Текст книги "Апельсиновый вереск. Дорога возврата (СИ)"

Автор книги: Вайолет Девлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц)

Лейн

Часть II

Знать

Вечерний Утер зажегся разноцветными огнями. Бумажные фонарики, украшающие каждый дом, алели беспокойным пламенем. Снежная ярмарка опустела, да и людей на улицах было не так много, как днем.

Лейн Эверт улыбался редким прохожим. Засунув руки в карманы пальто, чтобы отогреть их, он периодически останавливался переброситься парой слов со знакомыми лицами, коих у него было в избытке. Мужчину знал в городе каждый второй. В его алхимической лавке не было отбоя от клиентов, а Лейн легко и непринужденно завязывал беседу. Он всегда внушал доверие. Об этом ему говорили все. Все, кроме нее. Уже второй раз в своей жизни Лейн сталкивался с тем, кто отнесся к нему с подозрением.

Только когда это произошло в первых раз, ничего удивительного в этом не было. Сейчас же он вел себя также, как всегда. Мило и улыбчиво. Но всадница, чьи портреты украшали все столбы города, все равно ему не поверила. Он не ожидал ее встретить так, хотя признался самому себе, что очень ждал, когда эта встреча произойдет.

Добравшись до темной лавки, Лейн решил не зажигать свечи. Он и так найдет неприметную лестницу в углу и поднимется в мансарду. Под крышей скрывалось маленькая коморка. Ничего особенного. Жесткая кровать, приставленная к стене, письменный деревянный стол с выдвижными ящичками и старый комод, в котором хранились вещи. Мужчина на ощупь достал спички, зажег почти полностью расплавившуюся свечу в подсвечнике и поставил ее на стол, а сам занял деревянный стул с высокой спинкой.

Из самого нижнего ящика он достал фотокарточку и помятый лист пергамента. Лист был порван и склеен заново. Улыбка стерлась с его лица, стоило ему оказаться в одиночестве. Зелено-карие глаза больше не смеялись. Они смотрели на фотокарточку с грустью и затаенной болью, от которой останавливалось сердце. Лейн развернул лист пергамента.

“Разыскивается Авалона дю Лак”.

На портрете всадница выглядела грозно, но чуть приподнятый уголок губ насмешливо изгибался, делая лицо хитрым. Пергамент не мог передать даже десятую долю ее строгости и серьезности. Как и фотокарточка не могла передать той легкости и воздушности, коей отличалась изображенная на ней девушка. Они были полными противоположностями, но внешне они друг от друга ничем не отличались. Поначалу Лейн думал, что портрет на листовке искажен. Не могут эти девушки быть настолько похожими. Он считал так до тех пор, пока не встретился с Авалоной лично. Они словно сестры, хотя мужчина знал наверняка, что это не так.

Лейн нежно обвел пальцем контур фотокарточки. Цвета почти выцвели, став серыми. Но в его памяти до сих пор хранилась цветная и живая девушка. Яркие глаза, словно расплавленный малахит, алые ягодные губы, прикосновения ее теплых рук, редкая, но такая красивая улыбка. Эта девушка никогда не выходила у него из головы. Даже на мгновение. Он всегда ее помнил.

А чтобы она сказала? Что сделала? А что делать бы не стала?

И чувство вины всегда сдавливало его горло сильной рукой. Может, Авалона его шанс на искупление? Знак самой Ареморики, что нужно жить дальше, попытаться перестать все время думатьо ней.

Но как же это сложно сделать рядом с всадницей! Лейн схватил листовку с портретом, снова сравнивая их лица.

“Всего лишь слова, которым я не верю”, – от жесткого голоса Авалоны в своей голове мужчина вздрогнул. Она ему не верит. И… кажется, боится? Но не его самого. Всадница боится за сохранность жизни Этери. Какая глупость! Разве он может подчинить этой милой девушке вред? Даже если и нет, Авалона об этом не знала, защищая ее ото всех разом.

Авалона дю Лак. Преступница, предавшая империю. Приспешница Черного Легиона. Шанс на искупление? Или изощренный способ издевательства?

Лейн вздохнул, потирая руками бледное лицо. Он не может оставить все так, как есть. К тому же, случайно встретив Этери, его планы изменились. Его лицо скрыла тень, но та тень чувствовала его слабую улыбку. Лейн сложил лист пергамента вчетверо и вместе с фотокарточкой убрал его между страницами старой книги о травах.

