Текст книги "Секретное логово смерти"

Автор книги: Василий Боярков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

– Потерпи, Олег, – нежным, успокаивающим голосом обратилась голубоглазая красавица к своему возлюбленному, – нам нужно пройти всего каких-то пятнадцать метров и мы уложим тебя на тележку. Жанна, – обратилась она уже к своей спутнице, – постарайся держать его на весу, чтобы ноги не касались земли, ну, все… потащили.

Это было сказано, как команда к действию, и хрупкие девушки, одновременно приподняв молодого мужчину за плечи и закинув его сильные руки на себя, не спеша поволокли раненого бойца к спасительному средству передвижения. Как они не старались, но все равно его поврежденные стопы касались твердого пола, причиняя ему, надо заметить, существенные страдания, которые боевой офицер тем не менее стойко терпел и не показывал даже вида, что ему сейчас причиняется едва терпимая боль. Наконец, силовая транспортировка закончилась и девушки достигли небольшой, невысокой повозки, специально оборудованной для перемещения человеческих тел, причем предназначенной делать это так, чтобы возчику во время движения если и напрягаться, то, по сути, несильно; выглядела она как обычная садовая тачка, рабочей частью изготовленная из оцинкованного железа, с углублением, вниз сведенным под конус, с единственным отличием – она была не на одном, а ровно на четырех колесах, обеспечивающих ее устойчивость. Именно в это средство передвижения и был помещен раненный на обе ноги спецназовец, еще и напичканный сильнодействующими, специальными препаратами.

– Жанна, держи пистолет, – не желая никому доверить перевозку дорого ей человека, провозгласила оперуполномоченная, дружелюбно улыбнувшись и передавая блондинке оружие, – уверена, ссылаясь на то, как ты вела себя совсем недавно, ты применишь его абсолютно правильно, и в нужное нам всем время.

– Ага, – все еще продолжая немного дрожать от колотившей ее лихорадки, вызванной крайней степенью нервного напряжения, согласилась восхитительная красотка, принимая из рук другой, ничуть не менее привлекательной, девушки стальной и очень опасный предмет, – будьте «споки»: все будет сделано в лучшем виде.

– Кстати, а кто-нибудь знает, куда нам идти? – вдруг озадачилась провинциальная сыщица, в силу своего беспомощного состояния во время доставки, совершенно теперь не знавшая, где они все находятся. – Лично я ни сном ни духом не ведаю.

– Да, да, Настя, – уверенно закивала головой зеленоглазая красавица, давно допускавшая себе с более старшей оперативницей панибратские отношения, так как обе они уже считали себя надолго сдружившимися подругами, – я уже была у выхода, – здесь она виновато опустила прекрасные глазки, словно чувствовала перед остальными в чем-то вину, – хотела выбраться, но там оказалось закрыто. Но!.. Я могу все исправить, – убежденно закивала она головой, подняв кверху свои ясные очи и глядя в глаза своей более старшей подруги, – там необходимо немного подняться кверху, я же тогда попросту не смогла дотянуться.

– Ладно, веди, Жанна д,Арк, – мило улыбнувшись, в очередной раз навала ее Юлиева полюбившимся прозвищем.

Итак, теперь всё было готово, все были надлежащим образом проинструктированы, цель определена и маленькая процессия тронулась. По пути они остановились перед многочисленными каптерками, где голые пленникам представилась возможность выбрать себе по размеру форму и яловые, в свои времена дорогущие, сапоги, а опытная сыщица еще и запаслась на всякий случай дополнительно запасной обоймой. Дальше, поддавшись уверению зеленоглазой блондинки: «Ты должна это обязательно видеть!» – она зашла в комнату, где находился зловещий доктор Вольф Кригер, который был погружен в состояние анабиоза. В общем, на весь путь, принимая во внимание дальность расстояния, необычность «груза» и другие, крайне необходимые, мероприятия у путешественников по катакомбам ушло чуть более полутора часа, и наконец-таки они оказались перед массивной преградой, надежно преграждающей дальнейшее продвижение.

