Текст книги "Секретное логово смерти"
Автор книги: Василий Боярков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
Нежданов Олег Владиславович – а именно такое имя носил этот молодой человек – за свой семилетний стаж действительной службы в войсках специального назначения успел дослужиться до капитана и побывать во многих горячих точках планеты, в том числе и в качестве миротворца в республике Сирия, где за выполнение служебного долга неоднократно награждался медалями и орденами и даже был представлен к званию героя России за выполнение особо важного и ответственного задания, в одиночку ликвидировав целую террористическую организацию, готовившую теракты в крупнейших центрах РФ; но – то ли его заслуги недостаточно оценили, то ли представление попросту затерялось и не дошло до нужного Адресата – он так и не получил вполне заслуженную награду. Кроме перечисленных заслуг, офицер выделялся привлекательным видом, где, помимо красивого, но и одновременно мужественного лица, сразу же можно обратить внимание на идеальную атлетическую фигуру, поддерживаемую постоянными тренировками, направленными как на выносливость, так и на развитие физической силы, так в точности и на отработку приемов рукопашного боя; своим ростом он приближался к высокому, был широк в плечах и имел невероятно огромные бицепсы. Касаясь его приятной продолговатой физиономии, следует остановится только на главных отличительных признаках: умные глаза имели серо-зеленый оттенок и выражали собой напускную твердость, в чем-то даже жестокость, но в глубине передавали общую дружелюбность натуры; являясь чуть больше положенного, нос был охарактеризован небольшой, выпуклой вверх горбинкой, передающей о решительности характера; нижняя губа была толще верхней, а та, в свою очередь, была вздернута кверху в виде бантика, совсем как у девушки, в связи с чем Олегу приходилось носить густые усы; также следует обратить внимание на волевой, чуть выпирающий, подбородок, широкие скулы и средние уши, слегка оттопыренные и образующие еле заметную лопоухость; стрижка черных волос была короткой, под машинку выбритой сзади и у висков, равномерно переходящей в зачесанную назад прическу; одежда молодого мужчины так же, как и его командира, состояла из военной пятнистой формы, но только без знаков различия.
Все участвующие лица прибыли в аэропорт за два часа до вылета, когда на табло уже появилось соответствующее указание, что началась регистрация на посадку пассажиров, намеревающихся вылететь рейсом Москва – Калининград.
«Ух, а этот парень просто красавчик, – размышляла про себя специалистка по психологии, следуя к пункту оформления посадочных документов и ненавязчиво разглядывая менее представительного военного офицера, – и одновременно: – А это еще что за «старая» «краля», – не ускользнула от ее внимательного взора госпожа Мария Сулиева, – ишь как разоделась, прямо как какой-нибудь американский шпион, значит, явно хочет быть кем-то неузнанной; но я то вижу ее странное поведение, выраженное в постоянном оглядывании, и смотри-ка: она практически не сводит своих голубых глаз с моих подопечных, приписанных к оборонному министерству, да и, кстати!.. – пригляделась девушка к объекту своих наблюдений более пристально. – Кого-то она мне напоминает, только вот пока не пойму, кого именно?» Озабоченная желанием проследить за женщиной как можно внимательней, Анабель пристроилась в очередь практически следом за ней, но только через трех человек; та, в свою очередь, точно на таком же расстоянии следовала за военным генералом и его молодым подчиненным; ну, а те как раз закончили регистрацию, и до очаровательной сотрудницы полицейского департамента донесся вопрос обслуживающего процедуру специалиста – молодой симпатичной девушки-брюнетки, имевшей приятную дружественную улыбку и доверительный взгляд больших карих глазок:
– Багаж сдавать будете?
– Нет, спасибо, – ответил генерал-лейтенант неприветливым голосом, – мы налегке. – И, забрав билеты и паспорт, отправился на посадку, сопровождаемый преданным капитаном.
Минут через десять наконец дошла очередь до сотрудницы делопроизводства МИДа, которая так же без особых проблем прошла несложную процедуру оформления права на перелеты внутри страны, однако на доброжелательный вопрос про личные вещи неожиданно грубо ответила:
– А Вы как, девушка, думаете? Конечно же, я буду сдавать багаж – или Вы мне предлагаете тащить все это с собой в самолет?