Истинная королева и всадница, выглядевшая точь в точь, как его возлюбленная. Одна ему верит, другая опасается. Но обе не знают о нем ничего. А когда узнают, будет слишком поздно.

Авалона

Вернувшись в гостиную, всадница застала в помещении только Иэна. Мужчина сидел в глубоком кресле подле камина и напивался. Где он достал светло-янтарную бутылку медовухи, оставалось только догадываться. Его полный стакан и наполовину пустая бутылка говорили о многом. Радужки глаз мужчины помутнели, и вовсе не от алкоголя. Он ушел в себя, размышлял, сжимал губы в тонкую линию и пил.

Авалона подошла, вырвала стакан из его руки и только Великая Создательница знает, сколько усилий ей пришлось приложить, чтобы не вылить содержимое ему на голову.

– Ты что творишь? – прошипела Авалона, выбрасывая бутылку в мусорное ведро.

– Пью.

Иэн проследил взглядом за выброшенной бутылкой. Недовольно нахмурившись, всадник сложил руки на груди.

– Вроде взрослый человек, а ведешь себя, как малолетний глупый мальчишка, – припечатала Авалона. – Даже если на секунду забыть об Этери, этажом ниже находиться твоя маленькая дочь. Что, если она увидит тебя в таком состоянии?

Мужчина поморщился.

– Одной бутылки маловато, чтобы опьянить всадника.

– Зато достаточно, чтобы ввести в неадекватное состояние тебя. – Авалона с размаху опустилась в соседнее кресло, уставившись на Иэна полным холодной ярости взглядом. – Я тебя предупреждала. Ты знал, чего ждать. Так какого… – она проглотила ругательство.

– Авалона, уйди, – попросил он, закрывая лицо ладонями. – И без тебя тошно. Ты видела, как она на меня смотрела? Три, мать его года. Я не видел ее так долго… – он отнял руки от лица и вдруг улыбнулся, прошептав, – она всегда была такой красивой?

Всадница тяжело вздохнула. С ним бесполезно говорить. Она просто бьется головой о стену, пока Иэн стоит в сторонке и наблюдает за этим.

– Слова не сойки. Она никогда не забудет всего, что ты ей наговорил. Но ты же этого и добивался?

– Все правильно. Пусть она ненавидит меня. Я не хочу причинять ей боль.

– Какой же ты дурак, Иэн Кадоган, – покачала головой Авалона. – Ведь именно это ты и сделал.

– Ты поняла, о чем я.

– Да, – сказала хэлла и увела разговор в другое русло. – Видел, что сделала Клеми?

– Видел, – возвращая себе серьезность, отозвался всадник.

– Не смотря на наш запрет. Почему она коснулась Этери? Я отчетливо ощущала настороженность Клементины. Настороженность, а не страх. Даже я, увидев Этери впервые, оцепенела. А она назвала Этери страшной тетей и схватила за руку, – усмехнулась уголком губ Авалона.

Иэн тоже улыбнулся. Алкоголь на него и правда не подействовал.

– Вокруг этой девушки все также полным полно загадок, – произнес он.

– У нас нет времени на то, чтобы их разгадывать. Если Этери вернулась, значит, она готова занять престол. Готова присоединиться к нам.

Иэн невесело хмыкнул.

– Только ты забыла об этом, – он закатал рукав на правой руке, обнажая метку Черного Легиона.

– Сложно забыть, когда узор на твоей руке постоянно движется.

– Нужно от нее избавиться. А с этим у нас определенные сложности.

Авалона постучала пальцами по подлокотнику, усиленно размышляя. Появление Этери могло им помочь. Всадница не знала всего, но знала одно. За будущей королевой всегда неукоснительно следует бывший король Сидов. Элфи Серокрылый знает если не все, то многое. Но просить о помощи альва…

Она поморщилась.

– Выглядишь так, словно у тебя есть идея, – Иэн резко поддался вперед.

– Плохая идея. С дурными последствиями.

– У нас других не бывает. Говори.

– Тебе ведь тоже приходила мысль, что Этери не могла появиться здесь одна?

