Текст книги "Учение Оригена о Святой Троице"

Автор книги: Василий Болотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)

Так представляет себе Филон божественное Слово в этот первичный момент его существования. Слово соединено самым тесным образом с Богом. Но и в этот момент оно уже двоится в представлении Филона. С одной стороны, Логос есть местомысленного мира, подобно тому, как душа архитектора есть место воображаемого города. Здесь Логос лишь настолько отличается от Бога, насколько душа противопоставляется самому архитектору. С другой стороны, Логос есть уже самый умственный мир, подобно тому, как и умственный город есть только известный момент мышления архитектора. Таким образом, Логос, с

1) de mundi opif. 5. οὐδὲ ὁ έκ τῶν ἰδεῶν κόσμος ἄλλον ἂν ἔχοι τόπον ἢ τὸν θεῖον λόγον, τὸν ταῦτα διακοσμήσαντα.

2) Ibid, οὐδὲν ἂν ἓτερον εἴποι τὸν νοητὸν εἶναι κόσμον, ἢ Θεοῦ Λόγον ἤδη κοσμοποιοῦντος. οὐδὲγὰρ ἠ νοητὴ πόλις ἔτερόν τί ἐστιν ἢ ό τοῦ ἀρχιτέκτονος λογισμός, ἤδη τὴν αἰσθητὴν πόλιν τῆ νοητὴκτίζειν διανοουμένου.

14

одной стороны, есть содержащее, с другой – содержимое; с одной стороны, он тождествен с самою мыслью Бога, как формальною способностью, с другой стороны – с результатом ее деятельности, с ее содержанием.

Содержание мысленного мира составляют идеи, или"мысленные роды", родовые понятия, по которым созданы предметы видимого мира. Отношение Логоса к этому идеальному миру также не лишено некоторой двойственности. С одной стороны, Логос есть самый мир, как бы коллективное единство этих идей, ¹ с другой стороны, Логос есть идея, прототип идей, идея идей; если другие идеи представляют реально существующие родовые понятия, то Логос есть самое общее из них. ²

Творение мира видимого по образу мира идеального посредствуется Словом. Бог произносит Свое Слово, и в то же мгновение мир является фактом осуществившимся; потому что Слово Божие есть уже самое дело: между тем и другим нет ничего среднего.

В этих словах дан новый оттенок в представлении Филона о Логосе: до сих пор Логос обрисовывался только как мысль, теперь он уподобляется обыкновенному, произносимому слову, и это слово, по–видимому, отождествляется с его результатом – делом.

На этом пункте мы встречаемся с вопросом о том, насколько важное значение придавал этому новому оттенку в представлении о Логосе сам Филон. Есть мнение, что различие между Логосом – мыслью и Логосом – словом имело решительное значение в философии Филона. Все признают, что знаменитое учение о двояком слове в системе Филона применено, собственно, только к человеческому слову, что в отношении к бо-

1) Keferstein, 54. de somn. II, 1114. τὸν ὅλον έσφράγισε κόσμον είκόνι καὶ ἰδέα τῶ ἐαυτοῦ λόγω. de special, leg. 809. πρὸς ἀρχέτυπον ἰδέαν τὸν ἀνωτάτω λόγον. de m. opif. 5. ἡ ἀρχέτυπος σφραγίς, ὄν φαμεν εἶναι κόσμον νοητὸν, αὐτὸς ἂν εἴη τὸ ἀρχέτυπον παράδειγμα, ἰ δ έ α τῶν ἰ δ ε ῶ ν, ὁ Θεοῦ Λόγος.

2) de m. opif. 5. γένη… νοητά. Leg. allegor. III, 93. τῶ γενικωτάτω αὑτοῦ (τοῦ Θεοῦ) Λόγω.

3) de sacrif. 140. ὁ γὰρ Θεὸς λέγων ἅμα ἐποίει, μηδὲν μεταξὺ ἀμφοῖν τιθείς… ὁ Λόγος ἔργον αὐτοῦ. ibid. 131 ἡνίκα τελευτᾶν ἔμιελλεν (Моисей)… διὰ ὀ ήματος τοῦ αἰτίου μετανίσταται, δι' οὗ καὶ ὁ σύμπας κόσμος ἐδημιουργεῖτο.

15

жественному Слову он никогда не употреблял классических терминов «Λόγοςἐνδιάθετος» и «Λόγος προφορικός» и что, следовательно, Филон не был в буквальном смысле творцом этой теории. Но некоторые находят, что Филон был настолько близок к ней, что ее можно считать данною уже в его сочинениях если не по букве, то по смыслу.

Эту теорию формулируют таким образом:"Есть два Логоса, один трансцендентный, другой имманентный миру; в первом случае это – разум Божий, т. е. божественное свойство, во втором это – разум (и его содержание, мир идей) исшедший из Бога, т. е. посланный в мир чрез слово"."Логос у Филона есть божественный разум, который частью скрывается в существе Божием как его свойство, частью, подобно человеческому разуму, выступает из Сущего чрез посредство слова и существует для себя в известной отдельности от Сущего, так что, если рассматривать его только в его отдельности от Бога, Логос с материальной стороны есть божественный разум, с формальной – божественное слово". Таким образом, под именем «Λόγος ἐνδιάθετος» разумеют лишь один момент в воззрении Филона на Слово, Логос как содержащее – в отличие от его содержания, как формальное свойство в Боге; а Λόγος προφορικός совмещает в себе два последующие момента в воззрении Филона, Логос как содержание, как результат деятельности божественного разума, и Логос как слово. Λόγος ἐνδιάθετος не имеет самостоятельного существования, Λόγος προφορικός является с чертами ипостаси. Таким образом, различие между тем и другим очень значительно.

