Текст книги "Секретное логово смерти"

Автор книги: Василий Боярков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Так рассуждала красивая девушка, вспоминая один из самых известных романов американского писателя Марка Твена и начиная двигаться по уже освещенному коридору, выбрав направление – строго вперед. Постепенно она стала проходить мимо каких-то отдельных комнат, напоминающих тюремные камеры, снабженные дубовыми дверями и надежно запертыми на врезные личины, судя по значительному отверстию, предназначенному для вставки ключа, бывшими просто огромными; отсеки располагались как с правой стороны, так и с левой и следовали друг вслед за другой на одинаковом расстоянии, причем в этой интерпретации становилось вполне очевидно, что они никак не естественного, природного, происхождения, а выполнены искусственно и рассчитывались на содержание – это можно было узнать при взгляде в глазок, имевшийся на каждой из створок, – никак не менее десяти человек. В настоящее время все помещения были пустыми: в них не присутствовало ни разложившихся трупов, не имелось в том числе и живых пленников; однако это было не повсеместно и скоро невольная путешественница достигла двух протяженных арок, имевшихся и справа и слева, перегороженных на входе железной, очень ржавой, решеткой. И вот здесь Морева буквально обомлела от охватившего ее ужаса: в том углублении, что находилось от нее по правую руку были расставлены металлические кушетки, на которых покоились «скелетированные» останки, грудные клетки которые были раскрыты, по левую же руку, без нарушения своей целостности, к потолку, с помощью цепных кандалов, были подвешены ничуть не менее страшные, до холода в груди пугающие, скелеты.

Неудивительно, что белокурая красотка тут же поддалась паническим настроениям и неестественно затряслась от охватившего ее ужаса, готовая вот-вот повалиться в жутком припадке; однако, поскольку за последнее время ей пришлось столько всего пережить и повидать такого, что раньше бы ей и во сне не приснилось, трусливая натура девушки постепенно научилась справляться со столь неприятной сущностью и обрела способность подключать скрытые в организме защитные функции. Так получилось и в этот раз: лихорадящая дрожь через некоторое время затихла и зеленоглазая блондинка вновь обрела способность мыслить разумно. «Так, все, хватит игрушек, – решительным жестом извлекла она сотовый телефон из кармана и стала набирать на нем номер службы спасения, – пора звонить один, один, два. Как я и думала, – сделала она заключение, когда после третьей попытки поняла, что установить в этом подземелье связь – какая досада! – попросту невозможно, – «абонент не абонент», – передразнила она обычный в похожих случаях электронный голос диктора. – Итак, что мы имеем? – начала она размышлять, машинально убрав назад свой смартфон самой последней модели, и когда ее взор понемногу свыкся с ужасающим видом. – Они даже не мертвые, а обыкновенные скелеты, какие имеются практически в любом кабинете по биологии, как, впрочем, и у нас в школе – так чего же я волнуюсь? – опасности они с собой никакой не несут, а значит, задерживаться «тута-ди» дальше не стоит – нужно следовать дальше, и идти, и искать выход». Убежденная в этой мысли, придав себе еще немного больше уверенности, исследовательница нацистских катакомб двинулась дальше.

Удивительно – сколько же народу прошло через эти застенки! – но протяженность заполненного трупами отделения составила не менее трех сотен метров, а если бы Морева взялась считать все давно разложившиеся останки, то она бы уже на пятистах сбилась со счета. «Что это, «блин», за место? Не иначе какой-нибудь немецкий секретный концлагерь? Да, проклятые фашистские изверги основательно «потрудились»!» – проносились в ее голове негодующие соображения, заставлявшие лишь укрепляться ею желанию выбраться. Наконец, она прошла эту ужасную местность и, очутившись перед развилкой, остановилась в сомнительной нерешительности, не зная, какое направление следует выбрать. «Что ж надо бросать монетку, – подумала зеленоглазая девушка, доставая пятак из кармана кожаной куртки, оказавшийся там по случаю, – он, без сомнения, уж точно, укажет мне ожидающую меня в дальнейшем судьбу». Выпал «орел», на него было загадано лево, и Жанна, не раздумывая, устремилась в указанное Провидением ответвление.