– Так что ты там хотела сделать? – обратилась к юной блондинке ничуть не подуставшая сыщица (сказывались долгие тренировки и «предусмотрительность» преступно нацистской «хозяйки» – это что касалось тележки).

– Подсади меня, Настя, вон к той белой коробочке, – уверенным тоном промолвила Морева, указывая рукой на современный прибор, бывший белого цвета и похожий на обыкновенный пластмассовый разъем, за единственным исключением – он имел электронный датчик, предназначенный для приема сигналов с миниатюрного пульта управления, – я сорву с него провода и попытаюсь соединить их прямо так, напрямую.

– Да? – неожиданно удивилась Анастасия, даже не представлявшая себе, как такое возможно, – Интересно, и как ты собираешься это сделать?

– Все очень просто, – ничуть не сомневаясь в своем успехе, решительным тоном настаивала ученица одиннадцатого класса, имевшая оценку «отлично» по физике, – я повисну на электропроводке и силой своего веса вырву ее из пазов крепления.

– Звучит сомнительно, – озадаченно закивала опытная оперативница головой, придав своему лицу выражение крайней задумчивости, – но – чем черт не шутит! – давай все же попробуем.

Руководствуясь подсказками юной красавицы, Юлиева позволила ей усесться к себе на плечи и затем подняла ее почти к самому потолку; Жанна в свою очередь ухватилась руками за два подводящих электропровода, после чего скомандовала:

– Все, теперь опускай меня книзу.

Настя, тем не менее с опаской погладывая наверх, в точности исполнила данное ей указание – раздался легкий щелчок, и юная леди, встав на скальный верх пола, победоносно застыла на месте, удерживая в обеих руках по оголенному концу провода, вырванному из места крепления. В последующем точно также поступили и с электропроводкой, идущей непосредственно к механизму, выполняющему функцию открытия этой, столь необычной, двери.

– Что теперь? – поинтересовалась оперативница, с недоумением погладывая на ликующую красавицу, просто сияющую от своего успеха.

– Ничего особенного, – торжественным тоном объявила восхитительная особа, решившая на практике применить полученные в ходе занятий знания, – сейчас я сяду к тебе на плечи, схвачу и те и другие концы, разведу их немного в стороны, чтобы они, соответственно, не замкнули, а затем ты поднимешь меня кверху, я же там, представь себе, попросту их сомкну, в результате чего пойдет электрический сигнал, и дверь тут же откроется. Единственное, надо только не ошибиться с полярностью; но даже и в этом случае ничего страшного не случится, и мы просто в последствии поменяем контакты.

Мысленно колеблясь, что их предприятие увенчается в этот раз успехом, оперуполномоченная, следуя поговорке: взялся за гуж – не говори, что не дюж, выполнила все, что ей предписывалось, и через минуту, как и предполагала, услышала разочарованный голос белокурой красавицы:

– «Блин», они сантиметра три друг до друга не достают… как же я, «мать его так-то», упустила это из виду?!

Глава XXII. Кто кого?

– Что будем делать? – осведомилась провинциальная сыщица, сама не видевшая в этой ситуации никакого положительного исхода.

– Надо вернуться назад, – уже не так уверено ответила Морева, чуть не плача от полного краха своих надежд и сильно при этом переживая, что подвела остальных товарищей, – поискать в немецких каморках какой-нибудь удлинитель, затем вернуться сюда, и тогда все исправить.

– Ладно, не переживай, – видя ее отрешенное состояние, стала Юлиева успокаивать полюбившуюся подругу, – делать нечего, и нам придется возвращаться назад, где мы либо найдем дополнительный провод, либо отправимся искать другой выход – ведь должен же здесь быть другой выход, а? Как думаешь?