В доказательство того, что и Филон различал Λόγος ἐνδιάθετος и Λόγοςπροφορικός в божественном Слове, ссылаются на

1) Soulier, La doctrine du Logos chez Philon d'Alexandrie. Turin. 1876. p. 92. «Il у aurait deux Logos, l'un transcendant, et l'autre immanent dans le monde; l'un serait la raison de Dieu, c. a d. l'attribut divin, et l'autre, la raison (et son contenu le monde des idees), emanee de Dieu, c. a d. portee dans l'univers par la parole».

2) Keferstein, S. 36. «Der L. bei Philo ist die göttliche Vernunft, welche theils als Eigenschaft im göttlichen Wesen verborgen ist, theils wie die menschliche Vernunft durch die Sprache aus dem"Ov heraustritt, u. in einer gewissen Abgeschiedenheit von ihm für sich besteht… dass er, wenn wir ihn in seiner Lostrennung von Gott allein betrachten, materiell als göttliche Vernunft, und formell als göttliche Rede anzusehen ist».

16

то место, где он сближает в этом отношении божественное Слово с человеческим. Он говорит, что и в мире, ¹ и в человеке – двоякое слово. В мире есть Логос идей, из которых состоит мысленный мир, и Логос видимых предметов, отпечатков тех идей. ²В человеке есть слово, скрытое в мысли, ³ и слово, произносимое языком. ⁴Сопоставление слова человеческого с божественным здесь настолько ясно, что читатели весьма легко могли вывести заключение о двойственном божественном Логосе, и нисколько не было бы странно, если бы христианские писатели, державшиеся этой теории, считали себя верными последователями Филона; ⁵ однако же в действительности здесь нет этой теории, нет, по крайней мере, в той форме, в какой находят ее у него новейшие ученые. Допустим, что Логос идей может быть назван ἐνδιάθετος, а Логос видимых предметов точно соответствует тому, что в человеке называется λόγος προφορικός: мы все‑таки будем поставлены в необходимость иначе формулировать различие этих двух моментов в божественном Слове. Логос как слово не имеет особенного значения в этом представлении Филона: противопоставляется не мысль, как формальная способность, слову с его содержанием, а скорее самое содержание в его первоначальной форме – его отражению, противопоставляется Логос, как идеальный мир, видимому миру, насколько он составляет отражение первого, насколько ему имманентен Логос, как мироправящий закон. Словом, здесь мы имеем дело с тем же различием, которое в другом месте у Филона дано в форме противоположения двух сынов Божи-

1) de vita Mos. 672 τὸ τῶ παντί.

2) ὅ τε (Λόγος) περὶ τῶν ἀωμάτων καὶ παραδειγματικῶν ἰδεῶν, ἐξ ὧν ὁ νοητὸς ἐπάγη κόσμος, καὶ ὁπερὶ τῶν ὀρατῶν ἃ δή μιμήματα καὶ ἀπεικονίσματα τῶν ἰδεῶν ἐκείνων ἐστίν.

3) ὁ ἐν διανοίά ἐνδιάθετος.

4) προφορὰ ἡ ἀπὸ στόματος καὶ γλώττης.

5) Воззрение на произнесение божественного Слова как на его рождение также могло быть заимствовано у Филона. По его мнению, человеческое слово, пока оно представляет только νοήματα или ἐνθυμήματα, скрытые в мысли (διάνοια), находится как бы в зачаточном состоянии и рождается лишь тогда, когда произносится (ὁ νοῦς… κυοφορεῖ τε καί ὠδίνει τὰ νοήματα• καὶ βουλόμενος ἀπυτεκεῖν ἀδυνατεῖ μέχρις ἂν ἡ διά γλώττης…(ἠχή, δεξαμενή μαίας τρόπος, εἰς φῶς προαγαγῆ τὰ νοήματα. quod deter. pot. insid. sol. 178. Dähne, I, S. 211).

17

их, старшего, пребывающего у Бога и младшего, посланного в область бывания; первый из них – божественный Логос, последний – видимый мир. ¹

Как посредник между миром и Богом, Логос должен до известной степени совмещать в себе черты того и другого. Это ясно выражено в следующих словах, которые произносит Логос:"Я стал в средине между Господом и вами (смертными), не будучи ни нерожденным, как Бог, ни рожденным, как вы, но представляя среднее между крайними и посредствуя между обоими". ² Таким образом, к Логосу неприложимо одно из самых высоких определений Бога, нерожденность; но Логос не есть и рожденный, и потому может быть мыслим как существо божественной природы. ³ Другие определения Логоса также имеют несколько двойственный характер. Бог есть причина; Его Логос тоже причина, но причина вторая: мир не от него, но чрез него; Логос есть только ἱπηρέτης τοῦ Θεοῦ. По отношению к миру Логос есть прототип, но в отношении к Богу он только тень и образ. Для мира Логос есть необходимейшее существо между сущими, начало бытия; он выше времени, старше всех получивших бытие. ⁴ Но в то же время он есть только сын Божий и в этом своем качестве уже становится как бы братом видимому миру. Бог по Своему существу непознаваем и не имеет имени, тогда как Логос есть ἀρχάγγελος πολυώνυμος: он есть и начало,

1) quod. D. sit immut. 298. ὁ μὲν γὰρ κόσμος οὗτος νεώτερος υἱὸς Θεοῦ ἁτε αἰσθητὸς ὤν τὸν γὰρ πρεσβύτερον οὐδένα εἶπε, νοητὸς δ' ἐκεῖνος, πρεσβειών δ'άξιώσας παρ' ἐαυτῶ μένειν διενοήθη. Β этом темном месте Дэне (I, S. 252) отмечает противоположность глаголов είπε и διενοήθη и видит в первом указание на Λ. προφορικός, в последнем на Λ. ἐνδιάθετος. Можно прибавить, что если мир и Логос здесь являются как бы братьями, так как они – дети одного Отца, то и мысль (διάνοια) и речь (προφορὰ), по воззрению Филона, – сестры, дети одной матери, разумной природы (μιᾶς ἀμφοῖν οὔσης τῆς λογικῆς φύσεως μητέρος ἀδελφὰ δήπου τὰ γεννήματα ἐπίσταμαι. Dähne, I, 210. de migrat. Abrah. 400). Что видимый мир у Филона не отождествляется с Логосом как словом (ῥῆμα), это видно из приведенного выше места de sacrif. 131 (стр. 16. прим. 3).

2) Keferstein, 102. quis rerum divin, haer. S. 509. Κἀγὼ ἐστήκειν ἀνὰ μέσον Κυρίου καὶ ὑμῶν, οὔτε ἀγέννητος ὡς ὁ Θεὸς ὤν, οὔτε γεννητὸς ὡς ὑμεῖς, ἀλλὰ μέσος τῶν ἄκρων, ἀμφοτέρους ὁμηρεύων.

3) Dähne, I, 120. de humanit. 699. γενητὸς γὰρ οὐδεὶς ἀληθεία Θεός, ἀλλὰ δόξη μόνον, τὸ ἀναγκαιότατον ἀφηρημένος ἀϊδιότητα.

4) Dähne, I. 205. 206. 251. Keferstein, 53. 54. 56. 66.

18

и Слово, и даже само имя Божие. ¹ Логос есть Бог познаваемый, но не в нем лежит цель человеческих стремлений, а выше его: человек желал бы познать самого Бога и только потому, что это невозможно, ставит своею целью познание Логоса, так что он есть как бы Бог несовершенных.² Близки Богу две Его первоначальные силы, благость и власть, так что они составляют как бы две тени Его и вместе с Ним дают тройственное представление одного предмета; однако Логос ближе к Богу, чем Его силы, и выше их: Логос стоит в непосредственном отношении к единому Сущему, так что между Ними нет никакого промежутка. ³ Но, несмотря на это, Логос не есть Бог в собственном смысле: он только второй Бог."Почему в писании не сказано: „Я по образу Моему сотворил человека", но: „Я по образу Божию сотворил человека"? Это – прекрасное и премудрое изречение. Ничто смертное не могло быть запечатлено образом Всевышнего и Отца всех, но только образом второго Бога, который есть Его Слово. Бог, который прежде Слова, выше, чем вся словесно–разумная природа".⁴Равным образом в писании сказано:"Я Бог (ὁ Θεός), явившийся тебе на месте Божием (Θεοῦ)", а не"на месте Моем". Это потому, что"истинный Бог один, а тех, которые стали богами в несобственном смысле, много. По-

1) Keferstein, 110. de confus, ling. 341. κατὰ τὸν πρωτόγονον αύτοῦ Λόγον, τὸν ἄγγελον πρεσβύτατον, ὡς ἀρχάγγελον πολυώνυμον ὑπάρχοντα καὶ γὰρ ἀρχή, καὶ ὄνομα Θεοῦ, καὶ Λόγος κ. τ. λ. Отношение этого определения Слова к представлению о Боге как монаде (Dähne, I, 125. de special, leg. 805. μονάς μὲν ἐστιν εἰκὼν αἰτίου πρώτου, leg. alleg. III, 69. quod D. s. immut. 295. κατὰ τὸ ἓν καὶ τὴν μονάδα) и едином у Филона не выясняется; но, может быть, ἀρχάγγελος πολυώνυμος уже и для этого философа не был существом настолько простым и единым, как Сущее.

2) de conf. ling. 334. ἐμπρεπὲς… ἐφίεσθαι μὲν τοῦτον (τὸν Θεὸν) ἰδεῖν. εἰ δὲ μή δύναιντο, τὴν γοῦν εικόνα αὑτοῦ, τὸν ἱερώτατον Λόγον. leg. alleg. III, 99. οὗτος γὰρ ἡμῶν, τῶν ἀτελών ἂν εἴη Θεός.

3) de migr. Abrah. 366. de profug. 464. ὁ δὲ ὑπεράνω τούτων (τῶν δυνάμεων) Λόγος θεῖος… ὁ ἐγγυτάτω, μηδενὸς ὄντος μεθορίου διαστήματος, τοῦ μόνου ὃ ἔστίν ἀψευδῶς, ἀφιδρυμένος.

4) de quaest. et solution. (Keferstein, 116). διὰ τί, ὡς περὶ ἑτέρου Θεοῦ φησι τό• ἐν εἰκόνι Θεοῦ ἐποίησα τὸν ἄνθρωπον…; Θνητὸν γὰρ οὐδὲν ἀπεικονισθῆναι πρὸς τὸν… Πατέρα… ἐδύνατο, ἀλλὰ πρὸς τὸν δεύτερον Θεόν, ὅς ἐστιν ἐκείνου Λόγος… ὁ πρὸ τοῦ Λόγου Θεὸς κρείσσων ἐστιν ἢ πᾶσα λογικὴ φύσις• τῶ δὲ ὑπὲρ τὸν Λόγον… οὐδὲν θέμις ἦν γενητὸν ἐξομοιοῦσθαι.

19

этому священное слово и в настоящем случае отметило истинного Бога членом, сказав: „Я – Бог"(ὁ Θεός), а о Боге в несобственном смысле говорит без члена: „явившийся тебе на месте не τοῦ Θεοῦ, а просто Θεοῦ".¹ Этот Θεὸς и есть Логос. И Авраам пришел на место, которое указал ему Бог, и увидел это место издалека, т. е. пришел к Слову и увидел, что место, на которое он пришел, далеко от неименуемого и неизреченного Бога. ² Словом,"Логос есть средняя божественная природа, он выше человека, но ниже Бога". ³

Наконец, задаются вопросом: можно ли считать Логос Филона личным? На этот вопрос даны самые разнообразные ответы: одни решают вопрос в положительном смысле, другие – в отрицательном, признавая Логос не личным, а только олицетворенным; третьи отклоняют самый вопрос, полагая, что сам Филон, вероятно, и не думал решать его, так как идея личности еще слишком смутно предносилась уму древних философов, которые не имели для нее даже термина; наконец, по четвертому мнению, самая система Филона требовала, чтобы в Логосе совмещались и эти противоположные черты: он должен быть личным, чтобы быть действительным посредником между миром и Богом, чтобы, действуя на мир чрез Свое Слово, Бог стоял вне возможности непосредственного соприкосновения с материей; с другой стороны, чрез посредство Логоса Бог должен реально присутствовать в мире, а эта цель легче всего достигалась бы при самом слабом и нерешительном различии между Богом и Словом. ⁴

1) de somniis I, 599. ὁ μὲν ἀληθεία Θεὸς εἷς ἐστιν, οἱ δ' ἐν καταχρήσει γενόμενοι, πλείους• διὸ καὶ ὁ ιερὸς λόγος ἐν τῶ παρόντι (Gen. 31, 13) τὸν μὲν άληθεία διὰ τοῦ ἄρθρου μεμήνυκεν, ειπών, 'Εγώ εἰμι ὁ Θεός• τὸν δὲ καταχρήσει χωρὶς ἄρθρου, φάσκων ὁ ὀφθείς σοι ἐν τόπω οὐ τοῦ Θεοῦ, άλλ' αὐτὸ μόνον Θεοῦ.

2) de somniis, I, 574.

3) Dorner, I, 32. de somn. II. ed. Mangey t. I, 683. εἰ τό, ἀληθὲς εἰπεῖν δεῖ, μεθόριός τις Θεοῦ φύσις τοῦ μὲν ἐλάττων, ἀνθρώπου δὲ κρείττων.

4) Soulier, pp. 160—164. Личным Логос Филона признает Кеферштейн (SS. 118. 122), опираясь на те места, где различие между Логосом и Богом представляется значительным, и однако, нет наличного повода для олицетворения Логоса. Таковы, напр., места, где он называется архангелом (de conf. ling. 341) или вторым Богом (de quaest. et solut.). Ср. Keferstein, 94. de conf. ling. 329. ὁ δὲ (Λόγος) μιμούμενος τὰς τοῦ Πατρὸς ὁδοὺς πρὸς παραδείγματα αρχέτυπα ἐκείνου

20

Это разнообразие ответов говорит уже за то, что спорный пункт не мог иметь важного значения для христианских писателей. Пусть Логос не будет даже существом личным: остается бесспорным, что он олицетворяется столь часто, что христианские писатели без всякого затруднения могли соединить с Логосом то представление, какое для них было желательно.

Учение Филона о Боге и Его Слове по своей постановке имеет скорее космологический, чем богословский характер. Дуалистическая основа этой системы не могла не выдвинуть на первый план вопроса об отношении между миром и Богом. Главный интерес ее сосредоточился именно на этом вопросе; связь между миром и Богом есть то неизвестное, найти которое было главною задачею системы Филона. Этою связью и является Логос. Он должен стоять в средине между обоими полюсами, но в логическом отношении он ближе к миру, чем к Богу Целесообразный строй мира достаточно разъясняется учением о Слове, но Бог как Сущий непознаваем, и бытие Слова нисколько не уяснило этой тайны. Можно даже сказать, что учение о Слове не установило никакого отношения между Богом в более точном Его определении, т. е. Богом как Сущим, и миром. Логос не есть существо, необходимо предполагаемое самым бытием Бога, а потому и Слово, мыслимое в Боге, не есть момент внутреннего самооткровения Сущего, а только начало откровения внешнего. Самое содержание божественного Слова есть уже мысленный мир, первообраз мира видимого, и если Логос есть мысль Самого Бога, то, во всяком случае, это не мысль Его о Себе Самом, а о мире. Словом, Логос у Филона существует

βλέπων, ἐμόρφου εἴδη. – Сильным возражением против личного характера Логоса служит то, что он представляется объединением идей, или λόγοι, частных логосов, которые тоже называются ангелами (de profug. 481). Поэтому Дорнер (I. S. 24) делает след. замечание: «Ja, da der Logos auch wieder die Einheit dieser δυνάμεις od. ἄγγελοι ist, so kann man, statt zu schliessen: die Engel sind persönlich, also auch der Logos, mit gleichem Rechte umgekehrt schliessen: entweder ist der Logos persönlich, dann sind es für ihn die Engel nicht, sondern sie sind die unpersönlichen Kräfte, deren Einheit er ist; od. die Engel sind persönlich, dann ist der Logos nicht mehr ihre persönliche Einheit». Дорнер допускает, что понятие о личности лежало вне круга представлений Филона. То же думает и Целлер, который, однако, предполагает, что Логос Филона – существо личное. Мнение, что Логос – существо и личное и безличное, принадлежит самому Сулье.

21

для мира, а не для Бога, и вне своего назначения как посредствующего начала оказывается лишним. Такой Логос, естественно, должен быть ниже Бога: представление Филона о Слове не есть ответ на чисто богословский вопрос: под какими признаками должно мыслить Сына верховного Бога? Филону нужно было существо высшее, чем видимый мир, но не настолько превосходящее его, чтобы отношения между ними стали невозможны, и Логос, подчиненный Отцу, есть результат, хорошо отвечающий этой наперед поставленной цели.

Философское учение Плотина о едином и уме представляет замечательное явление по той необыкновенной последовательности, с которою здесь проводится основное воззрение на первое начало, и по той отчетливости, с какою определяются подробности в отношении между первым и вторым началом.

Различие между конечным и бесконечным в системе Плотина сводится к основной противоположности между единым и многим."Как (произошло) из единого многое?" ¹ – таков основной вопрос в учении Плотина. В каком направлении следует искать определения первого начала? Для Плотина этот вопрос решается не только тем, что единица предшествует всем числам, ² но и высоким значением единства в самом бытии. Все сущее существует настолько, насколько сохраняет свое единство; что лишается единства, то погибает. ³ Таким образом, начало всего существующего должно быть единым. К такому воззрению на первое начало приходил уже Филон, но за Плотином остается то преимущество, что он остался верен этому воззрению до конца. Разделяя с Филоном мысль о непознаваемости первого начала, ⁴ Плотин пытается уяснить его отрицательным путем и, следуя указаниям своего основного

1) Ср. Thomasius, Origenes. Nürnberg. 1837. SS. 334–342. Μ. Владиславлев, Философия Плотина. СПб. 1868. стр. 65–107. – Plotin. Enn. 3. lib. 9. n. 3; ed. Kirchhoff. vol. 1. p. 128. πῶς οὖν ἐξ ἑνὸς πλῆθος;

2) 5. 3. 12; 2, 367. δεῖ γὰρ δὴ πρὸ τοῦ πολλοῦ τὸ ἓν εἶναι, ἀφ' οὗ καὶ τὸ πολύ ἐπ ἀριθμοῦ γὰρ παντὸς τὸ ἓν πρῶτον.

3) 5. 5. 5; 2. 23. ὥστ' εἶναι τὸ εἶναι ἴχνος ἑνός. 6.9. 1; 1.78. πάντα τὰ ὄντα τῶ ἑνί… ἐστιν ὄντα… ἐπείπερ ἀφαιρεθέντα τοῦ ἓν ὃ λέγεται οὐκ ἔστιν εκεῖνα.

4) 5. 3. 14; 2. 370. ἢ λέγομεν μὲν τι περὶ αὐτοῦ, οὐ μήν αὐτὸ λέγομεν οὐδὲ γνῶσιν οὐδὲ νόησιν ἔχομεν αὐτοῦ… καὶ γὰρ λέγομεν ὃ μή ἐστιν. ὃ δὲ ἐστιν, οὐ λέγομεν.

22

взгляда, отрицает твердо, без колебаний, все определения, несогласные с ним.

Оба понятия, из которых слагается формула"первое начало – единое", у Плотина получают самый полный и строгий смысл. В самом понятии о начале дана и та мысль, что оно, как начало всего, не имеет начала. ¹ Этим определением первое начало ставится вне всякой зависимости от чего‑нибудь другого. Оно должно быть, безусловно, самодостаточно. ² Оно не обязано ничему не только бытием своим, но даже самым незначительным его определением: все в едином, и ничего для него вне его. Поэтому в нем немыслимы никакие стремления, никакие потребности и даже никакие отношения к чему‑нибудь. ³ Плотин в этом отношении дал следующее в своем роде грандиозное определение первого начала: оно выше, чем самая самодостаточность; в нем все нуждаются, а оно не имеет нужды даже в самом себе. ⁴По–видимому, не было никакой возможности удержаться на высоте такой абстракции, и сам Плотин становится в противоречие с самим собою, утверждая, что первое начало не должно быть мыслимо в отношении к чему бы то ни было другому: как начало, т. е. причина, оно стоит в логическом соотношении с своим следствием, – с тем, что от начала зависимо. Это возражение Плотин отклоняет, выставляя требование, чтобы мы рассматривали отношение причинности как нашу собственную характеристику, а не как признак первого начала: ⁵ мы стоим в причинной зависимости от него, а не оно находится к нам в отношении причины к следствию.

Столь же последовательно Плотин разъясняет и понятие"единое". Первое начало едино не в смысле только единства

1) 6. 8. 11; 2, 160. τὸ δὲ διὰ τί ἀρχὴν ἄλλην ξητεῖ. ἀρχῆς δὲ τῆς πάσης οὐκ ἔστιν ἀρχή.

2) 5. 3. 16; 2, 373. αὐτάρκης οὖν ἐαυτῶ καὶ οὐδὲν ζητεί. 6. 9. 6; 1, 86. τὸ αὐταρκέστατον.

3) 6. 8. 11; 2, 160. ὧ συμβέβηκε μηδέν. 2, 161. οὐδὲ τὸ πρὸς ἄλλο. 6. 7. 40; 2, 143. 144. αὐτὸ ἐφ' ἑαυτοῦ τῶν ἐξ αὐτοῦ οὐδὲν δεόμενον.

4) 5. 3. 17; 2, 374. ἐπέκεινα αὐταρκείας. 6. 7. 41; 2, 145. ταῦτα (τά ἀλλὰ) γὰρ καὶ δεῖται αὐτοῦ, αὐτὸ δὲ οὐκ ἂν δέοιτο εαὐτοῦ γελοῖον γάρ οὔτω γὰρ ἄν καὶ ἐνδεὲς ἦν αὐτοῦ. 6. 9, 6; 1, 86. τὸ δὲ οὐ δεῖται εαὐτοῦ αὐτὸ γὰρ ἐστι.

5) 6. 9. 3; 1, 83. ἐπεὶ καὶ τὸ αἴτιον λέγειν οὐ κατηγορεῖν ἐστι συμβεβηκός τι αὐτῶ, ἀλλ' ἡμῖν, ὄτι ἔχομέν τι παρ' αὐτοῦ ἐκείνου ὄντος ἐν αὑτῶ.

23

предмета, но в смысле противоположности всякой множественности, всякому разнообразию. Единое должно быть безусловно просто, чуждо не только материальной, но даже и логической сложности: коль скоро мыслимо что‑нибудь более простое, чем первое начало, оно перестает быть началом. ¹ Таким образом создается требование – мыслить первое начало под таким признаком, который не допускал бы никакого дальнейшего логического дробления. Равным образом это требование исключает всякую множественность в определении единого, хотя бы она зависела только от различия точек зрения на него. В этом отношении Плотин настолько последователен, что без смущения отрицает самые возвышенные представления о первой причине, оставаясь в уверенности, что единое превосходное, чем все, что только может придумать человек. ² По–видимому, для одного понятия сделано исключение – для понятия"блага"; но на самом деле Плотин дал ему такой оригинальный смысл, что оно без остатка разрешается в понятие начала или единого."Благо"не есть свойство единого, не характеризует какой‑нибудь определенной стороны в первом начале, а тождественно с ним самим; ³оно – благо не в том смысле, что оно сознает высочайшие свойства своей природы и как бы чувствует себя блаженным: единое – благо не для себя самого, а для других.⁴ Слово"благо"у Плотина утрачивает свой естественный, нравственный смысл и получает метафизическое значение: единое потому благо, что все от него зависят, а

1) 2. 9. 1; 2, 33. τὸ πρῶτον δὲ οὔτως, ὄτι ἁπλούστατον… πᾶν γὰρ τὸ οὐ πρῶτον ούχ ἁπλοῦν. 5. 3. 16; 2, 372. εἰ γὰρ καὶ αὐτὸ πολύ, οὐκ ἀρχή τοῦτο, ἀλλ' ἄλλο πρὸ τοῦτου.

2) 1. 8. 2; 2, 389. αὐτὸς τε γὰρ ὑπέρκαλος καὶ ἐπέκεινα τῶν ἀρίστων.

3) 5. 5. 13; 2, 32. οὔτε τὸ ἀγαθὸν ἔχει τὸ ἀγαθὸν… εἰ δ' ἄρα τις ὁτιοῦν αὐτῶ προστίθησιν, ἢ οὐσίαν ἢ νοῦν ἢ καλόν, τῆ προσθήκη αφαιρεῖται αὐτοῦ τἀγαθὸν εἶναι. ἦν δὲ αὐτὸ ἁπλοῦν καὶ μόνον ἀγαθὸν, τὸ ἄρα πρώτως καὶ τἀγαθὸν υπέρ τε πάντα τὰ ὄντα. 2. 9. 1; 2, 33. ἡ τού ἀγαθοῦ άπλή φύσις… καὶ γὰρ αὔτη οὐκ ἄλλο, εἶτα ἔν, οὐδὲ τοῦτο ἄλλο, εἶτα ἀγαθὸν ὅταν λέγωμεν τὸ ἓν καὶ ὅταν λέγωμεν τἀγαθὸν, τὴν αὐτήν δεῖ νομίζειν τὴν φύσιν καὶ μίαν λέγειν οὐ κατηγοροῦντας εκείνης οὐδὲν. 1.7. I; 2, 431. οὐ τῆ ἐνεργεία οὐδὲ τῆ νοήσει τἀγαθὸν εἶναι, ἀλλ' αὐτῆ τῆ μονῆ τἀγαθὸν εἶναι.

4) 6. 7. 41; 2, 145. οὐ τοίνυν οὐδ' ἀγαθὸν αύτώ, ἀλλὰ τοῖς ἄλλοις. 6. 9.6; 1, 87. ἐστιν ὑπεράγαθον καὶ αὐτὸ ούχ ἐαυτῶ, τοῖς δὲ άλλοις ἀγαθὸν.

24

оно ни к чему не имеет отношения. ¹ Если же"благо"мыслится с другим значением, которое подвергает опасности представление о едином как начале, то Плотин расположен отрицать приложимость этого признака к единому. ² Отождествив совершенно понятия"единое"и"благо", Плотин дает замечательный пример той тщательности, с какою он отстраняет все, что может набросить тень на безусловную простоту первого начала: Плотин считает неправильным даже такое выражение, как"оно (единое) – благо"; потому что здесь понятие"благо"приписывается первому началу, как нечто отличное от него, относится к нему как сказуемое к подлежащему, тогда как на самом деле"благо"и есть само единое, и мнимое сказуемое есть только повторенное подлежащее. ³ При таком осторожном отношении к своей основной идее Плотин, естественно, должен был остановиться на мысли, что"единое"есть единственное определение первого начала. ⁴

Нет нужды указывать на то, что Плотин отрицает в своем первом начале отношения по времени и пространству, все количественное и качественное, всякие акциденции: ⁵ подобные отрицания слишком элементарны для философа с таким направлением. Ограничимся обзором тех только пунктов, на которых отрицание становится особенно оригинальным.

1) 1.7. 1; 2, 431. καὶ γὰρ αὖ τοῦτο δεῖ τἀγαθὸν τίθεσθαι, εἰς ὃ πάντα ἀνήρτηται (ὥσπερ κύκλος πρὸς κέντρον), αὐτὸ δὲ εἰς μηδέν.

2) 5. 3. 11; 2, 366. οὐδὲ τἀγαθὸν οὖν, εἰ σημαίνει ἐν τι τῶν πάντων τἀγαθὸν, οὐδὲ τοῦτο– εἰ δὲ τὸ πρὸ πάντων, ἔστω οὕτως ὠνομασμένον.

3) 6. 7. 38; 2, 141. λέγομεν δὲ τἀγαθὸν περὶ αὐτοῦ λέγοντες οὐκ αὐτὸ οὐδὲ κατηγοροῦντες, ὄτι αὐτῶ υπάρχει, ἀλλ' ὄτι αυτό εἶτα οὐδ' ἔστιν ἀγαθὸν λέγειν αξιοῦντες… ἴνα μή ἄλλο, τὸ δ' ἄλλο ποιῶμεν, ὡς μή δεῖσθαι τοῦ ἔστιν ἔτι, οὔτω λέγομεν τἀγαθὸν.

4) 5. 3. 15; 2, 371. αὐτὸ ἔν. οὐ κατ' άλλου, ἀλλ' ὄτι τοῦτο (ib. n. 12; 2, 368 ιιύτοέν). ἀρχή γὰρ ἐν ὄντως καὶ αληθῶς ἔν. 3. 8. 10; 1, 345. τὸ ἁπλώς ἔν 6. 9. 5; 1, 85. ἴνα μὴ καὶ ενταύθα κατ' ἄλλου τὸ ἕν, ὧ ὄνομα μὲν κατ' ἀλήθειαν οὐδὲν προσήκον, εἴπερ δὲ δεῖ ὀνομάσαι, κοινῶς ἂν λεχθὲν προσηκόντως ἕν, ούχ ὡς ἄλλο, εἶτα έν… οὐχ οὕτως ἓν λέγοντες καὶ ἀμερές, ὡς σημεῖον ἢ μονάδα… n. 6; 1, 86. οὔτε οὕτως ἀμερές, ὡς τὸ σμικρύτατον μέγιοτον γὰρ απάντων οὐ μεγέθει, ἀλλὰ δυνάμει… καὶ ἄπειρον αὐτό… τῶ ἀπεριλήπτω τῆς δυνάμεως.

5) 6. 9. 3; 1, 82. ἄμορφον δὲ ἐκεῖνο καὶ μορφῆς νοητῆς, οὔτε οὖν τι οὔτε ποιὸν οὔτε ποσόν… οὐδὲ κινούμενον οὐδ' αὖ έστώς οὐκ ἐν τόπω, οὐκ ἐν χρόνω, ἀλλὰ τὸ καθ' αὐτὸ μονοειδές, μᾶλλον δὲ ἀνείδεον πρὸ είδους ὄν παντὸς.