Иэна перекосило. В холодных глазах полыхнула волна гнева.

– Альв.

– Элфи ни одну сотню гердрад живет на этой земле. Ему ли не знать, где может находиться артефакт.

– За сделку с ним мы заплатим еще дороже, чем Черному Легиону!

– У нас больше не осталось идей, Иэн, – мягко сказала хэлла. – Он наша последняя надежда на свободу.

Всадник был с этим в корне не согласен. Об этом говорил его мрачный взгляд и крепко сжатая челюсть. В гостиной раздавался тихий треск огня, а над камином висели миниатюрные Отмеряющие Время. Стрелки медленно подходили к четверке, девятке и единице, что означало наступление ночи. Куда подевалась Этери, Авалона не знала, но очень хотела ее найти. Нужно было что-то сделать и что-то сказать. Как-то утешить девушку. Но хэлла не смогла бы ей помочь. Только побыть рядом. Иэн поступил глупо. Он сам понимал это. Но в одном хэлл был прав. Выбора у него не было.

Огонь постепенно догорал. Авалона нахмурилась. Так быстро? Еще недавно он разгорался сливочным пламенем, а теперь почти что тлел. По рукам всадницы поползли мурашки. В гостиной стало холоднее, словно кто-то открыл окно, впуская свежий морозный воздух внутрь. Но ставни были плотно заперты, как и дверь.

Что-то происходило. Хэлла насторожилась. Все инстинкты вопили об опасности. Знакомое чувство.

И тут в помещении раздался насмешливый негромкий голос:

– Не скажу, что последним быть приятно. Но ваша надежда прямо сейчас находиться в моих руках.

Авалона обернулась, а Иэн вскочил, вытаскивая из кармана брюк столовый нож. Он сделал это скорее по привычке, нежели действительно надеялся причинить альву вред.

Элфи появился через несколько мгновений. Просто возник посреди помещения. Насмешливый прищур глаз, губы, растянутые в усмешке, черные волосы, обрамляющие высокие скулы. На его плечах болтался светло-зеленый плащ, расшитый звездной вышивкой. А в руках он держал длинное копье. Рукоять из светлого дерева заканчивалась золотым острым наконечником.

Это оно. Копье Великой Создательницы.

Всадница поднялась вслед за Иэном, краем глаза замечая, как он замер при виде артефакта.

А Элфи… улыбнулся, и копье растворилось из его рук.

– Шутка.

Иллюзия. Это была, тролль его пожри иллюзия!

– Я его убью, – со странным спокойствием заметил Иэн, надвигаясь на альва.

– А силенок хватит? – расхохотался Элфи.

Авалона схватила всадника за локоть, отрицательно покачав головой.

– Прекрати.

– Он издевается над нами, – процедил мужчина.

– Ты еще не знаешь, как я умею издеваться, мальчишка, – хмыкнул Элфи.

Альв заложил руки за спину, проходясь по гостиной. Он выглядел так, словно ресторация принадлежала ему, и он находился у себя дома. Остановившись у окна, он долго стоял, гипнотизируя взглядом огни ночного Утера. О чем думал альв, оставалось только догадываться. Авалона знала наверняка, что все загадки разобьются о камень непонимания фейри и людей. Они слишком разные и думают о разном.

– Так уж получилось, что я знаю о вашей проблеме, – не поворачиваясь, сказал альв.

– Еще бы, – хмыкнула Авалона. – Ты подслушал разговор.

– В вашем разговоре не было новой для меня информации, – Элфи повернулся. На его губах играла снисходительная улыбка. – Я знал, что вы будете искать копье еще задолго до того, как вы начали это делать.

Иэн недоверчиво усмехнулся.

– Что, если я скажу, – говорил альв, шаг за шагом подходя все ближе, – что знаю, у кого оно.

Авалона переглянулась с Иэном. В слова альва верилось с трудом, но он не мог лгать. Замалчивать, утаивать, обводить вокруг пальца, но не лгать.

– И ты нам, конечно, ничего не скажешь, – холодно бросила девушка.

– Отнюдь, – Элфи улыбнулся шире. – Еще как скажу. И даже не попрошу ничего взамен.

– Как благородно, – с саркастическими нотками в голосе протянул Иэн.

Его слова альва не задели. Элфи забавлялся.