Свои слова она сопровождала поднятием на общее обозрение своей черной дорожной сумки, похожей на огромный баул. Специалист посадочной службы Шереметьево словно и не слышала направленную по отношению к ней недружественную интонацию и, все так же продолжая улыбаться, сказала:
– В таком случае пройдите к стойке по приему багажа и направьте свои массивные вещи в грузовой отсек лайнера.
Потребовалось еще почти столько же времени, чтобы очередь в конечном итоге приблизилась к Анабель, и она, не имея при себе ни лишнего груза, ни чрезвычайного самомнения, ни желания задерживаться у стойки для ненужной, непродуктивной, беседы, прошла регистрацию за пару минут и необычной для молодой красавицы твердой походкой отправилась на посадку. Когда она входила в салон самолета, остальные участники провинциального «рандеву» уже находились на месте и занимались своими делами, где мужчины беседовали между собой, а женщина, находившаяся от них на значительном расстоянии сзади, неестественно очевидно напрягала свой слух, совсем непрофессионально пытаясь подслушать, о чем же они говорят. «Да, – подумала сотрудница полицейского департамента, – если бы военные не были в себе так уверенны и не так заняты своими проблемами, то они бы, наверное, давно бы, «подруга», тебя рассекретили, но, видимо, им сейчас совсем не до этого; а вот я, возможно, смогу проникнуть в их тайны, потому что – о, чудо! – по какому-то неимоверно случайному стечению обстоятельств или же протекции министра внутренних дел мое место находится сразу за ними, значит, проблем с получением интересующей информации у меня, уж точно, не будет». Завершая свою мысль, она как раз подходила к своему забронированному заранее месту и, не имея ничего, кроме маленькой дамской сумочки, и не тратя времени на уборку вещей в верхний багажный отсек, уселась на заранее зафрахтованное ей место и, практически не напрягаясь, стала прислушиваться к разговору двоих военных.
– Знаю, капитан, – говорил генерал-лейтенант, обращаясь к своему подчиненному, – ты озадачен тем обстоятельством, что я, ничего толком не объясняя, «выдернул» тебя из ежегодного отпуска, но, поверь, ситуация очень серьезная и никому другому я просто не смею довериться; с тобой же мы прошли уже и огонь, и воду, да и медные трубы тоже, поэтому и рассчитывать в столь сложной ситуации мне практически больше не на кого, зная, что большинство из моих недоброжелателей, да и просто врагов, спят только и видят, как бы я совершил ошибку, чтобы «скинуть» меня с такого «аппетитного» места, поэтому действовать мы будем как частные лица, отправившиеся в выходные дни на охоту, условно скажем, на кабана. Кстати, выход на службу я тебе оформлять не стал – потом когда-нибудь отгуляешь, – да и себе выпросил краткосрочные выходные – за неделю, считаю, управимся, а больше-то там и делать нечего; и без того успеем исходить всю Калининградскую область вдоль, поперек и обратно.
– Все это понятно, Василий Владимирович, – обратился Олег к вышестоящему офицеру не по уставу, а уважительно и, в то же время, по-дружески, учитывая их давнюю, тесную связь, – и я не буду пытать у Вас причины, заставившие Вас выбрать такую тактику, мне лишь интересно: что мы собираемся делать, существуют ли какие ограничения и, проще говоря, как далеко мы сможем зайти?
– Прежде чем перейти к нашим планам, – издалека начал отец, только что оплакавший сына, – я хочу, чтобы ты, капитан, обязательно знал, что я «потерял» своего Илюшу, который как раз и погиб на той территории, куда мы сейчас направляемся. Так вот, наша задача – найти «урода», виновного в его смерти, причем сделать это раньше, чем полицейские, и как сказала одна моя знакомая – и как, надеюсь, ты понимаешь? – «в плен мы его брать не будет».
В этот момент стали запускаться двигатели летательного аппарата, и, соответственно, разговоры сразу умолкли: все стали готовиться к взлету, по салону заходили стюардессы, требующие от пассажиров, чтобы те пристегнулись, а те в свою очередь послушно зашевелились, исполняя озвученные симпатичным персоналом рекомендации. Постепенно самолет стал выходить на взлетную полосу, а оказавшись на ней, разогнался до нужной скорости и, ведомый опытным летным составом, осуществил практически неощущаемый пассажирами отрыв от земли.
