Текст книги "Путь рассекающего ветра. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

В груди снова булькнуло. Воздух не хотел заходить в лёгкие. Задыхаясь, я сделал шаг. Затем ещё один. Ноги тяжёлые, словно на них навесили гири. В правом плече ломит, будто по кости молотком колотят. Изнутри распирает. Иду почти наугад, пытаясь не рухнуть. Куда? Сам не знаю.

Пальцы, зажимавшие рану, онемели, во рту пересохло, дышу рывками. Сердце колотится. Передо мной всплыла старая, давно рассохшаяся дверь хижины. Явно заброшка. Пахнет пылью и прелой соломой – подстилку отыскал по запаху. Рухнул на неё. Задыхаясь, метался в бреду и ознобе. Долго, больно и страшно. Но вдруг что-то изменилось.

Внутри разлилось тепло и боль стала отступать. Дышать ещё тяжело, но, кажется, хуже не становится. И сердце наконец перестало биться как у пойманного зайца. Хотелось пить…

Но сил больше не осталось. Закрыв глаза, я потерялся во тьме.

Глава 7

Обитель старейшины Павильона Семи Ветров располагалась на самой вершине южного пика. Лань Фэн устроился на балконе, что, подобно ласточкину гнезду, свисал со скалы. Держа в руке фарфоровую пиалу с настаивающимся чаем, он созерцал позолоченные вечерним солнцем пики.

За спиной старика послышались шаги. Уверенные, нарочито твёрдые – ученик умел ступать бесшумно, когда требовалось, однако не хотел смущать мастера внезапным появлением.

– Учитель, – поклонился вошедший, останавливаясь в трёх шагах.

Джуге Дин – личный ученик Лань Фэна, вторая ступень Воплощения Духа. Одет в синие одежды внутреннего ученика, с воротом, расшитым серебряными нитями. Строгий взгляд, волосы стянуты в пучок и заколоты нефритовой иглой. Гордость Павильона Семи Ветров. Всё в нём казалось безупречным: породистое лицо, манеры, скорость, с которой он постигал учение. Парню не исполнилось и четверти века, а он уже стоял в шаге от звания мастера.

Старейшина не обернулся, медленно отпил, смакуя чай, и лишь потом отозвался:

– Говори, Дин.

– К путешествию в секту Чёрных Песков всё готово. Караван ждёт, припасы загружены, люди подобраны. – Голос у Джуге был поставлен не хуже, чем у имперского глашатая. – С рассветом можно отправляться, учитель.

– Добро, значит, выходим с рассветом, – Лань Фэн кивнул, не отрывая взгляда от гор.

За перевалом уже сгущались сумерки, а на темнеющем небе проступали первые звёзды. Старейшина вновь пригубил чай, наслаждаясь тишиной, но Джуге медлил.

– Что-то ещё? – спросил старик.

– Да, учитель… – в голосе парня послышалось раздражение. – Вы просили присмотреть за новым слугой…

– С ним что-то случилось?

– Поступил доклад от старшего по бараку. Якобы этот Линь не вышел на работу.

– Это так? – безучастно поинтересовался старейшина.

– Нет, – ответил Дин. – Он заступает с завтрашнего дня.

– Тогда зачем мы об этом говорим? – удивился Фэн, возвращаясь к созерцанию гор.

Пиала в его руках опустела на треть, и старик долил кипятка из стоявшего на столе чайничка.

– Простите мою глупость, учитель. Но я не понимаю, на что обращать внимание. Почему мы тратим время на это… – Джуге подбирал слово, – отребье.

Повисла недолгая пауза. Лань Фэн сделал очередной глоток и неожиданно обернулся.

– Ты прав, – согласился старейшина. – Бесталанный, безродный, никчёмный…

– Тогда зачем? – вырвалось у ученика.

– Договаривай, Дин, – усмехнулся старейшина. – Зачем я поручил это именно тебе?

– Да, учитель, – Джуге склонил голову.

