ненависть – все это стерлось всего одной фразой.

“Я терял”.

Авалона могла сколько угодно относиться к Лейну с презрением, но добрая часть ее души, способная на сочувствие, все равно возьмет верх.

Лишь после ее резких слов Иэн задумался над правильностью своего поступка. Над его жестокостью. Его мысли кружились в голове, словно неистовый ураган, и они же, растворились стоило ему увидеть в конце коридора альва, что нес на руках беспомощную Этери.

ЕгоЧужестранку.

Ярость ледяным потоком обрушилась на мужчину, заглушая глас разума. Ему столько лет вбивали в голову, что эмоции – слабость. В бою они мешают сосредоточиться на противнике, делают всадника слабым. Но эти годы не смогли сдержать гнев мужчины, к чьей женщине посмели прикоснуться.

Элфи заметил его сразу. К счастью, прежде чем Иэн Кадоган совершил необдуманный поступок, альв мотнул головой в сторону личных апартаментов, негромко произнося:

– За мной, всадник.

Иэн скользнул в комнату, едва не перейдя на бег. Влетел в спальню, где Элфи аккуратно укладывал Этери на мягкие, пахнущие лавандой подушки. Ее грудь равномерно вздымалась. Чужестранка была погружена в сон.

Облегчение стало самым удивительным чувством для Иэна.

– Какой же ты… – насмешливо щуря лисьи глаза, протянул альв.

– Какой? – вместо нормального голоса изо рта мужчины вырвался угрожающий рык.

– Предсказуемый, – пожал плечами он.

– Что ты с ней сделал?

– Тебе должно быть все равно, – усаживаясь на краешек кровати, продолжал дразнить его Элфи. – Ты столько гадостей наговорил бедняжке Тери, зато сейчас готов порвать меня на куски, даже не подозревая, что твоя благоверная всего лишь напилась в ресторации вместе с твоим отцом.

Такого заявления Иэн не ожидал, широко распахнув глаза.

– Она сделала… что?

– Нам нужна была информация, а Хагалаз единственный, кто мог нас ею снабдить, – болтая в воздухе ногами, поведал альв. – Жаль, что Этери просчиталась и выпила больше нужного. Уверен, из этого старого полена можно было вытянуть еще что-то.

– Значит, это не твоя работа, – вздохнул Иэн.

– Еще чего! – фыркнул Элфи, заправляя за уши пряди иссиня черных волос, – но в одном я преуспел, всадник.

Элфи протянул руку к спящей Этери. Ее смоляные пряди беспорядочно разметались по подушке, контрастируя со светло-кремовой наволочкой. Альв подхватил завиток у лица, пропустил его меж пальцев, хитро улыбаясь, потом провел пальцем по щеке девушки, стирая невидимое пятнышко.

Иэн в мгновение оказался рядом, перехватил руку Элфи и сжал ее с такой силой, что не будь тот из маленького народца, запястье сломалось бы, оставив после себя лишь неприятных хруст костей.

Ухмылка Элфи стала нечеловечески страшной.

– В чем-то преуспели все, кроме тебя, – прошептал альв, склонившись к злому, как стая волков, мужчине.

Иэн ударил его. Без замаха, целясь в челюсть, но задел лишь воздух перед собой. Он оглянулся. Элфи стоял около окна и смеялся над ним.

– Куда подевалось твое хваленое равнодушие, мальчишка? – высокомерно проговорил он. – Я не собираюсь тратить свое время на бессмысленную драку с глупым человеком, не имеющим смелости рассказать Этери всю правду.

– Откуда? – сквозь крепко стиснутые зубы выдавил Иэн. – Откуда ты знаешь?

– Ты забыл, кто я? – насмешливо заломил бровь альв. – Я знаю все, начиная от вашего путешествия после исчезновения Этери Фэрнсби, заканчивая тем, какое белье ты сегодня надел.

Иэн выругался, больше не делая попыток напасть.

– Единственное качество, которое мне в тебе нравится, – продолжал с независимым видом Элфи, – это благоразумие. Ты выбрал отвратительный метод держать ее подальше от себя, но я не могу не признать его эффективность. Прикосновения сведены к минимуму. Мои поздравления, всадник, – он медленно захлопал в ладоши.