– Не знаю, – испытывая угрызения совести, блондинка задрожала и мелодичным голосом, хлопая изумрудными глазками, готовая вот-вот разрыдаться, добавила: – Думаю, что вполне возможно, только, почему-то не сомневаюсь, что он закрытым таким же, если не более эффектным, способом.

– Все равно ничего другого сейчас нам не остается… Ты чего? – заметила Настя, что ее компаньонка по опасному предприятию еле сдерживается, чтобы не разреветься, и, чтобы хоть как-то ее успокоить, нежно притянула ее за плечи и прижала к груди, – а ну-ка давай успокаивайся: нам еще столько нужно пройти – а кто будет осуществлять нашу охрану? Кто, по-твоему, а? – правильно, кроме тебя-то, в общем, и некому.

И вот небольшая компания снова отправилась в путь, где молодой офицер настолько был обессилен, что не только не поддерживал общих переговоров, но и во всем остальном полностью положился на представительниц прекрасного пола и только молчаливым согласием подтверждал одобрение разработанных ими планов. Когда они шли сюда, двигаться можно было гораздо увереннее, обратная же дорога требовала проявлять максимальную осторожность, так как в любой момент перед ними мог возникнуть непримиримый враг; а еще не следовало забывать и про усыпляющий, сильнодействующий газ – это единственное, о чем предупредил девушек военный спецназовец, неумышленно заставив ускориться.

Чем же в это самое время занималась возомнившая себя – Бог знает кем! – еще одна бесподобная, но уже синеглазая красавица, носившая фамилию Шуваёва, то бишь урожденная Кригер? Получив в правую верхнюю часть груди пулю, она от неожиданности и удара на миг потеряла сознание, но, как уже известно, своевременно пришла в себя и даже сумела предпринять кое-какие меры, направленные на свое спасение, а именно, воспользовавшись увлеченностью других двух девушек, полностью отдавшись такому занятию, как освобождение приготовленного к «вскрытию» пленника, она незаметно юркнула к необычно стоящему трону и, немного сдвинув его со своего места, «проскользнула» в потаенный проход, не позабыв прихватить с позолоченной конструкции свою дамскую сумочку, его же закрыть обратно и надежно запереть на, как следует понимать, имевшийся лишь с одной стороны механизм, без сомнений не вызывающий нареканий в прочности. Спустившись еще ниже по десяти железным ступенькам, современная хозяйка ужаснейших катакомб оказалась в просторном подземном боксе, где свободно бы могло поместиться до десяти единиц военной техники, в том числе и тяжелых танков, и где сейчас почти в самом конце стояла лишь одна «BМW Х5».

Этот отсек был снабжен еще одной небольшой комнаткой, изначально оборудованной под «слесарку»; само помещение представлялось хотя и небольшим, но вместительным, и, кроме шкафов для одежды, здесь еще были установлены верстак, оборудованный тисками, токарный станок, сверлильный, резак, «трубогиб», наждак, и много чего другого, по мелочи, а также и рукомойник, с крепившимся над ним к стене небольшим зеркальцем. Одним махом раздевшись, синеглазая блондинка стала изучать причиненное ей ранение и убедилась, что оно находится прямиком под лопаткой; пуля застряла в груди, что было крайне досадно, однако то обстоятельство, что кровь вытекала из тела несильно, в свою очередь вызвало у специалистки в области не только психологии, но, как оказалось, и хирургии определенную долю уверенности, что сегодня она не скончается. Из всего медицинского, что имелось в слесарной мастерской, был разве что только один паяльник; остальные же, необходимые для проведения операции, предметы находились в ее дамской сумочке, и ими являлись: кортик немецкого офицера, флакон с туалетной водой, носовой платок и, как то ни странно, искусственный фаллос.