К его удивлению, Лань Фэн поднялся из-за столика. Легко, без усилий – будто ему помогал сам ветер. Так и было: для мастера его уровня избранная стихия становится верным союзником.

– Ты слышал когда-нибудь о Дзян Юе? – спросил он, повернувшись к ученику.

Джуге нахмурился, смущённый резкой переменой темы, и принялся перебирать в памяти имена из хроник секты.

– Один из основателей? – неуверенно предположил он.

– Верно. – Фэн кивнул. – Первый старейшина Павильона Семи Ветров, впоследствии патриарх. В странствиях он познал стихию воздуха, как никто другой, а под конец жизни создал технику, ставившую его в один ряд с лучшими практиками нижних миров. Он почти прорвался на уровень Воплощения Пути.

– Этого нет в хрониках… – опешил Дин.

– Есть, в запретном разделе библиотеки, – пояснил Фэн и продолжил: – К сожалению, Юй умер прежде, чем успел передать технику ученикам.

– Какая потеря, – искренне опечалился парень.

– Не совсем, – старейшина заронил в него искру надежды. – Техника не канула в небытие. Перед смертью Дзян Юй исторг своё творение, запечатал в свиток и оставил потомкам.

– Технику высшего ранга? – выдохнул ученик. – В свитке?

Сильные практики умеют вкладывать знания в письмена – оставлять отпечаток собственной души. Благодаря этому можно в считанные месяцы освоить то, на что иначе ушли бы годы. Создание таких свитков – работа сложная, дорогостоящая, а порой и опасная. Чем многограннее техника, тем тяжелее и дороже она обходится.

«Железный кулак» или «Дыхание Ци» мог перенести на бумагу ученик первой ступени Воплощения Духа, имея лишь флакон Духовных Чернил. Но для техники пятого ранга требовался уровень старейшины и редчайшие ингредиенты. А так, чтобы кто-то создавал свитки высших техник, Джуге даже не слышал.

Подобные артефакты можно было добыть разве что в срединных мирах. И хранили их в закромах сильнейших сект и культов как величайшие реликвии.

– Чтобы вложить в свиток великую технику, – заговорил Лань Фэн, – необходимо находиться на уровне Воплощения Стихии и отдать за это жизнь. Каждую руну пропитать собственной кровью и частицей естества.

Тишина повисла над балконом. Только ветер тревожно завывал под стать моменту.

– И как с этим связан слуга? – прервал молчание ученик.

– Свиток Дзян Юя, – ответил Лань Фэн, – хранился в склепе рода Дзян сотни лет, однако никто не смог его принять. Техника оказалась с норовом: кого не убивала – делала калекой. На время о нём даже забыли, но когда главой рода стал Дзян Хэ, попытки возобновились.

– А этот слуга… – начал догадываться Дин.

– Стал случайной жертвой, как и многие до него. Дзян отправил его на казнь, а в итоге потерял родовую реликвию, – старейшина не смог сдержать усмешки.

– Почему же этого парня не охраняют как сокровище? – поразился ученик. – Столь сильный практик…

– Нет никакого сильного практика, Дин, – с сожалением ответил Лань Фэн. – Ничтожество, как ты и сказал. Техника убьёт его прежде, чем он сумеет её освоить.

– Даже если применить алхимию? – тут же предложил Джуге.

– Алхимия не всесильна, – покачал головой старейшина. – Можно потратить целое состояние и дотянуть слабого практика до середнячка. Но на бесталанного это не сработает. В лучшем случае продлим ему пару месяцев жизни.

– Тогда зачем всё это? – изумился ученик.

– Чтобы позлить Дзян Хэ, – нехорошо улыбнулся старик.

– Просто… чтобы позлить? – недоверчиво переспросил Джуге.

– Как минимум, – усмехнулся Лань. – При любом исходе мы в выигрыше. А если Линь проболтается, что забрал Канон Рассекающего Ветра из святилища рода Дзян…

Дина осенило. Мгновение назад он сам удивился тому, что секта обладает великой техникой… Никто из её последователей, до сих пор не смог достичь ранга Воплощения Пути. А если бы смог – вознёс бы секту на невиданные ранее высоты. И вот Дзян Хэ собственноручно лишил их такой возможности!