По мере пути становясь все более отважной и обретая уверенность – ей столько всего довелось пережить и увидеть, – красотка с изумрудными глазками, в конце концов, достигла участка жуткого подземелья, где запертые двери заканчивались и где следующие друг за другом помещения можно было уже, пользуясь предоставленным шансом, начать неспешно исследовать. Как оказалось, это были в основном кладовые, в которых хранились всяческие, нагоняющие ужас, предметы, необходимые в ходе экспериментов с живыми людьми: различные хирургические инструменты, реактивы, представленные в виде сыпучих веществ и жидкостей, причем все это имелось в неисчерпаемых количествах, а также немецкая военная форма времен Великой Отечественной войны и, конечно, оружие. Однако и это было еще не все: в одной из комнат находилась бетонная округлая подставка, а на ней покоился большой стеклянный цилиндрический барабан, полностью заполненный мутноватой жидкостью, где в свободном состоянии помещался незнакомый девушке человек, бывший полностью голый, на вид едва ли достигший сорокалетнего возраста. Тем не менее личность его можно было установить из значившейся под ним таблички: «Доктор Вольф Кригер», – так было начертано на том постаменте. «Что это, «мать его так-то», за такой доктор Кригер, что ему предоставлена такая честь – болтаться в сжиженной невесомости вплоть до настоящего времени? Наверное, какой-нибудь значимый фашистский каратель?» – рассуждала Морева, вопреки цвету своих волос строя вполне логичные версии.

Сама не зная почему, но это помещение показалось ей крайне важным, способным сыграть в ее еще такой юной жизни некую определенную, возможно даже судьбоносную, роль, поэтому Жанна принялась его изучать более чем внимательно. Как она смогла установить, жестокий исследователь покоился в самом центре особой подземной комнаты, имевшей величины двадцать пять метров в длину и не менее пятнадцати в ширину; справа и слева от входа в каменный пол были вмонтированы два стальных стола, обладавших одинаковыми размерами и схожей конструкцией, на них были расставлены различные стеклянные колбочки, цилиндры и кубы, частично заполненные какими-то реактивами, остальной своей частью остающиеся пустыми; по округлым стенам, по всему периметру, в два ряда, были развешены дубовые полки, отлично сохранившиеся и не имевшие на себе никаких следов разложений, они также были заставлены исследовательской продукцией; в дальнем же углу наблюдалась большая стеклянная бочка, на видимой стороне которой значилась надпись: «HNOȝ + HCL». Белокурая красотка была неплохой ученицей и отлично было осведомлена, что означает подобная надпись, поэтому, наверное, она, подошедшая к одному из столов и сначала было возжелавшая потрогать здесь все своими руками, вдруг резко отдернула их назад, как будто все эти спокойно покоящиеся предметы тем не менее были наэлектризованы, и притом били током на расстоянии. «Вот «гадство», – тут же объяснила любопытная девушка свои непроизвольные действия, – «хрен» его знает, что тут за реактивы? Возможно, судя по той большой емкости, не исключено, что и сильнейшие окислители – зачем зря рисковать? – мне это пока ненужно».

В общей сложности Морева пробыла в комнате около получаса, особое внимание все же уделив изучению голого вида доктора Кригера, «находившегося в свободном плавании», как шутя рассуждала блондинка, нашедшая в себе силы духа и для подобных, не совсем уместных, но вместе с тем веселивших ее рассуждений. Убедившись, что более осматривать в этой комнате нечего, значительно осмелевшая красавица приняла наконец-таки решение, что ей, хочешь не хочешь, необходимо следовать дальше. С этой целью она вышла из помещения и устремилась вдаль по уже становящемуся привычным длинному коридору, где ей пришлось пройти еще около трехсот метров, прежде чем она достигла очередной развилки, предполагающей делать не осознанный выбор, а, скажем так, на удачу. «Хорошо, – отнюдь не по какому-то здравомыслию предположила красавица, одаренная невероятно красивыми зелеными глазками, – в прошлый раз я пошла налево, значит, сейчас я должна отправиться вправо – так будет вполне даже логично, а главное, как мне кажется, справедливо». Так в точности она и поступила, и уже через пятнадцать минут оказалась перед входом в просторную пещеру, вдалеке освещавшуюся всего двумя фонарями, спускавшимися вниз с естественной цилиндрической арки. Пусть отблески света и были тусклыми, но испуганная красотка едва удержалась от громкого вскрика, для пущей надежности даже зажав себе обеими ладонями рот.