Первым делом, еще прежде чем извлечь эти вещи наружу, Анабель включила греться паяльник и положила его на железный верстак, сама же села на деревянный табурет прямиком перед ним. Затем она приготовилась к самому оперированию и, разорвав платок на тонкие ленты, разложила перед собой все имевшиеся у нее на данный момент препараты и инструменты. Теперь можно было начинать и сам процесс извлечения инородного предмета из ее, что не говори, невероятно красивого тела, но вначале следовало прекратить вытекание крови из заднего пулевого отверстия – вот для этого сейчас и понадобился доведенный до нужной температуры паяльник. Зажав зубами «фаллоимитатор» и покрепче его сдавив, блондинка взяла разогретый предмет в левую руку, ее своим чередом завела за спину и ловким, отточенным движением на несколько секунд вонзила в зияющее отверстие; глаза ее округлились от боли, а из груди был готов вырваться умопомрачительный крик, но вовремя предпринятые меры позволили ей сохранить молчание; неприятное же шипение и характерный запах горящей плоти возвестили о том, что с задней стороны неприятностей ждать больше не стоит, паяльник следует извлечь обратно и перейти уже к основной части процесса, направленного уже непосредственно на извлечение небольшого чужеродного тельца. Так в точности она и поступила и, выплюнув на стол искусственный фаллос, наконец позволила себе разразиться душещипательным криком, оставшимся лишь в этом уединенном пространстве. Однако, то ли себе же не доверяя, то ли так просто, для пущей убедительности, а то ли оттягивая подольше время основного мучения, девушка не сразу же приступила к основной операции, а подошла сначала к зеркалу, развернула голову почти на сто восемьдесят градусов и, убедившись, что рана как следует прижглась и больше не кровоточит, удовлетворенно кивнула, после чего вернулась на место.

В силу своей неосновной, ужасной, деятельности, Шуваёва даже без рентгена смогла определить, что пуля застряла у нее внутри, ударившись в шестое ребро грудной клетки, и, чтобы ее извлечь в кустарных условиях, следовало сделать глубокие надрезы сверху означенного костного образования и снизу, не проникая при этом до легких. Вновь зажав между зубами пенис, изготовленный из силикона, Белла сначала обильно смочила кожный покров своего тела в месте предполагаемого оперирования туалетной водой, далее провела по коже кортиком сначала сверху, а потом снизу интересующего ребра и, все это время испытывая мучительную боль, стала пальцами копошится в образовавшихся ранах; таким образом, она смогла определить, что свинцово-стальной предмет расположен ближе к нижнему краю, а значит, толкать его нужно сверху. Неимоверным усилием воли, собрав все душевные силы в «кулак», она предприняла отчаянную попытку, загнав большой палец внутрь груди и нащупав им пулю, почти теряя сознание, погнала толкать ее вон, чтобы вытолкать изнутри наружу. Удивительное дело, но это у нее в конце концов получилось и через тридцать секунд отчаянной борьбы небольшая полукруглая штучка плюхнулась ей под невероятно красивые ноги; в тот же момент девушка извлекла назад нежный пальчик и какое-то временно прерывисто дыша пыталась восстановить сбившееся дыхание, одновременно оттирая с кожи матерчатыми ленточками обильно текущую кровь. Наконец Шуваёва постепенно обрела прежнее расположение духа и теперь уже можно было заканчивать и всю операцию, но для этого предстояло вытерпеть, наверное, самые мучительные болевые ощущения, какие ей только пришлось испытать за все время неописуемого по своей жути процесса; первым делом она прижгла паяльников верхнюю рану, вцепившись при этом в фаллос так, что было удивительно, как он не лопнул, затем, расширив глаза до такой степени, что возникало ощущение, будто они сейчас выпрыгнут из орбит, вонзила себе паяльник в тело, где кровоточил второй надрез, почти по самую рукоятку. Только секунду она смогла его там подержать и выдернула обратно, откинув в сторону и тут же теряя сознание… Упала она на заранее расстеленное на полу свое же верхнее одеяние.

