Текст книги "Учение Оригена о Святой Троице"

Автор книги: Василий Болотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 36 страниц)

2) Euseb. ad Paul, εἰ δὲ τὸ γεννητὸν αὐτὸν λέγεσθαι ὐπόφασίν τινα παρέχει, ώς ἃν ἐκ τῆς οὐσίας τῆς πατρικῆς αὐτὸν γεγονότα καὶ ἔχειν ἐκ τοὐτου ταυτότητα τῆς φύσεως, γινώσκομεν ὡς οὐ περὶ αὐτοῦ μόνου τὸ γεννητὸν εἶναί φησιν ἡ γραφή, ἀλλὰ κ. τ. λ. Joh. 38, 28. Isai. 1, 2.

3) Ath. de sent. D. n. 23. κατ' ἐπίνοιαν δὲ μόνον λέγεται Λόγος, καὶ οὐκ ἔστι μὲν κατὰ φύσιν καὶ ἀληθινὸς τοῦ Θεοῦ Υἱός, κατὰ θέσιν δέ λέγεται καὶ οὗτος Υἱός, ὡς κτίσμα, c. ar. or. 1, 9 ex Thai, ὀνόματι μόνον λέγεται Λόγος καὶ σοφία καὶ χάριτι λέγεται Υἱὸς καὶ δύναμις. de synod, n. 15. ex Thalia: ἤνεγκεν εἰς Υἱὸν ἑαυτῶ τόνδε τεκνοποιήσας.

4) ep. ad ер. Aeg. n. 12. αὐτὸς δὲ οὗτος ὁ Κύριος κατ' ἐπίνοιαν λέγεται Λόγος διὰ τὰ λογικά, καὶ κατ' ἐπίνοιαν λέγεται Σοφία διὰ τὰ σοφιζόμενα. Alex, ad cathol.

382

ком‑либо природном отношении Сына к Отцу и из того, что Он называется силою Божиею: даже саранча названа в писании великою силою Божиею, и Сын есть лишь первая между многими сотворенными силами ¹). Прежде Арий называл Сына совершенным единородным Богом: теперь он довольствуется менее возвышенными выражениями о божестве Сына. Он не есть истинный Бог, а Бог только по имени. Он, как и другие боги, есть только обожествленное творение, и источник Его божественности – тот же, что и у других, – причастие божества Отца; но вследствие строгого разграничения существа Сына от существа Отца это причастие не может быть причастием самого существа Отца – Сын причастен божеству только по благодати ²). Чуждый существу Отца, Сын естественно не только не равен Ему, но и несходен с Ним во всех отношениях, и по существу, и по его свойствам ³). Отец совершенно неизменяем: нельзя сказать того же о Сыне: по Своей природе Он изменяем, как и все мы; Он – такое же разумно–нравственное существо, как и все другие, следовательно, свободное, с возможностью выбора между добром и злом, и если Он

καταχρηστικῶς δέ Λόγος καὶ Σοφία, de syn. n. 15. с. ar. or. 1, 5. ex Thai, σοφός δέ ἐστιν ὁ Θεός, ὅτι τῆς σοφίας διδάσκαλος αὐτός… Ἡ Σοφία γὰρ τῆ σοφία ὑπῆρξε σοφοῦ Θεοῦ θελήσει… τοὐτου (τῆς ἰδίας σοφίας) μετέχοντα ὠνομάσθαι μόνον Σοφίαν καὶ Λόγον.

1) c. ar. or. 1, 5. πολλαὶ δυνάμεις εἰσί· καὶ ἡ μὲν μία τοῦ Θεοῦ ἐστιν ἰδία φύσει καὶ ἀΐδιος· ὁ δὲ Χριστός πάλιν ούκ ἐστιν ἀληθινἡ δύναμις τοῦ Θεοῦ, ἀλλὰ μία τῶν λεγομένων δυνάμεὡν ἐστι καὶ αύτός, ὡν μία καὶ ἡ ἀκρὶς καὶ ἡ κάμπη ού δύναμις μόνον, ἀλλὰ καὶ μεγάλη προσαγορεύεται (Joel. 2, 2)· αἱ δ' ἀλλαι πολλαὶ [de syn. n. 18. verba Asterii: αἱ καθ' ἕκαστον ὐπ' αὐτοῦ (τοῦ Θεοῦ) κτισθεῖσαι, ὧν πρωτότοκος καὶ μονογενὴς ὁ Χριστός] καὶ ὅμοιαί εἰσι τῶ Υἱῶ, περὶ ὧν καὶ Δαυὶδ ψάλλει (Ps. 23, 10). Cfr. ер. ad. ер. Aeg. n. 12. Cfr. Origen. in Joh. t. 1, 42 ( стр. 236 пр. 2). Это место в кодексе Барберини имеет следующую заметку: φλυαρεῖς, μάταιε αἱρετικέ. Θεός γὰρ καὶ ἦν ἀεί, καὶ αὐτός ἐστιν ἡ σοφία, οὐκ ἀλλη ἡ σοφία καὶ αὐτὸς ἐν αὐτῆ· οὕτε μἡν σύγκρισιν πρὸς τάς λογικὰς δυνάμεις ἐπιδέχεται, ἀλλ' οὕτως ἕλλην ὑπάρχεις.

2) с. ar. or. 1, 9. ex Thai, οὐκ ἐστιν ἀληθινὸς Θεὸς ὁ Χριστός, ἀλλὰ μετοχῆ καὶ αὐτὸς ἐθεοποιήθη. ib. n. 6. μετοχῆ χάριτος, ὥσπερ καὶ οἱ ἄλλοι πάντες, οὕτω καὶ αὐτὸς λέγεται ὀνόματι μόνον Θεός.

