Текст книги "Учение Оригена о Святой Троице"

Автор книги: Василий Болотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 36 страниц)

1) 6. 7. 40; 2. 144. ὅλως γὰρ ἡ νόησις, εἰ μὲν αγαθοῦ, χεῖρον αὐτοῦ ὥστε οὐ τοῦ ἀγαθοῦ ἂν εἴη ἢ ἓν ἓσται ὁμοῦ τἀγαθὸν καὶ τὸ ἔλαττον αὐτοῦ… εἰ δὲ κρεῖττον ἡ νόησις, τὸ νοητὸν χεῖρον ἓσται. n. 35; 2, 139. οὐδὲ νοῦς, ὄτι μηδὲ νοεῖ– ὁμοιοῦσθαι γὰρ δεῖ.

2) 5. 6. 1; 1, 195. ἄλλο τὸ νοοῦν, ἄλλο τὸ νοούμενον. 6. 7. 41; 2, 145. οὐδ' ἐστι δύο, μᾶλλον δὲ πλείω, αύτός, ἡ νόησις• οὐ γὰρ δὴ ἡ νόησις αυτός– δεῖ δὲ τρίτον καὶ τὸ νοούμενον εῖναι.

27

формуле тождество единого и блага не находит адекватного выражения, то здесь тождество сознающего и мыслимого не выражено вовсе. ¹ Таким образом, мышление в едином невозможно вследствие неизбежного различия между субъектом и объектом: чтобы мыслить само себя, единое должно как бы устремиться на само себя; но возможно ли это там, где между устремляющимся и предметом, на который оно направляется, нет ни пространственного, ни качественного различия? ² В этом абсолютном тождестве единого содержится ответ и на то опасение, не припишем ли мы неведения первому началу, отрицая в нем мышление. Единое непричастно неведению. О неведении может быть речь только тогда, когда есть объект, который можно знать, и есть субъект, который, однако, не знает его; а для единого нет такого объекта. ³ Таким образом, единое не есть ум: оно выше ума и мышления. Единое не мыслит, но это показывает только его совершенство: так не смотрел бы и глаз, если бы он был вместе и светом, к которому он стремится. ⁴ Единое выше мышления, и вместе причина, производящая мышление, ⁵ подобно тому, как солнце не тождественно с теми предметами, которые оно производит и делает видимыми, и однако же служить причиною их существования и видимости. ⁶

Отрицая в едином мышление. Плотин не признает в нем и хотения, потому что хотение возможно только там, где есть

1) 6. 7. 38; 2, 141. ὁ δὲ αὑτὸν νοῶν ὄτι ἀγαθὸν πάντως νοήσει τὸ «έγώ εἰμι τὸ ἀγαθὸν» εἰ δὲ μὴ, άγαθόν μέν νοήσει, οὐ παρἓσται δὲ αὐτῶ τὸ ὄτι αὐτὸς ἐστι τοῦτο νοεῖν. δεῖ οὖν τὴν νόησιν εἶναι, ὄτι ἀγαθὸν είμι.

2) 6. 7. 39; 2, 141. ἢ οὐδὲν ἄλλο πάρεστιν αὐτῶ, ἀλλ' ἀπλῆ τις ἐπιβολὴ αὐτῶ πρὸς αὐτὸ ἓσται. ἀλλ' οὐκ ὄντος οἷον διαστήματός τινος οὐδὲ διαφορᾶς πρὸς αυτό, τὸ επιβάλλον ἑαυτῶ τί ἂν εἴη ή αυτό;

3) 6.9.6; 1, 87. οὐ τοίνυν, ὄτι μὴ γινώσκει μηδὲ νοεῖ ἑαυτὸν, ἄγνοια περὶ αὐτόν ἓσται ἢ γὰρ ἄγνοιαἑτέρου ὄντος γίνεται, ὅταν θάτερον ἀγνοῆ θάτερον– τὸ δὲ μόνον οὔτε γινώσκει οὔτε τι ἔχει ὃ αγνοεῖ, ἐν δὲ ὄν συνὸν αὐτῶ οὐ δεῖται νοήσεως ἑαυτοῦ.

4) 6. 7. 41; 2, 145. ὁ δ'ὀφθαλμὸς τί ἂν δέοιτο τὸ ὂν ὁρᾶν φῶς αὐτὸς ὤν;

5) 6.9.6; 1, 87. οὐ γὰρ κατὰ τὸ νοοῦν δεῖ τάττειν αὐτόν, ἀλλὰ μᾶλλον κατὰ τὴν νόησιν. νόησις δὲοὐ νοεῖ, ἀλλ' αἰτία τοῦ νοεῖν ἄλλω.

6) 6. 7. 16; 2, 117. ὥσπερ δὲ ὁ ἥλιος τοῦ ὀρᾶσθαι τοῖς αἰσθητοῖς καὶ τοῦ γίνεσθαι αἴτιος ὢν αἴτιος πως καὶ τῆς ὄψεώς ἐστιν οὔκουν οὔτε ὄψις οὔτε τὰ γινόμενα, οὔτω καὶ ἡ τοῦ ἀγαθοῦ φύσις αἰτία οὐσίας καὶ νοῦ οὖσα… οὔτε τὰ ὄντα οὔτε νοῦς ἐστιν…

28

мышление. ¹ Вместе с тем он отрицает в едином и свободу. Это не то значит, будто в едином есть место для случайности или принуждения, но только то, что в нем все, безусловно, сообразно с его природою. ²

Этим предрешается и ответ на вопрос о том, что определило первое начало к произведению всего существующего. Конечно, мир не нужен единому; оно остается вполне равнодушным ко всему происшедшему, ³ но, как равнодушное и вседовольное, не питает и зависти к бытию всего существующего. ⁴ Поэтому первая причина не может полагать преграды обнаружению безграничной полноты своей собственной природы; единое как бы перелилось ⁵ и без всякой преднамеренности произвело все существующее. ⁶

Первым в ряду происшедших от единого, первым его порождением является ум.⁷ О происхождении его от единого Плотин говорит следующее:

1) 6. 8. 6; 2, 154. ἡ δὲ βούλησις ἡ νόησις, βούλησις δ' ελέχθη ὄτι κατὰ νοῦν.

2) 6. 8. 8; 2, 156. ἡμεῖς δὲ θεωροῦμεν οὐ συμβεβηκὸς τὸ αὐτεξούσιον ἐκείνω. cfr. n. 7; 2, 155. ἐπεὶ καὶ τὸ κατὰ τύχην λέγειν αὐτὸ εἶναι οὐκ ὀρθόν… εἴ τις ἀξιοῖ τότε εἶναι τὸ ελεύθερον, ὅταν παρά φύσιν ποιῆ.

3) 5. 5. 12; 2, 31. οὐ δεηθεὶς οὗτος τῶν ἐξ αὐτοῦ γενομένων… ἐπεὶ οὐδ' ἂν ἑμέλησεν αὐτώ μὴ γενομένου ἐπεὶ οὐδ', εἰ ἄλλω δυνατὸν ἦν γενέσθαι ἐξ αὐτοῦ, ἐφθόνησεν ἄν.

4) 5. 4. 1; 1,71. πῶς ἄν οὖν τὸ τελεότατον καὶ τὸ πρῶτον ἀγαθὸν ἐν αὑτῶ σταίη ὥσπερ φθονῆσαν ἑαυτοῦ ἢ άδυνατήσαν, ἡ πάντων δύναμις;

5) 5. 2. 1; 1, 109. ὄν γὰρ τέλειον τω μηδὲν ξητεῖν μηδὲ δεῖσθαι οἶον ὑπερεῤῥύη καὶ τὸ υπερπλῆρες αὐτοῦ πεποίηκεν ἄλλο.

6) 5. 4. 1; 1, 71. ἔτερόν ποιοῦν, οὐ μόνον ὃ τι ἂν προαίρεσιν ἔχη, ἀλλὰ καὶ ὅσα φύει ἄνευ προαιρέσεως οἶον τὸ πῦρ θερμαίνει καὶ ψύχει ἡ χιών.

7) 5. 2. 1; 1, 109. ἐξ αὐτοῦ πάντα… καὶ ἡ πρώτη οἶον γέννησις αὕτη ὄν γὰρ τέλειον κ. τ. λ. О генетическом различии рождения ума от творения мира здесь нет и речи; напротив, рождение ума есть только первый момент в происхождении всего существующего. Родив ум, единое дает только импульс к образованию мира: в существовании ума дано уже существование мира. 5. 1.7; 1, 103. ὁ νοῦς οὗτος ἄξιας τοῦ καθαρωτάτου μηδ' ἄλλοθεν ἢ έκ τῆς πρώτης ἀρχῆς φῦναι, γενόμενον δὲ ἤδη τὰ ὄντα πάντα σὺν αὐτῶ γεννῆσαι, πᾶν μὲν τὸ τῶν ἰδεῶν κάλλος, πάντας δὲ θεοὺς νοητούς. Любопытно, что Плотин, хотя и называет ум творцом (δημιουργός, ποιητής), но ограничивает все его участие в образовании мира порождением мира идеального, а непосредственным творцом видимого мира признает третье начало, получившее бытие от ума, – душу. 4.2.3; 1,51. ψυχὴν δ' αὖ καὶ έπὶ τοῖς τέτρασι (четырем элементам) τὴν κόσμου μορφὴν δοῦναι. ταύτη δέ νοῦν χορηγὸν τῶν λόγων γεγονέναι.

29

Единое, оставаясь совершенно неподвижным, обращается к самому себе и созерцает (себя?). Это созерцание и есть ум. ¹

Подробнее генезис ума представляется у Плотина в таких чертах:

В происшедшем есть природное влечение к единому. Движимый этим неопределенным, бесформенным и бессодержательным тяготением, ум устремляется к единому, смотрит на него, но бессознательно (ἀνοήτως), и еще не видит его. Это не созерцание единого, а простая причинная зависимость от него, как бы притяжение к нему. В этом моменте бытия ум еще не был умом, а только сущим. Но по мере того, как он смотрел на единое, неопределенное влечение становилось определенным, бессодержательное наполнялось мыслимым содержанием, смутное зрение (ὄψις) превращалось в видение (ὅρασις). Это было началом мышления. Но с этим совпадает другой замечательный момент: наполненный содержанием, ум обращается к созерцанию самого себя и чрез это из сущего становится умом. ² В пе-

1) 5.1. 7; 1, 103. πῶς οὖν νοῦν γεννᾶ; ἢ ὅτι τῆ ἐπιστροφῆ πρὸς αὑτὸ ἑώρα' ἡ δὲ ὄρασις αὕτη νοῦς. Это обращение к самому себе и самосозерцание противоречит тому, что Плотин говорит о невозможности самосознания в едином, и можно было бы думать, что не единое, а ум обращается к самому себе; но истолковать эти слова в таком смысле не позволяет след. место: 5. 1. 6; 1, 101. παντὶ тῶ κινουμένω δεῖ τι εἶναι, πρὸς ὃ κινεῖται– μὴ ὄντος δὲ ἐκείνω μηδενὸς μὴ τιθώμεθα αὐτὸ κινεῖσθαι, ἀλλ' εἴ τι μετ' αὐτὸ γίνεται, ἐπιστραφέντος ἀεὶ ἐκείνου πρὸς αὐτὸ ἀναγκαῖόν ἐστι γεγονέναι… τὸ γινόμενον ἐκεῖθεν οὐ κινηθέντος φατέον γίνεσθαι– εἰ γὰρ κινηθέντος αὐτοῦ τι γίνοιτο, τρίτον ἀπ' ἐκείνου τὸ γινόμενον μετὰ τὴν κίνησιν ἄν γίνοιτο καὶ οὐ δεύτερον, δεῖ όύ,ν ακινήτου ὄντος, εἰ τι δεύτερον μετ' αὐτό, οὐ προσνεύσαντος οὐδὲ βουληθέντος οὐδὲ ὅλως κινηθέντος ὑποστῆναι αὐτό.

2) 5. 6. 5; 1, 198. ἐπειδὴ ὑπέστη τὸ ἀγαθὸν καὶ γενόμενον ἐκίνησε πρὸς αὐτό, τὸ δ' ἐκινήθη τε καὶ εἶδε. καὶ τοῦτ' ἐστι νοεῖν, κίνησις πρὸς ἀγαθὸν ἐφιεμένου ἐκείνου, ἡ γὰρ ἔφεσις τὴν νόησιν ἐγέννησε καὶ συνὑπέστησεν αύτῆ ἔφεσις γὰρ ὄψεως ὄρασις. 6. 7. 16; 2, 117. ἆρα, ὅτε ἑώρα πρὸς τὸ ἀγαθὸν, ἐνόει ὡς πολλά τὸ ἓν ἐκεῖνο καὶ ἓν ὂν αὐτὸς ἐνόει αὐτὸ πολλά μερίζων αὐτὸ παρ' αύτώ τῶ νοεῖν μὴ ὅλον ὁμοῦ δύνασθαι; ἀλλ' οὔπω νοῦς ἦν ἐκεῖνο βλέπων, ἀλλ' ἔβλεπεν ἀνοήτως. ἢ φατέον ὡς οὐδ' ἑώρα πώποτε, ἀλλ' ἐζη μὲν πρὸς αὐτὸ καὶ άνήρτητο αὐτοῦ καὶ ἐπέστραπτο πρὸς αὐτό, ἡ δὲ κίνησις αὕτη πληρωθεῖσα… ἐπλήρωσεν αὐτόν… ἑξῆς δὲ πάντα έγένετο καὶ ἔγνω τοῦτο ἐν συναισθήσει αὐτοῦ καὶ νοῦς ἤδη ἦν, πληρωθείς μέν, ἵν' ἔχη, ὃ ὄψεται, βλέπων δὲ αυτά μετὰ φωτὸς παρά τοῦ δόντος ἐκεῖνα, 5.3. 11; 2, 366. νοεῖ μὲν αὐτὸ ἐκεῖνο, ἀλλ' έπιβάλλειν θέλων ὡς άπλφιέξεισιν ἄλλο ἀεὶ λαμβάνων ἐν αὑτὼ πληθυνόμενον ὥστε ὥρμησε μὲν ἐπ' αὐτὸ οὐχ ὡς νοῦς, ἀλλ' ὡς ὄψις οὔπω ἰδοῦσα, ἐξῆλθε δὲ ἔχουσα ὅπερ αὐτὴ ἐπλήθυνεν– ὥστε ἄλλου μὲν ἐπεθύμησεν

30

реводе на язык современной психологии это, по–видимому, значит, что сущее, получив от единого содержание, достигает самосознания. Это должно казаться высшим моментом развития ума; но не так смотрит на это Плотин: он расположен видеть в этом поворотный пункт к худшему Сущее становится определенным, но в ущерб своему единству; оно начало как единое, но кончило как многое, оно получило содержание, но вместе с тем и осложнилось, почувствовало себя как бы отягченным и пожелало развиться во множество, обнять все, хотя лучше было бы не желать этого, потому что, развиваясь, сущее стало умом, но чрез это как бы дерзнуло отступить от единого и стало вторым. ¹

Так глубоко проникает элемент двойства в самое бытие ума. Для достижения совершенства ум должен пройти две столь различные фазы развития, как созерцание бессознательное и созерцание сознательное, созерцание единого и сознание самого себя. В самой природе второго начала различаются две стороны: он есть и сущее и ум. ² Его деятельность есть мышление – с неизбежным различением между мыслящим и мыслимым. ³ Ум постоянно направляется в две противоположные стороны – к

ἐπληρώθη καὶ ἐγένετο πρὸς αὐτὸ βλέπων καὶ νοῦς οὗτως, καὶ ἡ μὲν πρὸς ἐκεῖνο στάσις αὐτοῦ τὸ ὄν ἐποίησεν, ἡ δὲ πρὸς αὐτὸ θέα τὸν νοῦν. ἐπεὶ οὖν ἔστη πρὸς αὐτό, ἵνα ἴδη, ὁμοῦ νοῦς γίνεται καὶ ὄν.

1) 3. 8. 8; 1, 342. ἓν οὐν ὄν τὰ δύο πῶς αὖ πολλά τοῦτο τὸ έν; ἢ ὄτι οὐχ ἓν θεωρεῖ, ἐπεὶ καὶ, ὅταν τὸ ἓν θεωρῆ, οὐχ ὡς ἔν' εἰ δὲ μὴ, οὐ γίνεται νοῦς. ἀλλὰ ἀρξάμενος ὡς ἓν οὐχ ὡς ἤρξατο ἔμεινεν, ἀλλ' ἔλαθεν ἑαυτὸν πολὺς γενόμενος, οἶον βεβαρημένος, καὶ ἐξείλιξεν αὐτόν πάντα ἔχειν ἐθέλων, εἰ καὶ βέλτιον ἦν αὐτῶ μὴ ἐθελῆσαι τοῦτο, δεύτερον γὰρ ἐγένετο– οἶον κύκλος ἐξελίξας αὐτόν γέγονε καὶ σχῆμα… καὶ περιφέρεια καὶ κέντρον. 6. 9. 5; 1, 85. οὐ διαρτήσας ἑαυτὸν τῶ πλησίον μετὰ τὸ ἓν εἶναι, ἀποστῆναι δὲ πως τοῦ ἑνὸς τολμὴσας.

2) 5.2. 1. См. выше.

3) 5. 3. 11; 2, 366. γενόμενος καὶ νοῦς καὶ οὐσία καὶ νόησις, ὅτε ἐνόησε. 5.6. 1; 1, 195. 196. τὸ νοοῦν δεῖ ἓν καὶ δύο εἶναι… ἐξ ἑνός ἐστι δύο, ὄτι νοεῖ ποιοῦν αὐτὸ δύο, μᾶλλον δὲ ὄν, ὄτι νοεῖ, δύο καί, ὄτι αὐτό, ἔν. 5. 1.4; 1, 99. δύο ὄντα τοῦτο τὸ ἓν ὁμοῦ νοῦς καί ὄν καί νοοῦν καὶ νοούμενον, ὁ μὲν νοῦς κατὰ τὸ νοεῖν, τὸ δὲ ὄν κατὰ τὸ νοούμενον. οὐ γὰρ ἂν γένοιτο τὸ νοεῖν ἐτερότητος μὴ οὔσης καὶ ταυτότητος δέ.

31

единому и к самому себе. ¹ Правда, многие стороны этого двойства смягчаются: он есть тождество бытия и мышления, как сущее и ум; ² противоположность между мыслящим и мыслимым приводится к единству тем, что сам ум есть и мыслящее, и мыслимое, и мышление; ³ различие (ἑτερότης) уравновешивается тождеством(ταυτότης), и движению, этому необходимому условию мышления, в уме противополагается стояние как положение себя тождественным самому себе: ⁴ но все это нисколько не придает уму той безусловной простоты, какая отличает единое. Ум должен быть многим (πολὺς), ⁵ множеством (πλῆθος), ⁶ двойственным (διπλοῦς); ⁷ он происходит из неопределенной двоицы и единого; ⁸ он не прост (ἁπλοῦς), но многое(πολλά), представляя в себе мысленную сложность; ⁹ он единое – оба, единое и два,¹⁰ он должен быть прост и непрост. ¹¹ Эта внут-

γίνεται οὖν τὰ πρώτα νοῦς, ὄν, ἑτερότης, ταυτότης' δεῖ δὲ καὶ κίνησιν λαβεῖν καὶ στάσιν. καὶ κίνησιν μέν, εἰ νοεῖ, στάσιν δέ, ἵνα τὸ αὐτό. τὴν δὲ ετερότητα,ἵν' ἦ νοοῦν καὶ νοούμενον. 5. 3. 10; 2, 365. ὅταν δὲ πᾶσαν στάσιν, οὐ νοήσει, δεῖ τοίνυν τὸ νοοῦν, ὅταν νοῆ, ἐν δυσίν εἶναι καὶ ἢ ἔξω θάτερον ἢ ἐν τῶ αὐτῶ ἄμφω καὶ ἀεὶ ἐν ἑτερότητι τὴν νόησιν εἶναι, καὶ ἐν ταυτότητι δὲ ἐξ ἀνάγκης' καὶ εἶναι τὰ κυρίως νοούμενα πρὸς τὸν νοῦν καὶ τὰ αὐτὰ καὶ ἔτερα… ἢ τί νοήσει, ὃ μὴ ἔχει ἄλλο καὶ άλλο;

1) 6. 9. 2; 1,81. τὸν νοῦν ἀνάγκη ἐν τῶ νοεῖν εἶναι καὶ… νοεῖν τὸ πρὸ αὐτοῦ– εἰς ἑαυτὸν γὰρ ἐπιστρέφων, εἰς ἀρχὴν ἐπιστρέφει, καὶ εἰ μὲν αὐτὸς τὸ νοοῦν καὶ τὸ νοούμενον, διπλοῦς ἓσται καί οὐχ ἄπλοῦς οὐδὲ τὸ ἔν. εἰ δὲ πρὸς ἔτερόν βλέπει, πάντως πρὸς τὸ κρεῖττον καὶ πρὸ αὐτοῦ, εἰ δὲ καὶ πρὸς αὐτόν καὶ πρὸς τὸ κρεῖττον, καὶ οὔτω δεύτερον, καὶ χρὴ τὸν νοῦν τοιοῦτον τίθεσθαι, οἷον παρεῖναι μὲν τώ ἀγαθῶ καὶ τῶ πρώτω καὶ βλέπειν εἰς ἐκεῖνο, συνεἶναι δὲ καὶ ἐαυτῶ νοεῖν τε ἑαυτὸν ὄντα τὰ πάντα.

2) 5. 4. 2; 1, 73. νοῦς δὴ καὶ ὄν ταὐτόν.

3) 5. 3. 5; 2, 358. ἓν ἅμα πάντα ἓσται, νοῦς, νόησις, τὸ νοητὸν… ἡ νόησις αύτοῦ τὸ νοητὸν… καθ' ἑκάτερον ἄρα ἑαυτὸν νοήσει, καθ' ὃ τι καὶ ἡ νόησις αὐτὸς ἦν καὶ καθ' ὃ τι τὸ νοητὸν αυτός, ὅπερ ἐνόει τῆ νοήσει, ὃ ἦν αυτός.

4) См. выше 5. 1. 4; 1, 99.

5) 6. 4. 4; 1, 165. νοῦς πολὺς ἑτερότητι, οὐ τόπω, ὁμοῦ δὲ πᾶς… τὸ ὄν πολλά… πᾶν τὸ ὄν. 6. 7. 39; 2, 142. πολὺς.

6) 6. 3. 11; 2, 367. πλῆθος.

7) 6. 9. 2; 1,81. διπλοῦς ἔσται καὶ οὐχ ἁπλοῦς οὐδὲ τὸ ἓν (η. 5; 1,85. ένοειδής).

8) 5. 4. 2; 1, 72. έκ τῆς ἀορίστου δυάδος καὶ τοῦ ἑνὸς τὰ εἴδη… τοῦτο γὰρ ὁ νοῦς. 6.,6. 8; 2, 106. δυάς ἡ πρώτη-

9) 5. 4. 2; 1, 72. οὐχ ἁπλοῦς (ὁ νοῦς), ἀλλὰ πολλά, σύνθεσίν τε ἐμφαίνων, νοητὴν μέντοι. 5. 3. 15; 3, 371. ἓν ἄρα πολλά. 6. 7. 14; 2, 144. ἓν πολλά. 6. 2. 22; 2, 247. εἰς πολλά. 6. 7. 8; 2, 106. πολλά δεῖ τοῦτο τὸ ἓν εἶναι ὄν μετὰ τὸ πάντη ἕν.

10) 5. 6. 1; 1, 195. ἓν καὶ δύο… τὰ δύο ἓν ἓσται… άμφώ οὖν γίνεται ἓν ὄν.

11) 5. 6. 1; 1, 195. ἁπλοῦν ἄρα καὶ οὐχ ἁπλοῦν δεῖ εῖναι.

32

ренняя множественность его природы отражается и на всем содержании его мышления: когда он созерцает единое благое, он видит его не как единое, но как неединое, как многое; это созерцание – так сказать – отлагается в уме в виде множества представлений. ¹ Содержание ума – идеи, разнообразное множество представлений, целый идеальный мир. ² Каждая из идей сохраняет некоторую самостоятельность, но все они объединяются в уме, как в центре, относятся к нему как виды к роду, как части к целому. ³ Идеи различаются одна от другой, но вместе и тождественны, потому что объединяются в уме, своем носителе; ⁴ он, в отношении к ним, больше, чем простое их вместилище: каждая идея есть ум; идеи не отличны от самого существа его. ⁵ Поэтому Плотин имеет полное основание сказать, что ум не один только, но один и многие, один и все. ⁶

Так как благо тождественно с единым, то естественно, что ум отличается от первого начала и в этом отношении: он только подобен благу (ἀγαθοειδὴς), потому что мыслит благо; он разнообразное благо, благой между благоподобными. ⁷

Такое же различие между единым и умом можно заметить и с другой точки зрения. Единое не есть ни существо, ни энергия,

1) См. выше стр. 31. пр. 1.

2) 5. 5. 4; 2, 21. ὁ μὲν νοητὸς κόσμος καὶ ὁ νοῦς. 5. 3. 16; 2, 372.

3) 5. 9. 6; 1, 54. πάντα δὲ ὁμοῦ έκεῖ καὶ οὐδὲν ἧττον διακεκριμένα… πολὺ μᾶλλον ὁ νοῦς ἐστιν ὁμοῦ πάντα καὶ αὖ οὐχ όμού, ὄτι ἕκαστον δύναμις ιδία. ὁ δὲ πᾶς νοῦς περιέχει ὥσπερ γένος εἴδη καὶ ὥσπερ ὅλον μέρει.

4) 5. 1.4; 1, 100. δεῖ δὲ καὶ τοῖς νοηθεῖσιν ἑτέροις πρὸς ἄλληλα εἶναι, ταὐτόν δέ, ἐπεὶ ἓν ἐαυτῶ, καὶ κοινὸν δὲ τι ἐν πᾶσι.

5) 5. 9.6; 1, 54. νοῦς μὲν δὴ ἔστω τὰ ὄντα καὶ πάντα ἐν αὐτῶ οὐχ ὡς ἐν τόπω έχων, ἀλλ' ὡς αὐτόν έχων καὶ ἓν ὢν αὐτοῖς. η. 8; 1, 55. νοῦς καὶ ἡ νοερὰ οὐσία, οὐχ ἑτέρα τοῦ νοῦ ἑκάστη ιδέα, ἀλλ' ἑκάστη νοῦς. καὶ ὅλος μὲν ὁ νοῦς τὰ πάντα εἴδη, ἕκαστον δὲ εἶδος νοῦς έκαστος, n. 5; 1, 52. εἰ δὲ παρ' αὐτοῦ καὶ ἐξ αὐτοῦ νοεῖ, αὐτὸς ἐστιν ὃ νοεί. εἰ γὰρ ἡ μὲν οὐσία αὐτοῦ άλλη, ἃ δὲ νοεῖ ἕτερα αὐτοῦ, αὐτὴ ἡ οὐσία αὐτοῦ ανόητος ἓσται. 3.2. 1; 2, 320. ἡ τοῦ νοῦ καὶ τοῦ ὄντος φύσις κόσμος ἐστίν ὁ αληθινός καὶ πρώτος, οὐ διαστάς ἀφ' εαὐτοῦ.

6) 4. 8. 3; 1, 64. οὐ γὰρ εἰς νοῦς μόνος, ἀλλ' εἰς καὶ πολλοί. 6. 7. 8; 2, 106. ἦν τοίνυν οὐχ ὡς νοῦς είς, ἀλλὰ πάς.

7) 5. 6. 4; 1, 197. έτι ἄλλο νοῦς τοῦ άγαθοΰ' ἀγαθοειδὴς γὰρ τώ τὸ ἀγαθὸν νοεῖν. 6. 7. 15; 2, 116. άγαθοειδές ἦν καὶ αὐτὸς αγαθός ἐξ άγαθοειδών, ἀγαθὸν ποικίλον.

33

ум – и то и другое. ¹ Единое можно рассматривать скорее как первую силу, совершеннейшую потенциальность (δύναμις), ум есть первая энергия. Если для примера мы позволим себе называть первое начало существом, то ум будет не энергиею существа, а энергиею из существа. Энергия существа есть интегрирующая часть его; такова, например, та теплота, вследствие которой сам огонь горяч, энергия из существа есть теплота, развивающаяся вследствие того, что огонь производит действие, сообразное с его природою. Так и единое, рождая ум, сохранило в целости свою природу, так как ум есть энергия, родившаяся из энергии, присущей природе единого, и развившаяся до бытия и существа. ²

Плотин старается дать возможно высокое представление об уме и его отношении к единому. Ум обладает совершеннейшим мышлением без усилий и искания; ³ он мыслит только единое и самого себя, ⁴ и его мышление отличается совершеннейшею реальностью; он есть истина. ⁵ Его рождение – не во времени (вечно совершенное единое может рождать только вечное ⁶) и сам он выше всякого времени: для него нет ни прошедшего, ни будущего, он существует в вечном настоя-

1) 6. 9. 3; 1, 82. τί γὰρ τῶν ὄντων ἐστὶν όνοῦς, ἐκεῖνο δὲ οὐ τι. 5. 1.7; 1, 103. ἐξ ἐκείνου (τοῦ ἑνὸς) ἡ οὐσία (τοῦ νοῦ) καὶ ῥώννυται παρ' ἐκείνου καὶ τελειοῦται εἰς οὐσίαν παρ' ἐκείνου καὶ ἐξ ἐκείνου.

2) 5. 4. 1; 1, 71. τὸ πρῶτον καὶ πάντων τελειότατον καὶ δύναμις ἡ πρώτη. 1. 7. 1; 2, 431. ἐπέκεινα οὐσίας, ἐπέκεινα καὶ ἐνεργείας. 5. 3. 12; 2, 368. ἡ πρώτη ἐνέργεια ὁ νοῦς. 5. 4. 2; 1, 72. νοῦς γίγνεται… ἀλλὰ πῶς μένὄντος ἐκείνου γίνεται ἐνέργεια; ἢ ἡ μὲν ἐστι τῆς οὐσίας, ἡ δ' έκ τῆς οὐσίας ἑκάστου' οἶον καὶ έπί τοῦ πυρὸς ἡ μὲν τίς ἐστι συμπληροῦσα τὴν οὐσίαν θερμότης, ἡ δὲ ἀπ' ἐκείνης ἤδη γινομένη ἐνεργοῦντος ἐκείνου τὴν σύμφυτον τῆ οὐσία ἐνέργειαν ἐν τώ μένειν πῦρ' οὔτω δὴ κἀκεῖ… μένὄντος αὐτοῦ ἐν τῶ οἰκείω ἤθει ἐκ τῆς ἐν αὐτῶ τελειότητος καὶ συνούσης ἐνεργείας ἡ γεννηθεῖσα ἐνέργεια ὑπόστασιν λαβοῦσα, ἅτε ἐκ μεγάλης δυνάμεως (ἐκεῖνο μὲν 'δύναμις πάντων) εἰς τὸ εἶναι καὶ οὐσίαν ἦλθεν.

3) 5. 1. 4; 1, 99. νοεῖ δὲ οὐ ζητῶν, ἀλλ' ἔχων. 5. 3. 9; 2, 363. νοῦς δὲ αὐτὸς (σκοπεῖ) αὐτόν οὐ συλλογιζόμενος περὶ αὐτοῦ– πάρεστι γὰρ ἀεὶ αὑτῶ.

4) См. выше стр. 32. пр. 1.

5) 5. 5. 1; 2, 17. τὸν νοῦν, τὸν ἀληθῆ νοῦν καὶ ὄντως, ἆρ' ἂν τις φαίη ψεύδεσθαί ποτε καὶ μὴ τὰ ὄντα δοξάρειν; οὐδαμῶς… δεῖ ἄρα αὐτόν ἀεὶ είδέναι… οὐδὲ δι' ἀποδείξεως, n. 3; 2, 20. νοῦς, τὰ ὄντα πάντα, ἡ ἁλήθεια.

6) 5. 1.6; 1, 101. ἐκποδών δὲ ἡμῖν ἔστω γένεσις ἡ ἐν χρόνω τὸν λόγον περὶ τῶν ἀεὶ ὄντων ποιουμένοις… τὸ δὲ ἀεὶ τέλειον ἀεὶ καὶ ἀίδιον γεννᾶ.

34

щем. ¹ Ум есть самое возвышенное существо между сущими ² и лучше всего ³; он более единое, чем все прочее, и ближе всего стоит к первому началу ⁴ и только в нем одном и нуждается. ⁵ Ум есть образ единого, сохраняющий в себе многие черты своего прототипа, подобный единому так же, как свет подобен солнцу. Он так же неразделен от единого, как нераздельно от солнца всегда рождающееся от него и разливаемое им вокруг себя светлое сияние. ⁶ Ум и единое ничто не разделяет, кроме некоторой разности (ἑτερότης). ⁷ Ум есть божественная природа, второй Бог. ⁸ Но, несмотря на все эти совершенства, ум, несомненно, ниже единого. ⁹ Плотин возводит даже в принцип то положение, что рождающееся не может быть ни лучше рождающего, ни тождественно с ним; рождающееся всегда более сложно и потому всегда должно быть ниже, чем рождающее. ¹⁰ Таким образом, этот философ сознательно устанавливает решительное, принципиальное подчинение второго начала первому.

1) 5. 1. 4; 1, 99. ὁ νοῦς… ὁ ὄντως αιών… ἔχει ἐν τῶ αὐτῶ πάντα ἑστώτα ἐν τῶ αὐτῶ καὶ ἐστι μόνον καὶ τὸ ἐστιν ἀεὶ καὶ οὐδαμοῦ τὸ μέλλον ἔστι γὰρ καὶ τότε οὐδὲ τὸ παρεληλυθός.

2) 6. 9. 5; 1, 85. τὸ ἐν τοῖς οὖσι τιμιώτατον. 5. 1. 4; 1, 99. οὐδὲ αὔξην ζητεῖ τελειότατος ὤν.

3) 5. 1.6; 1, 102. κρείττων ἁπάντων νοῦς… μέγιστον δὲ μετ' αὐτὸ (τό ἓν) νούς καί δεύτερον.

4) 5. 5. 4; 2, 21. ὁ νοῦς μᾶλλον ἓν τῶν ἄλλων καὶ οὐδὲν ἐγγυτέρω αὐτοῦ τοῦ ἑνός, οὐ μὴν τὸ καθαρῶς ἕν.

5) 5. 1. 6; 2, 102. καὶ γὰρ ὁρᾶ ὁ νοῦς ἐκεῖνο καὶ δεῖται αὐτοῦ μόνου' ἐκεῖνο δέτοῦτου οὐδὲν.

6) 5. 1.7; 1, 102. εἱκόνα δὲ ἐκείνου εἶναι λέγομεν τὸν νοῦν… δεῖ πως εἶναι ἐκεῖνο τό γεννώμενον καὶ ἀποσὠζειν πολλά αὐτοῦ καὶ εἶναι ὁμοιότητα πρὸς αὐτό, ὥσπερ καὶ τὸ φῶς τοῦ ἡλίου. n. 6. περίλαμψιν ἐξ αὐτοῦ… οἷον ἡλίου τὸ περὶ αὐτὸν λαμπρὸν φῶς περιθέον, ἐξ αὐτοῦ ἀεὶ γεννώμενον μένὄντος.

7) 5. 1.6; 1, 102. ὁρᾶ δὲ άύτό οὐ χωρισθείς… ποθεῖ δὲ πᾶν τὸ γεννῆσαν καὶ τοῦτο ἀγαπᾶ, καὶ μάλιστα ὅταν ὦσι μόνοι τὸ γεννῆσαν καὶ τὸ γεγεννημένον ὅταν δὲ καὶ τὸ ἄριστον ἦ τὸ γεννῆσαν, ἐξ ἀνάγκης σύνεστιν αὑτῶ, ὡς τῆ ἑτερότητι μόνον κεχωρίςθαι.

8) 5. 5. 3; 2, 20. Θεὸς αἥτῆ ἡ φύσις καὶ Θεὸς δεύτερος.

9) 5. 1.6; 1, 102. τὸ δὲ ἀεὶ τέλειον ἀεὶ καὶ ἀίδιον γεννἆ καὶ ἔλαττον δὲ ἑαυτοῦ γεννἆ.