Издевательские аплодисменты были вполне заслуженно.

– Ты знаешь, как убрать это? – мужчина закатал рукав, обнажая искусную вязь, состоящую из тонких веточек, листьев и пары рун. – Как снять проклятие?

– Не знаю, – Иэн застонал от отчаянья, – а если бы знал, не сказал бы. За тобой весело наблюдать, – вновь рассмеялся альв и исчез.

Комната наполнилась ароматом сожженного леса и сладко-ядовитого аконита. Последняя фраза Элфи потонула в тишине спальни:

– Будь смелее, всадник.

Хэлл повернулся к спящей на кровати Этери. Его лицо разгладилось, а в уголках губ затеплилась улыбка. Когда он смотрел на нее, из всех чувств оставалась только затаенная нежность. Иэн опустился на жесткий неудобный стул, стоящий подле кровати, и тихо заговорил, зная, что девушка его не услышит:

– Я надеюсь, ты никогда меня не простишь, даже если я приползу к тебе на коленях, моя милая Чужестранка, – он поправил одеяло, борясь с желанием коснуться ее руки. – Ведь если я услышу из твоих уст “прощаю”, то буду ненавидеть себя до конца жизни.

В спальне был слышен звук ее дыхания, нарушающий безмятежную тишину. Скрип двери ворвался в нее слишком неожиданно.

– Папочка?

Клементина несколько раз моргнула, привыкая к темноте, и подбежала к Иэну, забираясь к нему на колени.

– Тише, Клеми, – попросил он, гладя девочку по светлым волосам.

– Тетя Тери спит? – прошептала ему на ухо Клементина.

Иэн улыбнулся.

– Да. Она устала.

– Пусть ей присниться что-нибудь хорошее, – улыбнулась она в ответ.

– Обязательно, солнышко.

Они ненадолго замолчали. Хэлл уж было подумал, что дочь уснула, но тут она позвала его:

– Папочка?

– М-м?

– А почему я могу прикасаться к тете Тери, а к братику не могу? – спросила Клеми, имея в виду Кевина.

Мужчина вздохнул, крепче прижимая ребенка к себе.

– Этери особенная, Клеми.

– Это потому, что у нее глазки страшные? – нахмурилась она.

Иэн тихо рассмеялся.

– Нет, маленькая моя. Глаза Этери удивительные. Просто она… – он замялся, стараясь подобрать нужное слово.

Клементина вскинула голову, чтобы встретиться с Иэном взглядом, и прошептала:

– Ты ее любишь.

Иэн Кадоган неловко закашлялся.

– Не совсем так.

– Папа – лжец! – заявила малышка. – Ты сам мне говорил, что врать нехорошо, когда я съела все конфеты братика из его запасов!

– Хорошо, – пошел на попятную хэлл. – Ты умеешь хранить секреты, Клеми?

Клементина активно закивала головой.

– Ты права. Я люблю тетю Тери, – девочка широко улыбнулась, а Иэн продолжил. – Но ты должна сохранить это в секрете и никому не рассказывать. Поняла?

– Даже тете Тери? – грустно спросила она.

– Особенно ей!

– А… – Клеми хотела задать вопрос, но сразу же передумала. – Я сохраню твой секрет, папочка.

– Умница, – он тепло улыбнулся дочке.

Девочка взглянула на Этери. Во сне девушка сильно хмурилась.

– Тетя Тери не может быть моей мамой? – спросила она, заставив Иэна расстроенно поджать губы.

– Милая…

– Я знаю, – всхлипнула она, – у Клеми нет мамы.

По ее розовым щечкам потекли горячие слезы. Иэн не мог вынести слез дочери. Он обнял ее, раскачиваясь из стороны в сторону, и пытался успокоить:

– Солнышко, у тебя есть я, тетя Авалона и тетя Фейт, братик. Мы твоя семья.

– Я знаю, – повторила Клементина дрожащими губами.

Иэн вытер ее слезы огрубевшими от оружия пальцами. Ему показалось, что он вновь чувствует запах мака и солнца. В день, когда они нашли Клементину, было нестерпимо жарко…

Территорию Черного Легиона окружал тернистый лес. От жара яркого солнца светлые волосы Иэна выцвели. За спиной равномерно покачивался походный мешок. Щурясь и прикрывая голову рукой, всадник следовал за Авалоной дю Лак, ведущей их отряд в самую чащу леса.