Что же предстало ее «воспаленному» взору? Изо всего увиденного, что виднелось вдали, самым нейтральным предметом ей показался позолоченный трон, поблескивающий желтоватыми отблесками на расстоянии примерно сто пятьдесят метров от входа в это огромное скальное углубление; однако все остальное было настолько ужасно, что неосознанно вызвало у впечатлительной девушки волну суеверного страха, ведь тут были: и сложенные навалом человеческие «скелетированные» останки – черепа, крупные и мелкие кости, – возвышавшиеся на высоту примерно в полметра, и повешенный к потолку, висящий вдалеке, бесчувственный незнакомец, и второй неизвестный мужчина, раздетый до гола, покоившийся в обездвиженном состоянии рядом и надежно прикованный к хирургическому столу, и яркая, белокурая, невероятно прекрасная незнакомка, проводившая в этот момент вскрытие оголенного тела и как раз извлекавшая из туловища кишечник, спуская его в специально приготовленный тазик, по всей видимости заранее установленный у нее под ногами – все это было настолько ужасно, что заставило Жанну, не помня себя, бежать в обратное направление, чтобы только ничего этого больше не видеть, а заодно не оказаться в тех ужасных «опытах» следующей.

Глава XXI. Бегство

Стремительное бегство длилось не менее получаса, причем Морева неслась так быстро, что ей бы позавидовал самый прославленный спринтер, углубляясь все дальше и дальше по коридору и никуда с него не сворачивая; таким образом, ей невольно посчастливилось изучить и левую часть ответвления, куда она вышла некоторое время назад и где теперь мчалась, ничего не видя перед глазами и ни о чем совершенно не думая, – лишь бы только остаться живой. Однако все рано или поздно заканчивается, так произошло и в этом, без преувеличения сказать, не совсем ординарном случае, и постепенно белокурая красавица, переполненная страхом и ужасом, оказалось в полностью затемненном проеме, где тем не менее ни стушевалась, а продолжила двигаться в даль, пока не наткнулась на твердую стену. «Наверное, здесь должно быть какое-нибудь очередное ответвление, – импульсивно дрожа всем телом, думала девушка, энергично доставая из внутреннего кармана куртки мобильник, – надо подсветить и найти дальнейший проход». Такое пожелание было при подобных обстоятельствах вполне естественным и не вызывающим порицаний; Жанна с пылким увлечением, прекрасно осознавая, что любое промедление может стоить ей жизни, принялась обследовать стены как с правого, так в точности и с левого направления. Вместе с тем, как это не прискорбно осознавать, все ее попытки обнаружить спасительный путь оказались тщетны и, в той или иной мере свободной, оставалась единственная дорога – только назад.

Такая перспектива блондинку явно не устраивала, и, вот-вот ожидая безжалостную преследовательницу, еще больше ожесточенную ее внезапным вторжением, она обхватила лицо руками, уселась спиной к стене и разразилась долгое время не стихающими рыданиями. Но, как и все в этом мире, любое действие рано или поздно заканчивается, поэтому и дрожащая от страха зеленоглазая красотка не смогла плакать вечно и, постепенно заметив, что ее никто не преследует – через пятнадцать минут совсем не тихого рева это становилось вполне очевидно, – начала понемногу успокаиваться, переходя на редкие всхлипывания и прислушиваясь к окружающему пространству. Постепенно даже такая трусиха, которая – надо отдать ей должное – за последнее время набралась несвойственной ей ранее храбрости, позволившей ей и в такой необычной, просто чудовищной, обстановке до сих пор сохранять здравомыслие, смогла утешиться и восстановить душевное равновесие; именно оно-то и побудило ее сейчас подняться из неудобной позы и, прекратив стенания, начать осматривать голые скальные стены более чем внимательно. Через пару минут, отвлекшись другим занятием и полностью перенаправив на него все свои помыслы, Морева уже приводила на удивление логичные доводы: «Ага, а стена-то эта, – изучала она преграду, внезапно возникшую у нее на пути, придав своему милому личику выражение огромной заинтересованности в том, чем волей или неволей ей приходилось сейчас заниматься, – отнюдь не сплошная, а имеет ярко выраженные – хотя и плотно прилегающие, но все же по всему проему – очертания, чем-то напоминающие мне дверь, только выдолбленную в скале и закрывающуюся каким-то пока непонятным мне способом. Но это ничего еще не значит, просто надо включить свой совсем даже неглупый разум и подойти к изучению «с головой»: раз эта дверь – будем называть ее так – запирает скалу, следовательно, скорее всего, она очень тяжелая и вряд ли ее возможно отодвинуть руками. О чем это говорит? Да только о том, что, очевидно, тут какая-то техническая конструкция – вот когда пригождаются знания полученные в ходе обучения в школе, и не зря я посвящала их изучению столько времени! – которая в свою очередь снабжается механическим, а возможно и электронным, замком; теперь только остается его найти, привести в действие, открыть и – пабам! – оказаться наружи. Хм, но где же он может быть расположен?»

