Текст книги "Учение Оригена о Святой Троице"

Автор книги: Василий Болотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 36 страниц)

394

следовательно, и Дух из числа тварей» ¹). «Сохраняя во всем учение святых, – писал Евномий ²), – и зная от них, что Он (Св. Дух) – третий по достоинству и чину, мы веруем, что Он – третий и по природе, произошел повелением Отца и действием Сына, почтен третьим местом, как первое и большее, чем все, единственное в своем роде творение Единородного, но не имеет божества и творческой силы». Равным образом, и полуариане утверждают, что «Св. Дух, которого божественное писание называет утешителем, произошел от Отца чрез Сына» ³); а когда возникли споры о Св. Духе, то омиусиане вместе с аномеями признали Его служебным, третьим по чину и несходным по существу ⁴). – Нетрудно заметить, что в учении о Св. Духе ариане сближаются с Оригеном: свою мысль, что Св. Дух произошел чрез Сына, ариане обосновывают на том же самом месте св. писания, на которое указывал и Ориген; а взгляд, что Св. Дух подчинен Отцу и Сыну, с замечательным упорством держался в школе Оригена.

ОТ АРИАНСТВА ДО ЮСТИНИАНА

Отношение ариан (395) и защитников православия к Оригену (396). Следствия арианства (398). Первый фазис противооригенистического движения: Епифаний (399), Иероним (400), Феофил (401), скитские монахи (402); оригенисты (402); александрийский собор против Оригена (403).– Аноним и его апология (405).– Второй фазис противооригенистического движения (406): осуждение оригенистов (407); послание Юстиниана к Мине (409). Пятый вселенский собор (411).

Таким образом, в содержании арианского вероучения были пункты соприкосновения с доктриною Оригена, но не все партии ариан стоят в одинаковом отношении к ней; можно сказать, что воззрение крайних ариан столь же далеко от оригеновского, сколь близко к нему учение ариан умеренных. Вероятно,

1) Epiph. h. 69, 18. οὗτοι δὲ βούλονται αὐτὸ εἶναι [n. 17. ὐποδεέστερον, καὶ] κτίσμα κτίσματος [n. 52. κεκτίσθαι ὑπὸ Υἱοῦ]· φασὶ γάρ, ὅτι πάντα δι' αὐτοῦ γέγονε… ἄρα, φασί, καὶ τὸ Πνεῦμα ἐκ τῶν ποιημάτων ὑπάρχει.

2) Basil. M. adv. Eun. 3, 5. τρίτον τάξει καὶ φύσει, προστάγματι μὲν τοῦ Πατρός, ἐνεργεία δὲ τοῦ Υἱοῦ γενόμενον, τρίτη χώρα τιμῶμενον ὡς πρῶτον καὶ μεῖζον ἀπάντων, καὶ μόνον τοιοῦτον τοῦ Μονογενοῦς ποίημα, θεότητος καὶ δημιουργικῆς δυνάμεως ἀπολειπόμενον.

3) Epiph. h. 73, 16. καὶ τὸ Πνεῦμα τὸ ἄγιον…ἐκ Πατρὸς δι' Υἱοῦ ὑφεστὼτα γνωρίζοντες.

4) ib. n. 1. ἀφειδῶς κτίσμα αὐτὸ παντάπασιν ὁρίζονται… καὶ ἀλλότριον Πατρὸς καὶ Υἱοῦ ὑπάρχον. Soz. h. е. 6, 22. κατὰ τοῦτο δὲ ἀλλήλοις συνεφέροντο οἱ τε ἀνόμοιον, καὶ ὁμοιούσιον τὸν Υἱὸν εἶναι λέγοντες· ἀμφότεροι γὰρ διακονικὸν καὶ τρίτον τῆ τάξει καὶ τῆ τιμῆ, καὶ τῆ οὐσία ἀλλοῖον τὸ Πνεῦμα ἰσχυρίζοντο.