– Копье Великой Создательницы все это время хранила у себя Аврелия Лангс. После ее смерти оно пропало. Но я знаю наверняка, что есть всадник, предавший своих друзей. Всадник, чьё имя стало для вас запретным. Копье у него.

– Нет, – выдохнула Авалона.

Перед ее глазами возникло доброе улыбчивое лицо. Она запомнила именно это лицо, а не то, что периодически мелькало в газетах. Сейчас Фонзи Баррад мало походил на того мальчишку. Он повзрослел, возмужал и обрел жестокость. Баррад стал хьендом, входил в Астровый совет и руководил третьей армией – воинами младшего принца.

Неужели все это время реликвия находилась у него? Поверить в это равнозначно упасть в пропасть, не имея страховочного троса.

– Ты лжешь! – вскинулся Иэн.

Элфи ухмыльнулся, сверкая черными бездонными глазами.

– Нет, – мотнула головой всадница. Она положила руку на плечо Иэну, не сильно сжимая его. – Он не врет. Слова альва нельзя подвергать сомнению.

– А ты мне нравишься все больше и больше, – весело произнес Элфи.

– Если он говорит правду, мы обречены, – будничным голосом заметил всадник.

Альв хитро прищурился и щелкнул пальцами, растворяясь в воздухе. Последние слова, услышанные приспешниками Черного Легиона, разнеслись по комнате слабым ветерком:

– Вас поведет королева Примории и король Сид. Мы всегда на шаг впереди…

Этери

Коридоры проплывали перед глазами светлыми пятнами. Этери мчалась не разбирая дороги, пока не замерла рядом с дверью, ведущую в ее собственную комнату. Она уже потянулась к золотистой ручке, как дверь вдруг распахнулась, явив на пороге обеспокоенного Эллиота Моро. При виде Этери его взгляд смягчился, а уголки губ приподнялись в ободряющей улыбке. Он не заметил перемен, случившихся в ней, так же как и не не обратил внимания на затуманенную радужку бесцветных глаз.

– Вот ты где, – улыбнулся Эллиот.

Почему он каждый раз ей так улыбается? Так искренне и тепло? Этери не могла его понять. Она прямым текстом старалась донести до мужчины, что ему никогда не стать к ней ближе. Никогда! Чего он добивается? Что хочет получить от нее и Лилит? Какие секреты таит господин Моро с своих шкафах?

Необузданная ярость объяла Этери с ног до головы. Ее ненависть перекинулась на Моро в один миг.

– Тебя разыскивает Лилит, – продолжал он, словно не замечая, каким взглядом окидывает его Этери.

– Пошел… прочь, – низкий хриплый голос принадлежал не ей, а ненависти. Черной, всепоглощающей. Ненависти, от которой жилах стынет кровь и которая звучит, как хрупкий хрусталь.

Глаза Моро изумленно распахнулись.

– Ты в порядке? – спросил он и вместо того, чтобы бежать в страхе, сделал шаг. Он хотел прикоснуться к девушке, но та, ведомая одними лишь чувствами, не дала ему этого сделать.

Ей не пришлось произносить имя Калеба вслух. Одна лишь мысль – и меч, объятый алым, с черными всполохами пламенем, появился в ее руке. Этери не собиралась сражаться с Эллиотом. Она хотела продемонстрировать ему силу. Заставить уйти, оставить ее, наконец, в покое.

– Прочь, – повторила она, сжимая в руке клинок.

Эллиот Моро не шевелился. Он смотрел на нее со смесью отчаяния и непонятного ей горя. Да что с ним происходит?

– Тебе больно, девочка моя? – спросил он тихо.

Этери не смогла выдержать его участливый тон. Она оттолкнула Моро плечом, прорываясь в комнату, а затем заперла дверь.

В гостиной до сих пор пахло меренговым чаем с лимоном. Калеб исчез из ее руки, а девушка услышала треск и мерзкий звук бьющегося стекла. Острого, как тысяча клинков, вонзающихся в горло. Она привалилась спиной к двери, медленно сползая вниз. Закрыла лицо руками.

“Я жалкая”, – пронеслось в ее голове.

Элфи предупреждал. И делал это не просто так. Альв наверняка знал, насколько сильно поменялось отношение Иэна к ней. Он мог знать про дочь… Мог знать еще тогда! Почему не сказал ей?