Когда лайнер поднялся на заданную для перелета высоту, Сулиевой вдруг приспичило в туалет и она, невзирая на общую комфортную температуру салона, продолжая оставаться в своем замаскированном «камуфляже», направилась в хвостовую часть самолета, где располагается два туалета; она выбрала тот, что был у нее по правую руку, – он оказался свободен – и, оказавшись внутри, заперлась на защелку. На все свои женские дела ей потребовалось затратить чуть менее десяти минут, и Мария Антоновна настроилась уже выходить, однако, хотя она и отомкнула запирающий механизм, дверь продолжала оставаться закрытой. Она надавила на ручку сильнее – та свободно ходила как вниз, так и вверх, но створка не поддавалась, снаружи же слышалось какое-то неприятное шевеление, как будто кто-то острыми коготками осторожно скребется по наружной обшивке.
– Эй, – чуть слышно проговорила восхитительная красавица, у которой сердце вдруг непроизвольно стало стучать несколько интенсивнее, чем делало это обычно, – кто там и чего Вам от меня надо? – спросила попавшая в неловкую ситуацию «пленница», не могущая объяснить себе причину затворничества; но внезапно ей пришла вполне оправданная мысль и она ее тут же озвучила: – Господин генерал, это Вы?.. Что Вы, вообще, себе позволяете?.. Вы совсем, что ли, ополоумели?.. Василий Владимирович, – уже более жалобно, чуть не плача, начинала уже пугаться очаровательная, но и своенравная женщина, не находившая объяснения столь странному обстоятельству, – бросьте уже свои глупые шутки, и если Вы хотели меня проучить, то готова Вас поздравить – у Вас это получилось отменно и я стою здесь чуть живая от ужаса.
Вместе с тем, как Сулиева не пыталась призвать «шутника» к порядку, реакции на ее просьбы, стенания и мольбы никакой не следовало и дверь так и продолжала оставаться в запертом состоянии; тут уже, действительно, было о чем задуматься. «Что бы это все могло значить? – рассуждала высокомерная представительница столичной элиты, так и не находя логичного объяснения своему невольному заточению. – Неужели это какая-то специально организованная для меня ловушка, и если мое неожиданное пленение не является делом рук генерала, тогда встает вопрос: чьих? А может быть, смерть моей дочери, ее жениха и мое странное положение являются звеньями одной, какой-то зловещей, цепи и теперь меня ждет та же самая горькая участь, что и недавно постигла мою бедную девочку? Ну, что же, – промелькнула в ее красивой головке неожиданно решительная идея, – в принципе, я готова: все равно мне незачем дальше жить; единственное же, о чем я жалею, так это о том, что не сумею отомстить за безвременную гибель моей милой дочурки».
Здесь ее состояние, до этого момента подвергавшееся естественному внутреннему страху и завладевшему разумом ужасу, выражавшимися потливой лихорадкой, учащенным сердцебиением и «перебегающими» с места на место многочисленными мурашками, холодящими, молодую и ухоженную, гладкую и нежную, кожу, вдруг приняло обычную для себя надменную высокомерность и уверенность в собственных силах. «А чего это я так «распереживалась», – промелькнула в ее голове наконец-то вполне адекватная мысль, – словно какая-то неразумная девочка? Я же и отправилась в это опасное предприятие только с одной, единственной, целью: погибнуть, но найти убийцу моей прекрасной Кристины, и воздать ему по заслугам. Поэтому хватит истерик, надо попросту рассуждать логически: я в самолете, здесь много народу, персонал обслуживающий, опять же, значит, если я начну сейчас сильно шуметь, меня обязательно хоть кто-то услышит и позаботится об оказании помощи – и «хрен» с ним, что обо мне подумают! – главное, остаться в живых и довести до конца свои миссию».
Совсем уже собравшись начать безудержно колотить руками по прочной двери, как машинально, совершенно не задумываясь, зачем она это делает, Сулиева внезапно глянула в зеркало, расположенное возле входа и установленное справа от двери, над умывальной раковиной, прямо супротив унитаза, и тут!.. В отражении, позади себя, увидела девушку, с полностью окровавленным лицом и одетую лишь в прозрачную ночную рубашку; своими великолепными формами красивого тела и очертаниями покрытого кровью лица она очень напоминала ее покойную дочку и, как показалось переволновавшейся женщине, взбудораженный мозг которой на грани нервного срыва, что она ее даже предупредила: «Возвращайся скорее назад, иначе погибнешь».
В ответ Мария Антоновна, так и не решившись обернуться назад, громко, пронзительно вскрикнула: «А-а-а!!!», и тут же… как стояла, так и упала, в один миг лишившись сознания.