И вот тут ее внимание было привлечено небольшой пластмассовой коробочкой, закрепленной к самому потолку, на высоте около двух с половиной метра, от которой и в ту и в другую сторону шла электрическая проводка, а с одного из краев на корпусе был вмонтирован немигающий глазок, какой бывает разве только в пультах управления, скажем, от обыкновенного современного телевизора. «Так вот, собственно, с помощью чего открывается эта дверь, – совершенно правильно рассуждала умственно подкованная пока еще ученица одиннадцатого класса, имевшая по физике оценку «отлично», – осталось только найти пульт управления либо перемкнуть провода напрямую. Итак, первый вариант отпадает, поскольку для этого мне непременно придется вернуться назад и попробовать его выпросить у той белокурой «стервы» – но это же полный абсурд! – либо мне придется изловчиться и попробовать дотянуться к разъему; однако и это еще не все: дальше нужно будет как-то соединить между собой отходящие и подводящие ток провода». Это была дилемма, но, несмотря ни на что, Морева вытянула вверх руку, словно не веря своим глазам о величине расстояния – до цели оставалось еще сантиметров тридцать; естественно, она попрыгала, приближая руку к заветному, спасительному прибору, но и тут ее ждала неудача и не хватало еще миллиметров сто. «Да-а, тут нужна лестница, – закончила блондинка свои бесполезные попытки, заранее обреченные на провал, – и по возможности непременно стремянка… хм, для этого необходимо вернуться назад, в те кладовые комнаты, и как следует их «обрыскать».

Однако одна эта мысль вызывала в ней страшную панику и не позволяла немедленно броситься выполнять единственное спасительное намерение, но и сидеть долго в полной темноте и подсвечивать себе фонариком – тоже не было выходом, поэтому, присев обратно на голый каменный пол и помучившись сомнениями еще около часа, Жанна несколько раз резко выдохнула, придавая себе решимости, поднялась на ноги и немного неуверенной, но вместе с тем твердой походкой отправилась обратной дорогой, намереваясь более тщательно обследовать все незапертые хранилища нацистского логова. Следуя уже привычной дорогой, до тех помещений она добралась сравнительно быстро и принялась кладовку за кладовкой осматривать следующие друг за другом места складирований инструментов и реактивов; однако, как зеленоглазая красавица не старалась, ничего похожего из того, что помогло бы ей осуществить, несомненно справедливые, замыслы, нацеленные, единственное, на собственное спасение, ей так и не попадалось. Наконец, полностью обессилив, найдя в одной из комнат нечто, похожее на пристанище – поскольку это помещение было снабжено установленными в два ряда двухъярусными кроватями, очевидно здесь ранее, во времена войны, ютился персонал охраны либо обслуги, – блондинка, сломленная усталостью, неожиданно «свалившимися» на нее волнениями, и в той же степени голодом, присела на одну из коек, блестевших открытой металлической сеткой и бывших совершенно без постельного белья и матрасов, вроде бы как отдохнуть, незаметно для себя оказалась в лежачем положении и тут же крепко уснула, причем абсолютно без сновидений.

Сколько она проспала – долго ли, коротко ли – на этот вопрос Морева не смогла бы ответить даже под самыми жестокими пытками, поскольку и для нее самой это осталось неразрешимой загадкой, поскольку она уже давно не заглядывала в мобильник, начисто потеряла счет времени и не знала, когда заснула; но и вместе с тем она чувствовала себя совсем по-другому: организм ее был полностью отдохнувшим, мысли работали ясно, в душе добавилось отваги, смелости и уверенности в собственных силах. «А чего это я буду прятаться, словно беспомощный заяц? – задавалась она вопросом, не казавшимся ей в сложившейся ситуации столь уж абсурдным. – Та «стерва» там совершенно одна – ну и что, что там полно черепов и костей? – с этим я как-нибудь справлюсь, тем более что здесь полно всяческого оружия, способного «выбить» мозги и из более значимого противника, чем та «худышка», едва ли превышающая меня в своей физической форме; надо забрать один из пистолетов, снарядить его «пулями», пойти и забрать у той «сучки» нужные мне отмычки, а затем беспрепятственно выйти из этого ужасного подземелья.