395

это логическое сродство их воззрений определяло и фактическое отношение ариан к Оригену: его сочинениями с большим успехом могли пользоваться омиусиане, чем аномеи. Исторические известия об отношении ариан к Оригену весьма немногочисленны, но и они отчасти подтверждают это предположение. На сочинения Оригена ссылались и евномиане ¹); но Аэтий относился к нему пренебрежительно ²). А особенною приверженностью к Оригену отличался умеренный представитель ариан в начале V в. пресвитер Тимофей, немало содействовавший очищению арианского вероучения от грубых его крайностей. Этот даровитый толкователь св. писания, отличавшийся замечательною богословскою эрудицией, знакомый даже с еврейским языком, – «дышал Оригеном» и постоянно ссылался на него как на авторитет в подтверждение своих взглядов, так что для некоторых представлялось чрезвычайно странным, как мог он оставаться арианином при такой любви к Оригену, который везде учит о вечном рождении Сына Божия ³).

Такое отношение ариан к Оригену не имело влияния на суждение о нем замечательнейших представителей православия. Для Афанасия Великого Ориген остается древним свидетелем никейской истины ⁴). Для Василия Великого и Григория Богослова изучение экзегетических трудов Оригена было подготовительною школою для борьбы с арианами, по–видимому, аномейского направления. Пользуясь сочинениями Оригена, они давали сильный ответ на возражения ариан, и когда последние ссылались на Оригена, то они доказывали им, что они неправильно понимают его вероучение ⁵). Но можно думать, что такого взгляда на Оригена держались не все защитники никей-

1) Socr. h. е. 4, 26 (стр. 375 пр. 1). ὧν ἀσκηθέντες δυνατῶς ἀπήντων πρὸς τοὺς ἀρειανίζοντας, καίτοι τῶν ἀρειανών τὰ Ὠριγένους βιβλία εἰς μαρτυρίαν, ὡς ὤοντο, τοῦ ἰδίου καλοῦντων δόγματος, αὐτοὶ έξήλεγχον καὶ έδείκνυον μὴ νοήσαντας τὴν Ὠριγένους σύνεσιν. Далее речь об Евномии. Cfr. Sozom. h. e. 6, 17. τὰς Ὠριγένους δόξας, αἷς μάλιστα ἐπηρείδοντο (ариане).

2) Socr. h. е. 2, 35. ὁ Άέτιος… πολλὰ χαίρειν φράσας [= prorsus aspernaretur] τοῖς περὶ Κλήμεντα, καὶ Ἀφρικανόν, καὶ Ὠριγένην.

3) Socr. h. е. 7, 6. Τιμόθεος δὲ τὸν Ὠριγένην ἀνέπνεεν… πανταχοῦ τε τὸν Ὠριγένην ἐκάλει, ὡς ἀληθή μάρτυρα τῶν ὑπ’ αὐτού λεγομένων.

4) Стр. 255 пр. 2.

5) Выше пр. 1.

396

ского вероучения. То правда, что в учении Оригена было немало таких элементов, которыми было легко воспользоваться против ариан; таково учение о вечном рождении Слова, Его теснейшем отношении к Отцу, и даже самое воззрение на Премудрость как сотворенную, далекое от того смысла, который придавали этому названию ариане. Но, с другой стороны, в системе Оригена было много пунктов, видимо благоприятных для ариан, и тот из православных, кто хотел пользоваться Оригеном, должен был начать с защиты его с этой стороны против арианских нападений, результатом которой могло быть лишь выяснение того, что он учит не так, как ариане, но и не вполне так, как отцы никейского собора. Поэтому для многих из защитников православия было важнее отклонить авторитет Оригена в спорных между ними и арианами вопросах, чем воспользоваться некоторыми его данными. Впрочем, и те из православных, которые пользовались Оригеном, были далеки от того, чтобы защищать его учение о Троице во всех частностях. Так, св. Афанасий отнюдь не скрывает того, что в сочинениях Оригена есть места благоприятствующие арианам: он только полагает, что эти последние не выражают истинного воззрения самого Оригена, что в них он говорит с точки зрения своих противников, что, наконец, в них следует видеть только полемические опыты, а не догматическое учение Оригена. Столь же мало игнорировал неправильные мнения Оригена и Василий Великий, признавший его понятия о Св. Духе не совсем здравыми ¹). Евстафий антиохийский, Маркелл анкирский и Аполлинарий лаодикийский, ревностные борцы против ариан, известны как полемисты против Оригена; правда, они направляли свои возражения не против его учения Св. Троице, ²) но трудно ожидать, чтобы они относились вполне благоприятно к нему в своих спорах с арианами, и, может быть, не лишен значения и тот факт, что Афанасий В. просто ссылается на Оригена как на свидетеля истины, а знаменитый Дидим александрийский († 394) должен был уже писать апологетические схолии к сочинению «О началах» ³).