Сколько она пробыла без чувств, Анабель не ответила бы даже при самом огромном желании, да ей, впрочем, было и не так важно, потому что главное, что ее сейчас волновало, – это как разыскать подлые диверсантов, посмевших в ее подземном царстве пытаться установить свои порядки, что, в принципе, было недопустимо! Однако следовало еще завершить обеззараживание успешно прооперированной раны; это было намного проще, так как кровотечение остановилось и открытых участков более не было. С виду вроде бы хрупкая девушка, тем не менее сумевшая перенести муки, какие выдержал бы и не каждый мужчина, попрыскала спереди и сзади из флакона с туалетной водой, при этом лишь озарившись презрительной улыбкой, когда ее тело пронзило острой щиплющей болью, несоразмерной с той, что ей только что удалось пережить. В дальнейшем оставалось только разорвать модную водолазку на ленты и с ее помощью оградить залеченные участки груди от проникновения туда бактерий и вредных веществ, что ею с успехом и было продемонстрированно.

Закончив со своим исцелением, урожденная Кригер, улыбнулась уже достаточно злобно, практически с ненавистью, сопроводив свою мимику репликой: «Ну все, прокля́тые «полудурки», теперь держитесь: «мама» готова к полноценному бою и даже притом к рукопашному», для убедительности поводив своим распрекрасным телом из стороны в сторону и поиграв в этот момент годами натренированными, без преувеличений, стальными мышцами. Прикрыв свои соблазнительные формы лишь кожаной курткой, намереваясь полностью одеться потом, когда окажется наверху, где у нее была специальная раздевалка, в которой она обычно, когда не брала спецназовскую одежду с собой в машину, переодевалась перед своими ночными вылазками, белокурая красавица, бросив дамскую сумочку в «слесарке», взяла с собой только прадедовский кортик – как нетрудно понять, клинок достался ей именно от этого предка – и отправилась к металлической лестнице, по которой намеревалась подняться наверх и вступить там в отчаянную схватку с давно уже опостылевшими врагами.

У подножия трона, отнюдь не удивительный случай, Анабель оказалась без каких-либо происшествий и, прежде чем нажать на рычаг крепежного механизма, все-таки проявляя определенную осторожность, сначала стала прислушиваться к происходящему наверху, и уже после того, как не уличила ни единого необычного, лишнего, звука, приняла решение снять задвижку со стопора; кресло ослабло, и, энергично покручивая специальное маленькое колесико, преступная красотка стала сдвигать его с места, освобождая себе проход и одновременно натягивая специальную пружину, установленную с таким расчетом, чтобы, при нажатии специальных кнопок, вмонтированных в трон как в верхней его части, так и в точности в нижней, резко возвращать закрывающий люк обратно. Возможно покажется странным, но перенеся только что такую сложную операцию, урожденная немка чувствовала себя превосходно, готовая к отчаянной, непримиримой борьбе. Когда лаз был открыт, она, бушующая эмоциями, словно вихрь, вылетела из нижнего отделения, прочно сжимая нож за острое лезвие, приготовившись метнуть его в любого, кто посмеет взять ее на прицел оружия; в этот раз она приготовилась ко всяким неожиданностям и застать ее врасплох было бы практически невозможно, потому как, что не говори, она не зря так долго тренировалась среди спецназовцев СОБРа, что, надо признаться, смогла бы в таком состоянии, какое завладело ею сейчас, опередить даже пулю. Однако ничего такого не последовало: вокруг стояла гнетущая тишина, скальное углубление было пустым от живых людей, и только черепа и кости давно умерших мучеников, да разве еще страшные принадлежности, используемые для нечеловеческих опытов, напоминали о кошмарных событиях, происходивших здесь как недавно, так и в далекое военное время.