Очнулась тридцативосьмилетняя представительница прекрасного пола, когда уже ее извлекли из жуткого плена и вокруг собрались генерал-лейтенант, как истинный офицер не пожелавший оставаться равнодушным в столь неожиданной, можно даже сказать, экстренной ситуации, его подчиненный, по вполне понятным причинам не оставляющий своего командира, и, собственно, Шуваёва, просто не имевшая права оставить столь экстраординарную ситуацию без своего пристального внимания, высказавшая, впрочем, справедливую, логически верную, мысль: «Ей, наверное, понадобится помощь психолога?» – а также молодая и очень симпатичная стюардесса, одетая в серую форму, сверху, на шее, перехваченную красным платком, на «бейджике» которой значилась надпись: «Красавина Ирина Витальевна». Девушка эта полностью оправдывала свою фамилию, имела высокую, отлично сложенную, фигуру, отличавшуюся худощавым телосложением, длинными ногами, зауженной талией и другими, не менее привлекательными «выпуклостями»; продолговатое личико выделялось серо-зелеными глазками, украшенными длинными, скорее всего, приклеенными ресницами и совсем нескромной косметикой, маленьким носиком, пухленькими губками, нарумяненными щечками и длинными, каштановыми волосами, прямыми ровными концами спускающимися чуть ниже лопаток, эффектно смотрящиеся под пилоткой; именно она и оказывала женщине необходимую медицинскую помощь и первое, что требовалось в таких ситуациях, – поводила у нее перед носом ваткой, смоченной нашатырным спиртом, но вначале смазала этим составом виски.
– Что со мной случилось? – поинтересовалась очнувшаяся представительница московской элиты, едва лишь смогла осознанно оценить окружавшую ее обстановку; а увидев рядом с собой в том числе Вострикова, неожиданно то ли гневно, то ли одновременно испуганно «загорелась» глазами и, нахмурив брови, промолвила: – Это Вы, господин генерал? Вы это сделали? Вы до такой степени не хотите, чтобы я участвовала в этой мстительной одиссее?
Открыв было рот, Василий Владимирович хотел объяснить растерянной пострадавшей свою полную непричастность к беде, что с ней приключилась, но его опередила более расторопная сотрудница летной компании.
– Извините, – начала она свой разъяснительный монолог, направленный, скорее, на сглаживание неприятного инцидента, чтобы – не дай Бог! – не родилось какой-нибудь жалобы как с одной стороны, так и, в то же время, с другой, – но мужчина здесь совсем не причем – причиной Вашего заточения послужила неисправность замка, неожиданно заклинившего изнутри, что, кстати, раньше с ним никогда не случалось; наверное, все в этом мире рано или поздно приходит в негодность, и вот в конце концов настала очередь туалетной двери; однако, странное дело, я никак не пойму, как такое возможно, но, застопорившись изнутри, ручка легко открылась снаружи. Еще раз простите; я понимаю, что Вам до наших технических проблем нет никакого дела, и если я что-то могу для Вас сделать?..
– Нет, пожалуй, что нет, – не дала ей договорить столь пылкую речь уже полностью пришедшая в себя сотрудница МИДа, с помощью Красавиной поднимаясь из лежачего положения, – я сама, по обыкновению, могу о себе позаботиться, а если что… – тут она кивнула в сторону высокопоставленного военного, настойчивым взглядом ища у него поддержки, – мне окажет содействие мой давний знакомый – ведь так, господин генерал-лейтенант?
– Разумеется, – ответил Востриков, отведя в сторону взгляд, не выдержав на себе уж очень напряженного взора, – разве я смогу, Мария Антоновна, оставить Вас без внимания; но, возвращаясь к нашему вчерашнему разговору: почему Вы ко мне не прислушались и, еще до конца не придя в себя, отправились в это тяжелое путешествие?
– Потому что погибла моя дочь, – простодушно ответила в обычной жизни надменная женщина, но, при воспоминании о Кристине, непроизвольно придававшая себе печальное выражение, – думаю, что если меня кто сейчас и поймет, то это будете именно Вы, господин генерал. Вместе с тем, как теперь оказалось, я совсем не готова к такому опасному «приключению» и, наверное, по приезду в Калининград сразу же отправлюсь назад, чтобы не осложнять Вам своим присутствием и без того сложный розыск.