1) Стр. 353 пр. 3.

2) Cfr. Socr. h. е. 6, 13.

3) Socr. h. е. 4, 25; ср. стр. 145 пр. 2.

397

Таким образом, слава Оригена начинает омрачаться в самый период борьбы с арианством. В последующую эпоху это положение не изменяется к лучшему. Окончание практической борьбы с арианами не привело за собою умеренного и беспристрастного отношения к Оригену; напротив, прямые последствия ее, осложнившись некоторыми посторонними обстоятельствами, возбудили сильное движение против Оригена.

В истории богословия арианские споры имели высоко важное значение. Более чем полувековая борьба с различными арианскими фракциями поддерживала богословствующую мысль в самом напряженном состоянии. Ее усиленная деятельность дала столь важные результаты, что эту эпоху можно считать завершительным моментом в истории догмата о Св. Троице: существенные его стороны выяснились с удовлетворительною полнотою и выражены в точных формулах, как неизменных границах, в которых должно держаться последующее развитие богословской мысли. Чрез это внешний характер богословствования значительно изменился: колеблющиеся, неопределенные выражения богословов доникейской эпохи уступили место языку твердому и ясному. Генерация богословов, сменившая деятелей никейской эпохи, самою историей поставлена была на высшем фазисе развития догматики, чем тот, которого Ориген был блестящим представителем: учение последнего о Троице для них утратило свое жизненно–практическое значение; возвращаться к ступени уже пережитой от высшей формы воззрения отцов IV в., во всяком случае более понятной для богословов V в., чем та, которой Ориген держался, – не было никаких побуждений. Таким образом, в силу простого течения исторических событий такое светило прошедшего, как Ориген, должно было померкнуть пред величественными и еще более светлыми образами отцов IV в.; это случилось бы даже и в том случае, если бы воззрение Оригена по своему содержанию было во всем тождественно с учением отцов никейской эпохи, если бы это последнее ничем от него не разнилось, кроме высшего развития формы и большего освещения содержания догмата.

Не так было на самом деле. Оригенизм, очевидно, имел немало пунктов соприкосновения с арианством – и не по фразе только, но и по самому смыслу, и это сделало еще более рез-

398

кою ту границу, которая отделяла Оригена от последующих богословов. Есть сторона, по которой арианство стоит в таком же отношении к оригенизму, как и учение отцов никейского периода: это – определенность богословских понятий арианской догматики в противоположность нерешительному языку Оригена, и этою стороною арианство особенно неблагоприятно повлияло на судьбу догматики Оригена. Пред сознанием богословов V в. оно стояло как факт еще слишком живой, еще далеко не отшедший в область исторического прошедшего и так недавно полный грозного значения, чтобы для многих из них было по силам объективное отношение к учению Оригена: большинство, вероятно, могло смотреть на него только сквозь призму арианства, подставляя определенные и ясные понятия арианских систем на место сродных, но далеко не тождественных по смыслу выражений Оригена. Это было, в сущности, не изучение воззрения Оригена, а отождествление его с готовыми данными арианской доктрины, и эта тень, которую призрак арианства набрасывал на учение Оригена о Св. Троице, имела роковое значение для всей его системы и для славы его имени. Подтверждением этому служит история оригенистических споров.

Первый фазис этих споров начался в 394 г. в Палестине и закончился в 404 г. низложением св. Иоанна Златоуста. Действующими лицами в этой истории были в качестве сторонников Оригена Иоанн, епископ иерусалимский, Руфин и нитрийские монахи, а противниками оригенистов – Епифаний кипрский, Иероним, Феофил александрийский и скитские монахи.