Не выпуская из руки кортика, чтобы, в случае чего, сразу же его применить, лишь только покажется неприятель, Шуваёва четким, уверенным, быстрым шагом шла по чудовищному коридору, со всех сторон окруженному людскими останками; ей потребовалось чуть менее двух минут, чтобы проделать весь путь и чтобы, наконец, оказаться в длинном, до каждой лампочки знакомом ей коридоре, где при сложившихся обстоятельствах за каждой дверью подземных хранилищ ее могла подстерегать крайне опасная неприятность. Вместе с тем и здесь белокурая девушка нисколько не замедлила своей четкой походки, а, миновав пару дверей, одна за одной следующих по ходу, не задумываясь толкнула свободной рукой третью. Она отлично знала, куда пришла – перед ней оказалось некое подобие гардероба, где помимо платяных шкафов еще времен Великой Отечественной войны, хранивших в себе одежду, еще находились деревянные стойки, по которым расставлялось и рассовывалось оружие как огнестрельное, так в том числе и метательное; здесь же находились и необычные кресты, изображенные в форме фашистской свастики. Преступная красавица тут же экипировалась в черную форму «собровца», не позабыв про бронежилет и боевую разгрузку, захватила с собой пистолет-пулемет «шмайссер», штук двадцать запасных магазинов, засунула все это их в специальную солдатскую сумку, туда же поместила пяток острозаточенных плоских предметов; теперь она была готова к любым неожиданностям.

***

Другие две красотки, одна голубоглазая, другая зеленоглазая, транспортирующие раненого и одурманенного спецназовца, в то же самое время как раз миновали опасную часть подземного коридора и вышли на освещаемое пространство, где подводившие газ трубы были уже сплошными и не имели в себе просверленных дырок; это обстоятельство хотя немного и успокаивало, но все равно расслабляться не следовало.

– Надо поспешать, – убежденно заявила Юлиева, стараясь вести возлюбленного как можно бережнее, – там, в комнате, где мы одевались, я видела противогазы; надо обязательно захватить их с собой – мало чего? – а заодно дополнительно взять оружия: что-то мне подсказывает, что путешествие наше затянется.

Возражений не последовало, напротив, оба ее спутника кивнули в знак согласия головой и небольшая процессия, где впереди катилась тележка, перевозящая на себе военного капитана, а следом за ней, плечом к плечу, шли две красивые девушки, одна из которых подталкивала так называемую коляску, а вторая держала под прицелом браунинга виднеющееся перед ними пространство. Они как раз находились возле помещения, где покоился в состоянии анабиоза доктор Вольф Кригер, по мнению блондинки с изумрудными глазками «пущенный в свободное плавание», как – вдруг! – в дальнем конце проема мелькнула темная тень, без сомнения двигающая навстречу. Морева громко вскрикнула от неожиданности, но на удивление и вопреки внезапности всей ситуации нисколько не растерялась, так как к чему-то такому, по правде, была готова, а выстрелила по движущейся мишени; однако, как нетрудно догадаться, она не попала, потому что еще до выстрела Шуваёва – а в том, что это была она, не стоит даже и сомневаться – метнулась в ближайшее хранилище, одновременно и уклонившись от предназначавшейся ей пули, и заняв оборонительную позицию, приготовившись вести ответный огонь.

Но что же другие две девушки и бывший с ними мужчина? А они тоже не собирались оказываться под ответным огнем и по отчетливому, а главное, своевременно отданному приказу Юлиевой: «Быстро всем в комнату!», скрылись в отсеке, где кроме них находился еще и дожидающийся своего часа немецкий исследователь-мучитель. Голубоглазая сыщица тут же, из меры предосторожности разумеется, завезла тачку за «постамент» Кригера и, мельком взглянув на стеклянную бочку, с надписью: «HNOȝ + HCL», вернулась обратно. Забирая у более молодой компаньонки оружие, она, уже «падая» в дверной проем, по которому с противоположной стороны трещали автоматные очереди, и занимая оборонительную, причем выгодную, позицию, четким, размеренным голосом проговорила:

– Жанна, – Анастасия пряталась за косяком и вражеские пули ее, соответственно, не касались, – надень резиновые перчатки – я видела их там, на верхней полке, – кивнула она, указывая второй девушке направление, – затем бери вон ту квадратную стеклянную емкость, – оперативница вновь сделала движение головой, – и затем – как только сможешь аккуратно! – начинай заполнять ее жидкостью вон из той дальней бочки – она стоит на бетонной подставке, внизу есть специально предусмотренный кран, так что сделать это будет нетрудно; я же пока отвлеку на себя внимание той, что однозначно никого здесь не пощадит; а как она умеет умерщвлять – это тебе отлично известно, – намекнула оперативница на изуродованный труп Эбанта, а Морева в свою очередь ее хорошо поняла и, дрожа всем телом от страха, тем не менее кивнула головой, подтверждая согласие.

Обоюдная перестрелка длилась не больше пяти минут, где соперницы то на какое-то время затихали, прислушиваясь к окружающей обстановке, то начинали стрелять опять, где преимущество было явно не на стороне провинциальной сыщицы, не так основательно подготовленной и не до такой степени экипированной боеприпасами и оружием. Наконец, затвор уже во второй раз замер на затворной задержке, а Шуваёва до этого мгновения полившая противницу короткими очередями, проанализировав ситуацию и сделав заключение, что у ее противницы всего две обоймы, радостно закричала:

– Двадцать пять, минус один в моем теле! Эге, подруга, да у тебя патроны закончились!

У нее же самой оставались неистраченными еще два магазина, и она, обрадованная, что так мастерски все рассчитала, вышла из своего укрытия и уверенной, твердой походкой направилась к помещению, где находился ее прямой предок, погруженный в криогенное состояние сна, и где сейчас находились самые ненавистные ей враги, пока, в конце концов, не оказалась перед чуть приоткрытой дверью, пятисантиметровой щелью просто заманивающей проследовать внутрь. Пользуясь своей спецназовской подготовкой, Белла с силой пнула ногой дубовую дверную створку и, едва лишь она пошла на открытие внутрь, переместила свой корпус вслед за ударной конечностью, передней половиной своего роскошного тела оказавшись внутри, а спиной продолжая оставаться в проеме, готовая выстрелить в любого, кто возникнет у нее на пути и кто обозначиться хоть малейшим движением. И опять эта ее чисто немецкая самоуверенная самонадеянность: да, она увидела в трех метрах перед собой одиноко стоящую провинциальную сыщицу, неожиданно, но по вполне понятным причинам ставшую ей попросту ненавистной, полностью безоружную и с поднятыми руками, однако в тот же момент ее внимательный взгляд был привлечен падающим сверху предметом… Она хотела увернуться и даже приподняла вверх свой автомат, как бы защищаясь от преднамеренного удара, предназначавшегося ее прекраснейшей белокурой головке, но было уже достаточно поздно…

***

В четкости выполняя отданное ей капитаном полиции указание, Морева, несмотря на легкую нервную дрожь в руках и во всем остальном теле, взяла со стола, что бы справа при входе, довольно внушительную стеклянную емкость, изображенную в форме квадрата и рассчитанную на десять, может даже двенадцать, литров, и, пока ее отчаянная подруга отстреливалась, проследовала в самый конец комнаты, где, поставив квадратный бачок на пол, открыла кран и медленной тоненькой струйкой стала наливать в него желтоватую жидкость, сразу же неприятно зашипевшую при взаимодействии с воздухом. Заполнив своеобразный сосуд примерно на три четвертых объема, Жанна завернула вентиль – кислота течь перестала, и теперь можно было нести ее к отстреливающейся от неприятельницы оперативнице. Руки ее тряслись, красивейшее тело дрожало, но и подводить свою компаньонку, наставницу и просто подругу она ни в коем случае не хотела. Именно поэтому, наверное, переломив в себе все свои страхи и словно бы отключившись на время от слышавшейся отовсюду стрельбы, белокурая красотка несколько раз глубоко вздохнула, затем резко выдыхая из груди воздух, и только после того, как почувствовала себя более чем уверенно, аккуратно подхватила резиновыми перчатками стеклянную емкость, наполненную опаснейшим окислителем, после чего понесла ее в сторону ведшей практически непрерывный огонь сыщицы. Она приблизилась к ней практически в тот момент, когда у Юлиевой заканчивались патроны, и, невзирая на оглушительные выстрелы, каждый раз заставляющие вздрагивать ее веки, не торопясь поставила свою ношу на ровные, забетонированные полы, в полутора метрах от стрелявшей оперативницы.