– Простите, – тут наконец решила вмешаться в разговор молчавшая до сих пор представительница полицейского департамента, до этого мгновения только слушавшая и вдруг решившая, что для этого настал самый благоприятный момент, – что прерываю вашу беседу, но мне кажется, или мы все, здесь присутствующие, связаны одним замыслом?
– То есть? – удивился молодой капитан, уже несколько минут пристальным взглядом рассматривавший прекраснейшую попутчицу и никак не отваживавшийся сам завязать с ней разговор.
– Все очень просто, – начала разъяснения Анабель спокойным и ровным голосом, словно не замечая «сверливших» ее чересчур внимательных взглядов, – я специалист-психолог Министерства внутренних дел Шуваёва – можно звать попросту Белла – послана в город районного значения Икс, чтобы помогать местным полицейским ловить появившегося у них маньяка-убийцу, а Вы, – она кивнула на обоих полпредов властных структур, – я так понимаю, родители погибших там молодых людей?
– Да, – осторожно подтвердил Востриков, словно ожидая какой-то скрытый подвох.
– Да, все совершенно верно, – вторила ему страдавшая в душе женщина.
– Тогда, – искусно завязав разговор, белокурая девушка попыталась выяснить и остальные, интересовавшие ее в этот момент, подробности, – не сочтите за дерзость, но, я думаю, это может быть чрезвычайно важно для общего дела, – обратилась представительница полиции к переволновавшейся женщине, – расскажите нам поподробнее, что же с Вами в действительности случилось?
– Не знаю, как это сможет помочь, – нахмурившись, словно о чем-то напряженно размышляя, буквально через минуту ответила Сулиева спокойным и ровным голосом, – но раз это нужно, в таком случае слушайте: я не буду долго останавливаться на том, как я никак не могла открыть вроде несложный запирающий механизм, а скажу лишь, что – хотите верьте, хотите нет! – я увидела в зеркале свою погибшую дочь, бывшую в одной только «ночнушке» и с лицом, перепачканным кровью; и вроде бы она меня даже предупредила о поджидающей меня где-то опасности. Все это было настолько необычно, что было похоже на то, как будто кто-то проник в мое подсознание, хотя я могу и ошибаться, и привиделось мне все это, уже когда я лишилась сознания…
Дальше разговор продолжался уже на месте – Шуваёва уговорила соседа страдающей женщины пересесть на свое место – и за время остального пути опытный психолог смогла расспросить Марию Антоновну об основных, ей известных, подробностях, и к Калининграду она подлетала, уже в общих чертах будучи в курсе, с чем же ей в последующем предстоит иметь дело.
Глава VII. Происшествия в отеле и кабинете Бунько
Самолет, следующий рейсом Москва – Калининград приземлился в аэропорту Храброво в 7 часов 40 минут по местному времени, в общей сложности находясь в пути два часа. Выходя в зал ожидания, Анабель была приятно удивлена, заметив, что ее встречает немолодой уже человек армянской национальности, державший в руках табличку, на которой значилось ее имя. «Очевидно, о моем прибытии местных предупредили прямо из министерства, – подумала она, обворожительно улыбаясь встречавшему ее человеку, – и они решили немного «прогнуться», ведь хотя я всего лишь навсего капитан, но прибыла прямиком из Москвы – и «хрен» его знает, чего от меня можно вообще ожидать? – поэтому здесь, как и всегда на периферии, приняли решение «перебдить». Ну что же, меня это, впрочем, вполне даже устаивает: не надо будет самой тратиться на такси».
– Вы не меня случайно ждете? – обратилась она к Аминяну, хотя даже и не сомневалась, какой будет ответ. – Я, специалист-психолог, прибыла из столицы.
– Да, да, конечно, – раболепно закивал головой возрастной прапорщик, приглашая «высокую» гостью следовать к выходу, – пройдемте на улицу: там у меня оставлен служебный автомобиль.
– Хорошо, – не могла не согласиться Шуваёва с таким предложением, – только, если Вы не торопитесь, я сначала схожу куплю кофе.
Разумеется, и в этом случае отказ не последовал, Белла закупила в дорогу горячий напиток, после чего уже предоставила возможность полицейскому водителю вести ее в город Икс.
В то же самое время, как служебный «уазик» отъезжал от здания калининградского аэропорта, между родителями погибших детей происходил диалог с несколько напряженным контекстом.