Епифаний кипрский был всю жизнь свою искренним противником Оригена, в котором он видел предшественника Ария. Во главе догматических заблуждений Оригена Епифаний ставит учение, что Сын не видит Отца, и Св. Дух не видит Сына, что и Сын и Св. Дух – твари и не единосущны Отцу. Затем следует изложение антропологических и эсхатологических воззрений Оригена. При этом обращает на себя внимание тот знаменательный факт, что опровержению первых заблуждений Оригена, относящихся к учению его о Св. Троице, Епифаний дает лишь несколько страниц в своем сочинении, напротив, ант-

399

ропологию и эсхатологию его опровергает со всею подробностью ¹).

Иероним, прежде почитатель Оригена, примкнул впоследствии к его противникам и вел полемику против Иоанна иерусалимского и Руфина со всем жаром новообращенного. По его мнению, Ориген есть отец арианства и вместе с Арием осужден на никейском вселенском соборе. Что отцы собора не произнесли формального осуждения против него и даже не упомянули его имени, это, по мнению Иеронима, нисколько не изменяет существа дела: отцы собора осудили, конечно, Ария, но вместе с ним и всех тех, кто думает, что Сын не из существа Отца; приговор произнесен над арианством, но implicite и над его источником, учением Оригена. Думать иначе, значит, предполагать, что никейские отцы не осуждали ни маркионитов, ни валентиниан, ни манихеев, потому что формально и об этих ересях не было упомянуто на этом соборе ²). Во главе заблуждений Оригена Иероним ставит то, что «он худо мыслил о Сыне, еще хуже о Св. Духе», и затем указывает на его антропологические и эсхатологические воззрения, равно как и на то, что неумеренным пользованием аллегорическим методом в объяснении писания он ослабляет историческую достоверность передаваемых там событий ³). Заслуживает внимания то, что и Иероним,

1) Epiph. h. 64. См. стр. 154 пр. 5; стр. 203 пр. 1; стр. 207 пр. 1. Учение Оригена рассматривается в 69 главах (nn. 4–72; col. 1065—1198); разбор заблуждений относительно догмата о Св. Троице занимает лишь 6 глав (4–9; col. 1075–1086).

2) Hier. ер. 84 (65) n. 4 quomodo, inquit, damnabimus, quos synodus nicaena non tetigit? Quae enim damnavit Arium, damnasset utique et Origenem… Quanquam latenter Origenem fontem Arii percusserunt.

3) Hieron. ep. 84 (65) ad Pamm. et Oc. n. 7. «dicite eum male sensisse de Filio, pejus de Spiritu s. (ср. стр. 151 пр. 2); b) что он проповедовал нечестивое мнение о падении душ с неба; с) что он на словах только признавал воскресение плоти, на самом же деле отвергал его; d) что он полагал, что спустя много веков последует восстановление всех в одно состояние, так что Гавриил будет то же, что диавол, Павел – то же, что Каиафа». В lib. с. Joann. hieros. n. 7 Иероним перечисляет следующие восемь заблуждений Оригена: а) он учил, что Сын не может видеть Отца, равно как ни Дух Сына (стр. 158 пр. 2); б) что души заключены в телах как в темнице, а прежде чем человек жил в раю, они обитали с небесными силами; в) что диавол и демоны некогда принесут покаяние и наконец воцарятся со святыми; г) что под кожаными одеждами он разумеет человеческие тела, которыми

400

подобно Епифанию, ставит на первом плане учение Оригена о Св. Троице, но говорит о нем с истинно лаконическою краткостью: не видно ни малейшей попытки выяснить хотя сколько‑нибудь различие воззрений Оригена от арианских; не вдаваясь ни в какие дальнейшие рассуждения, Иероним отождествляет те и другие. Напротив, он становится щедрым на детали, когда переходит к другим заблуждениям Оригена; изложение их у Иеронима имеет вид довольно цельный; самое нападение на аллегорический метод сделано с той стороны, которою он соприкасается с антропологиею Оригена, и в прямом интересе выяснения этой последней: в самом деле, только при помощи таких аллегорий Ориген и мог хотя отчасти согласить свое воззрение с христианским, а его эсхатология составляет логический вывод из антропологии.