Воодушевленная такой небывалой решительностью, Жанна прошла в оружейную комнату – бывший исследовательский нацистский центр в основном был необитаем и запирать двери в безлюдном пространстве не было никакой, более или менее оправданной, а тем более острой необходимости – сразу же обратила внимание на немецкий браунинг, вороненной холодной сталью приковавший ее внимание и удобно поместившийся своей тяжелой ручкой в ее нежную, маленькую ладошку, сумевшую его, однако, удерживать довольно уверенно. «Хм, – начала рассуждения продвинутая красавица, с одновременным осмотром доставшегося ей оружия, никак не желавшая погибать – вот так просто, – чего там говорят во всех фильмах? Прежде чем начать в кого-то целиться, проверь, снят ли предохранитель! Но вот что странно, так это где тут предохранитель? Ага, вот какая-то кнопочка, – увидела она миниатюрный круглый «пятачок», установленный возле спусковой предохранительно скобы, и в то же время на него слегка надавила, после чего последовало самопроизвольное извлечение магазина из ручки, – ну, хотя бы «пули-то» есть, – продолжая обзывать так патроны, удовлетворенно кивнула Морева, осматривая выскочивший наружу предмет, и, убедившись в его полной боеспособности, вставила обратно резким движением, вплоть до щелчка, – так, ладно, но где же все-таки тот самый предохранитель, – напряженно думала сообразительная девушка, потрогав сначала выбрасыватель, затем значительно увеличенную затворную задержку и в самую последнюю очередь добравшись до еле заметного предмета, бывшего в ее исследованиях искомым, – ну-ка, а это что за такая штучка? – сказала она уже вслух, одновременно с силой на нее надавливая пальчиком одной руки, а другой – непроизвольно сдвигая назад затвор, отошедший со своего прежнего положения на один сантиметр. – Стоп! – воскликнула она, вспомнив еще один важный момент, всегда следующий до выстрелом, – надо же передернуть эту штуковину!» – сказала Жанна и тут же осуществила задуманное.

В небольшое окошечко, имевшееся в ствольной коробке, красотка, ставшая вдруг отважной, краем глаза увидела, как патрон направляется в патронник, и облегченно вздохнула:

– Вот и все, вроде бы как разобралась, и надеюсь, что теперь он, – имея в виду пистолет, – меня в самый ответственный момент не подведет и поможет уничтожить ту мерзкую «стерву», а возможно, я даже спасу чью-нибудь жизнь.

Последняя мысль, соответственно, как обычно бывает в подобных случаях, придала ей еще большей уверенности, ведь теперь она не просто спасала свою только жизнь, но и стремилась освободить кого-то из мучеников, а еще и помогала всему остальному обществу освободиться от нацистка-фашистской «захватчицы». Великолепная красавица нисколько не сомневалась, что все ею задуманное пройдет без сучка без задоринки, пока, уверенная в себе, шла по пустынному коридору; однако, когда она начала приближаться к огромной пещере, сердце ее панически сжалось, а в голове предательски застучали трусливые «молоточки»: «Беги, пока еще не поздно, а иначе все… тебе «хана», – твердила несмелая часть ее натуры, вместе с тем другая, только что нарождающаяся, переполненная решимостью и отвагой, заставляла двигаться дальше. – Брось! Исполни свою великую миссию: от этого зависит не только твоя собственная жизнь, но еще и многие ни в чем не повинные судьбы – будь ты уже, наконец, хоть ненадолго храброй и заверши то, что тебе предназначено свыше».

Вот так Морева и оказалась в скальном образовании в самый ответственный, а главное, нужный момент и, тихонько прокравшись за позолоченный трон, пока Шуваёва беспечно разглагольствовала, совершенно не чувствуя, что ей угрожает опасность, притаилась там, выжидая для себя более удобного случая, чтобы суметь поразить ее с первого выстрела и при этом не задеть остальных; ну, а когда Анабель, словно пантера, готовящаяся к прыжку, стала обходить свою следующую жертву, семнадцатилетняя школьница выбралась из-за укрытия и пошла на стремительное сближение. Именно звук ее едва слышных шажков и привлек внимание опытной профессионалки, получившей спецназовскую подготовку, но она, уверенная в своем превосходстве и безнаказанности, поздно осознала свою ошибку, и, когда она все-таки уже стала оборачиваться назад, между ней и готовящей возмездие девушкой было чуть больше трех метров. Трясущимися руками, удерживая пистолет двумя ладонями, зеленоглазая красавица нажала на спусковой крючок и, целясь в сердце, тем не менее смазала выстрел и попала в правую часть груди, однако при этом все-таки сумела вывести самоуверенною блондинку из состояния равновесия и в то же самое мгновение лишить ее чувств. Да, урожденная Кригер настолько была убеждена в своей безопасности, казавшейся ей практически полной, что не посчитала нужным надеть на себя в этот раз бронежилет и проводила ту самую ужасную операцию в том же самом одеянии, в каком и была сутра, когда заманивала Бунько и Настю в свою коварнейшую ловушку, с единственным отличием – сверху она была прикрыта кожаным фартуком; и вот сейчас эта чисто немецкая самонадеянность, без сомнения, и стала в ее жизни большой, да что там говорить, без преувеличений, и самой что ни на есть роковой ошибкой.

– Ты прямо настоящая Жанна д,Арк! – восхищенно воскликнула сыщица, уже не чаявшая получить в этом подземном аду хоть какую-нибудь надежду, что она сможет спастись. – Я почему-то, после того как объявили тебя в розыск, думала, что ты здесь, но никак не предполагала, чтобы именно в таком качестве.

– Девочки, ключ, – потрескавшимися губами еле-еле прошептал измученный капитан, все еще находившийся под действиям сильнодействующих лекарств, кивая головой в сторону небольшого столика с препаратами и инструментами, предназначенными исключительно для вскрытия мертвых человеческих тел и проведения хирургических операций, – там, на подставке.

– Какой ключ? – хором переспросили обе красавицы, уверенные, что все неприятности уже позади.

– Рожковый… от твоих, Настюша, наручников, – было видно, что каждое слово Олегу дается с трудом, настолько он был приведен в беспомощное состояние, не позволявшее ему теперь активно сопротивляться «свалившемуся» на него несчастью.

– Да, правильно, – согласилась Юлиева, находившаяся в более выгодном положении, нежели был теперь ее возлюбленный, попавший сюда первым и волей-неволей успевший наглотаться сначала едкого газа, а затем и получивший хорошую дозу одного из самых мощных снотворных, – надо побыстрее освобождаться и, в конце концов, покидать уже это мрачное и жуткое место.

– Хорошо, хорошо, – поддакнула блондинка с изумрудными глазками, тут же направляясь к столу с подручными материалами и беря с него в этой ситуации едва ли не золотой ключик, оказавшийся сравнительно крупным.

Она обошла хирургический топчан, на котором сейчас томился профессиональный спецназовец, попавший в ничуть не меньшую по своему коварству ловушку, по ходу движения перешагнула через безвольное тело жестокой убийцы, по своей красоте не уступавшей никому из присутствующих, положила пистолет на голое тело Нежданова, ничуть не сконфузившись от представшего ее юному взору вида (она столько уже всего натерпелась, что на такие мелочи обращать внимание – это было, по ее мнению, непростительно глупо, потому как, при сложившихся обстоятельствах, явно что было не до каких-то там церемоний), и перешла к основной части своей неожиданно возникшей миссии – освобождению полицейской от сковавших ее движения кандалов, постепенно откручивая обыкновенные гайки, с помощью которых, и стальных в том числе болтов, были стянуты две части массивных наручников, не позволявших небольшим, нежным ручкам вырваться на свободу.

Наконец, все было кончено и Настя, потирая запястья, словно проверяя все ли там цело, подошла к телу военнослужащего спецназовца с одной стороны, а Мореву отослала к другой, начиная энергично при том отстегивать с его рук и ног кожаные ремни.

– Иди и делай как я, – таким вполне понятным образом прокомментировала она свои действия.