– Вы же, Мария Антоновна, только что – не прошло и пары часов! – обещали мне, что тут же последуете обратно, – недоброжелательным тоном ворчал Востриков на несчастную мать, прекрасно вместе с тем понимавший, что у любой женщины «семь пятниц в неделю» (так почему же эта должна быть каким-нибудь исключением?!), – как прикажете понимать Вашу последнюю просьбу?
Не стоит быть каким-то великим провидцем, чтобы предположить, что Сулиева, успокоившись и более-менее обретя душевное равновесие, «загорелась» новой идеей и теперь всей душой возжелала ее воплощения.
– Я же Вам, господин генерал-лейтенант, объясняю, – твердила она убедительным голосом, выставляя наружу всю высокомерную своенравность своей кичливой натуры, – что я только съезжу с Вами на место гибели наших детей – туда, где были обнаружены их изуродованные тела, – поклонюсь, оставлю цветов, переночую в местном отеле и завтра же отправлюсь обратно. Как Вы видите, я совсем не собираюсь оставаться и мешать в Ваших поисках. Кстати, это не обсуждается, и если Вы мне опять откажете, то, поверьте, я все равно поеду в тот город и сама справлюсь с не такой уж сложной задачей; и, предположу, сотрудники местного полицейского отделения мне не откажут.
– Ладно, – сдался Василий Владимирович, прекрасно понимавший, что в любом случае он от назойливой матери, горе которой стало просто маниакальным, так запросто не отделается, – будь по-Вашему, но с одним только условием – сразу после «панихиды» Вы летите домой. Сейчас же сразу идите приобретайте билет – нам все равно пока надо «смотаться» в одно место, – а потом, как только закончим, мы вас захватим.
– Не стоит беспокоиться, господин генерал-лейтенант, – убежденно заверила своенравная женщина, мысленно уже утвердившись в определенной идее, – я не стану лишний раз обременять Вас своим присутствием и, как только здесь все закончу, на такси сама доберусь до нужного города.
– Хорошо, – более дружелюбно согласился высокопоставленный командир, облегченно выдохнув и несколько успокоившись, что с него снята такая обуза, – тогда в одиннадцать часов встретимся в уже знакомом нам кабинете Бунько.
На том и порешили, после чего Сулиева отправилась покупать обратный билет, а военачальник вместе со своим подчиненным отправились в ближайшую с аэропортом воинскую часть, чтобы обстряпать там вопросы, связанные с амуницией, техникой и оружием. Не стоит особо заострять внимания на том факте, что им без разговоров были предоставлены все запрашиваемые предметы, необходимые для обеспечения удачной охоты на дикого зверя – именно такая причина была озвучена замминистра, – и уже в половине десятого утра они выезжали на новеньком «УАЗ – HANTER», экипированные бронежилетами, боевыми разгрузками, гранатами Ф-1, двумя автоматами системы Калашникова, двумя карабинами и, соответственно, кучей патронов, которых бы вполне хватило на истребление довольного приличного населенного пункта или же маленькой армии. Мария Антоновна, в отличии от военных, справилась со своей задачей намного быстрее и выезжала в сторону Икса уже в половине девятого, имея на руках проездной документ на рейс Калининград – Москва, отправляющийся на следующий день в 9.20 по местному времени.
Пока представители двух министерств улаживали свои проблемы, Шуваёва, не торопясь, но и особо нигде не задерживаясь, ведомая опытным местным водителем, уже в девять часов десять минут входила в подразделение, где главенствовал подполковник Бунько. Чтобы поздороваться со столь значимой гостьей, присланной по протекции самого Министра, Евгений Захарович спустился вниз и встретил ее прямо на входе.
– Здравствуйте, уважаемая Анабель Викторовна… – не просто уважительно, а раболепно обратился к ней местный начальник, желая предложить ей пройти в свой кабинет, чтобы там, уже в более привычной обстановке, обсудить дальнейшие перспективы раскрытия захлестнувших город ужасных убийств.
– Зовите меня без церемоний – Белла, – между тем резко оборвала сотрудница полицейского департамента специально приготовленную для нее пламенную тираду, которую руководитель среднего звена репетировал практически на протяжении целых суток, с того момента, как ему поступило указание из самого министерства, – и, прежде чем мы перейдем к какому-то обсуждению и построению портретов предполагаемого преступника, я хотела бы сначала ознакомиться с материалами уголовного дела – оно где, в Следственном комитете?