10) 5. 2. 2; 1, 109. καταλειπομένου ἀεὶ ἑκάστου ἐν τῆ οἰκεία: ἕδρα, τοῦ δὲ γεννωμένου ἄλλην τάξιν λαμβάνὄντος τὴν χεῖρονα. 5. 1. 7; 1, 104. ψυχὴν γεννᾶ νοῦς..,. κρεῖττον δὲ οὐχ οἶον τε ἦν εἶναι οὐδ' ἐνταῦθα τὸ γεννώμενον, ἀλλ' ἔλαττον ὂν

35

В сравнении с философиею Филона, философия Плотина представляет, несомненно, высшую степень развития. Основная задача у того и другого философа тождественна – привести первое начало в связь с зависящим от него миром; но приемы, которыми пользуется Плотин при ее решении, обнаруживают весьма заметный успех философского мышления в сравнении с тою степенью, на которой оно представляется в системе Филона. Различие между первым началом и миром у Плотина приведено к одной формуле – к противоположности единого и многого. Понятие о первом начале очерчено несравненно решительнее, чем у Филона. Представление о втором начале, конечно, было уже наперед намечено в его основных чертах самым его назначением – быть посредствующим звеном между единым и многим; но нельзя не признать за Плотином того преимущества пред Филоном, что, между тем как последний, вводя в свою систему Логос, сходит с той высоты представления о Боге, к которой вела основная тенденция этой системы, и смотрит на божественное Слово скорее с точки зрения мира, чем Сущего, – Плотин пытается, хотя и неуспешно, создать посредствующее звено, удерживая свое абстрактное понятие о первом начале, направляется ко второму началу от единого. Посредствующее положение ума Плотин обосновывает значительно глубже, чем Филон, так как смешение в самом существе ума основных противоположностей, единства и множества, выступает на вид со всею силою и представляется как естественно необходимое. Вместе с тем и субординационизм получает характер более решительный.

Но весь прогресс философского мышления представится в другом свете, если мы посмотрим на основные положения системы Плотина с точки зрения церковного учения. Философская мысль прогрессирует, но в направлении, противоположном христианскому. Бог у Филона, именно благодаря непоследовательности иудейского философа, напоминает христианского Бога несравненно более, чем представленное со всею диалекти-

εἴδωλον εἶναι αὐτοῦ. 3. 8. 9; 1, 344. τοῦ γὰρ γεννηθέντος πανταχοῦ τὸ γεννών ἁπλούστερον. 5. 3. 15; 2, 371. οἶονἐκ φωτὸς τὴν έξ αὐτοῦ περίλαμψιν πῶς δέ πολλά; ἢ οὐ ταὐτὸν ἔμελλε τὸ ἐξ ἐκείνου ἐκείνω εἰ οὖν μὴ ταὐτὸν, οὐδὲ γε βέλτιον τί γὰρ ἂν τοῦ ἑνὸς βέλτιον ίρἐπέκεινα ὅλως; χεῖρον ἄρα τοῦτο δὲ ἐστιν ἐνδεέστερον.

36

ческою последовательностью первое начало Плотина: там абстрактное Сущее весьма часто является с чертами живого и личного Бога, здесь абстрактное единое поражает своею бессодержательностью, так что даже при особенной живости мысли трудно сблизить его с христианским Богом; об отождествлении, конечно, не может быть и речи. То же различие замечается и в учении о втором начале. Плотин полагает принцип бытия ума в самой природе единого. Эта идея заслуживала, конечно, полного внимания со стороны христианских писателей. Но вообще Логос Филона стоит в более близком отношении к Богу, чем Νοῦς Плотина – к единому. Бог у Филона мыслит, и Логос есть мысль Его; между Ними не лежит та глубокая черта равнодушия, которая отделяет от единого нуждающийся в нем, но совершенно ненужный ему ум. Как рождает Бог Свое Слово, Филон не представил этого ясно; но можно, не впадая в сильное преувеличение, сказать, что единое Плотина рождает ум как слепая стихийная сила. Логос Филона, сколько мы знаем, мыслит только мир,Νοῦς Плотина мыслит и себя и единое. По–видимому, знаменитый неоплатоник подошел ближе к высокой тайне христианского вероучения, чем иудейский философ; но замечательно, что и ум у Плотина, начав единым, все‑таки кончает миром: представление единого дробится в уме на множество идей и развивает во втором начале тяготение к низшему, так что идеальный мир есть единственное понятное содержание ума. Таким образом, ни тот ни другой философ не представил сколько‑нибудь счастливого разъяснения тайны внутреннего, имманентного самооткровения Бога. У Филона Логос подчинен Богу, в системе Плотина эта черта достигает своего высшего развития: там субординационизм является только фактом, замечается, правда, на многих пунктах, но логическое основание его не выступает ясно; здесь это подчинение возведено в закон и наблюдается в такой черте, которая составляет основание всей философской системы. Если мы допустим, что между системами Филона и Плотина лежал ряд посредствующих степеней Развития философской мысли, то мы должны будем признать, что позднейшие христианские писатели жили под менее благоприятными философскими влияниями, чем древнейшие, потому что по мере того, как философские построения становились

37

более утонченными, они все более и более расходились с содержанием христианского учения. Философские представления, чуждые идее христианского вероучения, обнаруживают замечательную устойчивость и способность к развитию; догматическое значение в философии приобретают такие формы воззрения, в которые особенно трудно было вложить христианское содержание. Поэтому приходится согласиться, что философия первых двух веков христианства была далеко не благоприятным фактором в развитии форм учения о Св. Троице; по крайней мере, та сторона философского учения, которая представляет самую сущность отношения между первым и вторым началом, могла влиять на христианских мыслителей наименее благотворным образом, и если они могли воспользоваться некоторыми прекрасными философскими идеями, то эти идеи касаются только второстепенных пунктов учения о Св. Троице. ¹