Если это предать огласке, репутация рода серьёзно пострадает, а на самого Хэ будут смотреть как на умалишённого.

– А если не проболтается? – спросил Джуге.

– Тогда мы ему поможем, – улыбка старейшины стала ещё шире. – В любом случае, это будет довлеть над Дзяном, а людям в таком состоянии свойственно ошибаться.

– Он может убить парня!

– И тогда я приложу все силы, чтобы причина смерти стала известна всей секте, – ответил старец и небрежно добавил: – А главное – наместнику Вэнь Лею.

Сколь же велико коварство учителя!

– А если Линь умрёт своей смертью? Или погибнет случайно? – поинтересовался Джуге.

– И в этом случае мы извлечём пользу, пусть и не столь ощутимую. – Лань погладил бороду. – А чтобы не помер в первую же неделю, я выделил ему пилюлю Малого Восстановления. Ещё вопросы?

– Нет, учитель. Благодарю за разъяснение, – поклонился ученик.

Лань Фэн важно кивнул и вернулся в кресло.

– Надеюсь, ты понимаешь, что этот разговор должен остаться между нами? – неожиданно бросил он.

– Да, учитель. – Джуге поклонился вновь.

– Тогда свободен. – Фэн отодвинул остывший чай, а Дин направился к выходу.

Выйдя из обители старейшины и притворив за собой тяжёлую створку, он миновал небольшой, увитый зеленью дворик и попал в коридор, вырубленный прямо в толще горы. С одной стороны тянулась гладкая, отполированная ветрами стена, с другой – череда широких арочных проёмов, открывавших вид на склоны пика.

Отсюда просматривался весь комплекс Павильона Семи Ветров. Примерно с середины вьющейся спиралью тропы начиналась территория внутренних учеников: небольшие, но ладные домики с резными наличниками и крохотными двориками, где можно медитировать или отрабатывать техники.

Чуть выше расположились жилища мастеров, приписанных к Павильону, – элита, боевая мощь секты. Те, кто встречает грудью внешнего врага, выполняет поручения старейшин и ходит в глубинные рейды по Диким землям. Их дома были чуть богаче, дворы – просторнее. И почти на самой вершине, в зарослях бамбука, ютились жилища наставников – просторные, с верандами и садами. Таких насчитывалось всего пять.

Спускаясь по лестнице без перил, Дин размышлял над словами учителя. Теперь этого слугу было даже слегка жаль. Старейшине плевать на сопляка – всё, что он затеял, било по роду Дзян.

Пусть это и не бросалось в глаза, вражда между ними тянулась давно. Тридцать лет назад Лань Фэн обошёл дядю Дзян Хэ в борьбе за пост старейшины, да так, что тот канул в небытие. С тех пор Дзяны не упускали случая ему навредить, и учитель платил им той же монетой. Ныне противостояние обострилось.

Лань Фэн вместе с союзниками из Чёрных Песков задумал поставить неподалёку от владений секты Пустотные Врата. Расходы на их возведение и поддержание огромны, но мгновенное перемещение между соседними провинциями сулило немалые выгоды. Старейшина почти убедил Совет и Патриарха взять затраты на себя. Осталось лишь получить разрешение наместника.

И это, конечно, очень не нравилось Дзянам. Их род, состоявший когда-то сплошь из воинов и сильных практиков, ныне выродился в торгашей. Караваны – их вотчина, и терять доходы они не намерены. К тому же Дзяны состояли в дальнем родстве с наместником и исправно слали ему мзду…

Лань Фэн предложил больше, однако наместник всё ещё колебался. Словом, даже такая мелочь, как случайно оказавшийся не в том месте слуга, могла сыграть свою роль…

Глава 8

Очнулся внезапно: резкий звук пробился сквозь сон. Открыв глаза, вслушался в ночную тишину и далеко не сразу понял, где нахожусь. Всё вокруг казалось серым, будто мир потерял цвета. Странные ощущения… Однако времени для раздумий не было – за спиной скрипнула половица.

