Текст книги "Секретное логово смерти"

Автор книги: Василий Боярков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

– Вот, Анабель, направляйтесь к этой «старушке-пердушке», кстати, она очень милая и предусмотрительная домохозяйка, – попутно Бунько давал сопутствующие рекомендации, удивляя своей неуемной энергий и словоохотливостью, – у которой Вы совершенно не будете чувствовать никаких неудобств, а, напротив, будете сыты, накормлены, в тепле и в мягкой домашней постели. Вас подвезти?

Поняв, что подполковник полиции ненавязчиво напрашивается к ней в попутчики, поскольку водителя он отослал с военными, а значит, сам собирается предложить ей свои услуги, Шуваёва обворожительно улыбнулась – ведь что ни говори, а ей льстило подобное к ней отношение – и, стараясь казаться простодушной, ответила:

– Нет, спасибо, я доберусь на такси: вы и так уже много сделали; да, и еще… вот то определение, что Вы ей дали в самом начале, – здесь очаровательная красотка не смогла удержаться от игривой улыбки, – оно как, соответствует действительности или Вы просто так шутите?

– Вы имеете в виду мое сравнение со «старушкой-пердушкой», – Евгений Захарович, вопреки необычности словосочетания продолжавший оставаться совершенно серьезным, приведший ранее подобное сравнение чисто машинально, исключительно по привычке, теперь недоумевал – что же именно вызвала его оплошность? – гнев или, наоборот, милость «высокой» московской гостьи, – не переживайте: это всего лишь аллегория и озонировать воздух Вам не придется.

К этому моменту и Анастасия уже обрела свое обычное состояние уверенной в себе сыщицы и, также улыбнувшись словам своего прямого руководителя, решила поддержать его в нелегком стремлении, направленном исключительно на угождение столичной, как он нисколько не сомневался, министерской начальнице, кем он считал всех, прибывающих из столицы и имеющих прямое отношение к высшему полицейскому ведомству.

– Не сомневайся, Белла, – вставила она свою реплику, явно собираясь перевести разговор в другое, более рабочее, русло, – лучшего места в нашем городе ты не найдешь, – и дальше, уже обращаясь к Бунько, – я так понимаю, товарищ подполковник, мне уже можно идти готовиться к ночному дежурству и ждать Аминяна, когда он за мной заедет?

– Да, если с документацией у тебя все в порядке, – ответил начальник городского отделения, как бы давая понять, что разговор закончен, и ежели ни у кого нет вопросов, то обе девушки уже могут идти заниматься своими делами.

Они вышли из кабинета обе в одну и ту же секунду: Шуваёва с нескончаемой завистью, что какой-то там провинциальной оперативнице повезло в любви больше, чем ей, знатной столичной красавице; Юлиева с простодушной, но вместе с тем и хитрой улыбкой, в душе предаваясь сладостному и неизвестному до сих пор чувству, возникшему при появлении военного капитана. Расстались они на выходе из здания как раз в тот момент, когда Сулиева заходила в свою комнату, забронированную в гостинице «Золотая Лагуна». Очень уставшая женщина, несмотря на то обстоятельство, что было еще только два часа дня, решила немедленно воспользоваться выданными ей Анабель лекарствами и, приняв сразу обе капсулы, разделась и «завалилась» в кровать, почти сразу провалившись в глубокий, без сновидений, сон. Соперницы же по любовным томлениям отправились в разные стороны: Настя – сначала домой, чтобы перекусить, немного отдохнуть и собраться на ночную ловлю преступника, Белла – по указанному ей Евгением Захаровичем, как он ее убедил, самому приличному адресу.

Рекомендованный дом располагался практически на окраине города, с его северо-западной части (возможно, стоит уточнить, что искомый лесной массив находится с северо-восточной, а Моревы живут с юго-западной). Само строение, предназначенное для жилых помещений, было в основном небольшим, общим периметром восемь на восемь метров, снаружи окрашенное зеленой краской, однако с задней и левой боковой части, а также на территории приусадебного участка имело многочисленные пристройки и хозяйственные постройки, где последние были расставлены в каком-то непонятном, хаотическом беспорядке; с фасада, кроме квадратного пластикового окошка в утепленной терраске, специально оборудованной и предназначенной исключительно для временных постояльцев, было установлено еще три прямоугольных деревянных окна; внутри было две спальных комнаты, в одной из которых жила сама хозяйка, а другую предоставляла под съем, небольшая прихожая, используемая также и в качестве столовой, где у противоположной входу стены, у оконного проема, был установлен обеденный стол и три деревянных стула, а еще и просторная кухня, с русской печью, газовыми котлом и плитой, а также предметами мебели, предназначенными для готовки и хранения чистой посуды. Владела всем этим деревенским великолепием восьмидесятилетняя, престарелая женщина, Скобелева Анфиса Ильинична. Кратко касаясь описания ее внешности, можно остановиться на таких деталях, как-то: она имела худощавое телосложение, тем не менее еще обладавшее физической силой, необходимой для содержания приусадебного хозяйства, и сочетавшееся с ростом, где-то примерно между невысоким и средним; лицо ее было буквально испещрено возрастными морщинами, но выглядело притом добродушным и даже каким-то милым, располагавшим к доверию; глаза давно обесцветились и по ним невозможно уже было «прочесть», какие в душе «бушуют» эмоции; нос – прямой, маленький; тонкие, узкие губы цветом слились с белой кожей; седые волосы перевязывала серая косынка, в черный горошек; остальное одеяние представлялось домашним утепленным халатом пестрой раскраски, в тон ему удобными тапочками и простой серой фуфайкой, одеваемой старушкой, когда она выходила на улицу.

Хозяйка этих, для сельской избы довольно роскошных, хором встретила свою гостью у дощатой калитки, достигающей в высоту не более полутора метров и, как и весь остальной забор, огораживающий придомовой участок, имеющей щели, равные двум сантиметрам.

– Здравствуйте, Анфиса Ильинична, – поздоровалась Шуваёва, пользуясь протекцией начальника местного отделения и чувствуя себя на удивление очень вольготно, – меня к Вам прислал подполковник Бунько и сказал, что Вы мне на несколько дней сможете предоставить комнату.

– Да, да, дочка, – засуетилась старушка, приглашая очаровательную красотку внутрь жилых помещений, – пойдет я тебе покажу помещения, которые я смогу тебе выделить.

Она провела очаровательную красотку в небольшую терраску, имевшую размеры три на два с половиной метра, где, за исключением мягкой современной кровати, располагавшейся в дальнем левом углу от входной двери, был еще письменный стол, установленный у самого окна и приставленный вплотную к правому углу, а также присутствовал платяной шкаф, грузно возвышающийся справа, сразу при входе, да еще вешалка для одежды крепилась слева.

– Вот здесь ты и будешь, моя милая, жить, – обратилась престарелая женщина к своей постоялице, одновременно показным движением доставая из трехстворчатого гардероба чистое белье и начиная застилать им постель.

– Отлично, – почти искренне восхитилась столичная гостья, внимательным взглядом осматривая свое будущее жилье, где, к слову сказать, был сделан достаточно дорогой евроремонт, вызвавший у Анабель радостные эмоции, – однако у меня есть к Вам один, возможно, странный вопрос, – вдруг спросила она, когда взгляд ее упал на пластиковое окошко, – а у Вас здесь как, безопасно? Я в том плане – сможет ли кто-нибудь сюда проникнуть, ну скажем, через окно?

– Не переживай, дочка, – хитро прищурившись, заметила Скобелева, закончив привычные процедуры, – створка открывается только из комнаты, а кроме того, если уж ты так переживаешь, то и дверь эта запирается изнутри на крючок; я же со своей стороны проникать в твое личное пространство также не собираюсь – можешь и на этот счет быть совершенно спокойной.

***

К этому времени и двое военных, как и договаривались, спрятав служебный «уазик» понадежней в лесу и в дальнейшем ориентируясь по карте и компасу, довольно быстро достигли места, где Ил и Кри тридцатого апреля разбили свой лагерь. Вероятно, покажется странным, тем не менее здесь ничего практически не изменилось, если не считать многочисленные следы, оставленные самкой кабана, выгуливавшей свой выводок; как оказалось, их настолько интересовала местная флора, насколько было безынтересен скромный людской обиход, представленный в этом месте палаткой, давно потухшим костром и предметами первой необходимости, предназначенными для недолгих туристических прогулок по лесу.

– Вот как, – выругался нецензурно Востриков, анализируя представшую перед ним обстановку и неприятно удивленный нерасторопностью местных властей, – полицейские даже не удосужились прочесать близлежащую территорию, потратив свои силы лишь на осмотр кювета, где были обнаружены тела трагически погибших детей; ну, да Бог с ними, пусть это останется на их совести и пускай они несут этот крест через всю свою жизнь; мы же, капитан, давай пока здесь осмотримся, а уже на основании проведенных исследований определимся, как нам надлежит действовать в последующем.

Этот непродолжительный монолог был как команда к началу поисковых мероприятий, и оба офицера стали медленно и внимательно осматривать всю прилегающую округу, причем вышестоящий командир занялся осмотром палатки и полянки возле костра, а Нежданов, как он и намечал раньше, стал углубляться в окружающую лесопосадку, двигаясь при том по спирали. Уже через пятнадцать минут своих тщательных поисков он вдруг воскликнул:

– Товарищ генерал-лейтенант, Василий Владимирович, кажется, я нашел кое-что интересное!.. – И он вышел из-за деревьев, неся в левой руке необычный макет, представленный в виде мертвой вороны, для большего эффекта изображенной с расправленными в стороны крыльями.

– Что это? – поинтересовался заместитель министра, когда подчиненный к нему приблизился и когда он получил от него находку для более детального изучения. – Это же даже не чучело, а какая-то, на «хер», простая игрушка?! Что она, вообще, здесь делает?

– Точно не знаю, – выпятив губы и сведя к переносице брови, задумчиво произнес Олег, напрягая извилины и мысленно стараясь разрешить возникшую внезапно загадку, – но как мне предполагается: здесь могут быть, скорее всего, только два варианта – либо эту штуку притащили с собой Илья и Кристина, – находясь практически всегда, когда не был в командировках, под рукой у отца, молодой спецназовец, в силу означенных обстоятельств, хорошо знал как его сына, так и в точности у того девушку, – чтобы устроить какую-нибудь, скажем, черную шутку, либо же она может принадлежать убийце, который ее использовал, предположим, для того, чтобы их напугать или привлечь к чему-то внимание…

– Тем более что свое зверское убийство он начал осуществлять именно здесь, – поделился Востриков и сделанными им самим наблюдениями, которые, впрочем, и так представлялись более чем очевидными, – посмотри: следы капавшей крови начинаются от самого костра и тянутся вглубь лесного массива; из этого следует, что, очевидно, убийца кого-то ранил, а может даже и обоих, после чего, то ли с ними «играя» в какие-то нелепые, по сути, жуткие догонялки, то ли специально загоняя их в какое-то строго определенное место, стал их преследовать, они же в свою очередь, стараясь изо всех сил, пытались от него убежать. В общем так, – тут офицер снял вещмешок и стал вытаскивать содержащиеся там консервируемые продукты, – мы сейчас слегка перекусим, а затем уже выдвинемся на поиски…

***

Оказавшись дома, Юлиева, уже не первую ночь охранявшая особняк Моревых, но в той же мере на следующий день исполнявшая на службе свои основные обязанности, сразу же легла спать, поскольку, что ни говори, она все-таки очень устала. Проспала она ни много ни мало – шесть с половиной часов. Проснулась Настя от настойчивого, непрекращающегося звонка, словно задавшегося целью свести с ума эту милую девушку; так не хотелось вылезать из теплой кровати и расставаться со сладкими сновидениями, впервые за последние несколько суток посетившие ее подвергавшийся всяческим переживаниям мозг, однако делать нечего – пришлось идти открывать настоятельно просившемуся к ней визитеру. «Наверное, это уже Аминян, ведь, в отличии от прошлых дежурств, именно его сегодня мне назначили в помощь, а значит, я буду уже не одна и мне не будет так скучно, – вдруг вспомнила оперативница про нововведение, озвученное чуть раньше Бунько, который, каким не был двуличным подхалимом-льстецом, тем не менее принципиально никогда не отменял своих приказаний, – и, глядишь, вполне возможно, и правда, поймаем убийцу».

Так думала одинокая хозяйка просторной квартиры, где очень не хватало мужского тепла и детского смеха, потому как, в силу своей нелегкой службы, она до сих пор так и не смогла найти себе в мужья достойной кандидатуры, пока не спеша поднималась с кровати, а потом шла из комнаты до прихожей. Наконец Анастасия загремела ключами в замочной скважине, и одновременно, очевидно, что этой причине, действующий на нервы звук прекратился. Через пару секунд дверь отворилась и на пороге возник ожидаемый полицейский ППС, он же в том числе и водитель.

– Ну ты и спать сильна, капитан, – обратился он к ней игривым тоном, изобразив на лице доброжелательную улыбку, – я еле до тебя дозвонился! Ты, вообще, в курсе, что сегодня мы с тобой вдвоем заступаем на ночь к семейке Моревых и что мне начальник велел за тобой зайти в девять вечера?

– Про время сказать ничего не могу, но все остальное соответствует истине, – все еще зевая проговорила очаровательная красотка, бывшая сейчас в одном коротеньком домашнем халате из-под которого виднелись красивые стройные ноги, – а сколько, Ара, сейчас? – спросила она, чуть отодвигаясь в сторону, чтобы пропустить внутрь прибывшего к ней посетителя.

– Да уже без пятнадцати десять, – разъяснил Амаяк, едва лишь оказавшись в просторной прихожей и виновато поглядывая на зашнурованные «берцы», как бы молча спрашивая разрешения не снимать свою обувь, – я и так уже на полчаса задержался, чтобы дать тебе возможность собраться, но, видимо, и этого оказалось мало, и мне пришлось еще минут пятнадцать названивать.

– Можешь не разуваться, – заметив вопросительный взгляд, разрешила хозяйка квартиры, сама в этот момент уже следуя в сторону кухни, – проходи – я налью тебе кофе.

Поскольку Юлиева была офицером, а соответственно старшей их немногочисленной группы, прапорщик, уже поступивший в ее распоряжение, мгновенно «отключил» все свои «переживательные» процессы, предоставив их на волю своей командирши, и проследовал в указанном ему только что направлении. Чаепитие не затянулось больше пяти минут, и, еще потратив ровно столько на сборы – одев привычную одежду, сыщица вновь проигнорировала красивые туфли, как и последние несколько дней, отдав предпочтение удобным кроссовкам, не позабыв и про бронежилет, – они были полностью готовы к выполнению поставленной перед ними задаче.

Закрепленный за Аминяном «уазик» остался в распоряжении его сменщика, поэтому им пришлось ехать до места на принадлежащем ему личном автомобиле ВАЗ – 2112. Городок, как уже говорилось, был небольшой, соответственно, пробок в нем никаких не было, и они добрались до места за неполных пятнадцать минут. Их уже ждали, что можно было определить еще и по тому обстоятельству, что подвижная металлическая створка ворот предусмотрительно оставалась открытой, давая возможность беспрепятственно проследовать внутрь, а едва лишь они заехали, будто по мановению волшебной палочки закрылась обратно.

– Вот, «блин», непослушная «заноза», – вслух выругалась недовольная сыщица, когда машина уже остановилась и она выбиралась наружу, – говорила же ей буквально тысячу раз, что так рисковать не следует, тем более в ночное время, когда в городе, возможно, рыщет убийца. Ты чего это меня нисколько не слушает?! – крикнула она выбегающей их встречать молоденькой и красивой девушке, на сей раз выглядевшей намного скромнее.

Да, после недавних трагических и ужасных событий, она еще не до конца пришла в себя и, находясь дома практически все свое время – где, собственно, и красоваться-то было не перед кем, – одевалась в розовый, по талию укороченный свитер, синие джинсы и легкие домашние полукеды.

– Я в окно заметила, что вы подъезжаете, поэтому и взяла на себя смелость открыть вам ворота, – нисколько не чувствуя какой-то вины, сразу же нашлась девушка, что должна ответить в свое оправдание, – Вы скажете, Настя, что, типа, это не Ваша машина?.. Ну да, в этом плане я чуть-чуть «лоханулась» – но ведь не ошиблась же? – видимо, какое-то внутреннее чутье мне подсказало, что это именно Вы, тем более что на улице темно и ни черта не видно; а так, кроме вас, полицейских, – кто еще в нашем захолустье будет ездить в столь позднее время? – все соседи давно уже дома.

– Убийца, глупенькая! – стараясь быть по возможности строгой, твердила уже в который раз Юлиева вполне очевидные вещи, нахмурив при этом прекрасные брови и приняв вид категоричной в своих утверждениях воспитательницы. – Или тебе уже жить надоело, или ты перестала бояться?

В то время как одна убеждала, а другая ей послушно внимала, Аминян был занят тем, что рассматривал представившиеся его виду хоромы, мысленно восхищаясь: «Живут же, «…мать его», люди!» Действительно, построенный из своеобразного зеленого кирпича, особняк представлялся просто огромным и был протянут на длину тридцать метров, ограничиваясь шириной не меньше, нежели чем пятнадцать; от ворот к нему вела асфальтированная дорожка, предназначенная для подъезда к гаражу, предусмотренному прямо в первом этаже дома, двух, принадлежащих хозяину и хозяйке машин; рядом располагался вход, к которому вели мраморные ступеньки, спрятанный под выступающей аркой, поддерживаемой четырьмя колоннами; в нижней части строения располагался просторный холл, обеденный зал, кухня и другие подсобные помещения, в том числе два дверных проема: один, ведущий в гараж, а другой – в просторный подвал; на второй этаж вела лестница, смонтированная напротив входа; верхние комнаты предназначались под спальни, а также там располагались три санузла – каждому свой. Коттедж располагался в центре огромной территории, равной по площади трем гектарам и огороженной двухметровым железобетонным забором с интересным узором вверху; по краю дорожки были разбиты клумбы с цветами, а сзади посажены декоративные насаждения. Воспользовавшись небольшой заминкой, Амаяк сделал полагающийся в таких случаях обход и выяснил, что с задней части на площади, равной десяти соткам, разбит огород, вся же остальная территория выделена под фруктовый сад и кустарники.

Когда полицейский вернулся назад, две прекраснейшие девушки, в сущности такие разные, но волей-неволей сдружившиеся друг с другом, ожидали его перед входом, полностью уладив все свои, вдруг возникшие, разногласия.

– Вы ужинать будете? – поинтересовалась молоденькая хозяйка, лишь только они прошли внутрь и оказались в широкой гостиной.

Уже открыв было рот, для того чтобы отказаться, Юлиева внезапно замерла на месте и подняла кверху указательный палец, демонстрируя известный всем жест, призывающий ко вниманию. Выполняя немое указание, оба ее спутника остановились и стали прислушиваться, пытаясь распознать, что же так насторожило более внимательную сотрудницу уголовного розыска. В этот же самый момент с верхнего этажа стала спускаться Морева-старшая, которая тоже решила поинтересоваться – не желает ли кто поздний ужин? – но, едва лишь она попыталась открыть свой очаровательный ротик, как тут же все трое на нее замахали руками, требуя, чтобы та замолчала. Однако, что же так разыграло всеобщую подозрительность? Здесь дать однозначный ответ будет сложно, так как с наружной части улицы, откуда из-за забора слышалось то ли тихонькое звериное «подвывание», то ли осторожное человеческое посвистывание, а то ли некое мистическое поскрипывание какими-то неведомыми, потусторонними интонациями, при том что все эти необычные звуки сливались затем в один, похожий на то, как будто кто-то неведомый скрежещет зубами, прищелкивает языком и исходит слюнями.

– Вы это слышите? – неожиданно и невзирая на поступивший запрет еле слышно прошептала самая юная девушка. – Что это такое может быть?

– Не знаю, – также шепотом ответила ей более возрастная красавица, одновременно извлекая из-под мышки табельный пистолет и приводя его в боевую готовность, передергивая затвор, – но на деревья, – вспоминая свои видения, – я не полезу ни в коем случае: все это кончится очень плохо.

– При чем здесь это-то? – в отличии от молодой хозяйки, бывшей уже в курсе первого сна Юлиевой, не понял другой полицейский сотрудник приведенный в пример каламбур, тем не менее поступивший аналогичным с командиршей образом, обнажив вороненный, стальной предмет.

– Неважно, – буркнула в ответ сыщица, выключив в холле свет и, начиная выбираться наружу, водя из стороны в сторону пистолетом, – сидите здесь и не вздумайте выйти, – крикнула она домочадцам, сама же устремляясь к забору, – если что, громко кричите, а если будет нужно, то и быстро бегите, – и, сопровождаемая прапорщиком полиции, бросилась к выходу.

Оказавшись возле ворот, она совсем было уже собиралась крикнуть, чтобы Жанна открыла ворота, намереваясь выйти наружу и осмотреть близлежащую территорию, как услышала сзади, от дома, характерный звук удара туловища в стекло и, следующий за ним, протяжный и пронзительный вскрик, соединенных воедино двух голосов, без сомнения принадлежащих представительницам прекрасного пола и наполненных таким жутким оттенком, будто бы они увидели самого дьявола или нечто, ему подобное.

– Быстро!.. Назад! – скомандовала отчаянная в таких вопросах сыщица, мысленно ругая себя за допущенную оплошность, когда она смогла так просто «купиться» на отвлекающий маневр, специально выманивающий ее от дома. – Дура! Какая, «…мать его», дура! – ругала она себя, возвращаясь обратно к коттеджу. – Только бы, «блин», успеть?!

Быстро преодолев необходимое расстояние, оба полицейских, к своей неописуемой радости убедились, что – Слава Богу! – и красивая Марта Эдуардовна, и ее ничуть не менее прекрасная дочь были живы и теперь что-то внимательно разглядывали лежащее на полу, прямо перед основным входом, преграждающим вход во внутренние помещения только одной, полностью застекленной, дверью. Они продолжали оставаться внутри, но, повинуясь чисто женскому любопытству, приблизились к прозрачной преграде и, оставаясь с невольно открытыми ртами, рассматривали какой-то предмет, лежащий снаружи, прямо на бетонных приступках. Оказавшись уже у дома, сотрудники отделения внутренних дел увидели, что не только ими был услышан душещипательный крик двух представительниц прекрасного пола, но и также другим родителем, который теперь, встревоженный, перепрыгивая через ступеньку, сбегал со второго этаж вниз, к своим самым дорогими и ближайшим родственникам. Наконец, собравшись все вместе практически одновременно, и хозяева, и их так называемые гости принялись разглядывать то, что явилось причиной переполоха. Что же это было такое? Как, наверное, уже нетрудно догадаться, объектом всеобщего внимания стала черная тушка только что убитой вороны, истекающая кровью и еще трепыхающаяся, череп которой был пронзен уже знакомым Юлиевой метательным стальным предметом – острозаточенным по краям крестом, изображенным в виде фашистской символики.

– Быстро все в дом! – вдруг закричала Анастасия, услышав характерный свист рассекания воздуха летящим металлом, имевшего в своей основе округлую форму и небольшие размеры, наваливаясь в тот же момент своей грудью на Жанну и как бы прикрывая ее своим туловищем от предназначавшегося ей поражающего удара.

Однако, как бы она не старалась и как бы не была развита ее натренированная реакция, оперуполномоченной уголовного розыска все-таки не удалось в полной мере избежать контакта с острозаточенной свастикой, и та вскользь ударила ее по плечу, выбив с него небольшой кусок кожно-мышечной ткани. Хорошо еще, что к этому моменту входная дверь оказалась открытой, потому как через нее буквально минуту назад вышли находившиеся до этого внутри люди, чтобы посмотреть на мертвую птицу; именно это могущее стать роковым обстоятельство и спасло жизнь оперативнице, но зато подвергло опасности всех остальных домочадцев. Тем не менее, несмотря ни на что, отчаянная красотка, обхватив тело несовершеннолетней девушки, завались вместе с ней внутрь дома, одновременно сбивая с ног столпившихся позади родителей; не успели они еще четверо, все вместе, коснуться пола, как, один за другим, послышался свист летящих и рассекающих воздух фашистских стальных крестов, которые поочередно врезались в тело застывшего неподвижно сотрудника ППС, или водителя, так и не успевшего понять, что же в действительности случилось; первый и второй вонзились ему в бронежилет, а далее, незримый противник, видимо, по отчетливому звуку соприкосновения железа с пуленепробиваемым материалом бронежилета, понявший, что совершает непростительную ошибку, перенаправил свой следующий, третий и последний, бросок, вонзив метательный предмет прямиком в лоб полицейского, словно жидкое масло пробивший твердую черепную кость и вошедший внутрь ровно до половины; Ара от неожиданности только ойкнул, медленно опустился на колени, моргнул еще несколько раз глазами, будто бы пытаясь разглядеть, что же так внезапно сковало его движения, после чего безвольно рухнул вниз, ударившись об бетон лицом и вогнав поразившее его орудие дальше, в самую глубь головного мозга.

– Никому не высовываться! – неожиданно грубо крикнула Настя и стала пробираться в глубину внутренних помещений, стремясь спрятаться за стену и увлекая с собой молодую девушку, предоставив родителям самим позаботиться о своей безопасности. – Ползите по полу: у него, кроме этих железных штучек, может быть и другое, более поражающее, оружие.

Ориентируясь в этом особняке уже как в своем доме, Юлиева, короткой перебежкой и прикрывая своим телом перепуганную, дрожащую нервной дрожью, совсем еще юную Мореву, быстро добралась до гардероба, предназначенного для одежды гостей, и, забравшись вместе с девушкой внутрь, а затем впустив и ее старших родственников, через приоткрытую дверь стала держать под прицелом прилегающее к ним пространство, не забывая в том числе и про дверной проем.

Глава X. Возле дома Моревых и в отеле

Стрелки часов приближались к одиннадцати часам ночи, и администратор Семенов, проживавший тут же, в гостинице, в помещениях, соседних «ресепшену», все чаще зевая и уже не надеясь, что у кого-то сегодня еще сможет возникнуть желание к ним подселиться, решил заканчивать мозолить глаза на входе и отправляться в свою комнату, где можно было непринужденно погрузиться в мир сновидений; к этому времени как раз закончился очередной кинофильм, а начинать смотреть новый ему не хотелось, так как это могло значительно затянуться, на завтра же ему необходимо было выглядеть в надлежащей форме, полностью отдохнувшим, и удовлетворять запросы пусть и немногочисленных, но все же, что не говори, приносящих доход постояльцев. У него уже давно вошло в привычку выходить перед отбоем на улицу, чтобы выкурить последнюю сигарету, а затем уже с успокоенной душой и нервной системой следовать спать. Не стал он и в эту ночь изменять сложившейся за несколько лет традиции и, выйдя на улицу, стал умиротворенно наслаждаться ночной тишиной и сопутствующей ей обычно прохладой.

Достав из кармана пиджака пачку «Лайки Страйк», Леха извлек из нее цилиндрический предмет с фильтром настолько содержащий в себе отраву, насколько, по своей сути, является бесполезным, но выработанная привычка и неуемная тяга не позволяли избавиться от курения, хотя организм уже сигнализировал об обратном. Поместив между губ так называемую раковую палочку, парень достал из кармана брюк зажигалку и, не торопясь, прикурил, мысленно предаваясь удовольствию от первой затяжки. «Вот бы так всю жизнь жить, ни «хера» не делая, – думал он, ненавязчиво вглядываясь в окружающую темноту, лишь слабо «разрезаемую» светом, исходящим из окон отеля (здание было расположено в стороне от проезжей части, а единственный фонарь, установленный для его освещения, перегорел примерно неделю назад, но до настоящего момента – то ли по чье-то халатности, то ли по обыкновенному нежеланию – так и не был сменен), – так нет же, – продолжал он свои размышления, – приходиться за гроши пахать на «дядю», да еще и жить на работе, но, с другой стороны, где найдешь лучше? Вот и приходится коротать свою молодость среди бандитов, высокомерных или падающих в обморок дамочек, а также внезапных проверок, постоянно направляемых РОСПОТРЕБНАДЗОР-ом либо «ментами». А это еще что такое?..»

Напрягая слух, Семенов стал вслушиваться в окружающую его темноту, выхватывая из ночи непривычные, пусть и довольно тихие, но вместе с тем пугающие, звуки, заставляющие холодеть все его тело, покрываясь неприятным и липким потом. Вдруг! Откуда-то совсем рядом, со стороны мусорных бачков, куда он недавно выбросил мертвую птицу, раздавался скрежещущий звук, как будто кто-то неизвестный специально, причем очень медленно и надсадно, водил каким-то твердым предметов, царапая металлическую поверхность, передавая собой звуки, очень похожие на «ширк, ширк… ширк, ширк…». Но и это было еще не все! С той же самой стороны раздавалось чье-то мрачное и ужасающее сопение, напоминающее тяжелое дыхание, вошедшее в унисон с тревожным сердцебиением. «Что, черт возьми, за такая за «хрень»?», – только успел подумать не на шутку встревоженный юноша, как по центральной автодороге, проходящей через города и располагавшейся от отеля на расстоянии чуть более двухсот метров, с оглушительным воем сирен и мигалками промчались, следуя друг за другом, две полицейские машины, а именно: «уазик» и «Лада-гранда». Куда же в столь стремительном темпе направлялись сейчас два этих транспортных средства, загруженные под завязку сотрудниками местного отделения?

Уже совсем собираясь ложиться спать, после тяжелого трудового дня и выпитых для более спокойного и крепкого сна двух литров пива, Бунько, как то и полагается, разделся, принял душ и совсем уже намеревался «завалиться» в кровать, как что-то словно подтолкнуло его просмотреть свой мобильник; оказывается, пока он находился в ванной, на его телефон подряд, один за другим, последовали три вызова, направленные от девушки, находящейся сейчас в засаде на окраине города. Обычно никто – какой бы он ни был там «супер-пупер»! – не отваживался беспокоить начальника местного отделения по пустым, никчемным, вопросам, а значит, случилось что-то очень серьезное, если у Юлиевой хватило наглости набрать его, да еще и три – «мать ее…»! – раза подряд, да еще и в столь неурочное время. Осознав все чрезвычайность образовавшейся ситуации, Евгений Захарович тут же сделал ответный вызов.