25

Единое не есть ни существо, ни сущее. ¹ Оно выше существа. ² Всякая сущность предполагает известную форму, а форма есть уже ограничение; всякое ограничение предполагает нечто ограничивающее, тогда как единое безгранично: нет ничего другого, что могло бы ограничить его, и само оно не может ограничить себя, потому что для этого оно должно было бы раздвоиться. ³ Единое не есть и сущее. Плотин предрасположен был отрицать это и потому, что он не совсем отчетливо различал между понятиями существа и сущего и полагал, что существовать – значит обладать какою‑либо формою, а единое не имеет формы. ⁴ Но кроме того, самое понятие бытия казалось Плотину сложным: что существует, то и живет, а что живет, то не мертво; для полноты бытия требуется еще ум. Следовательно, сущее множественно. ⁵ В то же время сущее производно: все сущее нуждается в едином; таким образом, назвав единое сущим, мы поставили бы его в ряд происшедших от него. ⁶

Первое начало не есть и ум. Ему нельзя, поэтому, приписать ни мышления, ни самосознания. ⁷ Выставив это смелое положение, Плотин употребил все усилия, чтобы доказать его. Выводы, какие можно было сделать из этого положения, ставили его в противоречие с безусловным совершенством единого: если оно не мыслит, оно не свободно от неведения, а это уже

1) 5. 3. 17; 2, 374. αὐτὸ οὐκ ὄν οὐσία. 6. 9. 2; 1, 81. οὐδὲ τὸ ὄν τὸ γὰρ ὄν τὰ πάντα.

2) 5. 3. 17; 2. 374. ἐπέκεινα ταύτης (οὐσίας). 1.7. 1; 2, 431. ἐπέκεινα οὐσίας.

3) 5. 5. 6; 2, 23. τῆς δὲ γενομένης οὐσίας εἴδους οὔσης… ἀνείδεον δὲ ὄν οὐκ οὐσία… ἐπέκεινα ἄρα ὄντος. n. 11; 2, 29. καὶ τὸ άίτειρον τοῦτο… μηδέ ἔχειν πρός ὂ ὁριεῖ τι τῶν εαὐτοῦ– τῶ γὰρ ἓν εἶναι οὐ μεμέτρηται… οὔτ' οὖν πρὸς ἄλλο οὔτε πρός αυτό πεπέρανται– έπεὶ οὕτως ἂν εἴη καὶ δύο.

4) 6. 9. 3; 1, 82. οὐδὲ ὄν. καὶ γὰρ τὸ ὄν οίον μορφὴν τὴν τοῦ ὄντος έχει ἄμορφον δὲ ἐκεῖνο.

5) 6. 9.2; 1, 80. ἔχει δὲ καὶ ζωὴν καὶ νοῦν τὸ ὄν οὐ γὰρ δὴ νεκρόν πολλά ἄρα τὸ ὄν. cfr. 5. 6. 6; 1, 199. δεῖ γὰρ τὴν πρώτως λεγομένην οὐσίαν οὐκ εἶναι τοῦ εἶναι σκιάν, ἀλλ' ἔχειν πλῆρες τὸ εἶναι, πλῆρες δὲ ἐστι τὸ εἶναι, ὅταν εἶδος τοῦ νοεῖν καὶ ζῆν λάβη.

6) 6. 9.6; 1, 86. δεῖται οὖν αὐτοῦ (τοῦ ἑνὸς) ἢ οὐσία ἐν εῖναι.

7) 6. 9. 2; 1.81. οὐδὲ νοῦς– καὶ γὰρ ἂν οὕτως εἴη τὰ πάντα τοῦ νοῦ τὰ πάντα ὄντος. n. 6; 1, 87. οὐδὲ νόησις, ἴνα μὴ ἑτερότης. 6. 7. 40; 2, 143. ἐπέκεινα ἥξει οὐσίας καὶ νοήσεως έπί τι θαυμαστόν, ὃ μὴ τε ἔχει ἐν αϋτφΌύσίαν μὴ τε νόησιν.

26

недостаток, лишение. Плотин пытается доказать, что мышление для первого начала и излишне и невозможно. Предположим, что единое будет познавать само себя. В таком случае нужно поставить вопрос: единое мыслящее выше или ниже единого мыслимого? Если мы скажем, что единое как мыслимый объект выше единого как мыслящего субъекта, то придем к отрицанию совершенств единого; если же выскажемся за обратное отношение, то мы поступим правильно: единое мыслимое есть только подобие единого существующего; но в таком случае мышление, направленное на менее совершенное, ничего не прибавит к совершенству единого; и во всяком случае, как бы мы ни решили поставленный вопрос, нам нужно было бы мыслить единое и совершенным и вместе низшим его. ¹ Таким образом, мышление в едином бесцельно и излишне. Но сверх того, в первом начале мышление – так сказать – физически невозможно. В самой природе мышления есть элемент двойственности, противоположный безусловной простоте единого. В мышлении неизбежно противоположение мыслящего и мыслимого. Эта двойственность есть уже начало множественности. И в самом деле, в мышлении нетрудно подметить и третий элемент: это – само мышление как процесс или состояние; оно не тождественно ни с мыслящим, ни с мыслимым. ² Этот множественный характер мышления отражается и на самых формах его, и, вследствие этого, самосознание в едином невозможно. Например, оно не может сознавать себя как благо, потому что единственно возможная формула этого самосознания была бы такова:"я – благо"; но в таком случае единое различило бы себя от блага, т. е. от самого себя. А другой, более простой формулы самосознания нет и быть не может: если единое будет мыслить только о благе, то это и будет мышление, а не самосознание; и если в первой