«Кто-то подкрадывается ко мне», – мелькнула шальная мысль, и в подтверждение тут же раздался шёпот.

– Думаешь, он здесь?

– А где ему ещё быть? Кровь к дверям ведёт, – отозвался второй. – Косой сказал: ему нож в бочину всадили. С такими ранами не живут. Дополз и окочурился.

– Окочурился? – нервно переспросил первый. – А может, ну его, с этим сектантом связываться? Чего ты у него найти хочешь?

– Да хоть бы что… – буркнул второй. – Мало ли что у него за пазухой припрятано? Проверить не помешает. Да где же он?

Странный вопрос. Как они могли меня не заметить? Впрочем, не важно. Пришли не за мной, а за моим добром. Которого, к слову, и не было – даже баночка с мазью осталась под подушкой в бараке. Взять с меня нечего. Но даже будь иначе – драться за мой скарб они и не подумают. Одно дело – мертвеца обобрать, другое – шеей рискнуть…

– Вон пошли! – рявкнул я, резко оборачиваясь.

Сел, готовый вскочить на ноги, но не пришлось. Тонко взвизгнув, незваные гости ломанулись к дверям. Пару мгновений я с улыбкой наблюдал за этим зрелищем, а потом вспомнил, как сюда попал, начал судорожно ощупывать рану.

Не было её!

В рубахе, пропитанной подсохшей кровью, зияла прореха, а на рёбрах слева даже шрама не осталось! Спасла, значит, пилюля Малого Восстановления – не врал брат Бо про лёгкие… Да что там бок. Не помню, когда чувствовал себя так хорошо! «Уголёк» в желудке всё ещё обжигал – энергия Ци омывала тело изнутри, даруя силы и бодрость.

Выглянул в щель заколоченного оконца – глубокая ночь. Но видно почти как днём. С лихвой хватало света луны, пробивающегося сквозь тучи. Или же не в луне дело? Только теперь осознал, что вижу в темноте, словно кошка. Неужто и это тоже пилюля? Слух обострился, тело лёгкое, как никогда. Сколько это продлится? Алхимик говорил: часы. А сколько прошло?

Глянул на небо. Месяц подсказал, что около полуночи. Стало быть, часа три с хвостиком уже минуло. К закрытию врат я, конечно, опоздал, но сейчас это мало меня беспокоило. Вспомнились советы Бо: «Бегать да тяжести таскать». Якобы силу так можно набрать, как за полгода практик. Надо оно мне? Недавно казалось – обойдусь… Пока пилюлю тётушке нес. А сейчас упускать такую возможность глупо. Старейшина говорил, закалка тела и пилюли – моё спасение.

Подошел к открытой двери. Выходить наружу не хотелось. От одной мысли сердце забилось чаще. В тенях домов чудился горбоносый с ножом… Нет, так не пойдёт! Мысленно отвесив себе пощёчину, я переборол накативший страх и шагнул за порог. Опасливо оглянулся – никого.

Двинулся в сторону ворот. Сначала медленно, а потом вдруг сорвался. Энергия захлёстывала изнутри, заставляя лететь стрелой. За считанные минуты очутился на окраинах Нижнего города. Только там остановился, заприметив колодец. Жажда-то никуда не делась. Напился прямо из ведра – благо, что оно к вороту привязано.

Ледяная вода падала в рот, заливала шею. Хорошо-то как! Есть хочется, но где ж ты ночью съестное отыщешь? Придётся потерпеть. Да и время терять нельзя. Действие пилюли скоро иссякнет. Не мешкая больше, я рванул вперёд. Ощущения были странные: сколько ни беги – силы не убывают. Лёгкие исправно втягивали воздух, а мышцы хоть и горят огнём, но отказывать не собираются.

В ушах свистел ветер, и поселившемуся во мне вихрю это нравилось!

Проскочив Нижний город и вырвавшись из трущоб, миновал ночной рынок. Мимоходом подобрал пару дырявых мешков, валявшихся без присмотра, и рванул к западному склону горы Фенлин. Чем не площадка для практик? Чтобы силу набирать, действовать надо на пределе – нагружать мышцы и связки. А уходящая ввысь горная тропа подходила для этого как нельзя лучше.

Несмотря на крутой уклон, бежалось легко, и чем дальше, тем проще. Мышцы крепчали на глазах. Надо бы тяжести прибавить… Остановившись у подвернувшегося дерева, сломал длинную жердь. Затем набрал камней в мешки, закрепил их по краям палки и, закинув на плечо на манер коромысла, снова побежал. Вес ощутимо придавил к земле, но ноги держали исправно.

Тропа взбиралась вверх, сбегала вниз, прерывалась сошедшими некогда селями. А я бежал, прыгал, карабкался, балансировал, чтобы не сорваться. На ходу менял плечо с коромыслом. И с каждым разом получалось всё лучше. Вихрь внутри гудел, наставляя меня. То ли и впрямь живой, то ли чудится…

Движения обретали несвойственную мне плавность. Чувствовал: не только в силе дело, но и в растущем навыке. Правильно бежать – тоже уметь надо. Груз на плече перестал ощущаться. Останавливаться не хотелось, но я сделал над собой усилие. Высыпал мелкие булыжники и отыскал пару крупных валунов. Их-то и поодиночке тащить непросто, а тут два разом. Справлюсь? Не попробую – не узнаю.

Тяжело. Прошло совсем немного времени, и каждый шаг начал отдаваться болью, дыхание сбилось. Но я заставлял себя двигаться вперёд, подгоняемый живущей внутри стихией. Наоборот, удваивал усилия, разрывая мышцы. А пилюля продолжала их исцелять, заставляла двигаться, когда казалось – уже невмоготу.

«Ещё чуть-чуть. Ещё немного», – уговаривал я себя.

И не зря – спустя время чувство лёгкости стало возвращаться. А вместе с ним меня начал нещадно одолевать голод. Казалось бы, чем тут в горах поживиться? Но, знаючи, можно кое-что отыскать. В самое голодное время мы с Хао сюда выбирались. Выбор, правда, невелик: дикий лук да клубни ямса.

Осматриваясь, пытался отыскать вьющиеся по земле стебли с сердцевидным листом. На бегу попробуй угляди, но я как-то сумел. Присел, переводя дух, скинул с палки мешки, воткнул её поглубже в землю и нажал, как лопатой. Почва вспучилась, и на поверхности показался корень. Мы его обычно варили или запекали, но сырым тоже есть можно.

Отряхнув тщательно, тут же надкусил. Дрянь! Склизкий и чуть сладковатый. На зубах скрипела земля, во рту вязало, но желудок был рад этому подношению. Давясь, запихал остатки в рот и, снова загрузив коромысло, побежал. По дороге напился из встретившегося горного ручья.

Ещё трижды добавлял веса в мешки, пока палка не сломалась. Начал искать замену, но тут ощутил, что действие пилюли слабеет. Часа на два хватило. Жаль, конечно. Мог бы больше сил поднабрать. Чувствовал, как тело крепнет с каждым мгновением. Лёгким становится, и движения точные… Хотя точностью движений я обязан не пилюле, а технике… Так я это понимал. Внутри будто просыпалось нечто, указывающее верное направление.

Однако с угасающим потоком Ци я терял это ощущение. Техника требовала непрерывной и мощной подпитки, а «дыхание» моё в сравнении с пилюлей – считай ничто. Впрочем, и этому я был рад. Хороший совет дал брат Бо. Надо будет снова его при встрече поблагодарить.

Назад шёл уже не спеша, налегке. Глянул, на какую высоту забрался, – аж ноги дрогнули. А тут ещё и глаза слепнуть начали… То есть в обычное для человека состояние возвращались. Ночь, как и положено, стала тёмной. Не хватало ещё сослепу шею свернуть. Но и стоять на месте не хотелось – сил ещё полно. Стало быть, вниз, но потихоньку. Смотреть под ноги и без резких движений.

Добравшись до ручья, снова напился, а заодно постирал одежду. Вода была ледяная, аж пальцы ломило. Но лучше так, чем возвращаться в измазанной кровью рубахе. Сушить не стал – погода тёплая, не замёрзну, а на теле быстрее высохнет.

Шёл всё так же не спеша, а к тому времени, как добрался до ворот, солнце взошло. На страже та же пара внешних учеников. Заспанные, они не обратили на мой потрёпанный вид никакого внимания, только жетон глянули. Опасался наткнуться на горбоносого с его бандой, да пронесло.

Что с этим делать, я не знал. Жаловаться? Кому? И что сказать? Мол, напали на меня слуги секты, да зарезать хотели? Спросят кто такие? Не знаю. А доказательства где? Нет. Ран и побоев как не бывало. Одно ясно – головой в следующий раз думать надо, а не бежать вперед без оглядки. Один раз повезло, второй может плохо кончиться.

Но кто же их на меня натравил?

Вариантов не то чтобы много. Из очевидных – Рафу, пытавшийся у меня пилюлю выкупить. Делец… Почему бы не договориться с отморозками и не поделить прибыль? А ещё Бо… Только эти двое знали, что я её не по назначению применить хочу. На алхимика вроде как и не подумаешь, но кто его знает.

До начала рабочего дня оставалось два часа. Спать не хотелось – пилюля не только исцелила, но и бодростью одарила. И со зрением что-то не так. То есть лучше, чем прежде. В темноте я больше не видел, но мир ощущался ярче и чётче. Да и слышал я теперь будто лучше…

Возвращаясь к бараку, размышлял, как поступить. В управу за поручением идти бессмысленно – рано ещё. Поесть бы не помешало, но и тут заперто будет. Оглядел себя. Одежда высохла, кровь с рубахи и штанов до конца не отстиралась – бурые пятна, словно ржавчина. На дешёвой пятнистой ткани, что носят слуги, почти незаметно. Разве что специально присматриваться.

А вот дыру на боку по-хорошему заштопать надо. Иначе дальше разойдётся. Где только взять иглу с ниткой? Спросить у старшего по бараку? Лучшего не придумал. Возвращаться в каморку не хотелось – там Лис. Первый, кто мог подстроить нападение. Но не прятаться же теперь от него?

Старший Джа сидел на своём обычном месте у входа. Теперь удалось разглядеть его основательно. Лет за пятьдесят, плешивый, с остатками седых волос надо лбом. Лицо в морщинках, но глаза живые, цепкие.

– Явился наконец? – заворчал он, едва меня завидев. – Ты смотри, я куда надо доложил о твоих прогулах!

– Каких таких прогулах? – спросил я удивлённо, будто не понял, о чём речь.

– А не ты ли вчера тут посреди дня без дела шлялся? – прищурился старший, почесав лысину.

– Было дело, – согласился я. – Только мне вчера день свободный на обустройство выделен был.

– Так значит… – закусил краешек кисточки мужик. – Значит, доложиться надо было!

– Это ещё зачем?

– Положено так! – возмутился он. – Правила для кого писаны?

– Какие ещё правила? – теперь моё изумление было неподдельным.

– Которые тебе, когда ты заселялся… – тут Джа сам смутился. – Ах да… Ну тогда слушай: не воровать, не драться, баб не водить, чужие вещи не трогать. Брага запрещена! Грязным в барак не входить. Соблюдать чистоту! Нужно свежее сено для матраса – обращайся ко мне. Бак с водой в конце барака… Кружка там же, на цепочке.

Он задумался.

– Утром отмечайся. Если день свободный или ночевать не собираешься – скажи! Заболел – тоже ко мне, там решим, что с тобой делать… Будешь нарушать – подам жалобу на выселение. Понял?

– Понял, старший Джа, – покивал я и тут же спросил: – А не найдётся у вас в хозяйстве иголки с ниткой? А то за ветку неудачно зацепился…

Мужик снова окинул меня прищуром, заметил пятно на рубахе и дыру… Сообразил что-то.