Феофил александрийский примкнул к противооригенистическому движению по мотивам совершенно посторонним для вопроса об учении Оригена. Обладая пониманием слишком тонким для того, чтобы не чувствовать, что сочинения Оригена представляют такой роскошный луг, на котором если встречаются и тернии, то много и прекрасных цветов ¹), – Феофил был наименее искренним противооригенистом, но, несмотря на это или, может быть, и поэтому, с особенною энергиею действовал против сочинений Оригена. Последовательно в трех пасхальных посланиях он предостерегал христианский мир от увлечения взглядами Оригена, этой гидры ересей, – этого экзегета, своими аллегориями затемнившего и извратившего буквальный смысл св. писания. Между многими

Адам и Ева облечены были по грехопадении и изгнании из рая; д) что он самым открытым образом отрицает воскресение плоти и телесного организма и различие полов; е) что в толковании рая он допускает так много аллегорического, что подрывает историческую достоверность повествования: под деревами он разумеет ангелов, под реками – небесные силы; ж) что под водою над твердию он разумеет святые горние силы, а под водою на земле и под землею – темные демонические (стр. 352 пр. 3); з) что он утверждает, что человек по падении совершенно утратил тот образ и подобие Божие, по которому он создан.

l) Socr. h. е. 6, 17. Это сравнение употребил сам Феофил, когда узнали, что он уже после низвержения Златоуста читает сочинения Оригена, которые он сам же осудил прежде. О поводе, по которому Феофил пристал к противооригенистам, см. Socr. h. е. 6, 7. Sozom. h. е. 8, 11. 12.

401

заблуждениями Оригена в первом послании Феофил указывает и на то, что, по его мнению, следует молиться только Отцу, но не Сыну, а во втором – что Св. Дух не воздействует на существа неразумные; но ни то, ни другое заблуждение на первый план не ставится. С особенною подробностью Феофил говорит об антропологических взглядах Оригена и вытекающих из них христологических и эсхатологических ¹). В третьем послании говорится исключительно о происхождении тел по Оригену.

Особенно враждебно настроена была против Оригена одна часть египетского монашества, скитские монахи ²), которые готовы были грубою силою действовать против всего, что называется оригенистическим. Следует заметить, однако, что сочинения Оригена были ненавистны им не потому, что в них содержатся не православные представления о Св. Троице, а потому, что там проповедуется православное учение о Боге как чистейшем бестелесном духе, между тем как эти монахи представляли Его антропоморфически.

Что касается оригенистов, то не видно, чтобы и они отстаивали заблуждения Оригена в области учения о Троице. Нитрийские монахи расходились со скитскими, сколько известно, толь-

1) Пасхальные послания Феофила см. в Hieron. ер. 96 (an. 401) 98 (an. 402) et 100 (an. 404). В первом послании перечисляются следующие заблуждения Оригена: а) Христос не вечно будет царствовать; б) диавол некогда будет восстановлен в своем достоинстве; в) души могут неоднократно вселяться в тела; г) Христос некогда будет распят для искупления демонов; д) Сыну не должно молиться; е) магия не есть зло. Во втором послании: а) тела созданы вследствие падения душ; б) чины ангелов возникли вследствие нравственного ослабления некоторых из них; в) Св. Дух не воздействует на то, что не одарено разумом; г) души суть охладевшие духи; д) человеческая душа Христа истощила себя и воплотилась, а не Сын Божий; е) она столь же тесно соединена с Сыном, как Сын с Отцом; ж) Бог создал столько тварей, сколькими мог управлять.

2) Cp. Halloix, Origenes defensus. Leodii. 1648. p. 335. Huet., Origen. 1. 2, 3, 18. (Migne. t. 17 col. 1109). Schaff, KG. S. 989. Нерасположение скитских монахов к Оригену было, можно сказать, наследственное: один благочестивый авва, Пахомий, считал Оригена предтечею не только арианства, но даже мелетианского раскола, – и завещал своим ученикам не читать сочинений Оригена. Сам он, нашедши какое‑то его сочинение, немедленно бросил его в воду. «Если бы я не знал, – говорил Пахомий, – что в книгах Оригена употребляется имя Божие, то сжег бы их на огне».