3) de syn. n. 15. ex Thai, ἴδιον οὐδέν ἔχει τοῦ Θεοῦ καθ' ὑπόστασιν ἰδιότητος· οὐ δὲ γὰρ ἐστιν ἴσος, ἀλλ' οὐδὲ ὁμοούσιος αὐτῶ. c. ar. or. 1,6. ἀμέτοχον κατὰ πάντα τοῦ Πατρὸς τὸν Υἱόν.

383

остается таким, как Он есть, то по Своей свободной воле, и до тех пор, пока Сам хочет¹). Ведение Сына не абсолютно: Он не знает в совершенстве Отца, не может постигнуть Его в Нем Самом. Отец есть Бог невидимый для всех, – как для тех, которые произошли чрез Сына, так и для Самого Сына, и если о Нем говорится, что Он видит Отца, то – не в смысле полном и строгом, а «только по мере возможности». Он познает Отца, но лишь отчасти, соразмерно тем средствам, которыми обладает Его не единосущная и непричастная Отцу природа. А так как познание Сына ни в одной области не бывает абсолютно, и в совершенстве Он не знает даже Своего собственного существа, то и, естественно, если все то, что Сын возвещает нам о Боге, неадекватно самим понятиям ²). Конечно, между Отцом и Сы-

1) с. ar. or. 1,9 ex Thai, οὐκ ἔστιν ἀτρεπτος ὡς ὁ Πατήρ, ἀλλὰ τρεπτός ἐστι φὐσει ὡς τὰ κτίσματα, n. 5. καὶ τῆ μὲν φύσει, ὥσπερ πάντες, οὕτω καὶ αὐτὸς ὁ Λόγος ἐστὶ τρεπτός, τῶ δὲ ἰδίω αὐτεξουσίω, ἕως βούλεται, μένει καλός· ὅτε μέντοι θέλει, δύναται τρέπεσθαι καὶ αὐτὸς ὥσπερ καὶ ἡμεῖς, τρεπτῆς ὢν φύσεως. Alex, ad cath. ἠρώτησε γοῦν τις αὐτούς, εἰ δύναται ὁ τοῦ Θεοῦ Λόγος τραπῆναι ὡς ὁ διάβολος ἐτράπη· καὶ οὐκ ἐφοβήθησαν εἰπεῖν ναὶ δύναται· τρεπτῆς γὰρ φύσεώς ἐστι, γεννητὸς καὶ τρεπτὸς ὐπάρχων. Есть две попытки согласить это мнение Ария с его собственным учением о неизменяемости Сына: а) Он неизменяем по Своему довременному бытию, но изменяем по Своему временному бытию по воплощении (Kuhn, II, 362. unveränderlich nach seinem vorzeitlichen Sein… und veränderlich nach seinem zeitlichen Sein inwiefern er als Geschöpf (was er als Gott nicht konnte) Mensch geworden ist); б) Он неизменяем в нравственном смысле и изменяем в физическом (Schaff, S. 944. Dieser Widerspruch lasst sich indess allenfalls losen durch die Unterscheidung zwischen moralischer und physischer Unveränderlichkeit). Буква текста не подтверждает первого объяснения и опровергает второе: Арий (стр. 377 пр. 2) говорил не о том, что Сын стал неизменяемым, но что Бог создал (ὑποστήσαντα) Его таким.

2) de syn. n. 15 ex Thai, ὁ Θεὸς ἀόρατος ἅπασι, τοῖς τε διὰ Υἱοῦ καὶ αὐτῶ τῶ Υἱῶ ἀόρατος ὁ αὐτός. Ῥητῶς δὲ λέξω, πῶς τῶ Υἱῶ ὁρᾶται ὁ ἀόρατος· Τῆ δυνάμει ἧ δύναται ὁ Θεὸς ἰδεῖν ἰδίοις τε μέτροις ὑπομένει ὁ Υἱὸς ἰδεῖν τὸν Πατέρα, ὡς θέμις ἐστίν [c. ar. or. 1,6 ex Th. οὕτε ὁρᾶν οὕτε γινὡσκειν τελείως καὶ ἀκριβῶς δύναται ὁ Λόγος τὸν ἑαυτοῦ Πατέρα, ἀλλὰ καὶ ὃ γινώσκει καὶ ὃ βλέπει ἀναλόγως τοῖς ἰδίοις μέτροις οἶδε καὶ βλέπει, ὥσπερ καὶ ἡμεῖς γινώσκομεν κατὰ τἡν ἰδίαν δύναμιν]… ἰσχυρὸς Θεὸς ὤν, τὸν κρείττονα ἐκ μέρους ὐμνεῖ. Συνελόντι εἰπεῖν, τῶ Υἱῶ ὁ Θεὁς ἄῤῥητος ἡπάρχει· ἔστι γὰρ ἑαυτῶ ὅ ἐστι, τοῦτ' ἔστιν ἄλεκτος· ὥστε οὐδέν τῶν λεγομένων κατὰ τε κατάληψιν συνίει ἐξειπεῖν ὁ Υἱός. Ἀδύνατα γὰρ αύτῶ τὸν Πατέρα τε ἐξιχνιάσαι ὅς ἐστιν έφ' ἑαυτοῦ (καθό ἐστιν). Αὐτὸς γὰρ ὁ Υἱὸς τὴν ἑαυτοῦ οὐσίαν οὐκ οἶδεν [Alex, ad cath. ὡς ἔστιν]… Τίς γοῦν λόγος συγχωρεῖ τὸν ἐκ Πατρὸς ὄντα αὐτὸν τὸν γεννήσαντα γνῶναι ἐν καταλήψειδῆλον γὰρ ὄτι τὸ ἀρχἡν ἔχον τὸν ἄναρ-