– Это ты хорошо зацепился, парень, – заглянул он мне в лицо, изучая. – Работать хоть сможешь? О таких случаях я тоже докладывать должен…

– Говорю же, одежду порвал… В темноте не углядел, – в подтверждение задрал рубаху. – Вот!

– И правда… – удивился старший. – Ладно, забыли. А иголочка у меня найдётся.

Сказав это, он встал и отпёр ключом дверь позади себя. Кладовка, набитая всякой всячиной. Зайдя внутрь, мужик взял с полки моток широкой нити и толстую, с палец длиной, иглу.

– Берёшь под роспись! – заявил он. – Зовут как?

Спрашивает, будто не знает, а ведь жалобу как-то подавал. Я нахмурился, но всё же ответил:

– Линь Син.

Взяв табличку с дальнего конца стола, он чиркнул на ней три руны и протянул мне чернильницу.

– Обмакни палец и приложи сюда, – указал он, но я протянул руку, требуя кисть.

Старший удивился, однако кисть дал. Окунув её в тушь, покрутил, сгоняя лишние капли, и тщательно вывел особый знак – не по правилам начертания, а свой собственный. Сверху звезда: жирная точка и четыре луча. Ниже – лес: два ствола, а между ними перекладина наискось.

– Это ты только картинки рисовать можешь? – озадаченно протянул Джа. – Или грамоте обучен?

Вместо ответа я по всем правилам начертал руну «согласен». Кривенько, но пойдёт. И тут же пояснил, скривившись от болезненных воспоминаний:

– Мама у меня писарем у купца работала. Читать обучен, а вот с кистью уже посложнее…

Старший посмотрел на меня иначе.

– Молодец, – хмыкнул он. – Покажешь себя хорошо, я похлопочу. Может, работу тебе почище подыщем. Всё лучше, чем дерьмо из нужников выгребать.

– Буду признателен, старший! – я снова поклонился, теперь глубже, накрыв правый кулак левой ладонью.

– Только не надумывай себе лишнего. Сначала докажи, что не лентяй и порядочный человек, – бросил Джа и забыл о моём существовании.

Я же отправился в свою комнатушку. Толкнул дверь в надежде, что Рафу не окажется, но он был тут. Открыв глаза, парень уставился на меня, пристально изучая.

– Что-то хочешь найти на моём лице? – спросил я, невольно добавляя в голос жёсткости.

– Это ты о чём? – прохрипел он спросонья и удивлённо вскинул брови.

Наигранным мне это не показалось. Может, и правда он ни при чём?

– Кому-нибудь говорил, что я в Нижний город с пилюлей собирался? – спросил я в лоб.

Лис радостно осклабился.

– Отняли, что ли? – хохотнул он. – Говорил же тебе, продавай!

Я промолчал, ожидая ответа, а Рафу ещё раз внимательно меня осмотрел.

– Мне кажется или ты в плечах раздался? Бодреньким выглядишь, и шрамы, я смотрю, сошли… – заметил он. – Пытались, значит, забрать, да не вышло.

– Ты или нет? – спросил я напрямик.

– А если и я? Что делать будешь? – усмехнулся он. – Побежишь докладывать? И кто тебе поверит?

Надменный тон Лиса только подтвердил мои подозрения.

– Просто запомню. А там посмотрим…

Прозвучало это как угроза – сам от себя не ожидал. Перегнул, наверное, но взгляд отводить не стал. Удивительно, однако Лис на этот выпад даже не обиделся – снова усмехнулся.

– Нет, Син, не говорил. Не мой это метод. Я делец, а не бандит.

– Значит, не ты.

Извиняться не стал. Не за что. Подозрения мои не на пустом месте возникли, соврать ему ничего не стоит. Всё, что я мог, – завязать узелок в памяти и больше так не подставляться. Разувшись, сел на подстилку в позе лотоса и, щурясь в полутьме, вдел нитку в иголку. Стянул рубаху, вывернул наизнанку и, сведя края прорехи, принялся зашивать аккуратными стежками. Рафу молча наблюдал за мной.

– Это то, о чём я думаю? – спросил он серьёзно.

– Если ты думаешь, что меня кто-то из слуг секты хотел зарезать, то ты прав, – в голос мой просочилась злость.

– Слуги секты? – снова искренне удивился Лис.

– Одежда была обычная, а вот туфли – один в один наши, – ответил я, не отвлекаясь от работы. – Знали про пилюлю. Один из них, с перебитым носом, ударом кулака лавку напополам расколол.

– Вот так? – спросил Рафу, показав на своём носу «ступеньку».

– Именно так.

– Знаю такого, – произнёс Лис. – Динар. Вторая ступень Основы. Таланта с гулькин нос, но рвётся вверх изо всех сил. Ради такой пилюли мог и на убийство пойти.

– И как только узнал?

– Мало ли… Но на меня не смотри, – заметив мой колючий взгляд, он снова усмехнулся. – Или смотри. Твоё дело. Главное, ты уже понял: секта – это не даосский храм, а ведро со скорпионами. Старшие блюдут порядок, но на разборки нижестоящих класть хотели. Без веских доказательств можешь даже не пробовать – себе хуже сделаешь.

– То есть жаловаться на этого Динара бесполезно?

– А ты попробуй! – предложил Рафу и встал с матраса.

Потянувшись, он вышел за дверь, а я остался с тяжёлыми думами и камнем на душе. Закончив с рубахой, оделся и откинулся на лежанке. Чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох, затем выдох. Вместе с воздухом в меня проникла Ци. Теперь я чувствовал её много лучше, и поток стал сильнее.

Дело не в вымытых пилюлей «шлаках» – я иначе дышал. Мышцы напрягал другие. Техника, прибавившая мне точности движений, поработала и над дыханием. Может, ещё чему-то могла научить. Но без дармовой Ци я стал ей неинтересен. Где же эту Ци взять?

Пилюль мне в ближайшее время не видать… Бесплатно. Но ведь можно заработать? У кого бы разузнать? Старейшина, кажется, упоминал о библиотеке. Надо будет узнать на досуге.

В животе заурчало. Недолго думая, поднялся с матраса и отправился на выход. Даже если трапезная закрыта – лучше подождать и быть в числе первых. Захватив нитки и иглу, вернул их старшему Джа, отметив мимоходом, как тот, обмакнув кисть, вычеркнул моё имя с таблички.

Рафу я больше не встретил. Может, совпало так, но мы даже в трапезной разминулись. Вот и хорошо – хоть поем спокойно. Показал на раздаче жетон и, получив пайку, выбрал лавку в дальнем конце, лицом ко входу. В миске дымилась чумизная каша, щедро сдобренная жареным луком, приправленная солью и тмином. Вдобавок тёмная лепёшка.

Еда провалилась в меня мгновенно – тело после таких нагрузок требовало насыщения. С сожалением вспомнил бирку, припасённую на ужин, – потерялась во время драки в Нижнем городе. Жаль, добавки не попросишь. Хотя…

Приглядевшись, я заметил, как к повару подошёл крупный парень. Миска его была пуста. Радушно улыбнувшись, он протянул её и получил дополнительную порцию каши. И денег за это никто с него не потребовал. Может, они с поваром приятели? Или он как-то иначе расплачивается?

Тоже попробовать улыбнуться? Вдруг получится. Не особо веря в это, направился к раздаче, однако на полпути чуть не столкнулся с другим парнем. Глаз подбит, морда хмурая. Я мог его и не узнать, но уставился он на меня так, будто мертвеца увидел. Один из подручных горбоносого.

Резко развернувшись, он забыл о еде и выскочил наружу. А у меня разом пропал аппетит… Вдруг он сюда своих дружков приведёт? Во Внутреннем городе их, наверное, можно не опасаться, но и видеть эти рожи не хотелось. Оставив миску на столике для грязной посуды, я отправился в управу.