402

ко в том, что признавали Бога бестелесным. Иоанн иерусалимский и не думал защищать мнения Оригена, что Сын не видит Отца и Св. Дух не видит Сына: он придавал этим словам Оригена тот смысл, что Св. Троица невидима ¹). Руфин не держался никаких взглядов, несогласных с учением никейского собора, и в своем исповедании веры признался только, что он не имеет определенных убеждений по вопросу о происхождении душ ²); следовательно, если он и разделял какие‑нибудь мнения Оригена, то именно антропологические.

В этот период спора ³) против Оригена, его учеников и его сочинений произнесено было осуждение на александрийском соборе 399 г. под председательством Феофила. Решение собора александрийского было принято отцами иерусалимского собора и римскою церковью в лице папы Анастасия. Св. Епифаний, осудив на соборе кипрском сочинения Оригена, явился в Константинополь, чтобы склонить к подобному же решению и Иоанна Златоуста. Он соглашался вступить в общение с Златоустом не иначе, как по осуждении последним книг Оригена. Некоторых из бывших в Константинополе епископов Епифанию удалось склонить к такому решению силою своего нравственного влияния, но большинство отказалось подписать подобное определение, а Феотим, епископ томский, возразил Епифанию, что он предпочитает не оскорблять памяти давно уже почивших в благочестии, что ему представляется нечестивым (βλάσφημον) осуждать тех, которых не осудили отцы их. Затем он прочитал одно место из сочинений Оригена, которое признано было всеми полезным для церкви, а отнюдь не заслуживающим осуждения. Таким образом, попытка Епифания не имела успеха в Константинополе; а когда туда прибыл Феофил и лично повел интригу против св. Златоуста, дело о книгах Оригена было совершенно забыто ⁴).

Инициатива в осуждении сочинений Оригена принадлежала александрийскому собору; другие примкнули к его решению как к совершившемуся факту; понятна поэтому важность воп-

1) Hieron. с. Joh. hieros. nn. 8. 9.

2) Rufini apologia ad Anastas. n. 6.

3) Mansi, concil. t. 3 p. 979 sq. Socr. h. e. 6, 7. 9. 10. 12. Soz. h. e. 8, 11. 14.

4) Socr. h. e. 6, 15. Sozom. h. e. 8, 17.

403

роса об основаниях, на которых постановлено отцами александрийского собора такое решение. В послании собора ¹) перечисляются различные мнения Оригена, как, например, то, что тела некогда обратятся в ничто, и люди будут существовать как чистые духи; что различные чины ангелов не созданы так Богом, но явились вследствие большего и меньшего их нравственного совершенства; что астрология дает возможность предсказывать будущее; что магия, если она только существует, не есть зло; что при воплощении Спасителя снизошла вместе с Ним и безгрешная человеческая душа Его; что некогда Господь претерпит искупительные страдания и за злых духов ²). Но характерно то, что все эти мнения перечисляются – так сказать – уже после того, как соборное решение было составлено. «В присутствии многих отцов почти из всего Египта, – сказано в послании, – прочитаны были книги Оригена и осуждены по общему согласию. Ибо когда было прочитано из сочинения"О началах", что Сын в сравнении только с нами есть истина, а в сравнении с Отцом ложь; что, далее, насколько Петр и Павел отличаются от Спасителя, настолько Спаситель меньше Отца; затем, что царство Христово некогда кончится, и диавол, очищенный от всей греховной скверны, украсится равною честию и покорится со Христом, – и из другой книги"О молитве": „мы не должны молиться ни Сыну, ни Отцу вместе с Сыном, но только одному Отцу": то мы заткнули уши наши и как Оригена, так и учеников его осудили единогласно». Далее причисляются уже приведенные выше мнения Оригена.

Догматическая сторона всего этого движения довольно ясна. Ошибочных мнений Оригена о Св. Троице не защищает ни один оригенист; противники Оригена в своих полемических сочинениях останавливаются преимущественно на антропологических и эсхатологических его взглядах; мало того: из слов Иеронима выясняется, что именно эсхатология Оригена, мысль о полном освобождении души от бремени тела, возбуждала самые живые симпатии в массе приверженцев оригенизма, что

1) Mansi, t. 3 p. 981 (стр. 215 пр.; стр. 326 пр. 1; стр. 335 пр. 2).

2) Sulpit. Sever, dial. 1 с. 3. 1. с. ар. Bull. (col. 1327). locus ille [ последний пункт ] vel maximam parabat invidiam.

404

именно с этой стороны он становился популярным ¹). Но соборное определение произнесено, главным образом, на основании учения Оригена о Св. Троице. Слабые его пункты, которые так легко было истолковать в смысле чисто арианском, видимо, представляли сильное и удобное оружие для борьбы с оригенизмом в его интересующем массы содержании. Вместо того, чтобы вести борьбу с ложными основами всей антропологии Оригена, противники оригенизма избирают путь более простой, вернее приводящий к цели: они прибегают к авторитету первого вселенского собора. Вместо доводов, что известный эсхатологический вывод Оригена ложен, противооригенисты предпочитают более понятную для масс и потому более вескую аргументацию: Ориген еретик, потому что его учение – арианское; следовательно, все его книги заслуживают осуждения, и его антропология ложна. При таком состоянии вопроса, очевидно, нельзя было и ожидать обстоятельного разбора воззрений Оригена в их сходстве и различии от арианских.

В промежуток между первым и последним фазисом противооригенистического движения возбуждение умов по вопросу об Оригене не прекращалось совершенно. Доказательством этого служит появление пятитомного не дошедшего до нас сочинения неизвестного автора в защиту Оригена, которое читал еще Фотий ²). В пятом томе собраны были отзывы различных писателей в пользу Оригена; четвертый том состоял из цитат из его собственных сочинений, – которыми автор доказывал несостоятельность нареканий на Оригена. Число этих обвинительных пунктов (κεφάλαια) возрастает до пятнадцати. Говорили, что Ориген учил, а) что не должно молиться Сыну; б) что Он не просто благ; в) что Он не знает Отца так, как Он знает Сам Себя; г) что разумные существа могут вселяться в тела бессловесных; д) что возможно переселение душ; е) что душа Спасителя прежде была душою Адама; ж) что наказания грешников не вечны; з) что воскресения плоти не будет; и) что магия не есть зло; i) что от положения звезд зависит ход событий; к) что Едино-

1) Hier. ер. 84 (65) ad Pam. et Ос. n. 6. qui verbo tenus resurrectionem fatentes, animo negant. Solent enim mulierculae eorum mammas tenere, ventri applaudere… et dicere: Quid nobis prodest resurrectio, si fragile corpus resurget?

2) Phot. cod. 117 ( стр. 132 пр. 2; стр. 144 пр. 3; стр. 215 пр.; стр. 301 пр. 1).

405

родный некогда перестанет царствовать; л) что ангелы вследствие падения, а не для служения другим, явились в мир; м) что Отец невидим и для Сына; н) что херувимы суть понятия (ἐπινοιαι) Сына ¹) и о) что (Он, как) образ Божий, в отношении к Тому, чей Он образ, в силу того, что Он – образ, не есть истина. Высокая важность этого тома для нашего вопроса очевидна. Из пятнадцати пунктов, по крайней мере, пять непосредственно взяты из учения о Троице, и видимо обвинения составлены умелою рукою: так они не похожи на те, с которыми имел дело Памфил. В каждом из них заметны специфические черты оригенизма, схваченные с такою глубиною, до которой не достигали противооригенисты прежнего периода: здесь даже нет ссылки на то, что Ориген называет Сына Божия сотворенным или служебным существом, – обычного обвинения против Оригена, которое теряет свою остроту вследствие несомненного различия в смысле этих слов у Оригена и ариан. Вопросы о познании Сына, о различии Его благости от благости Отца, об отношении Его к Отцу как образа к истине – формулированы здесь так, как не ставил их ни один противник Оригена в полемических сочинениях. Апологетические приемы автора, по–видимому, были научнее, чем приемы Памфила: Фотий говорит, что его защита большею частию состоит не в опровержении обвинений, а в подтверждении их ²), что, вероятно, значит, что он не держался приема Памфила – против обвинения выставлять цитаты из Оригена с противоположным содержанием, ни мало не выясняя, что подало повод к самому обвинению, – а приводил и самые места, на которых оно основано. Защита его, по крайней мере в некоторых пунктах, была весьма успешна. Общий взгляд его на Оригена тот, что в учении о Троице он совершенно православен, и лишь в борьбе с савеллианами был недостаточно осторожен в выражениях, а в некоторых других догматических пунктах его сочинения повреждены еретиками, – Фотий ставит выше сомнения православие самого апологета в учении о Троице, но он соглашался с Оригеном в вопросе о предсуществова-

1) На чем основано это обвинение, этого не мог выяснить даже Гюэ. Orig. 1.2,2, 5, 37 col. 892.

2) Phot. cod. 117. ἡ δὲ ὑπὲρ αὐτοῦ ἀπολογία οὐκ ἔστι λύσις τῶν ἐπικλημάτων, ὡς ἐπὶ πλείστον, ἀλλὰ συνηγορία τῆς κατηγορίας.

406

нии душ и пытался доказывать это воззрение, равно как и переселение душ, библейскими и святоотеческими свидетельствами ¹). Таким образом, и этот оригенист не разделял ошибочных мнений Оригена о Св. Троице, но сочувственно относился к его антропологии.

Осуждение оригенизма при императоре Юстиниане, как исторический факт, крайне темно и не разъяснено в своих подробностях ²). Признано только, что оно имело место не на вселенском пятом соборе 553 г., а на местном (σύνοδος ἐνδημοῦσα) константинопольском 544 г. В дошедших до нас памятниках осуждение оригенизма дано в двух формах: один тип представляют девять анафематизмов, формулированных Юстинианом в его послании против Оригена, адресованном патриарху константи-

1) Этим приблизительно определяется terminus ad quem появления апологии: невероятно, чтобы этого свободного мнения держался автор, живший после Юстиниана.

2) Документы, относящиеся к этой истории, следующие: а) послание Юстиниана к Мине, с 9 анафематизмами против Оригена (Migne, s. gr. t. 86 col. 945–990); б) послание Юстиниана к собору с предложением – осудить палестинских оригенистов и с изложением их учения (ib. col. 991—994); в) составленные на основании этого послания 15 анафематизмов, неправильно приписываемые пятому вселенскому собору (Mansi, t. 9 p. 396—399); г) libellus бывшего оригениста, епископа скифопольского Феодора, данный императору ок. 553 г. с 12 анафематизмами против Оригена, из которых 9 буквально выписаны из послания к Мине, а 3 представляют лишь некоторое сходство с анафематизмами собора. Осуждение Оригена уже Евагрий (h. е. 4, 38) приписывает пятому вселенскому собору; но уже Валезий (nota ad h. 1.) доказывает, что оно произнесено ранее на поместном соборе. Cfr. Mansi, t. 9 p. 121 sq. Schaff, KG. S. 998. Из жизнеописания св. Саввы, составленного Кириллом скифопольским, видно, что православными монахами представлено было несколько пунктов, извлеченных из сочинений Оригена, с просьбою к императору об их осуждении (Mansi, t. 9 p. 703–708), которое и последовало на соборе при Мине. С этим согласно и свидетельство Либерата (breviar. с. 23 1. с. ар. Mansi р. 657). Таким образом, послание к Мине было составлено на основании этой записки палестинских монахов. Но Кирилл скифопольский говорит, что после этого в Константинополь явилась депутация с аввою Кононом во главе и представила императору записку, в которой обличалось нечестие оригенистов. Император повелел рассмотреть ее на пятом вселенском соборе. Свидетельство Евагрия (h. е. 4, 38) вполне согласно с этими данными. Затем и до настоящего времени сохранилось послание императора к собору и соборные анафематизмы против оригенистов. Таким образом, оказывается, что они принадлежат собору, не тождественному ни с пятым вселенским 553 г., ни с поместным 544 г.