– Да, – оказавшись в несколько нелепой ситуации, где его приветственный монолог так и не был востребован – а ведь он так стался! – опешил Бунько, который, было очевидно, не знал, как следует вести себя дальше, и который, не часто принимая у себя столь влиятельных лиц, не имел наработанной практики, на каком уровне надлежит с ними общаться, – именно там оно и находится – где же ему еще быть-то?
– Замечательно! – воскликнула синеглазая девушка, игриво нахмурив брови – все же, что не говори, а было приятно, когда перед тобой пресмыкается «целый» начальник, да и притом подполковник, – тем не менее она нашла в себе силы, не «опускаться» до пренебрежительных отношений, а вполне простодушно сказала: – Тогда я сначала отправлюсь туда, изучу все – внимательно! – а потом уже приеду на консультацию к Вам; да… и организуйте мне, пожалуйста, встречу с сотрудником, ответственным за раскрытие: я хочу также ознакомиться с его персональными доводами, а если понадобится, то и с оперативно-розыскным делом тоже – надеюсь, оно уже заведено, ведь пошли уже четвертые сутки с момента обнаружения первых двух трупов?
– Само собой, – вроде бы как даже немного обиделся в обычной жизни бывший своевольным начальник, но ловко умевший подстраиваться под капризы вышестоящего руководства, почему и смог продержаться на службе такое долгое время, не понимая, однако, сейчас, как кому-то могла прийти в голову мысль, что он, зная о прибытии столь значимой гостьи, не предпринял мер, чтобы у него все было в порядке, как говорят: без сучка без задоринки, – разумеется, а как же иначе?..
– Раз так, тогда я не буду тянуть времени и отправлюсь прямо на место, – сделала очаровательная красотка отнюдь не многозначительный вывод из состоявшегося между ней и Бунько разговора, – провожать либо подвозить меня не надо: я отправлюсь пешком, заодно посмотрю город, тем более что я уже знаю – Комитет расположен неподалеку.
Пока Анабель проверяла местное руководство на «вшивость», а затем в отделении Следственного комитета изучала собранные и скомпонованные документы по трем бесчеловечным убийствам, в город Икс прибыла сотрудница делопроизводства МИДа, и одновременно несчастная мать. Она решила поселиться в единственном на всю округу отеле, представлявшим собой двухэтажное здание, возведенное из обожженного кирпича желтого цвета, с крышей, покрытой метало-пластиком, и имевшим вывеску: «Золотая лагуна»; строение имело прямоугольную форму, своим периметром доходящую до шестисот метров в квадрате, и имея всего девятнадцать комнат, где девять располагались внизу и, соответственно, десять вверху. Подойдя к зданию, Сулиева потянула на себя располагавшуюся почти по середине фасадной стены прочную, железную дверь, поддавшуюся вместе с тем довольно легко и, переступив порог, оказалась в маленьком, но уютном холе, позволив дверной створке закрыться доводчиком. На «ресепшене», представленном стандартной в таких случаях полированной стойкой, скучал молодой человек, одетый в строгий, но и недорогой костюм, под накрахмаленную мужскую сорочку, однотонный галстук синего цвета, где на «бейджике», прикрепленном под внешним нагрудным карманом, значилась надпись: «Администратор Семенов Алексей Игоревич». Про него следует сказать только то, что, как и полагается, он представлялся вежливым, обходительным сотрудником отельного бизнеса, при своем двадцатипятилетнем возрасте имел средний рост, худую фигуру, приятные в основном очертания покрытой веснушками физиономии, карие глаза, излучающие игривость, прямой, без особых изъянов, нос, практически алые тонкие губы, и, как следствие, огненно-рыжие волосы.
– Здравствуйте, молодой человек, – обратилась к нему посетительница сразу же, как только оказалась внутри, – могу ли я к вам заселиться на следующие сутки – места есть?
– Почему только на сутки? – вскинув кверху почти красные брови, удивленно поинтересовался Семенов. – Хоть всю жизнь здесь живите: свободных номеров предостаточно. Вам как лучше, второй или первый этаж? – спросил он и тут же неожиданно хлопнул себя по лбу и, словно оправдывая свое не совсем корректное поведение, вскрикнул: – Ой! Чего это я?! – после чего стал говорить уже чуть спокойнее. – Совсем забыл – буквально перед Вами я заселил последние свободные апартаменты вверху, так что могу Вам предложить места только снизу. Вы как, заселяться будете?