384

ном не может быть и единства славы. ¹) Такое представление о Сыне оставляет место для следующих вопросов: какая цель приведения в бытие такого Сына, не существовавшего и не предполагаемого самым существом Отца? На чем основывается то, во всяком преимущественное положение, которое усвоено Сыну? Наконец, что может устанавливать единство между такими различными существами, как Отец и Сын? На первый вопрос ариане отвечали дуалистическим противоположением Бога и мира. Не в самом существе Сына цель бытия Его, а в мире ²). «Не нас сотворил Бог для Сына, а Его для нас». «Восхотев произвести сотворенную природу и видя, что она не может вынести воздействия руки Самого Отца, непосредственного творения от Него Самого, Бог сперва творит и создает единый только единого и называет Его Сыном и Словом, чтобы затем чрез Его посредство можно было создать все прочее». Таким образом, Сын является творением, но не как одно из творений. Основание для такого различия лежит, однако, не в существе Сына – с этой стороны Он – творение, как и другие, – и даже не в абсолютной воле Самого Бога, а в нравственно свободной воле Сына. Та слава, которая, по первоначальному воззрению Ария, дана в самой ипостаси, в самом бытии Сына, в действительности Им заслужена, составляет только награду за Его свободный подвиг и нравственное совершенство ³). «Бог предвидел, как

χον, ὡς ἔστιν, ἐμπερινοῆσαι, ἢ ἐμπερίδράξασθαι οὐχ οἷόν τέ ἐστιν. Cfr. с. ar. or. 1, 9. ер. ad ер. Aeg. n. 12.

1) de syn. n. 15. οὐδὲ ὅμοιον, οὐχ ὁμόδοξον ἔχει μόνος οὗτος… Ἤγουν Τριάς ἐστι δόξαις οὐχ ὁμοίαις· ἀνεπίμικτοι ἑαυταῖς εἰσιν αἱ ὑποστάσεις αὐτῶν· μία τῆς μιάς ἐνδοξοτέρα δόξαις ἐπ’ ἄπειρον.

2) ep. ad ер. Aeg. n. 12. Cfr. с. ar. or. 1,5 ex Thai, οὐχ ἡμᾶς ἔκτισε δι ' ἐκεῖνον, ἀλλ ' ἐκεῖνον δι 'ἡμᾶς. [Alex. ep. ad cath. καί οὐκ ἃν ὑπέστη, εἰ μἡ ἡμᾶς ὁ Θεὁς ἤθελεν ποιῆσαι ]. c. ar. or. 2, 24. θέλων ὁΘεός τὴν γενητὴν κτίσαι φύσιν, ὐπειδὴ ἑώρα μὴ δυναμένην αὐτὴν μετασχεῖν τῆς τοῦ Πατρὸς ἀκράτου χειρὸςκαὶ τῆς παρ ' αὐτοῦ δημιουργίας, ποιεῖ καὶ κτίζει πρώτως μόνος μόνον ἔνα καὶ καλεῖ τοῦτον Υἱὸν καὶ Λόγον,ἴνα, τοὐτου μέσου γενομένου, οὕτω λοιπὸν καὶ τὰ πάντα δι ' αὐτοῦ γενέσθαι δυνηθῆ.

3) ep. ad ep. Aeg. n. 12. с. ar. or. 1, 5. ( стр. 384 пр. 1). διὰ τοῦτο γὰρ καὶ προγινώσκων ὁ Θεὸςἔσεσθαι καλὸν αὐτόν, προλαβὼν αὐτῶ ταύτην τὴν δόξαν δέδωκεν, ἢν ἄνθρωπος καὶ ἐκ τῆς ἀρετῆς ἔσχε μετὰταῦτα, ώστε ἐξ ἔργων αὐτοῦ, ὧν προέγνω ὁ Θεός, τοιοῦτον αὐτὸν νῦν γεγονέναι πεποίηκε. c. ar. or. 1, 37… μισθὸν τῆς προαιρέσεως [n. 38. τῶν ἔργων ἔπαθλον καὶ προκοπῆς ] ἔλαβε. Alex. ep. ad Alex.

385

нравственно высок (καλός) будет Сын, и заранее дал Ему ту славу, которую Он заслужил потом как человек Своею добродетельною жизнью на земле». Здесь не было никакого специального избрания Сына: если бы Петр и Павел достигли той же самой высоты нравственного совершенства, как и Христос, то они были бы сынами Божиими в смысле отнюдь не менее превосходном, чем и Христос. – Таким образом, арианская теория представляет в странном свете все существование Сына Божия до Его воплощения. Он – избраннейшее из творений, единый происшедший непосредственно от единого, Слово и Премудрость, хотя и в несобственном смысле, посредник в творении мира; но ни одно из этих преимуществ не принадлежит Ему в полном смысле: по Своему существу Он не имеет на них положительного права, Своею свободною деятельностью Он еще не заслужил их; превознесенный выше всех, Он не имеет прочной опоры для Своего величия, и воплощение, – даже прежде чем появился грех, – уже необходимо, прежде всего, для Самого же Сына. – Единение такого Сына с Отцом, очевидно, может быть только слабым. «Так как Сын, – говорили ариане ¹), – хочет того же, чего и Отец, и не расходится с Ним ни в понятиях, ни в решениях (ни в области познания, ни в области деятельности): то Он и Отец – одно». Но, при возможности изменения свободной воли Сына, такое единство Его с Отцом не имеет непоколебимой опоры: оно скорее случайность, чем необходимый факт.

Воззрение Оригена является весьма светлым и возвышенным при сравнении его с таким учением Ария: различие между ними – коренное и существенное. При всем этом нет недостатка в таких пунктах, где арианство видимо соприкасается с

προθεωρία περὶ αὐτοῦ εἰδότα τὸν Θεὸν ὄτι οὐκ ἀθετήσει (Isai. 1, 2), (ὅπερ οὐ φυσικόν ἐστι τῶ Σωτῆρι, ὅντι τῆς φύσεως ἀτρέπτου), ἐξειλέχθαι αὐτὸν ἀπὸ πάντων, οὐ γὰρ φὐσει καὶ κατ' ἐξαίρετον τῶν ἄλλων Υἱὸν ἔχοντά τι… ἀλλὰ καὶ αὐτὸν τρεπτῆς τυγχάνοντα φύσεως (ἀρετῆς τε καὶ κακίας ἐπιδεκτικόν), διὰ τρόπων ἐπιμέλειαν καὶ ἀσκησιν μὴ τρεπόμενον ἐπὶ τὸ χεῖρον, ἐξελέξατο· ὡς εἰ καὶ Παῦλο τοῦτο βιάσαιτο καὶ Πέτρος, μηδὲν διαφέρειν τούτων τὴν ἐκείνου υἱότητα.

1) с. ar. or. 3, 10. ἐπεὶ ἃ θέλει ὁ Πατήρ, ταῦτα θέλει καὶ ὁ Υἱὸς καὶ οὕτε τοῖς νοήμασιν οὕτε τοῖς κρίμασιν ἀντίκειται, ἀλλ' ἐν πάσίν ἐστι σύμφωνος αύτῶ, τὴν ταὐτότητα τῶν δογμάτων καὶ τὸν ἀκόλουθον καὶ συνηρτημένον τῆ τοῦ Πατρὸς διδασκαλία ἀποδιδοὑς λόγον διὰ τοῦτο αὐτὸς καὶ ὁ Πατὴρ ἔν εἰσιν.

386

оригенизмом и представляется как бы дальнейшим развитием его. Так, ариане со всею решительностью отрицают истинное божество Сына: Он – Бог только по имени, обожествленный причастием благодати. Ориген был далек от такого резкого отрицания, но и он допускал, что Сын есть Бог обожествленный причастием божества Отца, что только Отец есть истинный Бог. Если Арий утверждает, что Сын во всех отношениях неподобен Отцу, то и Ориген говорит, что Сын ни в каком отношении несравним с Отцом; разумеется, этот взгляд Ария проводится в его системе последовательнее, чем у Оригена. Если, по Арию, Отец невидим для Сына, то этого мнения держался и Ориген. Первый думал, что Сын познает Отца по мере возможностей Своей природы, настолько, впрочем, ограниченных, что в совершенстве Он не знает даже Своего собственного существа, и Его познание о Боге никогда не возвышается до адекватных понятий; у Оригена нет и речи о подобном ограничении самопознания Сына; Он и Отца знает адекватно, и тем не менее Отец сознает Себя выше, совершеннее, яснее, чем познает Его Сын, и даже план мироправления познается Сыном не во всех его подробностях с тою высотою, какою характеризуется абсолютное ведение Отца. Единства славы между Отцом и Сыном не может быть, по учению Ария; нет ее в строгом смысле и в учении Оригена: славить Сына совершенно так же, как Отца, значило бы ὑπερδοξάξειν первого; приносить Ему молитву в том же высоком смысле этого слова, как и Отцу, значило бы впадать в грех по невежеству. Единение Отца и Сына как Арий, так и Ориген, полагают в Их единомыслии и тождестве Их воли, хотя эти слова у последнего имеют смысл, бесспорно, более глубокий, чем у первого. По взгляду Ария, Сын есть посредник между миром и Богом; вне этого назначения Его бытие не имеет цели. В общем, представление Ария о Сыне как посреднике настолько невысоко, что в «Логосе» Филона и в «уме» Плотина, – в их отношении к первому началу, – можно усмотреть более христианского, чем в этой системе. Учение Оригена о Сыне, который в Самом Себе имеет цель бытия Своего, настолько возвышенно, что по этой стороне никакое сравнение его с арианством невозможно; но насколько в учении о божественном посреднике сам Ориген сближается с Филоном и Плотином,

387

насколько он несвободен от того субординационистического представления, что в самом существе Сына лежит для Него возможность открываться в мире, между тем как Отец представляется вышемирным в самом безусловном смысле, и это рассматривается как черта Его превосходства над Сыном: настолько арианство соприкасается с оригенизмом. Наконец, по Арию, божественная слава, которою облечен Сын, есть награда за Его добродетельную жизнь на земле. Это такой взгляд, который и с точки зрения Оригена можно назвать чудовищным; но если рассматривать его не в этом его конкретном обнаружении, а в его основе, то смысл его тот, что божество Сына зависит от Его собственной воли, от ее активных проявлений. А от такого представления едва ли был совершенно свободен и сам Ориген: и по его словам, Сын «не был бы Богом, если бы не пребыл в непрестанном созерцании глубины Отца». В общей основе взгляд Ария выражает с положительной стороны ту же мысль, на отрицательную сторону которой указывал Ориген.

Арианство в том виде, в каком оно является в «Θάλεια», достигает крайнего предела своего развития, аномейства. Ни Аэтий, ни Евномий, очевидно, ничего не могли прибавить по содержанию к той мысли, что «Сын во всех отношениях неподобен Отцу»; они могли придать ей только новую форму. В лице этих представителей арианства оно замыкается в диалектической противоположности нерожденного и рожденного. Все, что сказали Аэтий и Евномий, держится на petitio principii, составляет последовательный вывод из недоказанного и непризнанного предположения, что нерожденность есть существо Отца, а рожденность – существо Сына ¹). Непреложный по Своему существу, Бог, очевидно, не мог превратиться из нерожденного в рожденного, т. е. родить Сына из существа Своего ²). В высочайшей степени простой и неделимый, Отец есть нерожденный всецело, всем существом Своим ³), так что в нем нет ни

1) См. стр. 267 пр. 1.

2) τὸ συνταγμάτιον τοῦ ἀνομοίου Ἀετίου (Epiph. haer. 76, 11) с. 9. εἰ δὲ μετασχηματισθεῖσα ἡ οὐσία τοῦ Θεοῦ γέννημα λέγεται, οὐκ ἀμετάβλητος ἡ οὐσία αὐτοῦ, τῆς μεταβολῆς ἐργασαμένης τὴν Υἱοῦ εἰδοποίησιν.

3) с. 7. εἰ δὲ ὅλος (ὁ Θεὁς) ἐστὶν ἀγέννητος, οὐκ οὐσιωδῶς εἰς γένεσιν διέστη, ἐξουσία δὲ ὑπέστησε γέννημα.

388

одной части, которая потенциально ¹) или актуально ²) была бы рожденною, следовательно, в существе Отца нет ни одного элемента, который мог бы, как рожденный, не изменяя своей сущности, стать Сыном. Отец всегда сознает Себя как нерожденный; следовательно, Он не сознавал бы Самого Себя, если бы по какой‑нибудь стороне был и рожденным. Равно и Сын, как рожденный, не мог бы сознавать части Своего существа, если бы был по существу причастен нерожденному Отцу. Следовательно, и рождение из существа, и единосущие Сына с Отцом одинаково немыслимы ³). В основе всех этих рассуждений лежит мысль, что ипостась и существо в Боге неразличны, так что нерожденное бытие Отца определяет и самое существо Его. Только в этом смешении богословских понятий и диалектическом противопоставлении нерожденного и рожденного, не–беспримерном и у Оригена, хотя у последнего оно и далеко от той сознательности, с какою аномеи принимают его за базис своих рассуждений, – и можно видеть точки соприкосновения оригенизма с аномейством.

Постепенное выяснение начал арианства в смысле крайнего аномейства повело к выделению из рядов строгих ариан особой партии, которая, относясь отрицательно к обоим противоположным взглядам, – как к тому, что Сын единосущен Отцу, так и к тому, что Он неподобен Отцу во всех отношениях, избрала средний путь и остановилась на формуле: Сын во всем подобен

1) с. 11. εἰ σπερματικῶς ἦν ἐν τῶ ἀγεννήτω Θεῶ τὸ γέννημα, μετὰ τὴν γέννησιν ἔξωθεν προσλαβὡν ἠνδρώθη. τέλειος οὖν ἐστιν ὁ Υἱός, οὐκ ἐξ ὧν ἐγεννήθη, ἀλλ' ἐξ ὧν προσέλαβε.

2) с. 12. εἰ τέλειον ἦν τὸ γέννημα ἐν ἀγεννήτω [τοῦ ἀνομοίου μέρους ἐπὶ Θεοῦ βλασφημίας τύπον καὶ ὕβριν ἐπέχοντος], γέννημά ἐστι, καὶ οὐκ ἐξ ὧν ὁ ἀγέννητος αὐτὸ ἐγέννησεν.

3) с. 13. εἰ ἀγεννήτου φὐσεως ὑπάρχων ὁ Θεὁς ὁ παντοκράτωρ, γεννητῆς φὐσεως οὐκ οἷδεν ἑαυτόν, ὁ δέ Υἱός, γεννητῆς φὐσεως ὑπάρχων, τοῦτο γινώσκει ἑαυτόν, ὅπερ έστί· πῶς οὐκ ἃν εἴη τὸ ὁμοούσιον ψεῦδος, τοῦ μὲν γινώσκοντος ἑαυτὸν ἀγέννητον, τοῦ δὲ γεννητόνс. 39. συγχωρουμένου δὲ ἐν ἀγεννήτω καὶ γεννητῶ τἡν ἑαυτοῦ οὐσίαν παρατείνειν, αὐτὸς ἑαυτοῦ ἀγνοεῖ τὴν οὐσίαν περιαγόμενος ὑπὸ γενέσεως καὶ ἀγεννησίας. с. 40. εἰ δέ καὶ τὸ γεννητὸν μετείληφε μετουσίας ἀγεννήτου, ἐν δὲ γεννητοῦ φύσει ἀτελευτήτως διαμένειε, εἰ μὲν δὴ ατελῆ φύσει γινώσκει αὐτόν, ἀγνοῶν δηλονότι τὴν ἀγέννητον μετουσίαν. οὐ γὰρ οἷόν τε αὐτὸν περὶ ἑαυτοῦ καὶ ἀγεννήτου οὐσίας γνῶσιν ἔχειν καὶ γεννητῆς.

389

Отцу, подобосущен Ему ¹). С защитниками никейского символа эти умеренные ариане, полуариане, или омиусиане, имели много общего; первые смотрели на них как на братьев, которые, сходясь с ними по содержанию своего вероучения, разнятся от них по форме его выражения ²) и только по недостатку последовательности не принимают слова «единосущный».

Для омиусиан не было ясно различие между существом и ипостасью ³), и против слова ὀμοούσιος они поддерживали полемику главным образом потому, что опасались, не ведет ли оно к ταυτοουαία, к тождеству существа Отца или Сына в смысле савеллианского слияния Их в одну ипостась ⁴). Но сходство между Отцом и Сыном полуариане признавали полное: для них Сын есть совершенный и неизменный (ἀπαράλλακτος) образ Отца – Его божества и существа, Его совета, силы и славы ⁵). Против арианского учения, что был момент, когда не было

1) Памятники вероучения полуариан, кроме а) символов антиохийского собора 241 г. (Athanas. de syn. n. 22–26; второй из них – n. 22; cfr. Epiph. h.73, 2. 25), следующие: б) послание анкирского собора 358 г. (Epiph. h. 73, 2—11); в) послание полуарианских епископов 358 г. (Epiph. h. 73, 12—22); г) третья сирмийская формула 358 г. (Ath. de syn. n. 8; Epiph. h. 72, 22); д) изложение веры селевкийского собора 359 г. (Ath. de syn. n. 29; Epiph. h. 73, 25) и e) беседа Мелетия антиохийского 361 г. (Epiph. h. 73, 29—33). Epiph. h. 73, 25. ὐπειδὴ πολλούς ἐθορύβησε τὸ ὁμοούσιον καὶ τὸ ὁμοιοούσιον… ἀλλὰ καὶ ἕως ἀρτι λέγεται καινοτομεῖσθαι ὐπό τίνων τὸ ἀνόμοιον Υἱοῦ πρὸς Πατέρα· τούτου χάριν τὸ ὁμοούσιον ὡς ἀλλότριον τῶν γραφῶν ἐκβάλλομεν τὸ δέ ἀνόμοιον ἀναθεματίξομεν. n. 22. Βασίλειος ἐπίσκοπος Ἀγκύρας πιστεύω… ὅμοιον ὁμολογῶν τὸν Υἱὸν τῶ Πατρὶ κατὰ πάντα. κατὰ πάντα δέ οὐ μόνον κατὰ τὴν βοὐλησιν, ἀλλὰ κατὰ τὴν ὑπόστασιν, καὶ κατὰ τὴν ὕπαρξιν, καὶ κατὰ τὸ εἶναι, ὡς Υἱὸν κατὰ τάς θείας γραφάς.

2) Стр. 256 пр. 2.

3) Epiph. h. 73, 12. ταύτην οὖν τὴν ὑπόστασιν οὐσίαν ἐκάλεσαν οἱ πατέρες.

4) Epiph. h. 79, 9. τῆς ὁμοίου ἐννοίας οὐκ ἐπὶ τὴν ταυτότητα τοῦ Πατρὸς ἀγούσης τὸν Υἱόν, ἀλλ' ἐπὶ τὴν κατ' οὐσίαν ὁμοιότητα καὶ ἀπόῤῥητον ἐξ αὐτοῦ ἀπαθῶς γνησιότητα, n. 11. Καὶ εἴ τις ἐξουσία καὶ οὐσία λέγων τὸν Πατέρα Πατέρα τοῦ Υἱοῦ, ὁμοούσιον δὲ ἤ ταυτοούσιον λέγοι τὸν Υἱὸν τῶ Πατρί, ἀνάθεμα έστω. Относительно различия ὅμοιος и ταυτοούσιος см. n. 15. ὁμολογουμένου τοῦ μήτε αὐτὸν ἑαυτῶ ὅμοιον εἶναι τὸν Πατέρα, μήτε τὸν Υἱὸν αὐτὸν ἑαυτῶ εἷναι ὅμοιον, ἀλλὰ Υἱὸν εἶναι ὅμοιον τῶ Πατρὶ, καὶ ἕν τῶ κατὰ πάντα ὅμοιον εἷναι τῶ Πατρὶ Υἱὸν ὅντα, καὶ οὐ Πατέρα, ἐξ οὗ κ. τ. λ.

5) (Ath. de syn. n. 23): τῆς θεότητος, οὐσίας τε καὶ βουλῆς καὶ δυνάμεως, καὶ δόξης τοῦ Πατρός ἀπαράλλακτον εἰκόνα.

390

Сына, полуариане восставали со всею силою. Бог, – писали они ¹), – есть Отец не во времени, а выше времени и всякого человеческого представления, и Сын рожден от Отца, совершенный из совершенного, прежде всех времен и веков, прежде всякого мысленно представимого мгновения. Высказываясь против рождения из существа, потому что они предполагали в этом воззрении материальный оттенок, они в то же время произносили анафему и против тех, которые мыслили Сына сотворенным в обычном смысле этого слова ²). Они полагали ³), что ни понятие рождения, ни понятие творения, взятые в отдельности, не дают правильного и полного представления о том акте, вследствие которого Сын имеет бытие: каждое из них односторонне; потому‑то и св. писание употребляет их одно подле другого; например: «Господь создал Меня… прежде всего Он рождает Меня», или«Перворожденный всей твари». Для возможно полного представления об этом божественном акте следует от понятия о рождении отвлечь признак страстности и эманационного процесса – деления сущности, а от понятия о творении – момент образования из какого‑нибудь вещества, объективно данного вне самого творящего, – и затем соединить в одно остальные признаки обоих понятий, именно бесстрастность и неизменность творца и подобие, сходство по сущности между отцом и сыном. Эта необходимость соединения двух понятий, рождения и творения, – имеет не только субъективный характер, но и объективный; этого объединения требует не

1) Epiph. h. 73, 11. καὶ εἴ τις ἐν χρόνοω τὸν Πατέρα Πατέρα νοεῖ τοῦ μονογενοῦς Υἱοῦ, καὶ μὴ ὑπὲρ χρόνοῦς, καὶ κατὰ (f. παρὰ) πάσας ἀνθρωπίνας ἐννοίας… ά. ἔ. n. 15. (см. стр. 390 пр. 4) ἐξ οὗ Πατρός τέλειος ἐκ τελείου, πρὸ πάσης ἐννοίας, καὶ πάντων λογισμῶν, καὶ χρόνων, καὶ αἰώνων ἐκ τοῦ Πατρὸς ὁμοιότητος (=έξ αὑτοῦ) γεννηθείς.

2) Epiphan. h. 73, 11. καὶ εἴ τις ἐξουσία μόνη τὸν Πατέρα λέγοι τοῦ μονογενοῦς Υἱοῦ καὶ μὴ ἐξουσία ὸμοῦ καὶ οὐσία Πατρὸς μονογενοῦς Υἱοῦ, ὡς μόνην τὴν ἐξουσίαν λαμβάνων καὶ κοινοποιῶν αὐτὸν πρὸς τά λοιπά ποιήματα, καὶ οὐ λέγων ἀληθῶς ἐκ Πατρὸς γνήσιον Υἱόν, ἀνάθεμα ἔστω. Ср. стр. 388 пр. 3.

3) n. 4. ὡς γάρ ἀπὸ τοῦ κτίσματος, πάντων ἐκβεβλημένων [n. 3. τοῦ τε ἔξωθεν ὑφεστῶτος καὶ τοῦ ὑλικοῦ], παρελήφθη ἡ ἀπαθὴς μὲν τοῦ κτίζοντος, τελεία καὶ οἴαν ἠβούλετο καὶ ἡ παγία τοῦ κτίσματος (ἔννοια)· οὕτω καὶ ἐπὶ τοῦ Πατρὸς καὶ Υἱοῦ, ἐκβεβλημένων τῶν σωματικῶν πάντων, παραληφθήσεται μόνη ἡ ὁμοίου καὶ κατ' οὐσίαν ζώου γενεσιουργία [n. 20. εὐσεβὴς γνησιότης τοῦ Θεοῦ]. Cfr. n. 7.

391

только ограниченность, дробность человеческого понимания, но и самое существо божественного акта ¹). В Боге мыслимы различные виды деятельности, различные энергии. С одной стороны, в Нем есть власть, ἐξουσία, – та энергия, в силу которой Он есть творец тварей, – и есть, с другой стороны, особая энергия, в силу которой Он есть Отец Сына. В рождении Сына проявляется не одна только творческая энергия, но и не одна энергия рождающая: это акт сложной природы; в нем совмещаются обе деятельности, впрочем с преобладанием второй. Между этими энергиями есть то различие, что творческая имеет характер более внешний относительно самого существа Божия (ἐξ–ουσία), а рождающая более имманентна ему. Поэтому полуариане говорили, что Бог есть Отец Сына не в силу только Своей власти, не только ἐξουσία μόνη, но и существом Своим, οὐσία, и Сын – из Отца по существу, κατ' οὐσίαν ²). Таким образом, полуариане стоят на точке зрения, посредствующей между православною и строго арианскою: Сын, по их воззрению, – не из существа Отца, ноот (из) Отца по существу. Также посредствующее положение они занимают и в другом вопросе об отношении между Отцом и Сыном. Полуариане различают в Боге Его собственное слово, как ἐνέργειαν λεκτικήν, от Его ипостасного Слова, Сына, и полагают, что нельзя разуметь под всяким словом Божиим Сына: это повело бы к заключению, что у Бога много сынов ³). В этом сказывается сближение полуариан с рассудочною точкою зрения Ария. Но, с другой стороны, они полагают, что Бог премудр просто, не имея в Себе премудрости как качества – иначе Он был бы сложен – и рождает из Себя Премудрость не как качество, а как ипостась Сына ⁴). – Из все-

1) n. 4. πολλὰς γὰρ ἐνεργείας ἔχων ὁ Θεὸς… n. 5. οὐ μόνον τὴν κτιστικὴν ἔχων ἐνέργειαν, άφ' ἦς κτίστης νοεῖται, ἀλλὰ καὶ ἰδίως, καὶ μονογενῶς γεννητικήν, καθ' ἢν Πατὴρ Μονογενοῦς ἡμῖν νοεῖται.

2) n. 11. (стр. 391 пр. 2) n. 6. Πατέρα μὲν ἐξ ἑαυτοῦ γεγεννηκότα… Υἱὸν δὲ ὅμοιον, καὶ κατ' οὐσίαν ἐκ τοῦ Πατρός [n. 5. οὐσιωδῶς] μονογενή ὑποστάντα. Cfr. n. 5.

3) n. 12. τὸ μὲν γὰρ ῥῆμα καθ' ἑαυτὸ ἀνύπαρκτόν ἐστι· καὶ ού δύναται εἶναι Υἱὸς Θεοῦ, ἐπεὶ πολλοί γε οὕτως ἔσονται υἱοὶ Θεοῦ… οἱ λόγοι, οὒς λαλεῖ… οὐκ οὐσίαι τοῦ Θεοῦ, λεκτικαὶ δὲ ἐνέργειαι· ὁ δέ Υἱὸς Λόγος ῶν, οὐχὶ ἐνέργεια λεκτική ἐστι τοῦ Θεοῦ, ἀλλ' Υἱὸς ῶν οὐσία ἐστίν.

4) n. 6. εἰ γὰρ μήτε ὁ σοφὸς Θεὸς ἕξει σοφίας συνθέτως σοφὸς ἡμῖν νοεῖται, ἀλλ' ἀσυνθέτως αὐτός ἐστι σοφὸς οὐσία· οὕτε μήτε ἡ σοφία ἐστὶν ὁ Υἱὸς ἔξις νοεῖται

392

го сказанного ясно, что полуариане не могли признавать вместе с арианами Сына Божия чуждым Отцу. Они думают, что ариане пошли по ложной дороге, в своем представлении о Сыне Божием отправляясь от понятия о сынах по благодати: это значит о собственном значении слова судить по несобственному его употреблению. Те – сыны только по имени и по чести; а Единородный есть собственный природный Сын Отца, Сын существенно от Отца, единственный Сын, к которому это имя приложимо в точном смысле ¹). Сын не равен Отцу: премудрый Бог выше Премудрости Сына ²); всем определениям Отца присущ момент самобытности и изначальности, в Сыне все отмечено характером подобия, зависимости, подчинения³). Кажется, отношение Отца и Сына по божеству полуариане обозначали посредством различия и Θεός ὁ Θεός ⁴). Единый Бог есть собственно Отец, но в Его божестве предполагается божество Сына и Духа: полуариане «исповедуют, что едино Божество, объемлющее все чрез Сына во Св. Духе, – исповедуют одно божество, одно царство и одно начало» ⁵).

Полуарианская догматика представляет неоспоримое сродство с оригеновскою: его можно наблюдать и в общем ее тоне, замечательно возвышенном, если сравнивать его со строгим арианством, – и во многих подробностях. Так же, как и Ориген, смешивая ипостась и существо так же, как и он, полемизируя против рождения из существа, они приходят к оригеновскому

[n. 30. ex serm. Meletii. οὐκ ἐνθὐμημα τοῦ Πατρός]· ἀλλὰ ἡ σοφία οὐσία ἐστὶν ἀπὸ σοφοῦ οὐσίας.

1) n. 5. καὶ οὐ δύναται ἡ ἐπὶ τῶν καταχρηστικῶς καὶ ὁμωνύμως λεγομένων Υἱῶν ἔννοια τῶ Μονογενεῖ ἀρμόζειν… ὁ Μονογενὴς νοηθήσεται… κυρίως (Υἱός), n. 12. ὡς ἐκ τοῦ Θεοῦ ἔχων γνησίως [n. 18. κατὰ φύσιν] τό εἶναι.

2) n. 30. ex serm. Mel. Λόγος καὶ σοφία καὶ δύναμις τοῦ ὑπέρ σοφίαν καὶ δύναμιν.

3) n. 16. τον Πατέρα ἕν τη πατρικῆ αύθεντία ὑφεστῶτα νοοῦντες. n. 17. Joh. 5, 19. ὁ γὰρ Πατήρ, πνεῦμα ὤν, αὐθεντικῶς ποιεῖ· ὁ δὲ Υἱός, πνεῦμα ὥν, οὐκ αὐθεντικῶς ποιεῖ, ὡς ὁ Πατήρ, ἀλλ' ὁμοίως… ἕν ὁμοιώματι κινήσεως ὁ Υἱός, ὐπουργικῶς, καὶ οὐ ταυτόν, ὡς ὁ Πατὴρ αὐθεντικῶς.

4) n. 9. ὅμοιος τῶ Πατρὶ κατὰ τὴν θεότητα… μὴ μέντοι τον αὐτόν εἶναι, καθὸ Θεός ὥν, οὕτε μορφή ἐστι τοῦ Θεοῦ, ἀλλὰ Θεοῦ· οὕτε ἴσα ἐστὶ τῶ Θεῶ, ἀλλὰ Θεῶ· οὕτε αὐθεντικῶς ὡς ὁ Πατὴρ.

5) n. 16. ὁμολογοῦσι γὰρ (οἱ ἀνατολικοί) μίαν εἶναι θεότητα, ἐμπεριέχουσαν δι' Υἱοῦ ἕν Πνεῦματι ἀγίω τὰ πάντα… καὶ μίαν ἀρχὴν.

393

же воззрению на этот божественный акт как на такой, в котором соприкасаются рождение и творение. Исходные пункты полуариан и Оригена были, вероятно, различны: первые предполагают в Боге множественность энергий, последний отправлялся, вероятно, от представления о Боге как безусловно простом и едином; но это различие не отражается на самом результате. Замечательное представление о рождении как акте существа Отца напоминает воззрение Оригена на рождение Сына как деятельность всецелой силы Отца. Мысль, что Сын от Отца по существу, хотя и не из существа Отца, можно признать точною формулою учения Оригена. Неизвестно, удержали ли полуариане учение о непрекращающемся рождении Сына Божия, но, как и Ориген, они учили о рождении от вечности, представляли Сына природным Сыном Отца, ипостасною Премудростию Бога, который выше премудрости; и, наконец, различие между Отцом и Сыном как ὁ Θεός и Θεός, если оно не случайно, кажется прямым заимствованием из догматики Оригена.

Строгие ариане и полуариане, очевидно, весьма серьезно расходились между собою в вероучении; их объединяло только отрицательное отношение к учению о рождении из существа и единосущии Сына с Отцом. Но был еще один вопрос, тесно связанный с этою общею их почвою, – относительно которого все ариане всех фракций высказались с замечательным согласием: это – вопрос о Св. Духе. Все ариане, оставаясь верными субординатической основе их воззрения, решительно подчиняли третье Лицо Св. Троицы двум первым и производили Его бытие от Отца чрез Сына. Та и другая сторона этого учения составляет простой вывод из их основного предположения: если Отец и Сын существенно различны между Собою; если единственное преимущество Сына пред другими тварями состоит в том, что Отец творит Его единый единого, Сам непосредственно, чтобы затем чрез Него сотворить все: то Св. Дух, очевидно, не принадлежит к числу получивших бытие от Отца непосредственно, не имеет этого преимущества, которым Сын единственно отличается от всех прочих. Следовательно, Св. Дух имеет бытие чрез Сына и в порядке тварей, а потому существенно отличается не только от Отца, но и от Сына. Ариане говорили: «если все произошло чрез Него (Слово) и без Него не начало быть ничто, то,