Легион мог стать их единственным спасением при условии того, что они доберутся до независимых земель трех чародеек невредимыми.

Споткнувшись о высохшую корягу, Иэн выругался. Многие дни в пути сделали его раздражительным.

– Долго еще? – в который раз спросил Кевин. Ему пришлось тащить на себе не только свои вещи, но и вещи Фейт. Девушка, будучи хрупкой, как осиновый листик, быстро отстала, и чтобы не задерживать отряд, Кевин вызвался ей помочь.

– Осталось немного, – Авалона, опираясь на длинную неровную палку, остановилась, чтобы развернуть карту и свериться с их нынешних местонахождением.

– Здесь пахнет чем-то сладким, – Фейт вытянула шею. – Чувствуете?

Авалона удивленно вскинула брови, а Иэн сделал несколько шагов.

Раздался хруст. Он опустил голову, рассматривая сломанный стебель алого цветка под ногами. Нежные лепестки смялись, а черная сердцевина была втоптана в землю. Сладковато-фруктовый запах стал невыносимым.

– Это мак.

Они оказались на небольшой полянке. Через высокие безлиственные деревья проходили тонкие лучи солнца, навевая на растущие здесь цветы мистический флер. Под ласками лучей бутоны маков становились пунцовыми. Над ними кружили в танце маленькие черные бабочки, а на ветках деревьев пели свои песни сойки.

– Как поэтично, – пробормотал Кевин.

Поляна выглядела так, словно сошла со старой картины. Не вписывалось в общую красоту разве что черный булыжник овальной форме, облепленный со всех сторон бабочками.

– Нам нужно вернуться, – разобралась, наконец, с картой Авалона. – Мы прошли поворот.

– Давай передохнем, – устало плюхнулся на траву Кевин. Он привалился спиной к стволу дерева и закрыл глаза. – Я больше не могу идти.

– Если не поторопимся сейчас, то не успеем к вечеру, – нахмурилась хэлла.

– Иэн? – позвала Фейт, заметив, что мужчины уже давно нет рядом с ними.

Всадник не ответил. Он не сводил завороженного взгляда с камня. Бабочки словно охраняли его. Не отдавая отчета в своих действиях, Иэн приблизился к нему, ломая цветки маков. Он готов был поклясться – камень светился!

– Иэн… – голос Авалоны доносился словно из-под толщи ледяной воды.

Хэлл присел на корточки рядом со странным булыжником. Стоило ему протянуть руку, как бабочки взмахнули крыльями, разлетаясь в разные стороны. Теперь всадник мог лучше разглядеть камень, который оказался большим черным яйцом.

“Интересно, чье оно?”, – подумал мужчина за секунду, прежде чем коснуться скорлупы.

Мгновение ничего не происходило, а потом руку Иэна скрутила мучительная судорога. Она словно горела жидким пламенем. Хэлл закричал, попытался отдернуть кончики пальцев, но те словно намертво приклеились к яйцу. Сквозь мутную пелену в глазах Иэн увидел бегущих к нему Авалону и Кевина. А еще он увидел, как на его руке появляется загадочная вязь. Она брала начало от середины локтя и полностью облепляла плечо.

Кевин схватил его за плечи, повалив на высушенную желтую траву.

– Твою мать, – прохрипел Иэн, не в силах пошевелиться от боли.

– Придурок! Ты что сделал?! – кричала на него Авалона.

Мужчина закашлялся, кивнул Кевину в знак благодарности и попробовал сесть. Получилось с трудом.

Он открыл рот в намерение объясниться, но тут же закрыл его, понимая, что не знает, что сказать.

– Смотрите, – за левым плечом Авалоны возникла Фейт. Она большими глазами смотрела на яйцо. – Оно вылупляется.

Четверо всадников удивленно воззрились на черное яйцо, поверхность которого разрасталась трещинами.

– Не к добру это, – заметила мрачная Авалона. Резким движением она вытащила из ножен меч. – Будьте готовы защищаться.

Трещин становилось все больше. И вдруг скорлупа разлетелась тяжелыми обломками, словно взорвалась изнутри.