– Ух, Жанна д,Арк, ты как раз вовремя! – воскликнула Анастасия, смерив оценивающим взглядом ее работу и производя затем заключительный выстрел, – теперь возьми вон тот штатив, – кивнула она, поднимаясь на ноги, на алюминиевый штырь, похожий на вешалку предназначавшийся для удерживания на весу различных небольших склянок, – и встань за дверью, если у меня что не получится, огреешь «мерзавку» по голове.

– А ты? – спросила зеленоглазая блондинка, исполняя рекомендацию и вместе с тем наблюдая, как оперативница отнюдь не осторожно, а, напротив, уверенно поднимает с пола опаснейшую жидкость и перемещает содержащий ее сосуд прямо на верхнюю часть прочной, дубовой двери, словно специально оставленную ею чуть приоткрытой.

– Мы устроим ей небольшой сюрприз, – просто ответила Настя, зафиксировав квадратный бочонок в устойчивом положении и делая три шага назад, – подшутим, как это некогда делали с нами мальчишки, когда я ездила в детстве в лагерь; теперь же вот пришла пора применить тот злосчастный опыт на практике.

Едва успела она договорить до конца свою не такую уж и длинную фразу, как дверь вполне ожидаемо распахнулась, и на пороге возникла самодовольная фигура расплывшейся в зловещей улыбке потомственной немки; она еще не знала, какой ей приготовлен подвох и поняла это только тогда, когда выведенная из состояния равновесия емкость по инерции стала заваливаться прямиком на возникшую в проеме вражескую красавицу. Слишком поздно поняв, какая жестокая ей уготована участь, Шуваёва пронзительно вскрикнула и даже попыталась словно бы защититься, выставляя вверх автомат, но к этому моменту ее уже начинало заливать всепожирающей кислотой, обильно смачивающей ее лицо, голову и одежды и без особых затруднений проникающей за одеяние к телу. Единственное, что успела сделать нацистская девушка, так это не допустить удара по голове тяжелым стеклянным кубом, разбив его с помощью своего оружия и забрызгав себя еще и мелким стеклом, тут же прилипающим к разъедавшейся коже. Почти мгновенно с нее «полезли» белокурые волосы, а лицо превратилось в одну, сплошную, ужасную рану, через которую в некоторых местах даже проглядывались кости верхней и нижней челюсти. Заверещав так, будто она месячный поросенок и ее сейчас режут, Анабель естественным в таких случаях движением откинула от себя вдруг стразу же ставший ненужным «шмайссер» и, обессилившая от жуткой боли и нервного потрясения, безвольно рухнула на пол, добавив себе еще и сильнейшее повреждение некогда таких восхитительных ягодиц.

Морева тут же среагировала, выскочила из-за распахнутой створки и, воспользовавшись помощью штатива, откинула в сторону пистолет-пулемет, упавший на пол и все еще представлявший опасность, после чего вопросительно уставилась на свою наставницу, ожидая дальнейших распоряжений. Юлиева, до сапог которой все же долетели самые дальние капельки и которая лишь с презрением взглянула, как они, только начав шипеть, вступая в реакцию, тут же, теряя концентрацию, утрачивали свою едкую мощь, не заставила себя долго ждать и, холодно взглянув на поверженного врага, победоносно провозгласила: