Текст книги "Секретное логово смерти"

Автор книги: Василий Боярков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

– Не знаю, товарищ генерал-лейтенант, – сделал Олег свой неутешительный вывод, хотя и привыкший справляться с более сложными ситуациями совсем не выказывая эмоций, но в данный миг почему-то чувствующий себя виноватым и вполне очевидно выказывающий это всем своим видом, – ничего пока не получается, и я считаю, что на сегодня надо «завязывать» – причина? – здесь и так все заляпано «наложившимися» сверху следами, и если продолжать и дальше, то существует определенная вероятность затопать здесь все еще больше – не лучше ли временно все закончить, а вернуться сюда уже завтра, отдохнувшими и со свежими силами, тем более что, возможно, наши неудачи связанны в том числе и с усталостью?

– Ты прав, – не «включая» ненужное в этом случае упрямство, на удивление разумно согласился занимающий высокое положение родственник, искусно умеющий скрывать печаль безмерного горя, – давай все отложим и вернемся сюда с рассветом, ну, а если вдруг не получится найти здесь следы самим, то подниму в ружье ближайшую воинскую часть, и в последующем мы здесь прочешем каждый миллиметр, каждую кочку, хотя в идеале этого, конечно бы, не хотелось – зачем кому-то еще быть в курсе про эту сугубо личную операцию, где пленных, уж точно, не будет?

Приняв это исключительно правильное решение, оба военных вернулись на выбранное и заранее оговоренное для ночлега место, где быстро набрали дров, развели огонь, по-скорому разогрели консервы, захваченные с собой и, как остальное, необходимое снаряжение, хранившиеся в полевых вещмешках, перекусили и, потягивая горячий чай, принялись обсуждать дальнейшие планы.

– Послушай, капитан, – начал Василий Владимирович, когда голод был утолен и когда накопившаяся за день усталость несколько спала, – насчет помощи местных солдат, тут я немного погорячился: нам ни в коем случае нельзя привлекать к этому делу посторонних, ведь, как сам понимаешь, наша деятельность здесь сейчас не совсем законна и по официальной версии мы прибыли сюда на охоту, а потому и надо придерживаться заранее разработанной тактики и, несомненно, стратегии. Ты спросишь: какой из всего этого следует вывод? Да совершенно простой: «кровь из носу», но завтра нам необходимо отыскать потерянный след и как можно сильнее «наступить» проклятому нацисту на «хвост», а иначе он так и останется безнаказанным; вот именно поэтому, капитан, делай что хочешь, однако завтра расстарайся как следует и достань уже наконец мне этого про́клятого «ублюдка»!

– Извините, товарищ генерал-лейтенант, – дождавшись, когда более старший офицер закончит свои словестные излияния, спросил в свою очередь Нежданов, вместо «все будет сделано в лучшем виде!» или «так точно!», – но почему Вы думаете, что этот тот самый фашист, которого искал ваш наследник, откуда вообще появилась такая уверенность?

– Понимаешь, капитан, – немного поразмыслив, начал приводить свои доводы Востриков, одновременно как бы машинально помешивая палкой угли в костре, – я не могу совершенно точно сказать, что это именно тот самый нацист, носящий фамилию Кригер, хотя, с другой стороны, кому – такое! – под силу, – разумеется, высокопоставленный офицер имел ввиду жестокое истязание, – и кто другой на это способен? Лично для меня тот человек, если, конечно, его можно так называть, является непримиримым врагом, а потому в любом случае его возможно ассоциировать с гитлеровскими захватчиками, тем более что есть одна особенность и как раз в ней был уверен мой сын, в связи с чем и собирался посвятить этим трагическим поискам все свои майские выходные… Ах! Какой же я был дурак, что посмеялся тогда над его уверенностью, не принял его слова всерьез и не предпринял надлежащие меры! Возможно, сейчас бы мой мальчик был еще жив?..

На этом месте воспоминаний на глаза несчастного родителя накатилась скупая слеза, и он ненадолго замолк, предаваясь безутешному горю. Чтобы продолжить дальнейшие расспросы, Олегу пришлось какое-то время ждать, пока его прямой командир не отойдет от нахлынувшей вдруг печали; и, как только генерал принял прежний озабоченный вид, но уже больше не плакал, а, с неисчерпаемой злостью откинув в сторону палку, теперь молча сидел, Нежданов посчитал, что пришла пора озадачить руководителя следующим вопросом:

– Интересно было бы, Василий Владимирович, знать: а что это за особенность?.. Ну, так, в плане общей осведомленности, которая, совсем даже не исключается, впоследствии станет необходимым ключом, способным привести нас к разгадке.

– Странное дело! – воскликнул вдруг генерал-лейтенант, словно бы что-то внезапно вспомнив и придав своему лицу такое выражение, как будто он вот-вот отыщет решение и назовет имя убийцы. – Но и я задал ему почти тот самый вопрос, и знаешь: какой получил ответ? Что якобы мой ребенок тайно встретился с потомком единственного выжившего в том аду человека, которому по какой-то невероятной случайности удалось совершить побег из того ужасного места, который передал ему все те ужасы, что там в свое время творились, и который нарисовал ему примерную карту, где следует искать это место; ну, а самое главное во всем этом ужасе, как пояснил тогда Илья, ему эта история была поведана под самым что ни на есть огромным секретом и выдать имя того рассказчика он категорически отказался; я, конечно же, ему не поверил и накануне их отъезда – тогда я еще не знал, что и Кристина отправится с ним, а поступил так из чисто интуитивных соображений – встретился с его возлюбленной, которой он, кстати, тоже ничего не рассказывал, но которая, не будь так глупа, пообщалась с кем-то из его закадычных друзей, бывших в курсе его даже самых тайных намерений; так вот, им, получается, он рассказал все более чем детально, и в итоге складывалось, что эту вроде бы как нелепую информацию он подчерпнул из какой-то там старой статьи военных времен, обнаруженную – где бы ты думал? – без сомнений, в библиотеке. И тогда я подумал: раз статья находится в государственном учреждение, значит, вероятность существования секретного логова должна была быть проверена, а значит, ничего более или менее опасного там попросту не присутствует и в идеале никакого доктора Кригера вовсе не существует. Итак, убаюканный этой мыслью, я его с чистой совестью отпустил, хотя сейчас начинаю понимать, что подчерпнул он эту легенду совсем не из печатный источников, а именно что из уст какого-то выродка-проходимца, который зачем-то специально заманил его в эту лесную чащобу, – бессмертный ли это Кригер, или какая другая, подобная ему, сволочь? – того я не знаю, да, впрочем, особо это и не так важно, главное, что существует сам факт вероломной «подставы», коварной засады и ужаснейшего убийства, что, как не крути, организовано либо извергом, – да что там извергом? – либо просто безжалостным зверем, а это в свою очередь должно быть наказано – ты со мной, капитан, не согласен?

– Разделяю Ваше мнение, товарищ генерал-лейтенант, на все сто процентов… – убежденно проговорил Нежданов, зажигая глаза мстительным блеском, ведь как ни как, но погибший парень и ему был не таким уж и дальним родственником.

Он хотел сказать еще что-то очень эмоциональное, однако его мысли были внезапно прерваны странным шумом, доносившимся как раз с той стороны, где находилось пересечение потерянного следа отчаявшихся беглецов, где один был, как известно, изранен, и лесного, везде проходимого транспорта. Странно, но что бы это могло быть, если маньяк, тиранивший Ила и Кри, находился сейчас в городе, или же он все-таки был не так уж и одинок, и у него существовали помощники?

***

Незнакомец был оставлен в тот самый момент, когда примерялся, как ему попасть с улицы в комнату, где спокойно почивала наглотавшаяся сильнодействующих таблеток Сулиева. Стоит, наверно, отметить, что от асфальтированной площадки, раскинувшейся с фасадной части строения, до верхней части откоса, где устанавливался отлив, было расстояние, равное ста семидесяти сантиметрам, то есть примерно среднему росту вполне обычного человека. Легко подтянувшись на руках, черный силуэт перегнулся внутрь помещения и натренированным, ловким движением запрыгнул на подоконник, причем сделал это так бесшумно, словно и действительно представлялся проворным средневековым японским шпионом, а именно ниндзя. Оказавшись в комнате, «живорез» медленно подошел к кровати, несколько минут внимательно вглядывался в потенциальную жертву, затем достал из-под разгрузки еще один такой же шприц с загадочной жидкостью и, особо не церемонясь, вогнал его в грудь распластавшейся перед ним московской красавицы; Мария Антоновна на доли секунды открыла вмиг обезумевшие глаза и, как ей самой показалось, хотела даже громко воскликнуть, чтобы призывать на помощь, но в то же самое мгновение, как она открыла свой рот, все ее тело и мышцы стала сковывать незнакомая раньше сладостная нега, полностью отключающая все мысли, переживания, а что самое примечательное, физические и душевные боли, заставляя проваливаться в какую-то неведомою невесомость, где совершенно не ощущалось мирской тяжести, а напротив, было, ой! как приятно.

«Человекообразное животное» между тем какое-то время дожидалось, пока своеобразный препарат растечется по жилам и, наконец убедившись, что женщина полностью обездвижена, без особых затруднений стащил ее за красивые ноги с кровати, притом особо не переживая, как та, падая, ударилась об пол своей бесподобной головкой, начинающей, однако, уже стареть и постепенно терять свою некогда несравненную прелесть. Далее, незнакомец подтащил свою новую жертву к окну, отпустил ее ноги, перешел к верхней части прекрасного туловища и, отрывая его от ламинированного покрытия, небрежно бросил на подоконник, после чего, когда корпус безвольно перегнулся наружу, резким движением, ухватившись за окончание нижних конечностей, перебросил Сулиеву дальше; его словно бы нисколько не интересовало, каким образом состоится ее приземление, тем не менее глухой шлепок возвестил о том, что Мария Антоновна плюхнулась на спину, сама того не зная, уклонившись от удара головой и существенной травмы мозга. Последовавший за этим легкий и бесшумный прыжок дал основание полагать, что и безжалостный «зверь» покинул следом внутренние помещения здания. В последующем повторилась та же самая процедура, что и с Семеновым, когда монстр, заключенный в облике человека, тащил его за нижние конечности до машины, за исключением одного, очень значительного, нюанса: неизвестно откуда, прямо наперерез его продвижению, из темноты выскочила большая собака, своим видом напоминавшая страшное ночное чудовище, какое может явиться только в кошмарном сне, очень похожая на девонширскую псину, бывшую, как известно, очень огромных размеров и наводившую ужас на знатный род Баскервилей, при сложившихся обстоятельствах отличаясь лишь тем, что ее морда не была раскрашена фосфором.

Откуда она взялась и чего в данном случае, в этой местности, делала – так навсегда и осталось загадкой, да это, впрочем, и особо неинтересно (такое случается: рвущиеся к свободе питомцы иногда вырываются из вольеров, своим видом сея на улицах страх и даже иногда нападая на одиноких прохожих), возможно, что само Провидение, крайне «недовольное» безнаказанными действиями безжалостного мучителя-изверга, выставило на его пути преграду из подвластных ему страшных сил; однако, как бы там ни было, но ее появление внесло существенные изменения в планы другого, не менее агрессивного, «чудовища», которому пришлось, «уворачиваясь» от чудовищного прыжка, отпустить ноги Сулиевой, упасть спиной ей на грудь, одновременно извлекая из ножен кортик, полагавшийся немецкому офицеру времен Великой Отечественной войны, и, обхватив его ручку двумя руками, приготовиться отражать нападение. Когда незнакомец осуществлял свой защитный маневр, собака уже прыгнула в его сторону, намереваясь сбить того с ног и тем самым целясь своими передними лапами ему в грудь, но выбранная незнакомцем тактика оказалась в основе своей успешной – млекопитающее промахнулось, подставив безжалостному врагу свою мощное брюхо; последовавший за этим несильный удар пронзил шкуру нападавшего зверя в области шеи, и, как уже сказано, удерживаемый двумя конечностями острый клинок рассек тело животного вплоть до самого паха. Падая на голую землю – маньяку уже удалось покинуть асфальтовое покрытие, и он, вместе со своей безвольной пленницей, оказался теперь на тропинке, скрытой за сенью деревьев, озеленяющих город – и беспомощно оглашая округу жалобным воем, псина в момент удара непроизвольно вывернула наружу свои внутренности, наполнив близлежащую местность вытекающей кровью и ливерными частями.

Удивительно, но все произошло настолько быстро, что на убийцу не вылилось ни одной кровавой капли, в связи с чем его одеяние совсем не испачкалось. Резко поднявшись на ноги, он одним прыжком достиг и без того умиравшей уже собаки, однако продолжавшей еще активно шевелить мощными лапами и наполнять окружающих воздух визжащим «поскуливанием», и методичными, давно натренированными, движениями стал отделять внутренние органы от своих оснований, не задевая при этом артерий. Чей-то домашний питомец, так не вовремя оказавшийся на свободе, затих буквально через десять секунд, лишившись сначала кишечника, желудка, почек и печени, а затем, соответственно, сердца; все это было разбросано рядом, лишний раз указывая на то, какая нечеловеческая жестокость живет в разуме этого беспощадного подобия человека. Наконец, так ужасно обозначив свое превосходство, можно было продолжить прерванное движение и незнакомец, вернувшись на место, снова подхватил за ноги плененную жертву, после чего, постукивая головой о все еще холодную землю, потащил ее дальше, к оставленной неподалеку машине; на это продвижение у него ушло еще около пары минут, и лишенная воли Мария Антоновна была погружена в салон и положена возле находившегося в точно таком же состоянии администратора, заведовавшего единственной городской гостиницей.

Далее, задняя дверца багажника была надежно захлопнута, а «живорез» проследовал на место водителя, запустил двигатель и, не прогревая его, поскольку хотя и не было жарко, но уже вовсю главенствовал в природе май месяц, двинулся прочь из города, направляясь в сторону лесного массива, расположенного с северо-восточной стороны населенного пункта, обозначенного названием Икс. Ровно в половине второго ночи автомобиль BМW Х5-й подъезжал к небольшому лесному прогалку, буквально изъезженному колесами разного, в основном внедорожного, транспорта. Водитель, продолжавший оставаться в своем неузнаваемом одеянии, смело вывернул колеса на укатанную дорожку и ни о чем не заботясь стал углубляться внутрь лесного массива. Вдруг! Его слух неожиданно напрягся, как будто он услышал что-то исключительно необычное, из ряда вон выходящее, крайне непривычное для указанной местности; мгновенно остановившись и выключив зажигание, «нелюдь» вышел наружу и стал внимательно вслушиваться в окружающую природу; однако пока все вокруг было тихо, что было очень удивительно, потому как даже птицы в лесу не пели. Но это затишье длилось недолго, и внезапно из самой глубины лесной чащи послышалась еле слышимая трескотня автоматов, перемежающаяся хлопками нескольких карабинов, а также отчаянные громкие крики, обычно сопровождающие ведение боя. Весь этот неожиданный хаос образовался как раз на пути его дальнейшего продвижения, и, очевидно поразмыслив, что рисковать особо не стоит, убийца занял свое место в транспортном средстве, запустил снова двигатель и, тронувшись с места, вывел машину на обратное направление, не позабыв еле слышно промолвить:

– Ага, мои «голубки», воюете? Ну что же, сражайтесь тогда и дальше.

Без сомнения, какой бы он ни был чрезвычайно умелый и ловкий, но соваться во внезапно возникшее пекло посчитал не совсем разумным и, выехав на второстепенную проезжую часть, проследовал дальше еще около трех километров, после чего свернул на менее накатанный, тем не менее вполне пригодный для передвижения по нему съезд. Как в конечном итоге оказалось, поступал незнакомец так вполне осознано, ведь хотя ему и пришлось заломить значительный крюк, но подъехал он к конечной цели своего, так сказать, путешествия совсем с другой стороны, минуя местность, откуда все еще слышались звуки непрекращающейся стрельбы. Вместе с тем от той площадки, где остановился «BМW Х5-й», и до места, откуда раздавались автоматные очереди и ружейные выстрелы, оставалось еще достаточно приличное расстояние, а значит, любая из блуждающих пуль – если такие вдруг, конечно, найдутся! – непременно бы попадала в густо растущие по округе деревья; и, то ли мучитель был хорошо осведомлен об указанном обстоятельстве, то ли все, что сейчас происходило, исполнялось по именно им «написанному сценарию», вопреки всему происходящему, он чувствовал себя необычайно уверенно, что отчетливо выразилось в его последующих движениях – остановив, но не заглушая машину, незнакомец с панели, располагающейся возле рычага переключения скоростей, поднял миниатюрный пульт управления, затем он нажал на одну из кнопок и земля под ним стала медленно опускаться, как будто внизу был установлен некий неведомый механизм; на самом деле так, впрочем, и оказалось, потому как на этом участке дороги было надежно замаскировано под почву обыкновенное подъемное, гидравлическое, устройство, нетрудно догадаться, сконструированное и сохранившееся здесь еще со времен Великой Отечественной войны. Куда же опускалась необычная конструкция, вполне способная удержать на себе даже тяжелый танк, не говоря уже про легковой автомобиль немецкого автопрома? Все очень просто: достигнув своей нижней точки, она обнажила довольно продолжительный коридор, или, точнее сказать, подземный бокс, освещаемый сейчас лишь только с помощью фар; однако такое положение сохранялось недолго, и едва машина подалась назад со своего недолгого постамента, как, после нажатия соответствующей кнопки, механизм заработал в обратное направление, поднимая назад площадку и обнажая четыре металлических столбика, сконструированных по углам, силой гидравлики выталкиваемых из специальных цилиндров; ну, а как только послышалась верхняя состыковка, внутренний коридор мгновенно засиял автоматически включившимся освещением. Всё, очередные, захваченные жертвы были доставлены, а хозяин очутился в своем страшном и жутком убежище.

***

Чем же в дальнейшем занимались оставленные чуть раньше возле дома Моревых практически все сотрудники местного отделения, которых удалось собрать по внезапной тревоге? Сейчас, наверное, даже у самых скептически настроенных не вызывает сомнения, что вся осуществленная чуть ранее процедура, сопряженная, между прочим, с запугивание живущей в этом месте семьи, с одновременным умерщвлением одного из полицейских водителей – что, вероятнее всего, было произведено лишь для виду, постольку-поскольку, – была подстроена специально, для того чтобы выманить и собрать в одном месте всех представителей органов внутренних дел, более или менее способных оказать активное боевое сопротивление, отвлекая их внимание от городской гостиницы, где и разворачивались в эту ночь основные события.

– Все внимательно осмотрели? – грозно отчитывал Бунько своих подчиненных, когда через час активнейших поисков внезапно выяснилось, что на территории приусадебного участка, огораживающего виллу, за исключением правоохранителей, никого больше нет. – Вы здесь рыскаете уже почти два часа, осмотрели все, что только можно и что, простите за каламбур, – здесь начальник разразился продолжительной нецензурной бранью, отлично передающей его возбужденное нервное состояние, – не можно, но так никого и не обнаружили, словно бы он является прообразом той подбитой птицы, какая лежит сейчас на приступках, что у самого входа, и у него вдруг выросли крылья, и он смог отсюда каким-то чудеснейшим образом улетучиться? Настасья?! – обратился он к подчиненной, немного повысив и так взволнованный голос. – Как прикажешь тебя понимать?! Объясни нам, пожалуйста, куда это делся убийца данного тебе в помощь водителя, или ты не знаешь самое первое правило, что «напарник всегда прикрывает напарника»?

– Все случилось настолько внезапно, – виновато потупив книзу глаза и прекрасно понимая, что допустила непростительную ошибку, не сумев полноценно контролировать ситуацию, пыталась хоть как-то оправдаться Юлиева, при том что сама в душе не находила для себя совсем никаких снисхождений и мысленно «пилила» свою несознательность, одновременно «выедая» не включившийся вовремя мозг, – и я попросту не смогла сначала сориентироваться, а потом уже было поздно.

– Это никакое не оправдание! – продолжал громыхать своим голосом Евгений Захарович, если говорить честно, мысленно наслаждавшийся, что ему так скоро представилась возможность отомстить вдруг обнаглевшей сотруднице, немного пристыдив ее перед остальными сотрудниками: «Чтобы «нахалка» не забывала, где ее место», как он в своих рассуждениях убежденно считал. – Ты ведь знала, куда заступаешь?! – последовал утвердительный кивок головой. – А раз была в курсе, что идешь на засаду, то должна была быть готовой ко всему, даже к любой неожиданности, в том числе и внезапному нападению!..

Было очевидно, что начальник настолько вошел в подогреваемый нервами раж, что готов был наговорить уже начинавшей хлопать голубыми глазками прекраснейшей девушке, готовой вот-вот расплакаться от осознания своей роковой ошибки, еще кучу всяческих гадостей, чтобы окончательно ее опозорить перед остальными товарищами, но тут его прервал не менее опытный эксперт-криминалист, почему-то решивший встать на защиту несправедливо унижаемой сыщицы, в сущности сделавшей все, что только было в ее силах, да и по большому счету отлично выполнившей свою основную задачу.

– Возможно, – начал Кабанов свою речь, направленную не только на защиту, но и на озвучивание сделанных им наблюдений, говоря монотонным, передающим уверенность в себе, голосом, – что Настя не так уж и виновата…

– Обоснуй! – резко перебил говорившего подполковник, страшно недовольный таким подходом и скорчивший надлежащую случаю мину, как будто бы он только что съел кислый лимон.

– Все очень просто, – продолжал между тем Андрей Назарович настолько спокойно, насколько посчитал необходимым не заметить негативного к себе отношения, – хотя я и провел исследование территории пока лишь поверхностно, но уже могу с уверенностью сказать, что если бы убийца задался целью уничтожить всю эту семью, то он сделал бы это совершенно не напрягаясь и «перещелкал» бы их еще до приезда наших сотрудников, а затем точно также, без принуждений, расправился бы и с ними…

– Не понимаю? – озадачился Бунько такой неожиданной постановкой вопроса.

– Кто дослушает, тот узнает, – не устоял майор от соблазна задеть подполковника, – так вот, преступник прибыл сюда задолго до прибытия полицейских, забрался на один из стволов, раскинувшихся здесь в большом количестве плодовых деревьев, и затаился среди многочисленных веток, скрытый начинающей распускаться листвой и слившись в единое целое с темной корой, – все пока получалось так же, как и в грезах Юлиевой, но, единственное, только с точностью практически до наоборот. – К чести наших сотрудников следует сказать, что они подошли к выполнению своих обязанностей очень ответственно и совершили обход всей территории, – здесь Кабанов немного приврал, ведь обход совершал лишь один человек, водитель Амаяк Аминян, – но где им двоим суметь внимательно осмотреть всю окрестность за какие-то там полчаса, когда целому подразделению не хватило и два; но вместе с тем, как я уже говорил, притаившийся среди деревьев маньяк, учитывая его подготовку, смог бы без особого труда их «перещелкать» еще и тогда, когда они только вступили в ворота. Однако, как я теперь убежден, своим появлением возле этого дома он преследовал абсолютно другие намерения…

– Да? – скорчил начальник недоверчивую гримасу, не позабыв вскинуть повыше густые брови. – И, интересно, какую?

– Вытащить в это место весь личный состав отделения, – не сомневаясь в своей неоспоримой правоте, констатировал эксперт-криминалист неопровержимую истину так, словно печатал, – чтобы отвлечь его внимание от какого-то другого, более интересующего убийцу, объекта.

– А как же быть с Аминяном? – задал Евгений Захарович очевидный и очень закономерный вопрос. – Зачем в таком случае преступник расправился с ним?

– Уверен, он оказался не так расторопен, как его молодая напарница, – настаивал Андрей Назарович на своем мнении, сохраняя невозмутимое выражение, лишь для пущей убедительности на секунду подняв кверху указательный палец, – замешкался на ступеньках, и садист – ужасно предположить! – убил его из чисто спортивного интереса, ну, и чтобы остальные не сильно так расслаблялись, а заодно, чтобы и мы были порасторопнее и скорее поверили в решительность его целей.

В этот момент, словно бы в подтверждение слов профессионального специалиста, отлично умеющего считывать следы как на рыхлой земле, так и на менее пригодных для подобной процедуры поверхностях, на телефон Бунько поступил звонок от дежурного, оставшегося в здании отделения, суть которого в общих чертах сводилась к следующему – в гостинице обнаружен труп девушки, и, возможно, как минимум, один человек пропал без вести.

Глава XII. Отчаянная битва

Тремя часами ранее.

– Что такое? – осведомился «превратившийся» в слух генерал, видя, что его подчиненный, он же напарник, внимательно вслушивается в окружавшую их невероятно мрачную темень.

– Мне кажется, или с северо-западной стороны слышится какой-то, скажем так, еле слышимый шум механического устройства… простите?.. – здесь Олег стал прислушиваться еще внимательнее, словно пытаясь прорваться ухом непосредственно к источнику звука и непроизвольно привстав со своего хотя и не очень удобного, но тем не менее нагретого места, – однако, по всей видимости, тарахтит никак не один двигатель внутреннего сгорания, и, вероятнее всего, что даже и не два, а несколько.

– Точно, – согласился Востриков, который и сам теперь слышал настойчивое «рычание» механизированных конструкций и который для лучшей слышимости также поднялся с упомянутого раньше бревна, где тридцатого апреля так увлеченно беседовали его безвременно умерший сын и прекрасная черноволосая девушка, – звук доносится как раз с той стороны, где мы обнаружили накатанную дорогу, и лично я думаю, что это из своего лесного укрытия возвращаются наши враги, решившие провернуть свое очередное, «грязное», дельце, захватить кого-нибудь в «плен» и впоследствии подвергнуть их жестокому расчленению и невообразимому надругательству – мы не должны это допустить! – поэтому немедленно выдвигаемся «уродам» навстречу и придушим их намерения в самом зародыше.

– Какое оружие берем? – разумно поинтересовался более опытный в таких делах капитан, одновременно высказав и свое пожелание: – Я полагаю, что нам сгодятся как автоматы, так в тоже время и карабины, а еще надо захватить с собой боеприпасов – их должно быть по возможности больше, ведь никому из нас пока неизвестно, с чем в дальнейшем придется столкнуться.

– Да, пожалуй, Олег, что ты прав, – согласился генерал-лейтенант, засовывая три снаряженных магазина в специальную сумку, закрепленную на ремне, и еще четыре помещая в разгрузку, и еще около сотни рассовав по карманам, – судя по количеству надвигающейся на нас теперь техники, впереди бой случится ожесточенный.

Молча кивнув, Нежданов повторил все действия своего командира, а еще прихватил с собой вещмешок, до половины набитый боеприпасами и гранатами. Далее, вооружившись автоматами, по одному на человека, и, соответственно, карабинами, военные посчитали, что полностью готовы к любому враждебному столкновению и, чтобы разогреть в жилах кровь, припустились навстречу движущемуся транспорту легкой рысцой. По мере приближения, звук работы двигателей становился все более отчетливым и страшными отголосками распространялся по ночной озонированной природе, вместе с темнотой нагнетая дополнительно ужаса; однако, закаленные кто-то в настоящих боях, а кто-то долгой служебной выслугой, они воспринимали предстоящее столкновение, как основную, главным образом, привычную им обоим работу, и напрочь откидывали в сторону естественный страх, направляя мысли абсолютно в другие русла, ведь то, что их действительно сейчас занимало, – это как они будут расправляться с врагов и как поэффективней устроить ему засаду.

Остановились молодой спецназовец и его более возрастной спутник, когда до неприятеля оставалось не более трех сотен метров, потому как им нужно было успеть скоординировать свои действия, обозначить и занять наиболее выгодные позиции. Доносившийся уже не из такого уж далека шум лишний раз свидетельствовал, что машины идут небыстро, а значит, у военных было еще какое-то время, чтобы распланировать свои основные намерения и «разыграть» как по нотам внезапность самой первой атаки, являющейся главной в любом бою и служащей заделом успеха, поэтому к ней и требовалось подойти, как принято говорить, с чувством, с толком и с расстановкой.

– Давайте, товарищ генерал-лейтенант, поступим так, – начал рассуждать профессиональный спецназовец, гораздо лучше разбирающийся в ведении ближнего боя, нежели его старший товарищ, – я залезу здесь, прямо над дорогой, на дерево, что находится сейчас справа, и дождусь приближения основной колонны – а то, что к нам движется несколько транспортных средств, и притом именно друг за другом, в этом я нисколько не сомневаюсь, – за этим, когда до головной машины останется не больше пятнадцати метров, я подорву ее гранатой, ограничив так продвижение вперед остальным; Вы в это время проследуете навстречу колоне и удалитесь от меня по левой стороне метров на тридцать, на тридцать пять, но не больше… Как только раздастся взрыв, дождитесь, пока противник начнет выскакивать из машин, и сразу же открывайте огонь; я в свою очередь также произведу несколько выстрелов и, пока неприятель поймет, откуда его расстреливают, успею «уложить» несколько человек, а затем спрыгну вниз, займу удобную позицию снизу и начну контролировать правую часть, дороги; Вам же так и останется противоположная, и что самое главное в этой схеме – траектории наших очередей никак не пересекутся и мы, не приведи Господи, не постреляем друг друга.

– Хорошо, так и поступим, – согласился Востриков с планом более опытного бойца и уже направился было занимать выделенную для него позицию, как его внезапно окликнул Нежданов, когда до приближающихся транспортных средств оставалось чуть больше, чем сотня метров.