Где-то глубоко внутри Этери Фэрнсби понимала странность сложившейся ситуации. Если Иэн все это время любил другую женщину, то почему смотрел на нее так нежно? Почему открылся ей? Да и дочь появилась слишком вовремя. Сколько Клементине лет? Шесть с половиной? Значит, на момент их с Иэном встречи ей было три года?

Оставались и другие вопросы, ответы на которые могли добить Этери.

Одним из таких был вопрос: “Кто ее мать?”

Кого великий воин Иэн Кадоган смог пустить в свое сердце?

Все рациональное мышление, коим старалась довольствоваться Этери, потонуло в холодных волнах эмоций. Кажется, она впервые осознала, насколько может быть сильна душевная рана. Царапины, порезы, ушибы – все это может с легкостью затянуться, пройти со временем. Рана души не излечима. Она отпечатывается черной угольной меткой на внутренней стороне сердца и напоминает о себе постоянно.

Этери не чувствовала, как дрожат ее пальцы. И сильно удивилась, когда, прикоснувшись к щеке, поняла, что пальцы стали мокрыми. Слезы, слабость, которую она не могла себе позволить. Но, тем не менее, она плакала. А беззвучные рыдания сдавили горло.

Во что превратится любовь после предательства? Для Этери – она обратилась чернеющий сухой лепесток. Его просто уничтожить, стоит всего лишь надавить пальцем. Так и ее чувства были уничтожены всего одним касанием к ее сердцу.

– Зря ты меня не послушала, – завораживающий голос Элфи теперь показался девушке посредственным.

Она перевела взгляд на софу и, прищурившись, смогла разглядеть в потемках фигуру альва.

– Королевы не плачут, – сказал он, вытянувшись на жесткой софе.

– Они бесчувственны? – ее голос стал прежним, не таким пугающим, как ранее.

– Их слезы стоят слишком дорого. Ни один человек не расплатится.

– Уйди, Элфи, – выдохнула Этери и, как маленькая беспомощная девочка, обняла колени, прижавшись к ним головой. – Я не хочу тебя видеть.

– Тогда слушай, – хмыкнул альв. Девушка застонала от бессилия. – Иногда, чтобы подняться в небо, нужно несколько раз разбиться о землю. Ты достигнешь высот, когда лишишься всего, что было тебе дорого. Семьи, друзей, возлюбленного. Это игра, моя дорогая. Чтобы вступить в нее и стать самой могущественной фигурой на доске, нужно понимать, что больше терять нечего. И тогда ты обретешь истинную свободу. Победишь.

Его голос зазвучал подозрительно близко. Этери подняла голову. Да, так и есть. Элфи Серокрылый сидел рядом на корточках, на расстоянии вытянутой ладони от нее. Его голова склонена к правому плечу, а в черных глазах, даже в темноте, вспыхивают серебристые озорные искорки. Он говорил размеренно, негромко, обволакивая и создавая флер очарования. И на миг Этери забыла о том, что ее сердце разрывается на части. Все ее мысли занимали слова Элфи.

– Ты готова статькоролевой? – все тем же спокойным, завораживающим голосом спросил альв.

Этери сразу поняла, что он говорит вовсе не о троне, а о фигуре в шахматах (Элфи явно вынес что-то новое для себя с той стороны). Королева – самая сильная фигура на шахматной доске. И эта роль отведена ей.

Вопрос Элфи на самом деле звучал иначе и читался между строк.

“Готова ли ты потерять все, что обрела, и обрести то, о чем не ведала?”.

Сквозь затуманенное болью сознание, ее губы сложились в односложный ответ:

– Да.

Стилет в руках Этери превратился в игрушку. Она играла с ним, подбрасывая в воздух, и ловила за кончик лезвия. В теплом желтом освещении он отражал часть гостиной в ее комнате: стеллажи с книгами и комфортную чайную зону. В очередной раз поймав стилет, Этери мимолетом подумала, что неосознанно перенимает привычки Авалоны. Когда хэлле было тяжело, она всегда хваталась за оружие, будь то родной клинок или маленькие метательные ножи. Удовлетворение разлилось по ее телу, стоило прикоснуться к лезвию стилета или клинку Экскалибура, приставленного рядом к креслу.

Элфи разжег камин и сейчас ютился около огня. Не грелся, а вглядывался в играющее с поленьями пламя.

– Я не могу, – устало произнесла Этери, откинувшись на мягкое изголовье кресла.

– Не говори так, – строго оборвал ее альв. Он обернулся, и его взгляд, лениво коснувшийся девушки, не предвещал ничего хорошего. – Ладно, – продолжил он чуть мягче, – не будем об этом. Перейдем к самой легкой части нашего коварного плана.

Элфи усмехнулся так, как умел только король Верхних и Нижних Сид, и занял кресло напротив.

– Зачем разжигать войну, если существуют мирные способы вернуть себе трон? К чему лишняя смерть и разруха? – его улыбка стала шире в свете огня, напоминая оскал дикого животного. Элфи поддался вперед, не сводя пронзительного взгляда с глаз Этери. – Ты красива, Этери Фэрнсби.

Неожиданный комплимент. Впрочем, лесть не поможет ему заполучить ожидаемое “да”.

– И что? – ее бровь скептически приподнялась.

– Как говорят люди: “Красота – страшная сила”. Я впервые с ними согласен. Красота может спасти, а может уничтожить. Все зависит от того, какую стратегию ты выберешь. У нас на пути к короне стоит армия Империи Сион, Астровый Совет и четыре драгоценных камня императора, ну и, – альв издал презрительный смешок, – младший принц, эрцгерцог Вардан. И как раз таки последний протянет нам дружескую руку помощи.

– Ты бредишь? – нахмурилась Этери. – Почему ты решил, что враг может стать другом?

– Потому что наш принц – молодой, зрелый мужчина, – без смущения ответил альв.

Девушка растерялась.

– А ты молодая, красивая женщина…

Элфи замолчал, а Этери наконец, поняла, к чему он все это время вел. Она вскочила с кресла, крепко сжимая в руке стилет дрожащими от возмущения пальцами. От злости, охватившей ее, черные волосы взметнулись, словно от внезапного порыва ветра.

– Я не лягу в постель принца! – закричала она.

– Уверена? – и глазом не моргнул тот. – Дело пошло бы в разы быстрее…

– Элфи!

– Как хочешь, – пожал плечами откровенно посмеивающийся альв. – Тогда тебе всего лишь нужно стать его супругой.

Этери с размаха опустилась обратно в кресло.

– И как ты себе это представляешь? – язвительно спросила она. – Что я заявлюсь во дворец, сражая эрцгерцога своей красотой?

– Так лучше не делать. Тебя назовут смутьянкой и мигом выдворят из дворца. Лучше скажи, помнишь ли мой рассказ о празднике Созвездия Родственных Душ?

– Помню, – кивнула Этери, не уточняя, что ее знания немного дополнил Лейн.

– По этому случаю во дворце будет проходить бал. Все высокопоставленные особы будут на нем присутствовать, включая принца, – в глазах альва зажегся знакомый коварный огонек. – Мы тоже там будем. Ты, я и четверо всадников. У каждого из нас есть резоны находиться в ту ночь во дворце.

План Элфи был не то чтобы плох, но почему-то вызывал недоверие вкупе с чувством огромного провала. Вероятность, что их разоблачат, была выше вероятности заполучить желаемое. Каждого из них разыскивал городской патруль, и каждого знали в лицо. Даже поддельные имена не спасли бы.

И тут девушка вспомнила о Лейне Эверт, талантливом алхимике. И все сомнения тут же развеялись.

Появился призрачный шанс, который Этери тут же ухватила за крылышки, прижимая к груди.

Как и обещал, Лейн появился в ресторации на следующее утро, пряча во внутреннем кармане своего пальто несколько пузырьков. За прошедшую ночь Этери сумела окончательно прийти в себя, погасить ярость и раздражение, направленные на Иэна, но так и не смогла собрать разбитую вдребезги колбу. Роза завяла, лепестки стали сухими, а сердце все еще болело. Но это не помешало ей встретить Лейна с улыбкой, что появлялась на губах каждый раз, стоило увидеть приветливое, дружелюбное лицо парня.

– Я выполнил твою просьбу, – сказал он, на ходу снимая пальто.

Они двигались по направлению к общей гостиной.

– Было сложно, но на то я и гениальный алхимик, – весело подмигнул Лейн.

Этери улыбнулась, а затем ровным тоном произнесла:

– Я очень тебе благодарна, но это будет не единственная моя просьба.

После этих слов девушка распахнула дверь в общую гостиную. Там уже собрались все, кого в это морозное темное утро желала видеть будущая королева Примории.

Авалона, одетая в легкое боевое облачение, стояла напротив окна, заложив руки за спину. Ее волосы были собраны в высокий хвост, а взгляд мрачнее тучи направлен на улицу Ядовитых Клыков. В кресле рядом с камином устроилась Фейт – милая круглолицая девушка с невинными глазами, как у олененка. Позади нее, словно верный охранник, стоял Кевин. Он казался самым веселым в помещении, пытался шутить и улыбаться, хотя атмосфера напряжения чувствовалась остро. В кресле напротив восседал Иэн Кадоган. На мягком ковре перед ним играла с самодельной куклой Клементина. Девочка что-то тихо бормотала, пока Иэн заплетал ее длинные волосы в косу. Его сосредоточенное лицо, не смотря ни на что, оставалось мягким, а взгляд теплым.

Этери на миг замерла, отчего идущий позади Лейн врезался в ее спину. Раздалось тихое “ой”. Все взгляды в комнате обратились на них. Девушка поспешно отвернулась.

– Что он здесь делает?

Как и ожидалось, первой свое недовольство высказала Авалона. Развернувшись, она смотрела исключительно на Лейна, который весело махал ей рукой. С тех пор, как он дал обещание хэлле, парень ни разу не прикоснулся к Этери. А после столкновения тут же отодвинулся на несколько шагов.

Этери проигнорировала вопрос и быстро представила всех присутствующих.

– Я знаю, кто он такой, – прервала ее Авалона, прожигая взглядом полного неприязни Лейна. – Меня интересует, что он делаетздесь.

– Если ты хочешь избавиться от метки Черного Легиона, – холодно произнесла Этери, – то закрой рот.

Это было грубо. Хэлла невольно замерла, не ожидая от Этери Фэрнсби подобных слов. Послышался недовольный скрежет зубов и поток ругательств.

– Что ты можешь знать о метке? – с насмешкой в голосе поинтересовался Иэн.

Мужчина продолжал смотреть на девушку с неприязнью и презрением, но Этери выдержала этот взгляд, вышла на середину и, обращаясь сразу ко всем всадникам, медленно начала говорить:

– Каждого присутствующего в этой комнате я считаю своим другом…

Авалона открыла рот, чтобы негодующе возразить, но ее перебил насмешливый голос Иэна:

– Так вот почему ты не позвала альва.

Волна жаркого пламени охватила Этери. Она сделала шаг, всего лишь маленький шаг, но каким-то образом, всего за секунду оказалась подле Клементины, рядом с Иэном. И за руку ее держал Калеб. Она чувствовала тепло его ладони, не смотря на то, что ее пальцы сжимали рукоять меча.

– Еще раз перебьешь меня, пожалеешь, – она взглядом пригвоздила всадника к креслу.

Но Иэн ее не боялся. Она чувствовала страх, исходящий от маленькой Фейт, напряжение Кевина, с которого мигом слетело шуточное настроение, и даже Авалона испугалась. Но не он.

– Тетя Тери!

Этери вздрогнула и перевела ожесточенный взгляд на малышку. Клементина вскочила на ноги, схватив девушку за руку. От ее прикосновения все негативные эмоции разом испарились, а Экскалибур исчез.

– У папы очень плохие манеры, но я его научу. Взрослых перебивать не хорошо! – с детской наивной улыбкой сказала девочка.

Кевин и Лейн громко расхохотались. Фейт, стараясь сдержать смех, прикрыла рот ладонью, и даже Иэн улыбнулся словам дочери. Лишь Авалона осталась равнодушна, вновь вглядываясь в бескрайнее небо за окном.

– Я верю тебе, Клементина, – улыбнувшись уголком губ, сказала Этери.

– А еще я больше тебя не боюсь! Мне кажется, тетя Тери добрая, – смущенно выдала Клеми.

В сердце Этери что-то треснуло. Это была ненависть, которую она так хотела испытать к этому ребенку, но вопреки гласу чувств, не могла. Этери была убеждена, что теперь возненавидит весь мир, и в первую очередь Иэна Кадогана вместе с его дочерью. Но Клеми ей улыбнулась, взяла за руку, и ненависть растворилась вместе со злобой и болью. Словно не было отчаянья и слез.

Она просто не смогла возродить в себе ненависть.

Этери отпустила руку Клементины, шагнув назад.

– Я хочу, чтобы вы услышали меня, – продолжила она. – Каждый присутствующий в этой комнате заслуживает моего доверия, а значит, ни к чему секреты. Приморское Королевство долгие годы находилось под гнетом Короля Артура не для того, чтобы, освободившись, вновь поработиться. Империя забрала не только наши земли. В их руках достоинство королей Примории, которое они растоптали, вогнали в землю и раздавили, как жука. Мы не просто отберем свое, мы будем мстить! – В бледных глазах Этери вспыхнуло яростное пламя. – Но для этого мне нужна армия. Лучшие из лучших. Мне нужны вы.

Она обвела взглядом всадников.

– И это нас возвращает к вопросу рабства, – пробормотал Кевин.

Этери повернулась к Иэну.

– Твои шутки ни к чему, всадник. Я доверяю Элфи, а он всецело доверил мне не только свои тайны, но и ваши. Я знаю, как вам избавиться от метки Черного Легиона. Для начала мы приложим все силы, чтобы вы стали свободными. И если для этого нужно забрать копье у хьенда, мы заберем.

– А если не получится забрать? – тихо спросила Авалона, глядя Этери в глаза.

Ответ на этот вопрос Этери Фэрнсби сама не хотела бы знать.

Но она знала.

– Значит, мы убьем его.

План был прост.

В ночь Созвездия Родственных Душ, когда эрцгерцог Вардан откроет ворота дворца для самых высокопоставленных особ Авалона, Иэн, Кевин и Фейт под видом гостей окажутся на балу. Их задача: разыскать Фонзи и любыми способами раздобыть копье. Этери вместе с Элфи появятся чуть позднее, и в случае непредвиденных обстоятельств, которые могут закончиться кровавой бойней (со слов Элфи) альв посодействует всадникам.

Часть плана лилась из уст Этери, словно мед. Всадники даже не догадывались, что в это время главная цель девушки: младший принц империи. Она очарует его, заставит холодное сердце неприступного эрцгерцога дрогнуть, а потом неожиданно сбежит, пока Элфи прощупывает почву четырех драгоценных камней.

Все просто.

– Но как мы проникнем во дворец незамеченными? – нахмурилась Авалона. Она привалилась спиной к стене, не сводя прямого взгляда с Этери и напрочь игнорируя подмигивания Лейна.

Этери повернулась к алхимику.

– Помнишь, я говорила об услуге?

– А? – Лейн перестал кривляться, состроив невинную мордашку.

– Можешь изготовить какое-нибудь снадобье перекрывающее наши истинные лица?

Эверт задумался.

– Он не сможет, – фыркнула Авалона.

– Ошибаетесь, леди, – оскорбленно отозвался Лейн. – Снадобье, может, и не смогу. Но у меня есть на примете одна идея. Только, – сказал он, заметив облегчение Этери, – эффект долго не продлиться.

– А долго и не нужно, – осклабился Кевин. – Свернуть голову Барраду – секундное дело.

Фейт вздрогнула, а Авалона процедила:

– Мы не будем его убивать.

– Почему? – удивился хэлл. – Он нас предал! Объявил охоту и хочет убить!

– Мы больше не всадники культа Морриган, – отрезала Авалона. – Не нам решать, достоин ли Фонзи жизни.

– В данном случае склонна согласиться с Кевином, – буднично произнесла Этери. – Избавьтесь от него. Живой хьенд – помеха на нашем пути.

– Этери…

Глаза Авалоны широко распахнулись. Она оттолкнулась от стены, подошла к девушке и с силой ухватила ее за плечи.

– Что с тобой происходит? – обеспокоенно спросила она, встряхнув Этери.

– Отпусти меня. Больно, – не глядя на всадницу, выплюнула девушка.

– Ты бы никогда такого не сказала! – закричала Авалона, впиваясь острыми ногтями в ее плечи.

– Отпусти!