1) Таково, напр., учение о непространственности первого начала (Plot. 3. 9. 3; 1, 128. ὄτι (ἓν) πανταχοῦ– οὐ γὰρ ἐστιν ὅπου οὔ– πάντα οὖν πληροῖ, ἐπεὶ δὲ καὶ οὐδαμοῦ, γίνεται μὲν τὰ πάντα δι' αὐτὸν, ὄτι πανταχοῦ ἐκεῖνος, ἑτέρα δὲ αὐτοῦ, ὄτι αὐτὸς οὐδαμοῦ. διὰ τί οὖν οὐκ αὐτὸς οὐ μόνον πανταχοῦ, ἀλλ' αὖ πρὸς τούτω καὶ οὐδαμοῦ; ὄτι δεῖ πρὸ πάντων ἐν εἶναι, πληροῦν οὖν δεῖ αὐτὸν καὶ ποιεῖν πάντα, οὐκ εἶναι τὰ πάντα ἃ ποιεῖ. 5. 5. 9; 2, 28. εἰ δὲ μηδενὸς άποστατεῖ οὐ ποῦ ὤν, πανταχοῦ ἓσται ἐφ' εαὐτοῦ– οὐδὲ γὰρ τὸ μὲν τι αὐτοῦ ὡδί, – τὸ δὲ ὡδί– οὐ μὴ ν οὐδ' ὅλον ὡδί–ὥστε ὅλον πανταχοῦ ούδἑνός έχὄντος αὐτὸ οὐδ' αὖ μὴ έχὄντος– ἔχομένου ἄρα ὁτουοῦν) или о вечном рождении ума и его независимости от условий времени.

РАСКРЫТИЕ УЧЕНИЯ О СВ. ТРОИЦЕ В ХРИСТИАНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ ДО ОРИГЕНА

Св. Иустин Философ

Рождение Сына Божия (39) до начала мира (40). Различие Сына от Отца (42); Их единство; божество Сына (43). Вопрос о субординационизме (43). Подчинение Сына Отцу по Иустину (46). Св. Дух (51).

Обращаемся к тем опытам раскрытия этого учения, какие представляет христианская литература.

Первый писатель, изложивший учение о Св. Троице со значительной полнотой, был св. Флавий Иустин Философ († 166). ²

1) Таково, напр., учение о непространственности первого начала (Plot. 3. 9. 3; 1, 128. ὄτι (ἓν) πανταχοῦ– οὐ γὰρ ἐστιν ὅπου οὔ– πάντα οὖν πληροῖ, ἐπεὶ δὲ καὶ οὐδαμοῦ, γίνεται μὲν τὰ πάντα δι' αὐτὸν, ὄτι πανταχοῦ ἐκεῖνος, ἑτέρα δὲ αὐτοῦ, ὄτι αὐτὸς οὐδαμοῦ. διὰ τί οὖν οὐκ αὐτὸς οὐ μόνον πανταχοῦ, ἀλλ' αὖ πρὸς τούτω καὶ οὐδαμοῦ; ὄτι δεῖ πρὸ πάντων ἐν εἶναι, πληροῦν οὖν δεῖ αὐτὸν καὶ ποιεῖν πάντα, οὐκ εἶναι τὰ πάντα ἃ ποιεῖ. 5. 5. 9; 2, 28. εἰ δὲ μηδενὸς άποστατεῖ οὐ ποῦ ὤν, πανταχοῦ ἓσται ἐφ' εαὐτοῦ– οὐδὲ γὰρ τὸ μὲν τι αὐτοῦ ὡδί, – τὸ δὲ ὡδί– οὐ μὴ ν οὐδ' ὅλον ὡδί–ὥστε ὅλον πανταχοῦ ούδἑνός έχὄντος αὐτὸ οὐδ' αὖ μὴ έχὄντος– ἔχομένου ἄρα ὁτουοῦν) или о вечном рождении ума и его независимости от условий времени.

2) Kurtz, Handbuch der Kirchengeschichte. Mitau. 1858. Bd. I. 1. S. 334. Die bedeutendsten Momente des Fortschrittes (im trinitarischen Lehrbildungsprocess) knüpfen sich an die Namen Justinus, Tertullianus, Kallistus, Origenes, Dionysius v. Rom u. Athanasius.

38

«Мы чтим, – пишет он, – творца вселенной, сущего Бога; знаем Сына Его и имеем Его на втором месте, и Духа пророческого имеем на третьем месте, и у нас есть основание почитать Их». ¹

"В начале, прежде всех творений Бог родил из Себя разумную силу, которую Дух Св. называет то славою Господа, то Сыном, то Премудростью, то ангелом, то Богом, то Господом и Словом". ² «Эта сила родилась от Отца, Его силою и волею, но не чрез отсечение, – не так, чтобы разделилось существо Отца, – не так, как бывает с прочими предметами, которые вследствие разделения и рассечения становятся не тем, чем были до рассечения, но подобно тому, что мы видим, когда от одного огня зажигают другие огни: сколько бы огней от него ни зажигали, он нисколько не уменьшается, но остается тем же самым». ³ «Нечто подобное мы видим и в нас самих: когда мы произносим слово, мы рождаем слово, но не чрез отсечение – не так, чтобы находящееся в нас слово уменьшалось вследствие его произнесения». ⁴

Таким образом, рождение Сына Божия есть акт, чуждый всякого количественного изменения в существе Отца. Трудно определить истинную цель такого выражения, как:"Сын рождается силою, волею, хотением Отца". Думал ли св. Иустин этим отклонить мысль, будто рождение Сына вызвано физическою необходимостью, – на этом нельзя настаивать по недостат-

1) Dialog, cum Tryph. n. 128. τὴν δύναμιν ταύτην γεγεννῆσθαι ἀπὸ τοῦ Πατρὸς, δυνάμει καὶ βουλῆ (n. 61. θελήσει) αύτοῦ (ср. εὐδοκία τοῦ Πατρὸς в крещальном символе), ἀλλ' οὐ κατὰ ἀποτομήν, ὡς ἀπομεριξομένης τοῦ Πατρὸς οὐσίας, ὁποῖα τὰ ἀλλὰ πάντα μεριζόμενα καὶ τεμνόμενα οὐ τὰ αὐτά ἐστιν ά καὶ πρὶν τμηθῖναι– καὶ παραδείγματος χάριν παρειλήφειν τὰ ὡς ἀπὸ πυρὸς άναπτόμενα πυρά ἑτέρα ὀρῶμεν, οὐδὲν ἐλαττουμένου ἐκείνου, ἐξ οὐ ἀναφθῆναι πολλὰ δύνανται, ἀλλὰ ταὐτοῦ μένοντος.