В тот же момент обе девушки услышали необычный звук, как будто что-то очень тяжелое движется по твердому полу, и одновременно повернули свои прекрасные головки на раздававшийся сбоку шум. Только теперь до них дошло, какую же они допустили непростительную оплошность, оставив без надлежащего внимания вроде бы поверженного врага. Что же до такой степени привлекло их внимание? Шуваева, пробыв без сознания чуть больше минуты, неожиданно для всех остальных очнулась и, без особого труда определив, что сама она ранена, а ее злейший враг уже освобожден, а значит готов к активнейшему сопротивлению, вполне разумно определила, что должна как можно быстрее покинуть это «стремное» место, вдруг ставшее для нее невероятно опасным, затем привести себя в надлежащий для битвы порядок, и вот потом уже непременно отомстить, причем сделать это самым безжалостным образом, и притом с особой жестокостью. Подогреваемая такими мыслями, Анабель тихонько приподнялась и, пользуясь царившим вокруг полумраком, на четвереньках, поджав под себя колени, как крадущийся ниндзя, бесшумно устремилась к своему «царскому» трону, под которым, как следует понимать, был спрятан тайный проход; однако совсем уж бесшумно сдвинуть в сторону тяжелую махину не получилось и позолоченный стул хотя и отодвинулся в сторону довольно легко, но все же отозвался по пещере раскатистым эхом, заставившим двух других участниц этих жутких событий обернуться на этот странный, скрежещущий грохот. Но, как нетрудно догадаться, было уже достаточно поздно и урожденной Кригер в очередной раз удалось беспрепятственно уйти от преследования, не позабыв затворить за собой большую заслонку и прочно зафиксировать ее механизмом, специально предусмотренным для чего-то похожего.

– Вот, «сучка», опять ушла! – крикнула оперативница, когда, схватив браунинг и бросившись за ней вслед, установила эту неопровержимую истину. – Теперь однозначно жди от нее неприятностей!

Посетовав, посылая в мрачную пустоту катакомб проклятья, бесподобная оперативница вернулась назад, к столу, где возлежал ее возлюбленный, который к тому времени был полностью освобожден от жестких ремней.

– Все, пора уходить, – сделала свое заключение сыщица, крайне встревоженная бегством коварного и жестокого неприятеля; она все еще продолжала удерживать в руках пистолет, являвшийся сейчас единственным предметом как ее амуниции, так, впрочем, и всего одеяния, чувствуя себя с ним гораздо увереннее, – хотя, с другой стороны, было неплохо чего-нибудь на себя накинуть.

– Хм! – воскликнула Морева, указывая своей красивой ручкой в сторону основного выхода из этого крайне ужасного места. – Да здесь полно всякой одежды! – сказала она также громко, после чего уже чуть слышно добавила: – Только, думаю, она вам не очень понравится…

И вот тут наконец-таки подал голос ослабевший спецназовец, давно пытавшийся что-то сказать и только теперь нашедший для этого силы:

– Постойте, девочки, вы должны меня выслушать, – те внимательно уставились на него, ожидая, что он им такого интересного скажет, но произнесенное им в следующий момент лишь внесло в их мысли еще больше сумятицы, по крайней мере одной – это уж точно, – я навряд ли смогу идти и буду вам, поверьте, лишней обузой: она, когда я пытался ее пнуть, в отместку перерезала мне задние сухожилия голеностопного сустава, поэтому вам придется уходить отсюда одним, а впоследствии пришлете за мной помощь, тем более что ко всему тому же я еще и очень ослаб и навряд ли бы, в общем-то говоря, смог передвигаться самостоятельно.

– Нет! Это даже не обсуждается! – воскликнула непреклонная сыщица, подхватывая Олега под плечи и помогая ему приподняться. – Жанна д,Арк, помоги мне: мы никого здесь не бросим!

– Правильно, – подтвердила более молодая красавица, перехватывая офицера под подмышку со своей стороны и помогая Юлиевой спустить его на пол, – нам надо довести его только до трона, а там, я заметила, сзади стоит небольшая тележка, специально, думаю, предназначенная для перевозки людей, ведь, судя по тому, в каком он находится состоянии, его сюда, сто процентов, везли.

Из поврежденных мест у Нежданова кровь не текла, по всей видимости, они были обработаны каким-то специальным препаратом или попросту заморожены, и именно это обстоятельно не дало остальным возможности раньше обратить внимание на столь существенные ранения; теперь же это могло бы стать серьезным препятствием на пути, если бы «хозяйка» этих подземных катакомб не позаботилась заранее об удобном перемещении безвольно лежащих тел, ведь ей и самой, после их обездвижения, надо было как-то перетаскивать людей на многие сотни метров; удобная же тачка для подобных мероприятий была самым приемлемым выходом.